Часть 17

Тишина в лаборатории отдела технологий была звенящей, нарушаемая лишь ритмичным постукиванием пальца Генмы по столу. На этот раз стол был завален не деревянными заготовками, а чертежами, испещренными сложными фуин и схемами чакра-проводников. В центре лежала усовершенствованная «плитка» — она была тоньше, ее экран отзывался на прикосновение ярче, а в углу светился новый, незнакомый Рин значок, напоминающий конверт с крылышком. — Итак, Нохара, — Генма отложил свиток, который изучал. — «Голосовые вызовы» мы освоили. Дальность, с ретрансляторами, уже покрывает всю деревню. Касуга-сан лично тестировал, звоня жене с тренировочного полигона номер три. Идзуми, стоявшая рядом, сдержанно кашлянула, пряча улыбку. Касуга, покраснев, сделал вид, что углубленно изучает потолок. — Но это детские игрушки, — Генма продолжил, его скучающий взгляд скользнул по Рин. — Настоящая ценность не в том, чтобы болтать. А в том, чтобы передавать данные. Бесшумно. Мгновенно. Он ткнул пальцем в новый значок. — Текстовые сообщения. Мы адаптировали принцип с вашего телефона. Пользователь вводит сообщение, запечатывая его крошечной порцией чакры в фуин. Сообщение передается на другую «плитку» и расшифровывается. Без звука. Без света. Только вибрация. Рин с интересом взяла устройство. Она коснулась значка, и на экране появилось поле для ввода. Буквы были знакомыми, японскими. Она медленно, одним пальцем, вывела: «Тест. Сообщение получено?» Она выбрала единственный контакт в списке — «Лаборатория Касуги» — и нажала на значок отправки, стилизованную птицу. Плитка в руках Идзуми тут же мягко вздрогнула. — Действительно работает… — Разумеется, — буркнул Генма, но в его глазах мелькнуло удовлетворение. — Теперь представьте: координирование действий АНБУ в поле без радиопомех. Передача шифрованных донесений разведчиками. Экстренные оповещения из госпиталя в штаб, не привлекая внимания. Ваш «смартфон», Нохара, может изменить правила игры в шпионаже и тактике. Рин понимающе кивнула. Она держала в руках не просто гаджет, а потенциальное оружие информационной войны. И ее роль «консультанта» внезапно обрела новый, гораздо более серьезный вес. — Мне нужен полный список функций, которые вы считаете возможными, — сказал Генма, скрестив руки на груди. — Приоритеты. Что критично, что — второстепенно. Вы — единственный человек, кто видел полный потенциал подобного устройства. Рин почувствовала, как на ее плечи ложится новая, невидимая тяжесть. —А с ноутбуком что? — с тяжелым сердцем задала она вопрос. —Пока разобран. Его части не изучены до конца, -бодро ответила Идзуми.—Как только с ним закончим, обязательно вас оповестим, Рин. —Да не надо, я в вас верю, -проговорила она в сторону, на что красноречиво хмыкнул с улыбкой Генма.—Оповестите, когда он вам станет не нужен. Там личная информация и я бы не… —Да-да, -махнул рукой Генма, затем вытащил изо рта сенбон и, сделав небольшую паузу, выдал: —Мы после экзамена собираемся отпраздновать наши успехи с плиткой, как часть отдела, ты обязана прийти, Нохара. По удивленным лицам Рин поняла, что новость о совместном не-рабочем времяпровождении слышат все впервые. —Вы платите Ширануя-сан? -быстро вставила свои пять копеек Идзуми.—Как наш любимый начальник… Нара сильно закашлялся в кулак, пытаясь в открытую не рассмеяться, но в то же время закивал на слова коллеги. Генма выразительно закатил глаза и кивнул, коротко ухмыльнувшись. —Так что, Нохара? —Буду, -улыбнулась она в ответ. *** Тренировочное поле, отведенное для занятий с Сакурой, находилось на окраине леса, вдали от чужих глаз. Утро было прохладным, роса еще блестела на траве. Сакура стояла по стойке смирно, ее лицо было сосредоточено, но в глазах читалась неуверенность. — Хорошо, — начала Рин, обходя ее. — Какаши-сенсей научил вас основам контроля чакры. Дерево, вода. Это база. Но медицина требует другого уровня. Не грубой силы, а ювелирной точности. Она остановилась перед девушкой. — Первое и самое важное правило медика-ниндзя: твое хладнокровие — залог жизни пациента. Если ты паникуешь, твоя чакра выходит из-под контроля. Результат — от внутреннего кровотечения до разрыва сердца. Понятно? — Да, Рин-сан, — кивнула Сакура, сжимая кулаки. — Второе правило: диагностика — это все. Прежде чем лечить, ты должен видеть причину. Не симптомы, а источник. Закрой глаза. Сакура послушалась. Рин мягко прикоснулась пальцами к ее лбу. — Я не буду использовать дзюцу. Я просто направлю твое восприятие. Сосредоточься. Почувствуй поток своей собственной чакры. Не направляй его, просто наблюдай. Где она гуще? Где тоньше? Чувствуешь ли ты ее пульсацию в кончиках пальцев? Сакура медленно выдохнула, ее брови сдвинулись от усилия концентрации. — Я… чувствую. Как теплую реку. В груди — сильнее, в ногах — слабее. — Хорошо, — голос Рин был ровным, успокаивающим. — Это твоя основа. Теперь запомни это ощущение. Тебе нужно научиться чувствовать такую же «реку» в другом человеке, но не вторгаясь в нее грубо. Ты должна стать… отражением. Чувствовать искажения, перепады, застои. Это и есть диагностика. Они провели так несколько часов. Рин заставляла Сакуру медитировать, чувствовать свою чакру, затем пытаться ощутить энергетическое поле вокруг листьев, камней, маленькой ящерицы, которую Рин поймала и осторожно держала в руках. Прогресс был медленным, но заметным. Сакура, всегда полагавшаяся на книжный ум, теперь училась слушать интуицию и тонкие ощущения. Во время короткого перерыва, сидя на поваленном дереве, Сакура негромко спросила: — Рин-сан… А вы… вам тоже было так сложно в начале? Рин взглянула на нее, и на мгновение в ее памяти всплыли образы не Академии Конохи, а университетской аудитории, запах книг и кофе, первые неуклюжие попытки запомнить иероглифы. Затем все это перекрыло воспоминания о войне, где подростком Рин уже была полевым медиком, и временами ей приходилось штопать людей вручную, из-за нехватки чакры. — У каждого свой путь, Сакура. И своя цена за мастерство. Иногда хотелось все бросить, не каждому дано работать по этой стезе. Однако, я поняла одну вещь: боль от усилий — временна. А боль от сожалений о том, что не попытался, — останется с тобой навсегда. Рин посмотрела на розоволосую девочку, видя в ней не только ученицу, но и отражение собственных сомнений. — Ты сделала первый, самый трудный шаг — признала, что хочешь большего. Теперь просто не останавливайся. *** Вернувшись в особняк Хатаке под вечер, Рин застала необычную картину. Какаши не читал на кухне и не дремал на