Часть 16

Первым ощущением стало тепло. Глубокое, разлитое по всему телу, идущее от спины, к которой было прижато другое, большее и сильное тело. Его рука тяжело и безопасно лежала на ее талии, дыхание было ровным и спокойным у нее в волосах. Рин медленно открыла глаза, утопая в мягкости подушки и этом знакомом чувстве полного покоя. Она была дома. В их спальне. Он спал, его лицо, лишенное привычного напряжения и боли, казалось молодым и безмятежным. Она с нежностью провела пальцами по его щеке, ощущая подушечками легкую щетину. Он потянулся, не открывая глаз, и губы его тронула сонная улыбка. — Уже утро? — его голос был низким и хриплым от сна. — Еще рано, — прошептала она в ответ, прижимаясь к нему ближе. — Спи дальше. Но он уже проснулся. Перевернувшись на спину, он потянулся, закинув руки за голову, и посмотрел на нее темным, ясным взглядом. — Нет уж, день слишком короткий, чтобы тратить его на сон. Единственный выходной как-никак, — заявил он, и его улыбка стала шире, озорной. — И у нас сегодня планы. — Какие? — удивилась Рин, не помня никаких особых планов. — Секрет, — он подмигнул ей, легко вскакивая с кровати. — Но для начала — завтрак. Я чувствую, что сегодня у меня получится идеальный омлет. Она смотрела, как он натягивает футболку и штаны, и ее переполняло чувство глубокого, безотчетного счастья. Все было так, как она всегда мечтала. Просто. Тихо. Совершенно. Они вместе готовили завтрак на их маленькой кухне. Обито действительно старался изо всех сил, сосредоточенно помешивая яичницу, а Рин нарезала овощи для салата. Солнечный свет заливал комнату, за окном просыпался город. Идиллия. — Так, о планах, — начал Обито, ставя перед ней тарелку. — Я договорился, мы забираем девочек на два дня. Твоя сестра уже в курсе. Думаю, поедем за город, устроим пикник. — Правда? — Ага. Только смотри, младшая вчера звонила, просила помочь с каким-то проектом по истории, вроде участвует в каком-то конкурсе. Что-то про древние цивилизации. — С какой стати? — нахмурилась Рин. — Она же увлекается биологией. Обито пожал плечами, его взгляд на секунду стал отсутствующим. — Ну, знаешь, школьная программа… всем приходится изучать. Может, учительница задала. В его голосе прозвучала легкая, едва уловимая неуверенность. Рин отложила вилку. Что-то щелкнуло в ее сознании. Очень тихо. Словно далекий треск. — Какой именно проект? — спросила она, стараясь говорить спокойно. — Э… — Обито замялся. Он смотрел на нее, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на панику. — Не помню точно. Древние… поселения? Воины? — Он махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Неважно. Разберемся на месте. Треск стал громче. Каролина ненавидела историю. Она называла ее «сборником пыльных сказок». Она бы никогда не попросила помочь с таким проектом. Никогда. Рин медленно оглядела кухню. Все было на месте. Их совместная фотография на холодильнике. Ее кружка с кошкой. Его связка ключей на столе. Но… цвета казались слишком яркими. Воздух — слишком неподвижным. Звуки за окном — приглушенными, как в аквариуме. — Обито, — ее собственный голос прозвучал приглушенно и далеко. — А помнишь, мы в прошлом месяце хотели поехать к озеру? Тому, с водяными лилиями? Он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. Они остались пустыми. — Озеро? Конечно, помню. Как же. Мы еще тогда… Он замолчал, не в силах закончить фразу. Он не помнил. Потому что этого не было. Они не планировали никакой поездки. Она выдумала это только что, чтобы проверить его. Ледяной ужас пополз вверх по ее позвоночнику. — Какаши, — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза, цепляясь