Часть 7

Ночь была беспокойной. Рин металась между сном и явью, в кошмарах к ней приходил Обито — то мальчиком с фото, то монстром в маске, и оба спрашивали одно и то же: «Почему? Почему ты забрала мою смерть?» Проснулась она с тяжёлой головой и щемящим чувством вины. Какаши уже был на кухне. Он поставил перед ней чашку с чаем и тарелку с простым рисом. Его лицо было привычно закрытым, повязка на месте. — Есть новости, — сказал он без предисловий, отпивая свой чай стоя. — Генма вернулся с границы. И хочет встретиться с тобой. Говорит, нашёл кое-что по твоим… «исследованиям». Сердце Рин ёкнуло. Генма. Её «информационный спонсор». Возможность сделать шаг вперёд в её безумном плане. Но после вчерашнего это чувствовалось как ловушка. — Когда? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Через пару часов в архивах. Я пойду с тобой. В его тоне не было вопроса. Это был приказ. Рин лишь кивнула. *** Архивы оказались не пыльным складом свитков, а современным (по меркам Конохи) комплексом с кондиционированием воздуха, системами защиты от влаги и пожара и целой армией клерков-шиноби. Генма ждал их в небольшой кабинке для приватных исследований. Он выглядел ещё более измождённым, чем обычно, но его глаза горели азартом охотника. — Нохара, — кивнул он ей, игнорируя Какаши, который прислонился к косяку, приняв вид скучающего стража. — Твой запрос насчёт «исторических нестыковок в биографии определённых исторических фигур»… занятный. Он протянул ей не свиток, а тонкую папку с грифом «Для служебного пользования». — Копался в отчётах о «последней битве» при Долине Энда. Старые, ещё Второго Хокаге, отчёты медкорпуса. Так вот, согласно им, тело Мадары Учихи никогда не было найдено. Официальная версия — испепелён в схватке с Первым. Но… — он понизил голос, — есть пара свидетельств — рандомных шиноби с поля боя, — которые утверждали, что видели, как его будто бы уносили вглубь земли «тени». Списали на боевой шок, конечно. Но твой интерес к «альтернативным версиям» заставил копнуть глубже. Рин сглотнула, листая страницы. Сухие строчки отчётов оживали в её воображении. Это было оно. Первая ниточка. Крошечная трещина в официальной истории, которую она могла бы использовать против всесилия мифа Мадары. — Есть ещё кое-что, — Генма достал другой листок. — Запрос в библиотеку Скрытого Тумана. Через… неофициальные каналы. Они помешаны на генеалогии. Так вот, согласно их архивам, у Мадары не было документально подтверждённых потомков. Вообще. Никаких. Все легенды о «последних выживших Учиха» — именно что легенды. Появились уже после его предполагаемой смерти. Он посмотрел на неё с немым вопросом: «Зачем тебе это?» Рин подняла на него глаза, и в её взгляде читалась такая бездонная, ледяная серьёзность, что Генма на мгновение отстранился. — Это бесценно, Генма-сан. Спасибо. — Не за что, — он пожал плечами, но его взгляд скользнул к Какаши. Тот не двигался, но Рин чувствовала, как его молчание стало громоподобным. Он всё слышал. Он складывал пазл. И картина вырисовывалась чудовищная. Они вышли из архива в гнетущем молчании. Солнце слепило. Какаши шёл рядом, не глядя на неё. — Исторические нестыковки? — наконец произнёс он, и его голос был тихим, как скрип снега под ногой. — Рин… что ты ищешь? Что ты пытаешься доказать? Она остановилась, повернулась к нему. Люди спешили по своим делам, не обращая на них внимания. — Я пытаюсь найти правду, Какаши! — выдохнула она, и в её голосе прорвалось отчаяние. — Правду, которая может… я не знаю… переломить ход