диване. Он стоял посреди гостиной, его взгляд был прикован к зажатому в руке свитку. Поза его была напряженной, а в единственном видимом глазу читалась не привычная усталость, а тревога. — Что случилось? — спросила Рин, снимая сандалии. Он медленно повернулся к ней. — Отчет от Джирайи. У них были «небольшие сложности» во время тренировки. — Какие именно? — Рин нахмурилась, подходя ближе. — Мальчик потерял контроль над чакрой хвостатого ненадолго. Джирайе удалось его усмирить. Но… — Какаши протянул ей свиток. — Энергетический всплеск был достаточно сильным, чтобы его почувствовали сенсоры на границе. И, судя по всему, не только наши. Рин быстро пробежала глазами по тексту. Сухие строчки рапорта скрывали драму: Наруто, измученный интенсивными тренировками и чувством брошенности, в момент отчаяния позволил гневу взять верх. — Где он сейчас? — тихо спросила она. — С Джирайей. Старик увел его в удаленный тренировочный лагерь, подальше от любопытных глаз. Говорит, нужна полная изоляция. — Какаши провел рукой по лицу. — Я знал, что это рискованно. Но я не ожидал такой силы. — Ему нужна поддержка. — Рин положила свиток на стол. — Джирайя — великий ниндзя, но он не всегда понимает, что нужно ребенку. — А ты понимаешь? — в его голосе прозвучал не вызов, а искренний вопрос. — Что нужно ребенку, у которого не было родителей и людей, проявивших бы к нему ласку и понимание? -ответила Рин вопросом. Она достала свою «плитку». На экране не было новых сообщений. Наруто, очевидно, был лишен даже этого канала связи. — Саске? — сменила она тему, не в силах продолжать этот разговор. Какаши тяжело вздохнул. — Печать коварна, она питается его негативными эмоциями. Я учу его подавлять ее, но это все равно что строить плотину против океана. Каждый раз, когда он использует ее силу, он становится на шаг ближе к Орочимару. — Он посмотрел на Рин. — Ты видела его сегодня? — Нет. Я была с Сакурой. — Он избегает всех. Даже меня. Проводит все время на закрытом полигоне, который я для него подготовил. — В голосе Какаши прозвучала беспомощность. — Иногда я ловлю его взгляд… и вижу в нем не мальчика, а того, кем он может стать. И это пугает. Они стояли в молчании, каждый погруженный в свои мысли. Дом, который недавно начал наполняться теплом снова погрузился в атмосферу тревожного ожидания. Буря, которую Рин предчувствовала, приближалась, и ее первые порывы уже раскачивали хрупкие миры тех, за кого она теперь чувствовала ответственность. *** Следующие несколько дней прошли в напряженном ритме. Рин делила время между госпиталем, тренировками с Сакурой и консультациями в отделе технологий. Сакура делала заметные успехи в базовой диагностике, уже способная ощущать перепады чакры в простых организмах. В лаборатории же «плитки» обрели новую функцию — шифрование сообщений, и Генма уже вел переговоры с советником Хокаге о внедрении пилотной партии для АНБУ. Однажды, возвращаясь из госпиталя, Рин решила проверить «плитку» Наруто. Она отправила простое сообщение: «Как ты?». Ответа не последовало. Только раздражающая надпись «Доставка не подтверждена». Либо устройство было выключено, либо Джирайя забрал его, либо они были уже так далеко, что сигнал не доходил. Она шла по оживленной улице, погруженная в мысли, когда ее окликнул знакомый голос. — Нохара-сан! Рин обернулась. К ней подходил Юта Кихару, владелец соседнего ресторана. В руках он держал аккуратно упакованную коробку. — Добрый вечер, — вежливо кивнула Рин. — Вечер выдался хлопотным, — улыбнулся он, его раскосые голубые глаза внимательно изучали ее лицо. — Готовимся к фестивалю. А я, как раз проходя мимо, подумал… вы, наверное, целый день на ногах. В госпитале, слышал, сейчас напряженно. — Он протянул коробку. — Возьмите. Унаги-дон. Свежий. Пусть Кенто-кун не ворчит, что я вас только сладким кормлю. Рин смутилась. Его внимание было настойчивым, но не навязчивым. И в его взгляде читалось не просто дружелюбие, а какой-то немой вопрос. — Спасибо, — она взяла коробку, чувствуя исходящий от нее аппетитный запах. — Вы очень любезны. Но вам не стоит обременять себя… — Пустяки, — он махнул рукой. — Соседи должны держаться вместе. К тому же, — он слегка наклонился вперед, понизив голос, — между нами, ваш брат как-то обмолвился, что вы неравнодушны к унаги. Старался угадать. Рин почувствовала, как кровь приливает к щекам. Проклятый Кенто и его болтовня. Она даже не помнила, когда ела его в последний раз в прошлой жизни. Однако, Рин прекрасно помнила, кто является главным любителем унаги в их семье… — Он у меня большой выдумщик. — Во всякой выдумке есть доля правды, — парировал Юта с легкой улыбкой. — Приятного аппетита, Нохара-сан. Заходите как-нибудь в ресторан, я буду рад вас видеть. Он поклонился и ушел, оставив Рин на тротуаре с теплой коробкой в руках и смесью неловкости и раздражения внутри. Ей было даже немного приятно это внимание, но внимание Кихару становилось обременительным. Вернувшись в особняк, она обнаружила Какаши на кухне. Он что-то помешивал в кастрюле, но по его виду было ясно, что мысли его витают далеко. — От кого подношения? — спросил он, мельком взглянув на коробку в ее руках. — От соседа. Ресторатора, — сухо ответила Рин, ставя коробку на стол. — Кажется, Кенто решил сыграть в сваху. Какаши хмыкнул, но в его глазах не было и тени насмешки. — Юта Кихара? Слышал о нем. Его ресторан пользуется популярностью у некоторых советников. Говорят, он обладает даром располагать к себе людей. — Он действительно приятен и вежлив в общении, даже и слишком. Будто он слишком идеальный? — дополнила Рин. — Возможно, — Какаши пожал плечами, снимая кастрюлю с огня. — В нашем мире редко что бывает просто так. Будь осторожна. Они ели молча. Рин — принесенный унаги, Какаши — свой простой суп. Тишина была тяжелой, налитой невысказанными тревогами. — Я завтра уезжаю, — внезапно сказал Какаши, откладывая ложку. — По заданию? — Нет. — Он посмотрел на нее. Его взгляд был усталым, но твердым. — Я еду к Саске. Он вышел за пределы деревни для тренировок. Печать становится неустойчивой, не могу оставить его одного. Рин кивнула. Она знала, что это неизбежно. — Хорошо. — Рин, — он произнес ее имя тихо, но весомо. — Пока меня не будет держи ухо востро. С экзаменами, с этими новыми устройствами, со всем. Деревня на взводе. Если что-то случится… — Он запнулся, ища слова. — Я справлюсь, — сказала она, останавливая. Он долго смотрел на нее, и в его взгляде читалось что-то сложное — гордость, тревога, и то самое невысказанное чувство, что витало между ними. — Я знаю, — наконец сказал он. — Именно поэтому я и беспокоюсь. Позже, лежа в своей комнате, Рин не могла уснуть. Она взяла свою «плитку» и снова послала сообщение Наруто. Снова без ответа. Рин выключила устройство и положила его на тумбочку. Вокруг была тишина пустого дома. Она была одна. Снова. Но на этот раз это одиночество было другим. За окном поднялся ветер, предвещая грозу. Финальный этап экзаменов приближался, а с ним — и неизбежная буря. *** Утро встретило Рин гробовой тишиной. Какаши уехал до рассвета, не попрощавшись — лишь оставив на кухонном столе короткую записку с небрежным «Вернусь.» и парой онгири в холодильнике. Они были свежими, сделанные Какаши этим утром, но при попытке откусить, ее замутило от запаха тунца. Рин отложила их обратно, чтобы съесть вечером.