за последнюю соломинку реальности. — Он же должен был зайти вечером? Помочь с полкой? Лицо Обито стало абсолютно бесстрастным. Маской. — Какаши? — повторил он, и в его голосе не было ни капли узнавания. — Кто это, Рин? О чем ты? Мир вокруг задрожал. Солнечный свет замигал, стены поплыли, как на воде. Тарелка с омлетом распалась на миллион сверкающих осколков, не успев упасть. — Нет, — простонала она, отстраняясь. — Это не ты. Это сон. Его фигура начала терять очертания, расплываясь в золотистой дымке. Его голос, уже искаженный и далекий, все еще пытался до нее дотянуться: «Рин… что с тобой? Посмотри на меня…» Но она уже не верила. Она сжимала голову руками, пытаясь вырваться, проснуться, вернуться… Рин резко села на кровати, сердце колотилось, как бешеное. Она судорожно глотала воздух, впиваясь пальцами в простыню. Серые предрассветные сумерки в ее комнате в особняке Хатаке были холодными и чужими после того ядовитого тепла. Она была одна. Она сжала кулаки, пытаясь вытереть из памяти ощущение его рук, его голоса, того абсолютного, фальшивого счастья. Ей нужно было движение. Наскоро умывшись и переодевшись, она почти бегом направилась в магазин отца. Было еще очень рано, но Хитоши, как всегда, уже был на ногах. — Рин-чан? — удивился он, но на его лице не было тревоги, лишь легкая улыбка. — Что так рано? Небось, не выспалась? — Я… я ночевала у Какаши, — выдохнула она, опускаясь на табуретку за прилавком. Ей нужно было сказать это вслух, подтвердить свою реальность. — Я так и думал, — кивнул отец, продолжая раскладывать шелк. Его спокойствие было умиротворяющим. Он не стал задавать лишних вопросов. — Плохо спалось? — Сон тяжелый приснился, — призналась она, чувствуя, как дрожь в руках понемногу утихает от его обыденного тона. — Всякое бывает, — он добродушно хмыкнул. — Заходи после смены, поужинаем нормально. Он говорил так, словно ее ночевка у Какаши была самой естественной вещью на свете. Только его тихое, отцовское принятие смогло прогнать остатки леденящего ужаса. Это был именно тот якорь, который ей был нужен. Проведя у отца не больше получаса, Рин с новыми силами отправилась в госпиталь. Работа стала спасением — рутина перевязок и диагнозов не оставляла места для тревожных мыслей. Когда смена подошла к концу, Рин, вспомнив свое обещание, направилась в отдел технологий. Она шла, обдумывая структуру меню, и почти столкнулась с группой людей на одном из переходов. Перед ней стояла команда 7. Наруто был неестественно мрачен, Саске смотрел вперед с холодной решимостью, а Сакура казалась бледной и испуганной. Какаши шел позади них, его обычная небрежность куда-то испарилась. — Рин-чан! — первым опомнился Наруто, но его улыбка была слабой. — Вы… на экзамен? — спросила Рин. — Да, — коротко кивнул Саске. — Удачи, — сказала Рин, и ее слова прозвучали с неожиданной теплотой. Она посмотрела на Сакуру. — Помни, хладнокровие — твой главный инструмент. Сакура кивнула, сжав кулаки. *** Воздух в отделе технологий был густым от запаха озона, деревянной стружки и человеческого напряжения. Рин, Генма, Касуга и Идзуми стояли вокруг стола, на котором лежали четыре «плитки» и восстановленный телефон Рин. Прошло несколько часов с начала их совместной работы, и прогресс был налицо. — Итак, этот значок… «Настройки», — Рин тыкала в экран своего телефона, а Идзуми тут же наносила аналогичный, фуин на деревянную пластину. — А это подменю — «Звук». Здесь можно регулировать громкость звонка и уведомлений. — Уведомлений? — переспросил Касуга, с интересом наклоняясь. — Э… оповещений, — поправилась Рин, на мгновение забыв, что они