Глава 14

***

Джейс       С привычной легкостью Джейс наложил стрелу на тетиву, движения его были плавными и точными. Задыхаясь от холодного воздуха, он внимательно осматривал окрестности. Он стоял там, величественный и внушительный — самый большой олень, которого он когда-либо видел. Его рога простирались ввысь, как ветви древних деревьев. Джейс почувствовал прилив адреналина в венах, он прицелился, и сердце заколотилось от предвкушения. Но не успел он выпустить стрелу, как в тишине леса раздался неожиданный стук. Испугавшись, Джейс повернулся к источнику звука и увидел, что великолепный олень рухнул на землю, а в его глаз вонзилась единственная стрела.       Он проследил за траекторией полета стрелы, и его взгляд остановился на Саре Сноу. Темные локоны, украшенные снежной пылью, обрамляли ее лицо, а отблески солнечного света, пляшущие в волосах, придавали ей неземной вид. Но, несмотря на ее красоту, Джейс не мог избавиться от грызущего его разочарования.       Сара встретила его взгляд с озорным блеском в глазах и ухмылкой, играющей в уголках ее губ. Она выглядела как снежная богиня, чувствуя себя комфортно и непринужденно в своей стихии.       — Вы слишком медлительны, мой принц, — сказала она и направилась к своей добыче.       — В этом я согласен, леди Сара, — ответил он, скрывая горечь в своих словах.       Джейс с трепетом наблюдал за тем, как ловко Сара принялась снимать шкуру с оленя, — ее руки двигались с привычной точностью. Ловким движением охотничьего ножа она сделала неглубокий надрез на животе зверя, осторожно отделив толстую шкуру, чтобы открыть теплые, дымящиеся внутренности. Уверенными руками она пробралась внутрь, ловко извлекла органы и отложила их в сторону. Затем Сара двинулась вверх по туше оленя, осторожно разрезая жесткие сухожилия и мышцы, отделяя шкуру от плоти. Каждое движение было обдуманным, каждый разрез — просчитанным. Джейс не мог не восхищаться ее мастерством, тем, как грациозно и уверенно она все делала.       Пока Сара работала, улыбаясь Джейсу, и ее темные локоны заиграли на прохладном ветру. Он улыбнулся ей в ответ, не желая показаться грубым. Лорд Криган принял их с распростертыми объятиями, устроив грандиозный пир, которым, как он знал, можно было кормить Винтерфелл целый месяц. Поэтому, когда они встретились с её дедом в Белой Гавани, он взял с собой провизию. Они оставили в Белой Гавани пшеницу и зерно и убедились, что галера, привезшая овец, коз и коров, а также ячмень и соль, прибыла по Белому Ножу в Винтерфелл одновременно с ними. Их предложение припасов и обещание торговли сотворили чудеса и расположили северян к ним, но, как сказал лорд Корлис, лучший способ укрепить дружбу — это изучить их образ жизни.       Поэтому Джейс ходил по Богороще вместе с Криганом, стараясь впитать как можно больше знаний о Старых Богах. Он тренировался рядом с ним, оттачивая свое мастерство в борьбе, и отправлялся в Волчий лес на охоту. Однако это также означало постоянную близость с Сарой Сноу, младшей сестрой Кригана. Сара, была всего на два года старше его, и при этом обладала удивительным набором талантов и достижений.       Известная как лучшая лучница в Винтерфелле, она с легкостью накладывала на лук три стрелы и с безошибочной точностью поражала три разные цели. Криган хвастался ее мастерством как лучшей наездницы Севера, и его слова подтвердились, когда она без труда обошла его в недавнем пари. Теперь она проявила себя и как искусный охотник. Хотя он не испытывал неприязни к женщинам, преуспевающим в традиционно мужских занятиях, — он вырос, когда Бейла регулярно превосходила его на тренировочном дворе, — он не мог избавиться от чувства неполноценности, которое возникало в присутствии Сары. Он не чувствовал себя опустошенным; скорее, это было грызущее осознание собственных недостатков, усиленное тенью ее выдающихся способностей.       Вскоре появились их спутники, шаги которых мягко хрустели по снегу. Люк, вечно любопытный, засыпал Сару вопросами о ее умении выслеживать и снимать шкуру с оленя. На каждый вопрос она отвечала с терпением и юмором, а глаза ее искрились весельем.       Тем временем лорд Корлис подошел к Джейсу, на его обветренном лице отразились гордость и изучающий интерес. Он крепко сжал плечи Джейса, его взгляд был напряженным и в то же время мягким.       — Красота Севера в новинку даже для меня, — сказал лорд, и в его голосе прозвучала ностальгия. — Я объездил весь мир, но возвращение домой все равно остается самым приятным чувством, особенно когда нас встречают люди, которые ждут нашего возвращения.       Джейс кивнул в знак согласия, но его не покидало чувство растерянности от того, как дед смотрел на него, словно ему было ведомо что-то, чего Джейс не знал.