Дом, только начавший наполняться призраком совместного быта, снова остыл и опустел. Воздух пахнет пылью и одиночеством. Она выпила чашку чая стоя, глядя в окно на серое, предгрозовое небо. Ощущение было знакомым — та же напряженная пустота, что витала в башне в Амегакуре в промежутках между «визитами» Обито. Ожидание удара, который знаешь, но не можешь предотвратить. Она механически проверила «плитку». Ни новых сообщений, ни пропущенных вызовов. Тишина и в эфире. Эта вещь, созданная для связи, лишь подчеркивала ее изоляцию. *** Тренировка с Сакурой сегодня проходила на том же удаленном поле. Девушка встретила ее с еще большим рвением, чем обычно. Видимо, известие об отъезде Какаши и отсутствии Наруто и Саске подстегнуло ее желание доказать свою значимость. — Сегодня мы перейдем к практике, — объявила Рин, доставая из поясной сумки обычный, не заточенный кунай. — Теория — это хорошо. Но медику в полевых условиях нужны руки, которые помнят, что делать, пока разум в панике. Прежде чем Сакура успела что-то понять, Рин быстрым, точным движением провела лезвием по собственной ладони. Кровь тут же выступила из аккуратного, но достаточно глубокого пореза, закапав на траву. Сакура ахнула, ее глаза расширились от ужаса. — Рин-сан! — Задача — стабилизировать поток чакры и затянуть эту рану, — голос Рин был спокоен, будто она говорила о погоде. С прошлой жизни у нее был высокий болевой порог, хоть здесь это пригодится. — Не просто закрыть его, а ускорить регенерацию тканей, не оставив шрама. Это не дерево, Сакура. Это живая плоть. Здесь ты почувствуешь каждую клетку, каждый сосуд. И твоя ошибка будет стоить мне боли или рубца. Давление есть? Сакура, вся побледневшая, сглотнула комок в горле и кивнула. Она бережно взяла окровавленную руку Рин в свои, ее пальцы дрожали. Ладони Сакуры озарились неровным, тревожным зеленоватым светом. Рин вздрогнула — ощущение было грубым, колющим, будто по ране провели наждачной бумагой. — Слишком грубо! — резко выдохнула Рин, не отдергивая руки. — Ты не выжигаешь, ты штопаешь! Вспомни ощущение потока! Успокой дыхание! Чакра — это продолжение твоего дыхания, а не таран! Ты причиняешь боль! Слезы наполнили глаза Сакуры, но она зажмурилась, делая глубокий, прерывистый вдох. Ее плечи перестали трястись. Свет, исходящий от ее рук, стал мягче, ровнее, перестал жечь. Боль сменилась теплым, пульсирующим ощущением. Прошло почти полчаса мучительного сосредоточения. Сакура была вся в поту, губу она прикусила так, что тоже выступила кровь. Но под ее ладонями порез на руке Рин медленно, но верно стягивался, свежая розовая кожа сменяла собой кровавую рану. Когда она убрала руки, на ладони остался лишь тонкий, едва заметный розовый след. — Хорошо, — тихо произнесла Рин, сжимая и разжимая кулак, проверяя работу. — Очень хорошо. Ты преодолела первый, самый тяжелый барьер — панику при виде крови и боли. Своего пациента или своей. Запомни это состояние. Это твоя база. Сакура опустила руки, дрожа от напряжения и эмоциональной встряски, но на ее лице сияла улыбка настоящей, выстраданной победы. — Я почувствовала разницу. Обещаю, что больше не доставлю вам боли и стану намного аккуратнее, — она коротко поклонилась, отчего ее длинные волосы прикрыли лицо. —И заплети свои волосы, они будут сильно мешать при работе. В остальном, все нормально. Сакура быстро кивнула и порозовела от замечания. Рин устало вздохнула на это. Она не скажет ничего про свой высокий болевой порог, Сакуре это будет даже на пользу. Девочка поймет, что ей не хватит только мистической руки для полного и правильного заживления. Ей самой в молодости понабилось на это месяц, не меньше. Во время своего обучения, она чаще всего набивала руку на Обито, который постоянно получал какие-то повреждения. Мальчишка весь месяц мужественно молчал, терпя боль и не высказывая недовольство качеством лечения. Эта мысль вызвала в ней легкую грусть. — Теперь ты понимаешь, почему одних академических знаний недостаточно, — сказала Рин, опуская руку. Боль еще слабо пульсировала, но это была цена урока. — Мы завтра повторим. А сегодня достаточно. Иди, отдохни. Ты это заслужила. Когда Сакура ушла, Рин еще несколько минут стояла на поле, разглядывая едва заметный шрам на своей ладони. Она достала «плитку» и снова послала в пустоту: «Наруто, ты где?». Без ответа. *** Лаборатория отдела технологий встретила ее гулом работы. Генма, Касуга и Идзуми столпились вокруг нового прототипа— нечто, напоминающее наручный браслет с небольшим экраном. — Нохара, — кивнул Генма, заметив ее. Он надел браслет на запястье Идзуми и отошел на несколько метров. Затем он набрал что-то на своей «плитке». Браслет на руке Идзуми мягко вибрировал, и на его миниатюрном экране загорелся световой сигнал — красная точка. — Это тревожный сигнал? — угадала Рин. — Упрощенная версия, — подтвердил Генма. — Браслет постоянно сканирует жизненные показатели носителя — пульс, ритм дыхания, базовый уровень чакры. — Очень хорошая идея, — не удержалась она. — Это практично, — поправил Генма, но уголки его губ дрогнули. — Но есть проблема. Для точного и долгосрочного мониторинга нужен стабильный, высокочувствительный проводник чакры. Обычные материалы не подходят. Они либо слишком грубы, либо быстро выходят из строя. Его можно выдавать для коротких миссий. —Все равно удобная штука. На обычных людях работает? —Хороший вопрос, -протянул Нара.