не поймут современных терминов. — Когда кто-то пытается с вами связаться. Работа шла споро. Рин, на время отбросив эмоции, чувствовала себя неплохо. Генма, к ее удивлению, оказался не просто наблюдателем. Он задавал точные, порой даже пронзительные вопросы, улавливая самую суть. — Значит, эти «контакты» — своего рода адресная книга, — заключил он, изучая список на экране телефона. — Но вместо адреса — уникальный идентификатор чакры устройства. Мы можем использовать зашифрованный чакровый отпечаток владельца. Элегантно. Вдруг одна из «плиток» на столе издала тихий, мелодичный вибрирующий звук и замигала мягким зеленым светом. Все вздрогнули. — Что это? — насторожилась Рин. — Это оно! — воскликнула Идзуми, хлопая в ладоши. — Сигнал входящего вызова! Мы настроили два устройства на один канал! Касуга схватил вторую табличку, провел пальцем по значку трубки и неуверенно произнес: — Добрый день? Его голос, слегка искаженный, но вполне четкий, донесся из первой таблички. В лаборатории воцарилась потрясенная тишина, а затем ее взорвали восторженные возгласы Идзуми и сдержанное, но довольное похлопывание Касуги по столу. Генма фыркнул, но в уголках его глаз залегли довольные морщинки. — Ну, заговорила наконец наша деревяшка. Поздравляю. Рин смотрела на это с чувством глубочайшего изумления, смешанного с легкой тревогой. Они не просто скопировали идею. Они создали нечто совершенно новое, рожденное на стыке двух миров. Это было одновременно и пугающе, и восхитительно. — Вот, Нохара, — Касуга, сияя, протянул ей две таблички. — Ваш личный экземпляр и запасной, на всякий случай. Как и договаривались. Для полевых испытаний. И… на случай, если возникнут вопросы. Рин взяла в руки теплую, отполированную деревянную пластину. Она лежала в ее ладони, как живая. Часть ее прошлого, переродившаяся в инструмент настоящего. — Спасибо, — сказала она, и на этот раз ее благодарность была лишена горечи. Она вышла из административного корпуса, держа в руке «плитку». Было уже под вечер. Где-то в Академии, она знала, должен был заканчиваться первый этап экзамена. Мысли о команде 7, об их сосредоточенных лицах, не давали ей покоя. Она почти машинально активировала устройство, провела пальцем по знакомому теперь значку «контакты». На экране светилась только одна запись — «Лаборатория Касуги». Она улыбнулась. Внезапно табличка в ее руке снова завибрировала и замигала зеленым. Рин вздрогнула и приняла вызов. — Алло? — Нохара? — в табличке раздался голос Генмы, без каких-либо церемоний. — Ты где? — Иду от вас. Что случилось? — Экзамен. Первый этап закончился. — Голос Генмы был ровным, но в нем слышалась какая-то искра. — Твои подопечные прошли. Все трое. Рин почувствовала, как камень спадает с сердца. — Спасибо, что сообщил. — Не за что. Второй этап — Лес Смерти. Стартуют завтра на рассвете. — Спасибо за информацию, Генма.Правда. — Не за что. Кончай смену и иди отдыхать. — Связь прервалась. *** Утро началось не с кошмара, а с привычного ритуала. Рин, уже одетая в свою простую медицинскую робу, помешивала на плите овсяную кашу, пока Какаши мыл использованную посуду. В воздухе витал мирный, почти домашний запах. — Сегодня смена до вечера? — спросил он, закончив. — До четырех, — кивнула Рин, разливая кашу по тарелкам. — Если, конечно, не будет экстренных случаев. А ты? — Отчеты по вчерашнему экзамену, — он скривился, как от зубной боли. — И формальное наблюдение за вторым этапом. Рин на мгновение задержала ложку в воздухе. Лес Смерти. Несмотря на все попытки сохранить спокойствие, легкая тревога шевельнулась где-то внутри. Она отогнала ее, сосредоточившись