событий! Предотвратить нечто ужасное! — Какое ужасное? — он наступил на неё, его тень накрыла её. — О чём ты? Обо всём этом… о Мадаре… это же древняя история! Мёртвая история! Она не имеет никакого отношения к… Он запнулся, и в его глазу мелькнуло внезапное, ужасное прозрение. Он видел её фиксацию на прошлом. Её странные вопросы об Обито. Её знания. Её страх. И теперь её интерес к тому, что Мадара, возможно, выжил. — Нет, — прошептал он, отступая на шаг. Его лицо стало пепельно-серым. — Рин… нет. Это невозможно. Это безумие. Он понял. Не всё. Но достаточно. Достаточно, чтобы его мир, и так стоящий на хрупком фундаменте, дал трещину. В этот момент из-за угла послышался знакомый громкий голос. — Эй! Какаши-сенсей! Рин-чан! Наруто. Он бежал к ним, размахивая рукой, с сияющей улыбкой во всё лицо. За ним, сохраняя дистанцию, шли Саске и Сакура. — Мы искали вас! — Наруто подскочил к ним, запыхавшийся. — Ты обещал показать нам новое упражнение с деревом сегодня! И… э-э-э… Рин-чан, тот плов был потряен! Я аж три чашки риса съел! Правда, Саске? Саске промолчал, но его взгляд, скользнувший с бледного лица Какаши на напряжённое лицо Рин, стал ещё более подозрительным. Какаши заставил себя выпрямиться. Он натянуто улыбнулся одним глазом, надевая маску привычной небрежности. — Конечно, Наруто. Идёмте на тренировочное поле. Рин, ты… — он бросил на неё быстрый взгляд, полный предупреждения и боли, — иди домой. Отдохни. Ты выглядишь уставшей. Он увёл команду, оставив её одну на улице, с папкой Генмы в дрожащих руках и с чувством, что пропасть между ней и Какаши стала шириной с целую вселенную. Она вернулась в особняк. Тишина снова встретила её, но на этот раз она была не уютной, а давящей. Она села за стол, разложив перед собой бумаги Генмы. Факты. Доказательства. Оружие. Но одно дело — иметь оружие. Другое — знать, как его применить, не убив себя и тех, кто тебе дорог. Какаши увидел в её поисках только путь к саморазрушению. Он не видел… не мог видеть конечной цели. Потому что эта цель была немыслима. Вечером он не вернулся. Она сидела одна на кухне, слушая, как скрипят половицы в пустом доме. Страх сменился холодной решимостью. Она не могла остановиться. Не теперь, когда у неё появились первые козыри. Глухой удар о дерево на улице заставил её вздрогнуть. Она замерла, прислушиваясь. Ничего. Тишина. Слишком тихая. Даже сверчки замолчали. Она медленно подошла к раздвижной двери, заглянула в тёмный сад. Ничего. Только луна освещала расчищенные участки. И тогда она увидела его. На краю леса, там, где ещё оставались нетронутые заросли, стояла фигура. Высокая. В длинном плаще. Свет луны выхватывал оранжевую маску с единственной прорезью для глаза. Он не двигался. Он просто смотрел. На дом. На неё. Сердце Рин остановилось. Не Зетсу. Он. Маска скрывала его лицо, но она чувствовала его взгляд. Наполненный ненавистью, болью, смятением и… жгучим, невыносимым вопросом. Это длилось всего мгновение. Затем он сделал шаг назад, и тень деревьев поглотила его, словно его и не было. Рин отшатнулась от двери, прислонившись к стене, дрожа всем телом. Он пришёл. Сам. Увидел её. Игра в прятки была окончена. Он будет наблюдать. И ждать. И она должна была заставить его ждать не зря. Она должна была сделать следующий шаг. Рискнуть всем. *** Тяжелая дубовая дверь в кабинет Хокаге захлопнулась за спиной Рин с глухим, окончательным стуком, словно запечатывая её в новой, ещё более тесной реальности. Воздух в помещении был густым от запаха старой бумаги, табачного дыма