—Пока еще не делали тестов, но обязательно нужно попробовать. Работа затянулась. Рин продолжала помогать адаптировать переводы настроек телефона на японский, объясняя принципы удобства пользования. Внезапно дверь в лабораторию распахнулась, и на пороге появился шиноби АНБУ в маске птицы. Все замерли. — Ширануи Генма, — без предисловий произнес АНБУ. — С вами требует аудиенции советник Данзо. Немедленно. Генма, не меняясь в лице, медленно отложил паяльник. — По какому вопросу? — По вопросу о приоритетах распределения ресурсов отдела технологий, — был холодный ответ. — И о допуске посторонних лиц к проектам стратегического значения. Взгляд маски скользнул по Рин. В воздухе запахло угрозой. Генма фыркнул. — Посторонние лица, чьи знания ускорили разработки на месяцы, если не годы? Интересная трактовка. Хорошо. Иду. Он вышел, не глядя на остальных. Дверь закрылась, оставив в лаборатории гнетущую тишину. — Это… это из-за наших проектов? — тихо спросила Идзуми, бледнея. — Это из-за того, что мы стали слишком успешны, — мрачно произнес Касуга. — И Данзо-сама хочет убедиться, что все нити контроля у него в руках. Рин молча смотрела на закрытую дверь. Ее пальцы сжали край стола. *** Вечером Рин не пошла в магазин к отцу. Ей не хватило бы сил притворяться, что все в порядке. Она направилась прямиком в особняк Хатаке. Пустой, холодный дом был сейчас меньшим из зол. Она замерла на пороге. Что-то было не так. Воздух был неподвижен, но в нем витал чужой, едва уловимый запах — не Какаши, не ее. Запах дорогой туши и старого дерева. Она медленно прошла в гостиную. На столе, рядом с недопитой чашкой Какаши, лежал небольшой, туго свернутый свиток. На нем не было печати Хокаге. Не было никакой печати. Сердце Рин упало. Она знала, от кого он. Она развернула свиток. Почерк был убористым, идеально ровным, без единого намека на эмоции. «Нохара Рин. Наши пути, как я вижу, продолжают пересекаться. Твои способности приносят неожиданные плоды. Технологии, рожденные от слияния двух миров, могут стать новым мечом Конохи. Или ее погубителем. Выбор инструмента определяет кузнец. Не позволяй другим рукам направлять лезвие, выкованное тобой. Особенно тем, чья преданность деревне омрачена сомнительными сантиментами. Статус джинчурики обязывает. Помни, чье тело является крепостью деревни. И помни, что у каждой крепости есть свои хранители. Не заставляй меня напоминать тебе о твоем долге лично. Д.» Свиток был без подписи. Но в нем чувствовалось ледяное дыхание Данзо. Это было не предложение, призыв выбрать сторону. И зная скорое будущее, все это попахивало откровенно плохо. Рин медленно скомкала пергамент в руке. Чакра Исобу, дремавшая внутри, шевельнулась, отвечая на ее ярость.Бумага истлела на глазах. Какаши не было. Наруто не было. Саске был потерян в своей мести. Но у нее была Сакура, чей талант нужно было оберегать. У нее были Генма и Касуга, чью работу нужно было защищать. У нее был отец и брат, чей мирный быт нельзя было нарушить. Сообщение было коротким: «Генма. Нужна встреча. Завтра. Только вы и я. Данзо.» Ответ пришел почти мгновенно, как будто он ждал: «Перевал, пятое поле. 07:00.» *** Перевал встретил их ледяным ветром и предрассветной мглой. Рин пришла первой, заняв позицию в тени огромного валуна, откуда ей открывался вид на все подступы. Старая привычка — никогда не приходить на встречу, не убедившись, что за тобой не следят и что у тебя есть путь для отхода. Генма появился беззвучно, как призрак. Он не стал подходить близко, остановившись в нескольких метрах, его руки были засунуты в карманы, а взгляд, обычно скучающий, сейчас был острым и собранным. — Ну? — начал он, минуя любые приветствия. — Вызвала. Говори. — Что сказал Данзо? — так же прямо спросила Рин. — Стандартные угрозы под соусом «заботы о деревне». Мол, отдел технологий работает над стратегически важными проектами без должного надзора. Что я позволяю посторонним, — он кивнул в ее сторону, — влиять на приоритеты разработок. Спрашивал, уверен ли я, что твои знания идут на блако Конохи. — И какой был твой ответ? — Мой ответ, Нохара, его не интересовал. Он не спрашивал, он констатировал. И дал понять, что в следующий раз «надзор» будет более плотным. В лице его собственных людей. Рин почувствовала, как по спине пробегает холодок. Данзо действовал быстро и без лишнего шума. — Я получила от него послание, — призналась она. — Прямо в доме Какаши. Намекает, что мне пора определиться со стороной. Называет меня «крепостью деревни», а себя — ее «хранителем». Генма хмыкнул. — Звучит как он. Тонко и пахнет угрозой. И каков твой ответ, «крепость»? —Мы не можем действовать самостоятельно, банально не в той весовой категории. Сидеть сложа руки тоже нельзя… — И что ты предлагаешь? Идти к Хокаге? — в голосе Генмы прозвучал скепсис. — Сарутоби-сама стар и старается сохранить хрупкий мир. Он будет искать компромисс. А с Данзо компромисс всегда означает уступку в его пользу. — Я не пойду к Хокаге, — покачала головой Рин. — Я предлагаю работать быстрее. Внедрить браслеты и «плитки» до того, как Данзо успеет навязать своих людей. Сделать их настолько незаменимыми для деревни, чтобы любая попытка саботировать проект была очевидной. Нам нужен громкий, публичный успех. То, что нельзя будет игнорировать или приписать себе в тиши кабинета. А если он будет давить на то, что я влияю на пути развития технологий… Мне не составит труда отстраниться, будут вопросы—плитка всегда при мне. Генма несколько секунд молча смотрел на нее, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах что-то мелькнуло — интерес? Уважение? — Рискованно. Он не станет просто наблюдать. — Пусть попробует помешать, — тихо, но отчетливо произнесла Рин. — Я уже убегала из одной тюрьмы. Не позволю построить вокруг себя другую. Они договорились. Генма ускорит работы по браслетам, используя лучшие из доступных материалов, не дожидаясь санкций сверху. Рин продолжит консультации, формально оставаясь в рамках своего положения в госпитале. И они оба будут следить за любыми подозрительными перемещениями вокруг отдела технологий. *** В госпитале ее ждало новое испытание. Синобу, старший медик, встретила ее на пороге с выражением лица, не предвещавшим ничего хорошего. — Нохара, с тобой хочет поговорить Юхи Куренай. И с ней Хината Хьюга. Ждут в комнате для посетителей. Рин нахмурилась. Что за неожиданная встреча? Если Куренай и так забегала к ней, то появление с ней маленькой химе сбивало с толку. Войдя в комнату, она увидела их сидящими рядом. Куренай выглядела серьезной и собранной, ее поза была прямой, но в глазах читалась легкая тревога. Хината же сидела, склонив голову, ее пальцы нервно переплетались на коленях. Увидев Рин, она вздрогнула и еще ниже опустила взгляд. — Куренай, Хината-чан, — кивнула Рин, садясь напротив. — Что