на вкусе теплой овсянки. — Они сильные, — сказала она скорее для себя, чем для него. — И у них есть ты. — Угу, — он положил полную ложку каши в рот, и в его единственном глазу мелькнула знакомая искорка. — Главное, чтобы у них хватило ума не есть местные грибы. Наруто, я смотрю, на все готов ради еды. Несмотря на всю серьезность ситуации, Рин фыркнула. Представить Наруто, жующего что-то подозрительное, было до смешного легко. После завтрака они разошлись — он в штаб, она в госпиталь. День выдался на удивление спокойным. Несколько плановых осмотров, пару несложных перевязок, помощь Синобу с документами. Рутина была почти медитативной. Во время обеденного перерыва, сидя в маленькой комнатке для персонала, Рин достала свою «плитку». Она провела пальцем по деревянной поверхности, и экран озарился мягким светом. Улыбнувшись, она нажала на значок трубки. Прошло несколько секунд, прежде чем раздался щелчок и голос Идзуми, слегка запыхавшийся: — Алло? Лаборатория слушает! — Идзуми-сан, это Рин. Ничего важного, просто проверяю связь. — Рин-сан! — в голосе девушки послышалось облегчение. — Все отлично работает! Вы где? — В госпитале, на перерыве. А у вас там как прогресс? — О, мы как раз работаем над увеличением дальности! Касуга-сан считает, что если использовать ретрансляторы на чакре… Идзуми погрузилась в захлебывающееся техническое объяснение, и Рин слушала, с улыбкой прикладывая табличку к уху. Разговор прервал голос Генмы, прозвучавший где-то на фоне: — Идзуми, хватит болтать. Эти конденсаторы сами себя не настроят. — Мне пора, — быстро сказала Идзуми. — До связи, Рин-сан! Связь прервалась. Рин отложила телефон. Всего пять минут простого разговора, а настроение заметно улучшилось. Вечером, заканчивая смену, она снова проверила устройство. Никаких новых вызовов. Лес Смерти, должно быть, поглотил все внимание наблюдателей. Она попыталась представить, что делают там Наруто, Саске и Сакура, но отогнала эти мысли. Беспокойство им не поможет. По пути домой она зашла в магазин отца. Кенто, увидев ее, тут же сделал драматическое выражение лица. — А, вернулась! Я уж думал, ты совсем к Хатаке переехала, бросила нас на произвол судьбы. — Мечтай, — парировала Рин, проходя за прилавок и снимая медицинский халат. — Кто бы тогда тебя постоянно приводил в чувство? Папа, все в порядке? Хитоши, сидевший за разбором новых образцов, улыбнулся. — Все прекрасно, дочка. Как прошел день? — Спокойно, — ответила она, и с удивлением поняла, что это чистая правда. Они поужинали вместе — простой, но вкусной едой, которую приготовил Хитоши. Разговор шел о работе, о новых заказах, о глупостях, которые Кенто умудрился натворить за день. Никаких снов, никаких призраков прошлого. Только настоящее. *** Вернувшись в особняк Хатаке, Рин обнаружила его на кухне за чтением своей книги, как всегда, он положил ее на стол, чтобы прикрыть обложку. Она улыбнулась этому жесту.Какаши поднял взгляд. — Как дела в госпитале? — Пойдет, — ответила она, садясь рядом. Она достала конохский телефон и положила ее на стол. — А это работает. — Я слышал, — он кивнул, бросая на устройство короткий взгляд. — Генма по рапорту ходил, сиял, как новогодняя елка. Говорит, ты им очень помогла. Рин почувствовала легкую теплоту от этих слов. — Они и сами справились бы. Они гениальны в своем роде. Зная минимум, сделали свой аналог. Он хмыкнул и вернулся к чтению. Тишина, что воцарилась между ними, была не неловкой, а комфортной. —Кстати, Какаши… —Да? -не отвлекаясь от чтения произнес он. — Я вот всегда хотела тебя кое о чем спросить, но никак не решалась, — ее голос прозвучал тише, почти