и слабого, но устойчивого аромата лекарственных трав, исходящего от самого Третьего. Хирузен Сарутоби сидел за своим массивным столом, его пальцы с проступившими возрастными пятнами медленно перебирали отчет, поданный Какаши. Рядом, в креслах, расположились одни из самых влиятельных людей Конохи после самого Хокаге: Шикаку Нара, Хьюга Хиаши и советники Митокадо и Утататане. Их лица были невозмутимы, но в воздухе висела плотная, невысказанная напряженность. Какаши стоял по стойке смирно, его поза была безупречно выдержанной, но Рин, стоявшая чуть позади, чувствовала исходящее от него напряжение, словно от натянутой тетивы. — Итак, — голос Сарутоби был глухим, усталым. — Ты утверждаешь, что наблюдал аномальную активность на территории клана Хатаке. Существо, по описанию похожее на… Белого Зетсу. — Да, Хокаге-сама, — голос Какаши был ровным, металлическим. — Наблюдение было кратковременным, цель скрылась, не вступив в контакт. Однако сам факт её появления в непосредственной близости от… — он чуть запнулся, — …от ценного актива деревни, вызывает серьезные опасения. Утатане перекрестила руки на груди. — Белый Зетсу. Если память не изменяет, последние задокументированные столкновения с подобными существами были во времена Второй Великой Войны Шиноби. И все они были связаны с… — его взгляд скользнул на Рин, —легендами о первом владельце Шарингана. — Легенды — это одно, — проворчал Митокадо, лениво почесывая висок. — А вот целенаправленная слежка за воскресшей джинчурики, да ещё и с таким специфическим багажом в голове— это уже попахивает не легендой, а очень реальной и крайне неприятной операцией. Вопрос — чьей? Рин чувствовала, как под пристальными взглядами пяти самых могущественных шиноби деревни по её спине бегут мурашки. Она была не объектом обсуждения, а разменной монетой, активом, чья судьба решалась за этим столом. — Нохара-сан, — Сарутоби обратился к ней, и в его глазах читалась не личная симпатия, а стратегическая оценка. — Вы ничего не можете добавить? Никаких намёков, обрывков воспоминаний, которые могли бы пролить свет на интерес к вашей персоне со стороны столь… экзотического противника? Все взгляды впились в неё. Рин сглотнула, чувствуя, как пересыхает во рту. Она не могла выложить всё. Не сейчас. Не им. — Я… помню лишь обрывки, Хокаге-сама. Боль и тьму. И чувство, что за мной всегда наблюдают. С самого возвращения. Хьюга прищурился. — Наблюдают. Интересно. Какаши-сан, вы как-то фиксировали это ранее? — Нет, — ответил Какаши слишком быстро. — Но я не исключал такой возможности. Поэтому режим её содержания был строгим. Ложь. Ложь во спасение. Или чтобы выиграть время. Рин почувствовала прилив странной благодарности к нему. Сарутоби тяжело вздохнул и сделал несколько затяжек из своей трубки, выпуская клубы ароматного дыма. — Что ж. Ситуация ясна. Угроза есть, она не идентифицирована, но крайне опасна. Нохара Рин остается под усиленной охраной. Какаши, вы назначаетесь её основным опекуном. Шикаку, задействуйте вашу сеть. Мне нужна любая информация о деятельности любых организаций или отдельных лиц, интересующихся историей Шарингана, Первой Войной или… воскрешением мёртвых и проведите выборочные проверки среди персонала, имевшего доступ к Нохаре в госпитале. Хиаши-сан, усильте патрули вокруг района особняка Хатаке и магазина Нохары. Негласно. Он обвёл всех тяжёлым взглядом. — Мы играем с огнём, господа. И я не намерен позволить этому огню спалить нашу деревню. Всё ясно? Присутствующих кивнули. Решение было принято. Рин