случилось? Куренай обменялась взглядом с Хинатой и начала, ее голос был тихим, но четким: — Рин, это деликатный вопрос. Хината-чан подошла ко мне после тренировки. Она в отчаянии. Ее отец, Хиаши-сама, усилил давление. Результаты на экзамене, ее природная застенчивость… он считает, что она позорит клан. Хината сглотнула, и Рин увидела, как по ее щеке скатывается предательская слеза. —Мгм, а как в это замешана я? -предчувствуя проблемы на свою пятую точку спросила она. — Она видела, как ты работаешь с Сакурой, — продолжила Куренай. — Видела, как та меняется, обретает уверенность и, самое важное, улучшает свой контроль. Хината пришла с просьбой ко мне, а я… — Куренай вздохнула. — Я понимаю, что не могу дать ей то, что нужно. Мои навыки — гендзюцу и тактика. Ей нужен другой путь, по крайней мере сейчас. Куренай посмотрела на Рин прямо. — Она хочет попросить тебя о наставничестве и возможности научиться медицинским техникам. Рин перевела взгляд на Хинату. Девушка наконец подняла на нее свои белые, как жемчуг, глаза, полные мольбы и стыда. — Я… я знаю, что не имею права просить… — прошептала она. — Но я… я хочу быть сильной. Не такой, как хочет отец. А по-своему. Я вижу, как Сакура-сан… и я думаю… может быть, я тоже смогу… — голос ее оборвался. — Ты понимаешь, что это значит? — тихо спросила Рин, обращаясь к обеим. — Хиаши Хьюга никогда не согласится, чтобы его дочь и наследница училась у постороннего, да еще и не боевым искусствам. Это вызовет скандал. — Я знаю, — твердо сказала Куренай. — И готова взять на себя часть ответственности. Я могу стать формальным «прикрытием». Говорить, что Хината занимается со мной медитацией и контролем чакры для улучшения работы Бьякугана. Что, в принципе, будет правдой. Но реальные занятия… это можешь дать только ты, Рин. Я доверяю тебе больше всего из меднинов. Рин смотрела на них: на опытную джоунин, рискующую своей репутацией, и на хрупкую девочку, готовую пойти против воли одного из самых могущественных людей в деревне ради шанса найти себя. Она прикрыла глаза и помассировала висок, стрельнувший внезапно болью. — …Бьякуган дает тебе уникальное преимущество в диагностике, Хината, — сказала Рин, медленно обдумывая возможность. — Ты можешь видеть то, что другим недоступно. Но это палка о двух концах. Любая твоя ошибка будет сразу видна. Давление будет колоссальным. — Я… я готова стараться, — выдохнула Хината, и в ее голосе впервые прозвучала не робость, а решимость. — Я устала бояться. Я хочу… я хочу попробовать. Рин глубоко вздохнула. Взять под свое крыло наследницу клана Хьюга? Это был прямой вызов не только Данзо, но и всей консервативной системе кланов Конохи. Это безумие. Но глядя на Хинату, видя в ее глазах тот же огонь, что когда-то загорелся в глазах Сакуры, она поняла, что отступать уже нельзя. — Хорошо, — тихо сказала Рин. — Но условия следующие. Полная секретность. Занятия только здесь, в госпитале, под моим присмотром. И мы начинаем с самого начала. С основ, которые даже твой отец не сможет счесть «угрозой» традициям. Согласны? Лицо Хинаты озарилось таким чистым, безграничным облегчением и благодарностью, что у Рин на мгновение перехватило дыхание. — Да! Спасибо вам огромное, Нохара-сан! Куренай с облегчением улыбнулась и положила руку на плечо своей ученицы. — Спасибо, Рин. Это многое для нее значит. И для меня. После их ухода Рин осталась сидеть в тихой комнате. Она только что добровольно взвалила на себя еще один, невероятно опасный груз. *** Воздух на главной арене Конохи вибрировал от возбуждения. Тысячи голосов сливались в единый гул, солнце палило безжалостно, отражаясь от белоснежного песка боевой площадки. Третий, финальный этап экзаменов на звание чунина был в самом разгаре. Рин стояла в специально отведенной зоне для медиков, расположенной в тени под трибунами. Ее взгляд скользил не по бойцам на арене, где Наруто с его характерным упрямством сражался с Неджи Хьюгой, а по своей небольшой команде. Пять медиков, включая ее и Сакуру, были оснащены прототипами браслетов. На запястье у Рин тоже был один, его миниатюрный экран оставался темным, если не считать периодических зеленых индикаторов, подтверждающих стабильное состояние ее людей. Это был их момент. Публичная проверка. План Генмы был приведен в действие. Сакура, стоявшая рядом, казалось, забыла дышать, ее взгляд был прикован к поединку. Она сжимала и разжимала кулаки, каждым нервом переживая за Наруто. — Дыши, Сакура, — тихо сказала Рин, не глядя на нее. — Паника — худший советчик. Наблюдай. Анализируй. Видишь, как Неджи использует Джукен? Он бьет по системе циркуляции чакры. Если бы Наруто был нашим пациентом, твоей первой задачей было бы стабилизировать эти точки, а не лечить внешние ушибы. Сакура кивнула, делая глубокий вдох, и ее взгляд стал более профессиональным, аналитическим. Урок продолжался даже здесь, среди рева толпы. Рин скользнула взглядом по трибунам. Высоко, в затененной ложе, сидели Хокаге и Данзо. Она поймала на себе тяжелый, не моргающий взгляд старого советника. Он наблюдал. Не только за боями, но и за ней. Она отвела глаза, делая вид, что проверяет показания браслета. Бой завершился неожиданной победой Наруто. Трибуны взорвались овациями. Рин почувствовала странную гордость, глядя, как мальчик, над которым все смеялись, поднимается с песка, победоносно подняв кулак. Но ее внимание тут же переключилось на следующую пару. Гаара против Саске. Именно этого момента она бессознательно ждала и боялась больше всего. С самого начала бой был невероятно жестоким. Саске, движимый яростью и силой Проклятой Печати, атаковал с бешеной скоростью. Но Гаара был непробиваемым. Его песок, живой и смертоносный, был идеальной защитой и оружием одновременно. Воздух стал тяжелым, заряженным нездоровой, убийственной чакрой, исходящей от шиноби Песка. Рин почувствовала, как чакра Исобу настороженно шевельнулась в ответ на эту чужеродную, звериную энергию. Что-то было не так. Очень не так. И тогда это случилось. Не с арены. С трибун. Сначала послышался крик, затем — взрыв. Белый, удушливый дым начал заполнять стадион. Крики восторга сменились воплями ужаса. Над ареной, как кошмарный сон, возникла гигантская фуин-барьер, отсекающая зрителей от бойцов. — Генма, что происходит? — Рин крикнула в свой браслет, активируя канал связи. — Координированная атака! — голос Генмы прозвучал в ее ухе, резкий и четкий. — Системы связи деревни подавлены. Наши браслеты работают. Я координирую оборону. Данные о состоянии моей команды стабильны. План