застенчиво. Он оторвался от книги, и его взгляд, встретившись с ее глазами, был не подозрительным, а мягким, вопрошающим. Рин медленно придвинула свой стул ближе, так что их колени почти соприкоснулись. Ее пальцы, легкие и теплые, коснулись его руки, лежавшей на раскрытой странице. Она не пыталась вырвать книгу, просто прикрыла своей ладонью его пальцы. Какаши замер. Он не отдернул руку, лишь его взгляд стал глубже, пристальнее. Он видел, как алеют ее щеки, как вздрагивают ресницы, и чувствовал, как под ее ладонью учащается пульс на его запястье. Или это стучит его собственное сердце? —О чем? -так же тихо, немного хриплым голосом. Она сделала маленький, почти незаметный вздох, ее пальцы слегка сжали его. И ей хватило секунды, чтобы переместить руку на книгу, выдернуть ее из рук мужчины и отскочить в противоположную сторону. —Рин, что ты делаешь? -Хатаке подскочил со стула с покрасневшим лицом. —Вау, ты покраснел за пару секунд. Никогда такого не видела, -она рассмеялась и начала читать книгу с того места, где, примерно, остановился он.—»…его губы прижались к ее шее, отмечая, показывая ее принадлежность ему и только ему…». Это любовный роман? —Не только, там больше про войну, -Какаши подошел и остановился на расстоянии пары шагов.—Верни книгу, тебе не стоит такое читать, -он протянул ей руку. Она протянула свою и дала пять. —Про войну, да? -она перелистала страниц двадцать, направляясь в зал, так как раз стоял старенький диван. Какаши смиренно следовал за ней, громко пыхтя.—А тут у нас что? «…они слились в одно, ее алебастровая обнаженная кожа дрожала от холода или возбуждения, ему уже было неважно.Он хотел лишь одного и его никто не смог бы остановить.Его рука спустилась вниз по ее телу, к…». Какаши отнял у Рин книгу на самом интересном месте. Она даже задумалась, где именно можно купить эту книгу. Давно она не читала любовных романов, а этот даже неплохо написан. —Я больше не буду читать вслух, вернешь? -она потянулась к книге, которую держал совершенно красный Хатаке, подняв руку. —Рин, нет, -он начал отходить от нее спиной к дивану .—Зачем тебе такое вообще нужно? Она глубоко вздохнула примериваясь к книге, затем перевела взгляд на него. «Чтобы отвлечься читая про чужие отношения и проблемы, конечно, гений!»-подумала она про себя. —А тебе зачем? Какаши завис на секунду, раздумывая ответ, и в этот момент она высоко подпрыгнула, налетая на него. Они рухнули на старый диван, и Рин услышала, как он громко выдохнул от неожиданности. Книга выскользнула из его пальцев и мягко шлепнулась на пол. На какое-то мгновение воцарилась тишина, а затем Рин разразилась смехом, лежа половиной своего тела на нем. Его предплечье случайно оказалось у нее под щекой, а его свободная рука инстинктивно легла ей на спину, чтобы она не скатилась. —Ты меня когда нибудь доведешь до срыва, знаешь? -тихо прошептал он. Он лег на бок, придерживая ее, чтобы она не упала при этом. —Я не могла удержаться, — взглянула она не него снизу вверх с улыбкой.—Твое лицо стоило того. *** После второго этапа экзаменов, прошедшего в Лесу Смерти, поток раненых не прекращался. Но не это заставляло медиков обмениваться тревожными взглядами. Рин, заканчивая перевязку сломанной руки шиноби из Песка, почувствовала знакомый, леденящий душу холодок. Не физический холод, а сгусток чужой, ядовитой чакры, проходящий по коридору. Она резко подняла голову. Мимо, сопровождаемые двумя джоунинами АНБУ, пронесли носилки. На них лежал Саске. Лицо его было бледным, как полотно, а на шее, словно живой паразит, пульсировало темно-багровое клеймо из трех запятий. Проклятая печать Орочимару. Она