была официально превращена в живущую в золотой клетке приманку. *** Путь обратно в особняк Хатаке проходил в гнетущем молчании. Они шли не через оживлённые улицы, а по крышам, короткими перебежками, используя тени и слепые зоны патрулей АНБУ, которые, как теперь замечала Рин, действительно были расставлены с новой плотностью. Какаши двигался беззвучно впереди, его взгляд постоянно сканировал местность. Он не смотрел на неё. Только когда тяжёлая дверь особняка закрылась за ними, он обернулся. Его лицо было искажено подавленной яростью. — Довольна? — выдохнул он, и его голос прозвучал хрипло. — Теперь ты официально приманка в ловушке, расставленной советом старейшин. Ты в центре игры, в которую тебе не стоит даже смотреть, не то что играть. — А что мне оставалось делать? — вспылила Рин, сбрасывая с ног сандалии с большей силой, чем следовало. — Молчать? Делать вид, что не замечаю слежки? Они бы всё равно узнали! Генма уже в курсе моих «исторических изысканий»! — Генма? — Глаз Какаши сузился до опасных щёлочек. — Ты понимаешь, что теперь он на крючке у совета? Что его любопытство может ему дорого обойтись? Он шагнул к ней, и впервые за всё время она почувствовала исходящую от него не скрытую угрозу, а яростное, животное желание защитить — её, себя, всех, кого она своим безумием втягивала в эту пропасть. — Я пытаюсь остановить катастрофу! — крикнула она в ответ, её голос сорвался на высокой ноте. — Я одна знаю, что нас ждёт, одна вижу тень, которая накрывает всех вас! И да, я буду использовать любые средства, любые возможности, чтобы… — Чтобы что? — он перебил её, резко схватив за плечи. Его пальцы впились в её мышцы почти до боли. — Чтобы броситься на него с фактами? Убедить его, что его бог — лжец? Ты думаешь, он тебя выслушает? Он разорвёт тебя на куски, Рин! Или того хуже… он попытается тебя «спасти», втянув в свой безумный план! Ты стала мишенью, понимаешь? И своей глупой, отчаянной храбростью ты подписала смертный приговор не только себе. Он отшатнулся от неё, словно обжёгшись, и провёл рукой по лицу, сдвигая повязку. Он дышал неровно. — Мы не готовы. Я не готов. Играть с ним в его игре. Рин молчала, дрожа. Его слова были жестокими, но правдивыми. Она видела его — Обито в маске. Видела его взгляд. В нём не было места для диалога. Только боль, гнев и всепоглощающая уверенность в своей правоте. — Тогда что нам делать? — прошептала она, и её голос теперь звучал сломленно. Какаши отвернулся, глядя в чёрный квадрат ночного окна. — Мы ждём. Мы укрепляем наши позиции. Мы учимся. Ты — контролировать то, что внутри тебя. Я — защищать тебя от того, что снаружи. И мы ищем не слабости в его истории, мы ищем слабости в его броне. Настоящие. А они… — он обернулся, и в его взгляде читалась бездонная усталость, — …всегда связаны с живыми людьми. Не с мёртвыми легендами. Он имел в виду себя. И Наруто. И, возможно, её. Он не стал ничего больше говорить, уйдя в свою комнату и оставив её одну наедине с тяжёлыми мыслями и давящей тишиной большого, пустого дома. *** Следующие несколько дней прошли в напряжённом, почти невыносимом ритме. Тренировки стали ещё жёстче. Какаши был безжалостен, выжимая из неё все соки, заставляя её тело помнить то, что забыло, а разум — концентрироваться в условиях предельного стресса. Они отрабатывали не только базовые дзюцу, но и тактику отступления, сокрытия следов, маскировки чакры. Он учил её чувствовать малейшие колебания в воздухе, отличать природные шумы от искусственных, видеть в темноте не глазами, а