сработал, но не так, как они ожидали. Браслеты не показывали раненых в толпе — их функционал был ограничен мониторингом носителя и экстренной связью. Но они обеспечивали ту самую связь, когда все остальные системы пали. — Сакура! — Рин повернулась к ученице, хватая ее за плечо. — Ты остаешься здесь, в этом секторе! Координируй помощь раненым, используй все, чему научилась! Я вернусь! — Но, Рин-сан…! — Это приказ! — отрезала Рин и, не дожидаясь возражений, рванулась прочь. Она не пошла к трибунам. Ее инстинкты, обостренные знанием будущего и звериным чутьем Исобу, вели ее в другую сторону. Туда, где должна была развернуться настоящая катастрофа. Туда, где были Саске, Наруто и Гаара. Она пробивалась сквозь хаос, пустые коридоры стадиона оглашались криками и звуками боя. И тут она почувствовала это — нарастающий, чудовищный выброс чакры, знакомый до боли. Тот самый, что она чувствовала в Амегакуре, но теперь исходивший от другого источника. От Гаары. Шукаку просыпался. Она выбежала на пустырь за стадионом как раз в тот момент, когда огромная, песчаная лапа с ревом обрушилась на землю, едва не раздавив Саске. Наруто стоял перед этим исчадием, маленький и хрупкий, но с непоколебимой решимостью на лице. Сейчас задачей Рин было помочь Учихе, лежавшему без сознания. Быстро проведя диагностику, Рин заключила, что опасных травм нет, лишь небольшое истощение. Была ли это удача или действия печати—ее это не волновало. Она подала небольшой поток чакры к голове Саске и он сразу пришел в себя. —Где он? -попытался он было вскочить, но она уложила его обратно. —Лежи, ты не в состоянии с кем-то бороться, Наруто справится с ним, -от ее слов Саске зашипел и болезненно поморщился, пытаясь скинуть ее руки, но он был слишком слаб. —Этот слабак, на что он вообще может быть способен?! -прорычал он и его печать начала вспыхивать красным.Она явно впитывала его чакру, что делало истощение Учихи еще глубже. —Или ты сейчас закроешь рот, или свалишь в обморок от истощения, -безэмоционально припечатала Рин.—Я не собираюсь выслушивать от тебя грязь в сторону Наруто. Саске злобно оскалился и отвернулся.Молча.Рин приступила к осторожному вливанию чакры в очаг Учихи, отслеживая действия печати. В то же время, краем глаза, она наблюдала, как Наруто, используя чакру Кьюби, призывает Гамбунту, как гигантская жаба вступает в бой с Шукаку. Это была битва титанов, битва хвостатых, и она, джинчурики Треххвостого, была ее свидетелем. И тогда Гаара, находящийся в центре песчаного монстра, начал терять последние остатки контроля. Песок сжимался вокруг него, угрожая раздавить его собственное тело в процессе трансформации. Она видела в его глазах, видных в щели в песке, тихий ужас и одиночество, поглощавшие его невероятно быстро. Ее сердце екнуло от жалости к этому ребёнку, олицетворения отражения Наруто с немного другим исходом. Наруто, казалось, видел то же самое. Вместо того чтобы нанести финальный удар, он пробился сквозь песок и ударил Гаару по лицу. Не чтобы ранить, а чтобы ошеломить, чтобы достучаться. — Я тебя понимаю! — кричал Наруто, его голос перекрывал рев Шукаку. — Я тоже одинок! Но я нашел друзей! Они признали меня! И ты можешь тоже! —Придурок, — не удержался Саске и получил от нее подзатыльник. —Еще слово, и будешь долечиваться у меня под надзором. А я могу растянуть это лечение на две недели. Мальчишка фыркнул раздражено, но без былой агрессии и проявления печати. Взгляд Саске был пронизан ребяческим упрямством, будто молча доносил ей свое мнение. Он напомнил ей ее кота из того мира, натворит что-то и смотрит так, словно это ты виноват во всем. Рин всмотрелась в его лицо, тоже ведь ребенок, с психологическими травмами, и все же… Рин пыталась это игнорировать, считая, что с Учихой ничего не изменить. Стоило ли так делать? Скорее всего нет. Она прикусила губу и растормошила его волосы. Первой его реакция было удивление глаза расширились, приоткрылись губы, будто сейчас что то скажет, но это длилось от силы пару секунд: —Мне не нужна ничья жалость, -он снова отвернулся. —Знаю, и не жалею. Просто проявила участие, -Рин встала и направилась к Наруто и Гааре, оставив Саске подумать. Песчаная оболочка треснула с громким звуком. Монстр замер, его ярость пошла на спад. Гаара, окровавленный и обессиленный, рухнул на землю. Трансформация прекратилась. — Наруто, отоди, — тихо сказала она, подходя. — Рин-нэчан! Но он… — Я знаю. Я помогу ему. Она подошла к Гааре, который лежал, беззвучно рыдая, его тело было покрыто ссадинами и кровоподтеками — как от боя с Саске, так и от последствий неудавшейся трансформации. Его зеленые глаза, полые от ужаса и боли, смотрели на нее без понимания. Рин опустилась на колени. Она не боялась. Она чувствовала отголоски его боли внутри себя, эхо чужого безумия. — Все кончено, — тихо сказала она, и ее руки озарились мягким зеленым светом. Она прикоснулась к его виску и груди, посылая внутрь успокаивающий поток чакры. Она не пыталась лечить его физические раны — сначала нужно было стабилизировать его психику, успокоить бушующую внутри него чакру Шукаку, которая все еще вырывалась наружу. Ей это удалось только благодаря тому, что у нее сейчас было достаточно чакры для этого. Все же, были значительные плюсы от того, что ты джинчурики и медик одновременно. Это была не «мистическая рука» в ее обычном понимании. Это было нечто более глубокое. Она, используя свою собственную природу как мост, создавала барьер между сознанием Гаары и безумием Шукаку. Она чувствовала, как его чакра, дикая и рваная, постепенно успокаивается под ее воздействием, как его дыхание выравнивается. Он смотрел на нее, и в его глазах постепенно возвращалось осознание. — Зачем? — прошептал он, его голос был хриплым от песка и слез. — Потому что кто-то должен был, — просто ответила Рин, продолжая свою работу.