знала, что это произойдет. Но знать и видеть — это разные вещи. Видеть этого мальчика, чье упрямство и боль так напоминали ей Обито в его худшие моменты, отмеченным печатью того, кто был хуже чумы… Это было все равно что смотреть, как история готовится повторить самый ужасный свой виток. — Ужас, да? — рядом раздался голос Синобу. Старший медик стояла, скрестив руки, и смотрела вслед носилкам. Ее лицо было суровым. — Печать Орочимару и на Учихе. Хокаге приказал держать это в строжайшей тайне, но в деревне уже шепчутся. — Его состояние? — тихо спросила Рин, отводя взгляд от удаляющихся носилок. — Стабильное, пока что. Печать дремлет. Но ее энергия разъедающая, понемногу действует на чакру Учихи даже в пассивном состоянии. Какаши-сан уже с ним. — Синобу вздохнула. — Говорят, он берет мальчика под свою опеку на время подготовки к финалу. Будет пытаться сдерживать печать. Рин кивнула. Это тоже было частью канона. Но в ее памяти всплыл образ Какаши после боя с Забузой — бледного, истощенного, с трясущимися руками. Теперь ему предстояло бороться с силой, превосходящей его собственную. И она не могла ему помочь. Ее знания заканчивались на том, что печать будет только усугубляться. Вечером, когда основная суета улеглась, Рин нашла его на пустой больничной веранде. Он стоял, опершись о перила, и смотрел на заходящее солнце. Его поза была такой же усталой, как и в те дни после ее возвращения. — Как он? — спросила она, подходя. — Спит, — Какаши не повернулся. — Печать борется с любым внешним воздействием. Я смогу лишь научить его сдерживать ее, но не изгнать. Для этого нужна сила другого уровня. — Ты имеешь в виду Джирайю? — уточнила Рин, уже зная ответ. Он наконец посмотрел на нее. В его единственном глазу читалась тяжелая решимость. — Нет. Я имею в виду меня. Я буду тренировать Саске. Индивидуально. До самого финала. Тишина повисла между ними, густая и неудобная. Рин понимала логику. Понимала необходимость. Но это означало одно. — А Наруто? И Сакура? — спросила она, хотя уже знала, что он скажет. — Наруто нужен кто-то, кто сможет обуздать его чакру и научить контролировать Девятихвостого. Джирайя уже в деревне. Он возьмет его. — Какаши сделал паузу. — А Сакура, — он запнулся, и в его голосе впервые прозвучала неловкость. — Она останется без наставника. Рин… я не могу просить тебя об этом, но… — Но ты просишь, — закончила она за него. Ее голос был ровным, но внутри все сжалось в тугой узел. Она только что начала обретать хоть какое-то подобие равновесия. Работа в госпитале, редкие, но теплые вечера с отцом и Кенто, даже эти странные, деловые отношения с Генмой. А теперь на нее снова взваливали ответственность. За детей. За будущее. — Она умная, — тихо сказал Какаши. — И у нее талант к медицинским техникам. Ты видела это. Без направляющей руки ее талант зачахнет. А с тобой… — он не договорил, но она поняла. С ней Сакура могла стать не просто шиноби, а тем, кем была она сама в своем прошлом — целителем. Специалистом. Рин закрыла глаза. Она снова видела Сакуру в Лесу Смерти — испуганную, но решительную. Она видела, как та сжимала кулаки, обещая стать сильнее. Оставлять ее одну сейчас, когда команда распадалась, было бы жестоко. — Хорошо, — выдохнула она. — Я займусь Сакурой. Какаши кивнул, и в его взгляде мелькнуло облегчение, смешанное с благодарностью и виной. — Спасибо. — А Наруто? Джирайя… он надежен? — Он сильнейший из легендарных Саннинов, — ответил Какаши, и в его голосе прозвучала тень старого уважения. — Если кто и сможет помочь мальчику, так это он. Но Рин помнила и другое. Джирайю-повесу, Джирайю-шпиона, человека, чьи