кожей. Однажды он привёл её на заброшенный тренировочный комплекс на северной окраине деревни, где среди полуразрушенных стен и ржавых снарядов когда-то тренировались команды времён Второй Великой Войны. — Здесь тебя никто не найдёт, — коротко бросил он, осматриваясь. — И никто не услышит, если что-то пойдёт не так. Он имел в виду Исобу. В тот день он впервые заставил её не блокировать чакру зверя, а попытаться пропустить её крошечную, сжатую до предела каплю через свои каналы. Результат был удручающим. Боль жгла её изнутри, зелёные прожилки проступали на коже, срывая любое преобразование чакры. Она падала на колени, её рвало желчью от перенапряжения. Какаши не подходил, не помогал. Он стоял поодаль, его лицо было каменным. — Снова. Ты должна научиться не противостоять ему. Ты должна научиться… договариваться. Или обманывать. Он — часть тебя. Не враг, а дикое, опасное животное на общей территории. Покажи ему, кто здесь главный. Это было невыносимо трудно. Но с каждой неудачной попыткой она чувствовала что-то, пока неподконтрольное ей. Вечерами, измотанная до предела, она пробиралась в архив клана Нара — не главный, государственный, а частный, расположенный в глубинах их родового поместья. Она выпросила доступ туда в тот же день, когда был совет по поводу ее ситуации.Шикаку, несмотря на все свои опасения, предоставил ей доступ. Возможно, из чувства долга. Возможно, потому, что его собственное любопытство было сильнее страха. Архив Нара был иным. Он не пах официальщиной и пылью. Он пах старым деревом, чернилами и лисьями травами, которые использовали для сохранения свитков. Здесь хранились не отчёты, а дневники, личные письма, зарисовки полей сражений, сделанные рукой самих участников. История здесь была не вылизанной и официальной, а живой, дышащей, полной сомнений и страха. Именно здесь, в глухом углу, за грудой свитков с генеалогическими древами, Рин нашла его. Не отчёт. Дневник. Мелкий, убористый почерк, принадлежавший, судя по подписи, ниндзя-медику из отряда сопровождения Второго Хокаге. Несколько строчек, обведённых дрожащей рукой: «…нашли его плащ. И окровавленный веер Учиха. Но тела нет. Тобирама-сама приказал обыскать каждую щель. Ничего. Только… странная, склизкая субстанция на камнях. Как грибница. Она пульсировала. От неё исходило… чувство глумливой радости. Мы сожгли её огнём. Но ощущение, что за нами наблюдают, не покидало до самого возвращения в деревню…» Она сидела на холодном каменном полу, вцепившись в пожелтевший лист, и её всего трясло. Это было не доказательство. Это было свидетельство. Очевидца. Того, кто видел нечто, что не вписывалось в официальную версию. Того, кто чувствовал то же, что чувствовала она сейчас — ощущение насмешливого, всевидящего ока. Она не заметила, как в архив вошёл Шикаку. Он стоял, прислонившись к стеллажу, и наблюдал за ней с привычной ленивой усталостью, но в его глазах читалась тревога. — Нашла то, что искала? — спросил он тихо. Рин подняла на него глаза, полные ярости и торжества. — Он выжил. Они знали. Они всегда знали. Шикаку вздохнул и подошёл, протянув руку за свитком. Он бегло просмотрел запись, и его лицо стало мрачным. — Знать и иметь доказательства — разные вещи, девочка. Это… ощущения медика. Не факт. Его можно легко оспорить. — Но это правда, — прошептала она. — И он там был.