—И ты ребенок, которому нужна помощь. Вскоре подоспели другие медики, вызванные, вероятно, Генмой через сеть браслетов. Они осторожно погрузили Гаару на носилки. Прежде чем его унесли, он еще раз посмотрел на Рин, и в его взгляде уже не было пустоты, а лишь глубокая, невысказанная признательность. Рин поднялась на ноги, чувствуя истощение. Руки дрожали от напряжения — усмирять чакру другого хвостатого было невероятно сложно. — Неплохо сработано, девочка, — раздался сзади хриплый голос. Она обернулась. Позади нее стоял Джирайя. Его одежда была в пыли, но он выглядел довольным. — Джирайя-сама. Наруто…? — Цел и невредим. И кое-чему научился. Как, я вижу, и ты, — он оценивающе посмотрел на нее. — Использовать свою связь с хвостатым, чтобы успокоить другого зверя… рискованный шаг. Но эффективный. Ты растешь, Нохара Рин. Его слова прозвучали как высшая похвала. Она кивнула, не зная, что сказать. Когда она вернулась на стадион, хаос уже утихал. Атака была отбита. Цена была высока — разрушения, раненые. Но деревня выстояла. Рин увидела Генму, который подходил к ней, его обычная скучающая маска была сброшена, лицо выражало усталое удовлетворение. — Связь работала безупречно, — доложил он. — Координация между мной и полевыми командами не прерывалась. Данные записаны. — Он бросил взгляд на трибуны, где сидел Данзо. — Думаю, у одного старого советника теперь есть над чем подумать. И не только о технологиях. Рин последовала за его взглядом. Данзо смотрел на нее. Но на этот раз в его взгляде не было лишь холодной оценки. В нем читалось нечто иное — переоценка. Он видел не только эффективность ее технологий. Он видел, как она, джинчурики, рискнула собой, чтобы усмирить другого хвостатого, потенциального врага деревни. Он видел ее хладнокровие и способность действовать вопреки приказам, когда того требовала ситуация. Он видел в ней не инструмент, а непредсказуемую переменную. И это, возможно, пугало его больше всего. Но в тот день, стоя на разгромленном стадионе, Рин почувствовала нечто, давно забытое — твердую почву под ногами. Она больше не была чужой, не была пешкой или крепостью. Она была Нохарой Рин, чьи руки несли исцеление даже тем, кого все считали монстрами, чей ум создавал инструменты спасения, и чья воля могла противостоять бурям. *** Воздух в Конохе был густым не только от запаха гари, но и от всепоглощающей скорби. Деревня зализывала раны, но самый тяжелый удар был не физическим. Третий Хокаге, Хирузен Сарутоби, пал в битве со своим бывшим учеником, Орочимару. Осажденная деревня погрузилась в траур. Улицы, обычно такие оживленные, теперь были полны притихших, потухших глаз. Потеря была невосполнимой. Рин, вернувшись после долгого дня в госпитале, шла по опустевшим улицам, и тяжесть утраты давила на плечи не меньше усталости. Сарутоби, при всех его слабостях и компромиссах, был символом стабильности, отцовской фигурой. И теперь его не было. Она почти не заметила, как оказалась у знакомого ресторана, пока дверь не открылась и на пороге не появился Юта Кихару. На его лице не было обычной легкой улыбки — вместо этого читалась искренняя озабоченность. — Нохара-сан, — он сделал шаг навстречу, его голос звучал тише и мягче обычного. — Я рад, что вы в порядке. Эти дни были ужасными для всех. Его слова прозвучали на удивление тепло, без привычной легкой насмешливости. Рин остановилась, слишком уставшая, чтобы сразу уйти. — Спасибо, Юта-сан. Вы тоже не пострадали? — Пустяки, — он махнул рукой, но его взгляд был пристальным и серьезным. — Мой ресторан уцелел. Но я видел, что произошло на стадионе, вернее, я видел часть этого. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Я видел, как вы бежали. Не в сторону укрытия, а туда, откуда доносился тот… ужасающий рев. У меня сердце замерло, я беспокоился за вас. В его голосе не было расчета или оценки. Только неподдельное волнение. — Я медик, — сказала Рин, но на этот раз ее стандартный ответ прозвучал менее убедительно. — Я знаю, — он кивнул, и в его голубых глазах читалось настоящее восхищение. — Но то, что вы сделали… то, что я слышал… Усмирить того мальчика из Песка—это требует невероятного мужества. И доброты. В нашем мире это большая редкость, особенно последнее. Он посмотрел на опустевшую улицу, на траурные знамена. — После всего этого и смерти Хокаге-сама, кажется, в мире стало меньше света. И когда я вижу кого-то вроде вас, кто продолжает нести его, несмотря ни на что… это дает надежду. Он снова посмотрел на нее, и его улыбка на этот раз была мягкой, почти застенчивой. — Мое предложение о ужине все еще в силе. Но не как ресторатор клиенту. А просто… как один человек другому, пережившему эти темные дни. Мне бы хотелось поговорить. Услышать ваш голос в более спокойной обстановке. Без взрывов и криков. Рин смотрела на него, и лед недоверия в ее душе дал первую трещину. В его словах была лишь искренняя человеческая симпатия и, возможно, одинокость, скрытая за маской успешного бизнесмена. — Я подумаю, Юта-сан, — сказала она, и на этот раз это не была отговорка. — Спасибо за вашу заботу. — Пожалуйста, — он кивнул, и в его глазах вспыхнула искорка настоящей радости. — И, пожалуйста, будьте осторожны. Мир стал опаснее. *** В госпитале царило подавленное настроение. Потеря лидера ощущалась в каждом углу. Именно здесь ее ждало два неожиданных визита. Первым был Гаара. Его перевели из изолятора. Он сидел на кровати, глядя в окно на траурные знамена, развевающиеся над деревней. Его лицо было бледным, но не пустым — в его глазах шла внутренняя борьба. — Они плачут по своему лидеру, — тихо сказал он, когда Рин вошла. — Он защищал их. До конца. — Да, — ответила Рин, садясь рядом. — Он пожертвовал собой, чтобы спасти деревню. — В Деревне Песка о смерти Каге не плачут, — продолжил Гаара, его голос был ровным, но в нем слышалась неуверенность. — Ее ждут. — Он повернулся к ней. — Вы рисковали собой, чтобы спасти меня, он рискнул собой, чтобы спасти всех. Это другая сила. Не та, что дана от рождения, а та, что… выбирается. Рин смотрела на него, видя, как в его израненном сознании проклевываются ростки чего-то нового. — Истинная сила — это выбор защищать, а не уничтожать. Хокаге сделал свой выбор, -она замолчала.