приоритеты часто расходились с ожиданиями других. Она помнила, как Наруто будет страдать от одиночества и чувства брошенности. И в глубине души она знала, что не сможет просто стоять в стороне. *** На следующий день Рин нашла Сакуру на тренировочном поле. Девочка бездумно метала сюрикены в манекен, ее движения были резкими, полными скрытой ярости и обиды. Увидев Рин, она опустила руку. — Рин-сан. Вы уже знаете. — Да, — кивнула Рин, подходя. — Какаши-сенсей будет тренировать Саске. Джирайя-сан взял Наруто. — А я никому не нужна, — горько произнесла Сакура, сжимая кулаки. Ее глаза блестели от непролитых слез. — Это неправда, — твердо сказала Рин. — Ты нужна мне. Сакура резко подняла на нее взгляд, не веря. — Какаши попросил меня стать твоим наставником на время подготовки к финалу, — продолжила Рин. — Но я согласилась не из-за него. Я вижу в тебе потенциал, Сакура. Тот потенциал, который остался нераскрытым, потому что все внимание всегда было приковано к ним. — Она кивнула в сторону, где, по ее мнению, должен был быть Саске. — Ты хочешь быть сильной? По-настоящему? Не для того, чтобы тебя заметили, а чтобы быть полезной? Чтобы никто и никогда не смог сказать, что ты — обуза? — Да! — выдохнула Сакура, и в ее голосе прозвучала вся накопленная боль и унижение. — Тогда забудь на время о сюрикенах, — сказала Рин. Она подошла к манекену и положила на него ладонь. — Твоя сила не в этом. Твоя сила — здесь. — Она коснулась своего виска. — И здесь. — Она перенесла руку на свое сердце. — Ты будешь учиться не уничтожать, а спасать. И в нашем мире это требует куда большего мужества. Она провела ладонью по манекену, и ее рука вспыхнула ровным зеленым светом. — Мы начнем с основ контроля чакры. С таких основ, что даже Какаши-сенсей не смог тебя им научить. Потому что он — боец. А мы с тобой, Сакура, — хирурги. И наш скальпель — это наша воля. Впервые за этот день в глазах Сакуры вспыхнул не просто интерес, а настоящий, жадный огонь. Она кивнула, и ее поза изменилась — стала собранной, готовой к работе. *** С Наруто все оказалось сложнее. Рин нашла его вечером на крыше общежития, где он жил. Мальчик сидел, поджав колени, и угрюмо смотрел на деревню. — Наруто, — позвала она, подходя. — А, Рин-нэчан, — он буркнул, не поворачиваясь. — Пришла пожалеть? — Нет, — она села рядом. — Пришла спросить, как ты. — Отлично! — он фальшиво рассмеялся. — Меня бросил сенсей! Саске-то ему нужен, а я… я так, приложение. Нашел какого-то старого развратника-Саннина, который вечно куда-то пропадает! Все просто замечательно! Рин молча смотрела на него. Она знала, что никакие слова сейчас не помогут. Нужно было дать ему выговориться. — Я же всегда один, — его голос внезапно сломался, и он снова стал маленьким мальчиком. — Всегда. И я думал, что в команде все будет по-другому. А получилось еще хуже. — Ты не один, Наруто, — тихо сказала Рин. — И команда никуда не делась. Она просто меняется. Какаши-сенсей не бросил тебя. Он пытается помочь Саске справиться с тем, что с ним случилось в Лесу. А этот «старый развратник»… Джирайя-сан — один из сильнейших шиноби, когда-либо живших в Конохе. Он был учителем Четвертого Хокаге. Наруто медленно повернул к ней голову, его синие глаза были полны сомнения. — Правда? — Правда. И если он согласился тренировать тебя, значит, он видит в тебе что-то особенное. То, что не разглядели другие. — Но… он все время куда-то уходит! И говорит про какие-то «исследования»! Рин вздохнула. С Джирайей ничего нельзя было поделать. — Он своеобразный. Но он знает, что делает. Дай ему шанс. А пока… — она вытащила из кармана свою деревянную «плитку» и протянула ему. — Держи. Наруто с любопытством взял устройство. — Что это? — Новое изобретение отдела технологий. Называем пока «плиткой». Она может передавать голос. — Она показала ему, как активировать устройство и набрать ее номер. Ее собственная плитка в кармане мягко завибрировала. — Видишь? Если тебе будет одиноко, или страшно, или просто захочешь поболтать — нажми на этот значок и позови меня. Я всегда на связи. Наруто смотрел на теплую деревянную пластину, и его лицо постепенно прояснялось. Это был простой, но явственный знак того, что он не один. — Правда? В любое время? — В любое, — улыбнулась Рин. — Но если я буду на операции, не обижайся, если не смогу ответить сразу. Он сжал плитку в ладони, словно это был самый дорогой подарок. — Спасибо, Рин-нэчан. В этот момент с края крыши раздался покашливание. Они оба обернулись. На перилах сидел Джирайя, смотря на них с легкой усмешкой. — Ну что, мальчик, закончил ныть? — произнес он, спрыгивая. — Пора начинать настоящие тренировки. А то твоя подружка тут уже вовсю опекать тебя собралась. Рин встала, встречая его взгляд. Он был таким, каким она его помнила — огромным, седовласым, с красным значком «кабуто» на лбу и проницательными, скрытыми под маской легкомыслия глазами. — Джирайя-сан, — кивнула она. — Нохара-чан, — он одарил ее оценивающим взглядом. — Рад видеть тебя в строю. Слышал, ты нашла общий язык с нашим упрямым Какаши. И, как я вижу, успела прикормить и этого сорванца. — Я просто стараюсь помочь, — ответила она сдержанно. — Помощь — это хорошо, — его взгляд стал серьезнее. — Но ему, — он мотнул головой в сторону Наруто, — нужна не опека, а сила. И я собираюсь дать ему ее. Как бы тяжело это ни было. Рин поняла намек. Она кивнула. — Я не буду мешать. Но помните, он все еще ребенок. — В нашем мире дети быстро перестают ими быть, — парировал Джирайя. Его взгляд скользнул по ней, и она почувствовала, что он знает о ней больше, чем показывал. Возможно, все. — Не волнуйся за него. Лучше займись той розововолосой девочкой. Говорят, у нее талант. Было бы неплохо иметь в деревне еще одного медика уровня Цунаде. С этими словами он хлопнул Наруто по плечу. — Пошли, пацан. У нас мало времени, а тебе предстоит научиться ходить по воде и кое-чему поинтереснее. Когда они ушли, Рин осталась одна на крыше. Ветер трепал ее волосы, снова ставшие темными. В одной руке она сжимала свою плитку, чувствуя ее тепло. Она была связующим звеном. Между ней и Наруто. Между ней и Генмой. Между прошлым и настоящим. И в этом настоящем назревала буря. Она чувствовала это каждой клеткой своего тела. Проклятая печать на Саске. Возвращение Джирайи. Растущее напряжение в деревне. И где-то в тени, она была уверена, Данзо наблюдал за всем этим, рассчитывая свои ходы. Она посмотрела на Академию, на площадь, где через несколько недель должен был состояться финал экзамена. Место, где судьбы должны были пересечься и измениться навсегда. Ее коммуникатор завибрировал. Она посмотрела на экран. Сообщение от Генмы, короткое и по делу: «Нужна консультация. Новый прототип. Лаборатория. Час.» Рин выдохнула. Передышка заканчивалась. Пришло время снова окунуться в водоворот событий. Но на этот раз у нее была не только своя воля, но и ответственность за тех, кто начал доверять ей. За Сакуру, которая смотрела на нее с надеждой. За Наруто, сжимавшего в руке данное ей обещание. Она спустилась с крыши, чтобы идти в лабораторию. Ей предстояло балансировать на лезвии бритвы — между ролью наставника, медика, солдата и человека, пытающегося найти свой путь в мире, который все еще казался ей чужим и враждебным.