Зетсу. — Возможно, — согласился Шикаку, откладывая свиток. — Но твой нынешний друг… Он не ищет правды. Он ищет оправдания своей боли. И такие вот обрывки…они лишь дадут ему повод убедить себя, что его кумир был достаточно силён, чтобы выжить, и достаточно умен, чтобы скрыться. Ты укрепишь его веру, а не разрушишь её. Его слова эхом повторяли слова Какаши. Рин сжала кулаки. Они были правы. Оба. Она искала не то оружие. Разочарование было горьким, как полынь. Она поблагодарила Шикаку и вышла из поместья Нара, чувствуя себя опустошённой. Сумерки уже сгущались над деревней, окрашивая улицы в синие и фиолетовые тона. Она шла, не видя пути, и в итоге оказалась на той самой тренировочной площадке, где когда-то тренировалась команда Минато. И тут её осенило. Слабость в его броне. Не в прошлом. В настоящем. Она развернулась и почти побежала обратно, к дому Хатаке. Ей нужен был не архив. Ей нужен был живой человек. Тот, чья боль могла быть ключом. Она ворвалась в дом, где Какаши уже зажигал лампы. Он поднял на неё удивлённый взгляд. — Я знаю, — выпалила она, задыхаясь. — Я знаю, где его слабость. Он нахмурился. — Рин… — Нет, слушай! — она схватила его за рукав. — Это не Мадара. Это не прошлое. Это мы! Он выстроил свою философию на том, что наш мир — ложь, потому что в нём меня убили. А что, если я докажу ему, что это не так? Что моя смерть, наша общая трагедия была не концом всего, а частью чего-то большего? Что из этого могло вырасти что-то хорошее? Какаши смотрел на неё, и в его глазу читался не только скепсис, но и проблеск… интереса? Страха? — Ты хочешь сыграть в богов, Рин. Переписать его боль. — Я хочу показать ему альтернативу, — настаивала она. — Он не видел, что было после.Как деревня восстанавливалась, как жил ты и Наруто. Он застрял в том моменте на мосту и мы должны вытащить его оттуда! Она говорила с жаром, её глаза горели. Какаши молчал, и постепенно его сопротивление ослабевало. Это было безумием. Но это было единственным безумием, которое имело хоть какой-то смысл. — И как ты это сделаешь? — наконец спросил он, и в его голосе слышалась бездонная усталость. — Я не знаю, — честно призналась Рин. — Но я должна попробовать. И для этого мне нужно увидеть его. Поговорить с ним не как с врагом, а как со старым другом. Какаши резко выдохнул. — Самоубийство. — Возможно, — она не стала спорить. — Но это единственный шанс. И ты должен помочь мне. Они смотрели друг на друга в тусклом свете лампы — воскресшая из мёртвых и живой призрак, объединённые общим прошлым и почти невыполнимой миссией спасти того, кто, возможно, уже был давно потерян. В эту ночь особняк Хатаке не спал. В его стенах рождался новый, отчаянный план. План, который мог спасти мир… или окончательно уничтожить их всех. *** Рин не могла уснуть. Она сидела на энгаве, завернувшись в тонкое одеяло, и смотрела в тёмный сад. Каждый шорох, каждый треск ветки заставлял её вздрагивать. Он был там. Она знала. Его присутствие витало в воздухе, густое и тяжёлое, как предгрозовая туча. Она чувствовала его взгляд на своей спине — вопрошающий, полный ненависти и чего-то ещё, чего она боялась определить. Утром Какаши вышел из своей комнаты с лицом человека, принявшего тяжелое решение. Подмышкой он зажал потрёпанную папку. — Идём, — бросил он коротко, не глядя на неё. — Мы идём на тренировку. Настоящую. Он привёл её не на заброшенный полигон, а в Ущелье Обречённых — глубокий каньон к северу от Конохи, где острые скалы вздымались к небу, а на дне бушевала ледяная река. Место было безлюдным и мрачным, с эхом, многократно усиливающим любой звук. Идеально для того, что он задумал. — Сегодня не будет базовых дзюцу, — заявил Какаши, его голос отскакивал от скал, становясь