—Твои брат с сестрой ждут твоей выписки. Думаю, завтра можно будет сделать это. —Ждут? К ней действительно вчера подходили его брат с сестрой под конвоем джоунинов для осведомления о самочувствии Гаары. У Темари были покрасневшие глаза, а ее брат разговаривал очень тихо, было видно переживания подростков о младшем. —Конечно. Может, они опасаются тебя, но ты их младший брат. Он кивнул, медленно, все еще обдумывая. — Мой путь только начинается. Когда она выходила из палаты, в коридоре ее ждал Саске. Он стоял, скрестив руки, его осанка была напряженной, а взгляд — обжигающе холодным. — Вы видели, — начал он без предисловий, его голос был низким и резким. — Вы видели силу Орочимару. Силу, против которой даже Хокаге не устоял. — Он посмотрел на дверь в палату Гаары. — И вы видели силу хвостатого. Мне нужна сила, которая превзойдет их обе. Сила, чтобы убить того человека. Рин почувствовала, как холодок пробежал по ее спине. Смерть Сарутоби лишь подстегнула его отчаяние. — Сила, купленная у того, кто убил твоего лидера, — это не победа, Саске. Это поражение. Он предложит тебе все, чтобы в итоге забрать тебя самого. — Мне нечего терять! — прошипел он, и алый отблеск Шарингана вспыхнул в его глазах. — Мой клан, моя жизнь… все уже отнято. Осталась только месть. Какаши учит меня сдерживать печать. Но он боится ее истинной мощи. А я — нет. Она всматривалась в его красные глаза, без тени страха или жалости. Глупый мальчик, знал бы он куда все это его заведет… Даже скажи она это сейчас, ничего бы не изменилось. Рин наклонилась к нему и тихо прошептала: —Так чего же ты ждешь? Жалости или одобрения, Саске? Если жаждешь стать сильнее, старайся и прикладывай усилия для этого, а не ищи легких путей. —Да что ты вообще понима.! -гневно начал Учиха, но она перебила его. —Разве Итачи сбегал к нункенину для получения силы? Не припоминаю такого. Он резко развернулся и ушел, его уход был подобен хлопку двери в гробовой тишине. *** Вечером, придя в магазин отца, Рин нашла там не привычное умиротворение, а гнетущую тишину. Хитоши сидел за прилавком, его взгляд был устремлен в пустоту. Даже Кенто был необычно молчалив. — Отец? — тихо позвала она. Он вздрогнул и посмотрел на нее. В его глазах стояла непролитая мужская скорбь. — … Он был хорошим человеком. Не идеальным, но… хорошим. Он принял тебя. Защитил от крайних мер. — Он тяжело вздохнул. — Боюсь, сейчас к власти придут те, для кого понятия «хорошо» и «плохо» куда более… гибкие. —Все будет хорошо, -она участливо похлопала его по руке.—Через месяц все устаканится, я уверена. Рин знала, приход Цунаде только вопрос времени и это будет к лучшему. Кенто подошел ближе, отбросив свой клоунский тон. — Кстати, о твоем поклоннике, — сказал он, но на этот раз без обычного подтрунивания. — Юта-сан сегодня заходил. Спрашивал, как ты держишься после всего. Оставил тебе коробку засахаренных имбирных ломтиков. Говорил, что это помогает от тошноты и придает сил. Вроде как искренне переживал. Рин взяла небольшую изящную коробочку. Внутри аккуратно лежали прозрачные, золотистые ломтики. Простой, но продуманный жест заботы. — Он… кажется, неплохой парень, — неожиданно добавил Кенто. Рин кивнула, разворачивая один из ломтиков. Сладкий, пряный вкус имбиря разлился по рту. Это был маленький лучик нормальности в море хаоса. *** На следующее утро ее вызвали не в кабинет Хокаге — он был пуст и опечатан, — а в один из залов заседаний. За длинным столом сидели двое: Хомра Митараши и… Данзо. Место Хокаге пустовало. — Нохара Рин, — начала Хомра, ее голос был сухим и безжизненным. — В связи с кончиной Хокаге-сама и введением чрезвычайного положения, все текущие назначения и проекты пересматриваются. Данзо молчал, его единственный глаз изучал ее с холодной отстраненностью хищника. — Ваша деятельность, — продолжила Хомра, — признана полезной, но требующей более жесткого контроля в условиях кризиса. Согласно посмертному распоряжению Сарутоби-сама, ваш статус консультанта подтверждается. Однако, — она бросила взгляд на Данзо, — все ваши отчеты, исследования и взаимодействие с отделом технологий отныне будут проходить через канцелярию советника Данзо. Для координации и безопасности. Данзо наконец заговорил, его сиплый голос резал тишину. — Деревня в опасности, Нохара. Смерть Хокаге доказала, что сентиментальность — роскошь, которую мы не можем себе позволить. Твои способности, как джинчурики и как специалиста, слишком ценны, чтобы быть предоставленными сами себе. Ты будешь получать задания от меня лично. В том числе, и по наблюдению за… нестабильными элементами внутри деревни. — В его словах явно читался намек на Саске. — Время игр окончено. Настало время служить. Без вопросов и сомнений. Он не предлагал компромисса, как Сарутоби. Он диктовал условия. Под предлогом чрезвычайного положения он затягивал петлю на ее шее. —Да, -она коротко поклонилась и ее отпустили. Выйдя из зала заседаний, Рин почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она стояла в коридоре, не в силах сдвинуться с места, когда услышала знакомые голоса. — Рин-нэчан! Она обернулась. К ней бежали Наруто и Сакура. Наруто держал в руках два подозрительно влажных, завернутых в бумагу пакета, от которых исходил стойкий запах рамена. Сакура шла рядом, ее лицо было бледным от усталости, но в глазах горела решимость. — Мы тебя искали! — выпалил Наруто, останавливаясь перед ней. — Старикан Джирайя сказал, что тебя вызвали к этим… важным людям. — Он поморщился. — Все нормально? Рин смотрела на их взволнованные лица, и какая-то часть ледяного оцепенения внутри нее растаяла. Она сгребла их обоих в охапку и крепко обняла, Наруто что-то прохрипел про рамен, но обнял в ответ, как и Сакура. —Все обязательно наладится, это временное, — пытаясь успокоить скорее себя, сказала девушка и отпустила ребят.—Не о чем беспокоиться. — Мы слышали кое-что, — тихо сказала Сакура, поправив свою длинную косу.— Все в госпитале говорят, что Данзо-сама берет под контроль многие проекты. И что он может вмешиваться в обучение. — Она посмотрела на Рин с немой мольбой. — Это правда? Он может запретить вам учить нас? Рин увидела в ее глазах не только страх за себя, но и ту самую преданность, которую Данзо считал слабостью. — Пока нет, — ответила она, и ее собственный голос прозвучал тверже. — Пока я все еще ваш наставник. — Вот и славно! — Наруто сунул ей в руки один из пакетов, там лежали белые коробки. Теплый пар и насыщенный аромат бульона тут же наполнили пространство. — Держи! Самый большой мисо-рамен из Ичираку! После таких встреч нужно обязательно подкрепляться! Как учит старикан — полный желудок помогает яснее думать! Рин не могла сдержать улыбку, принимая неожиданный подарок. Глупый, простой, но такой живой и искренний жест. — Мы не позволим им забрать вас, Рин-сан, — заявила Сакура, сжимая кулаки. Ее голос дрожал, но не от страха, а от гнева. — Вы и Какаши-сенсей единственные, кто по-настоящему верит в нас. Мы будем тренироваться еще усерднее! Мы станем настолько сильными, что никто не посмеет нам указывать! Наруто энергично кивнул, его синие глаза горели. — Точно! Мы команда! Мы защищаем своих! И мы не бросим тебя, Рин-нэчан! В этот момент, глядя на их юные, полные решимости лица, Рин поняла. Данзо мог контролировать приказы, отчеты и технологии. Но он не мог контролировать это. Он не мог контролировать верность, рожденную в доверии и взаимной поддержке. Сила, которую он так презирал, оказалась прочнее любой печати или приказа.