безличным и гулким. — Сегодня мы будем учиться чувствовать. Не чакру. Не врага. Ту самую связь, что тянется между вами. Ту нить, которую он сам разорвал и теперь одержимо ищет в тебе. Рин почувствовала, как по спине пробежал холод. — Закрой глаза, — приказал он. — Дыши. И вспоминай. Не свою смерть. Не его боль. Вспоминай его. Таким, каким ты его знала. Его смех. Его неуклюжесть. Его дурацкие очки. Его упрямство. Его верность. Это была пытка. Противоречивые воспоминания обрушились на неё водопадом. Смех Обито, подгоняющего её на тренировках. Его красное от злости лицо в спорах с Какаши. Его решимость защитить их, даже ценой собственной жизни. И поверх этого — холодная маска, безжалостный взгляд, коготь, пронзающий её грудь. — Я не могу, — выдохнула она, чувствуя, как её тошнит. — Можешь, — его голос прозвучал прямо у уха. Он стоял сзади, его руки легли на её плечи, не как утешение, а как якорь, не дающий её унести в море прошлого. — Он — часть тебя. Так же, как и хвостатый. Игнорировать это — значит игнорировать оружие, которое он сам тебе вручил. Он ненавидит тебя не потому, что ты жива. Он ненавидит тебя потому, что ты — живое напоминание о том, кем он был. И это его слабость. Он заставил её пройти через это снова и снова. Вытаскивать из глубин памяти самые светлые, самые болезненные моменты. Заставлять её сердце сжиматься от боли за того мальчика, одновременно заставляя её разум оставаться настороже перед лицом того монстра, в которого он превратился. К концу дня Рин была морально опустошена, но в её глазах появилась новая, стальная решимость. Она поняла замысел Какаши. Чтобы достучаться до Обито, ей нужно было не атаковать его фактами. Ей нужно было стать тем самым призраком — не упрёка, а утраченной возможности. Живым воплощением того мира, который он сам уничтожил. По пути обратно они зашли в чайный домик «Алый клён» — уютное заведение недалеко от района Гильдий, где любили собираться шиноби после миссий. Какаши, казалось, решил, что им нужно быть на виду, играть в нормальную жизнь. Но Рин знала — это была часть плана. Приманка должна быть на крючке. Им подали зеленый чай и десерты, когда дверь распахнулась, и в помещение ввалилась группа молодых шиноби из отряда пограничного контроля. Они были громкими, запылёнными и явно отмечали удачное завершение задания. — …и представляешь, — горланил один из них, с размаху опускаясь на скамью, — этот ублюдок из Тумана орал, что его «невидимый друг» придёт и всех нас заберёт! Типа, какой-то старый демон из сказок! Рин замерла с чашкой у губ. Какаши положил руку ей на запястье под столом — предупреждающе и успокаивающе. — Какой ещё демон? — фыркнула официантка, поднося им новые кружки. — А хрен его знает! — засмеялся шиноби. — Бредил про «безликого бога под землёй», про то, что он «всех видит» и «ждёт своего часа». Обычная чушь запуганного дикаря. Слова падали, как камни, в внезапно наступившую тишину. — Где это было? — спросил Какаши, и его голос, тихий и спокойный, перекрыл весь гамм. Шиноби вздрогнул, узнав знаменитого джоунина. — Э-э… у подножия Горы Грома, Хатаке-сан. Совсем недалеко от границы. Почти наши уже земли. Какаши кивнул и откинулся на спинку стула, делая вид, что потерял интерес. Но Рин видела, как напряглись его плечи. Гора Грома. Место, окутанное легендами о древних битвах и пропавших без вести кланах. Место, слишком идеальное для того, чтобы прятать секреты. Они вышли из чайной в тяжёлом молчании. — Это он, — прошептала Рин, когда они свернули в безлюдный переулок. — Его «бог». Мадара. Или… то, что от него осталось. — Или его тюремщик, — мрачно добавил Какаши. — Зетсу. Это ловушка, Рин. Очевидная, как сияющий знак на карте. Он хочет, чтобы мы пошли туда. — Почему? — Чтобы посмотреть, что мы будем делать. Чтобы испытать тебя. Или чтобы заманить в место, где у него будет преимущество. Они дошли до развилки. Одна дорога вела к дому, другая — в сторону башни Хокаге. — И что мы будем делать? — спросила Рин, останавливаясь. Какаши посмотрел на башню, затем на неё. В его взгляде шла борьба. — Мы сделаем то, чего он от нас ждёт. Но по-нашему. Он повернулся и быстрым шагом направился к башне Хокаге, оставив её стоять одну. Он шёл докладывать. Превращать их безумную авантюру в официальную миссию, чтобы у них была хоть какая-то страховка. Она медленно пошла домой, чувствуя, как тревога сжимает её горло. По пути она наткнулась на Наруто, Сакуру и Саске, возвращавшихся с тренировки. Наруто, как всегда, о чем то спорил с Учихой, который вяло отвечал ему. Сакура смотрела на них смирившимся и усталым взглядом, не пытаясь их разнять, как делала обычно. — Рин-чан! — проорал Наруто, замечая её. — Идёшь к нам на ужин? Мы с Ирукой-сенсеем идём в Ичираку! Он платит! Его синие глаза сияли такой искренней, простой радостью, что у Рин кольнуло сердце. Она защищала это. Этот свет. Это будущее. — В другой раз, Наруто, — она заставила себя улыбнуться. — Я слишком устала для этого и как-то неудобно за Ируку-сенсея, -выдавила она из себя смешок. Саске молча смерил её взглядом. Его чёрные глаза, казалось, видели сквозь её ложную улыбку. — Сенсея с тобой не было? — спросил он неожиданно. — Он занят, — ответила Рин, почувствовав себя неловко.—Можешь прийти завтра вечером, если ты хочешь с ним поговорить. Саске хмыкнул и, не сказав больше ни слова, пошёл дальше. Сакура бросила ей сочувствующий взгляд и побежала за ним. Наруто ещё секунду постоял, переминаясь с ноги на ногу, и смущено произнёс, опустив голову: —А если… Можно я тоже, ну, буду приходить, если что? —Конечно, Наруто, в любое время, -она осторожно положила ему руку на плечо. —Спасибо, Рин-чан, -он молниеносно обнял ее и убежал с такой же скоростью. Рин смотрела им вслед, и в её душе зрело решение. Она не могла позволить Обито отнять это у них. У всего мира. Вечером Какаши вернулся. Он выглядел измотанным, но собранным. — Встреча в башне. Были Хокаге, Шикаку, Иноичи. И… Джирайя, — он выдохнул. — Он как раз вернулся из очередной «исследовательской поездки». И у него нашлась кое-какая информация к разговору. Он сел за стол и выложил на него карту региона вокруг Горы Грома. — Сандайме санкционировал вылазку. Но с условиями. Мы — разведка. Только наблюдение. Никакого контакта. Наша задача — подтвердить или опровергнуть информацию. Джирайя предоставляет прикрытие и поддержку на дальней дистанции. Он уже там, кстати. — Что он нашёл? — тихо спросила Рин. — Легенды, — Какаши ткнул пальцем в точку на карте. — Местные племена, живущие у подножия, рассказывают о «шепчущих пещерах». О месте, где «камни помнят боль» и где можно «увидеть тени мёртвых». Джирайя считает, что это может быть побочным эффектом мощного гендзюцу или чакрального резонанса. Такого, который может исходить от чего-то очень старого и очень мощного, спрятанного под землёй. Он посмотрел на неё. — Мы выдвигаемся на рассвете. Готовься. И будь готова ко всему, Рин. Мы идём на его территорию. Он будет ждать нас. Той ночью Рин снова не спала. Она сидела на кровати, сжимая в руках фотографию их команды.