***

Рейнира

«Дорогая принцесса-регент Рейнира Таргариен, Надеюсь, это письмо застало вас в добром здравии. С тяжелым сердцем и большим трепетом я пишу вам сегодня, прося помощи в деле, имеющем огромное значение для моей семьи и будущего дома Леффорд. Как вы, возможно, знаете, мой любимый муж, лорд Леффорд, недавно трагически погиб во время взрыва в Высокой Башне, оставив после себя наследие, полное неопределенности и потрясений. После его кончины наш дом оказался в центре кризиса престолонаследия, который грозит разорвать нас изнутри. Видите ли, миледи, у нас было три дочери, все они вышли замуж и обзавелись собственными семьями, в результате чего его брат, сир Гарлан Леффорд, может захватить контроль над Золотым Зубом и всеми его землями и титулами. Хотя я не питаю зла к сиру Гарлану, я опасаюсь, что его амбиции могут заставить его предпринять радикальные меры, чтобы закрепить свои притязания на власть. В свете этих тревожных обстоятельств я обращаюсь к вам со смиренной просьбой. У моего мужа есть сын, сир Гаррольд Хилл, от предыдущей связи, которую мой покойный муж публично признал, и хотя он бастард по рождению, он показал себя верным и способным воином. Я умоляю вас, принцесса-регент, даровать сиру Гарролду легитимность и признать его истинным сыном дома Леффорд. Узаконив сира Гаррольда, вы не только обеспечите будущее нашего дома, но и сохраните стабильность и процветание Золотого Зуба и его народа. С вашей поддержкой мы сможем пережить эту бурю и стать сильнее, чем когда-либо прежде. Я понимаю, что это смелая просьба, и я бы не стала обращаться с ней легкомысленно. Но в эти нестабильные времена необходимы отчаянные меры, и я не могу придумать никого лучше, к кому можно было бы обратиться за помощью, чем к благородной и доброжелательной принцессе-регенту Семи Королевств. Прошу вас, миледи, внимательно рассмотреть мою просьбу и знать, что любая помощь, которую вы сможете оказать, будет встречена с глубочайшей благодарностью и преданностью со стороны Дома Леффорд. Искренне ваша, Алена из Дома Леффорд, леди Золотого Зуба».

      Она вздохнула, положив письмо на один из подносов, стоящих сбоку от ее стола. Она посмотрела на маленького Визериса и своего мужа, который учил их сына читать валирийский глиф. Визерис был самым умным из ее детей. В свои шесть лет он уже очень хорошо читал и еще лучше считал. Архимейстер с удовольствием обучал его всему, чему только мог, но Деймон настаивал на обучении детей высокому валирийскому языку и валирийским глифам.       Эйгон сидел перед ними и сосредоточенно рисовал открывшуюся перед ним сцену. Эйгон был художником в их семье, он научился рисовать еще до того, как выучил буквы.       Рейнира с интересом наблюдала за тем, как рука Эйгона с плавной точностью двигалась по пергаменту, его молодые пальцы ловко вырисовывали линии и изгибы, оживляя сцену. Несмотря на восьмилетний возраст, его мастерство превзошло все ожидания: изображение отца, обучающего Визериса валирийским глифам, было реалистичным и не соответствовало его годам.       На странице появилось подобие Деймона, его черты были переданы с такой точностью, что Рейнира почти ощущала тепло его присутствия. Казалось, каждая прядь его волос танцевала на воображаемом ветерке, каждый контур его лица был прорисован с глубиной эмоций, которые говорили о многом.       Рядом с Деймоном стоял Визерис, и его брови были нахмурены от сосредоточенности, когда он сконцентрировался на древнем фолианте, лежащем перед ним. Эйгон уловил напряженность взгляда отца, решимость в его выражении лица, очевидную даже в простых линиях рисунка. Это была сцена из жизни, застывшая во времени, драгоценный момент, увековеченный на пергаменте руками ребенка, умудренного не по годам.       Она помнила, как Эйгон показал королю один из своих первых рисунков, когда ему было всего три года, и хотя король Визерис похвалил его, в этих словах всегда слышался груз ожиданий и традиций, призывавших Эйгона отдать предпочтение военным занятиям, а не художественным талантам, потому что, как четвертый сын, он должен будет сам найти свою судьбу.       Деймон был так зол, что после этого они не возвращались в Столицу больше года. Даже если Эйгон был недостаточно взрослым, чтобы понять, что он имел в виду, Деймон это знал. Он говорил, что Визерис говорил ему те же самые речи, когда они были еще мальчишками. Она могла подумать, что отец поймет и оценит таланты Эйгона, ведь он и сам не умел толком держать меч и большую часть своей взрослой жизни провел, вырезая валирийскую модель.       В свою очередь, Деймон подарил Эйгону несколько листов пергамента, перья и угли, которыми он мог рисовать. Когда он достаточно подрастет, он планировал нанять мастера-живописца из Эссоса, чтобы тот научил их сына наносить краски на свои рисунки.       А поскольку Джоффри твердо решил стать частью ее королевской гвардии, то когда-нибудь дворец, который Деймон строил в Штормовых землях, достанется Эйгону. Эйгон ценил красоту, а этот дворец с сияющими белыми камнями, куполообразными потолками и арочными окнами она видела впервые. Поскольку дворец был расположен у подножия Красных гор, он опустился в огромный бассейн, а в одном из садов был построен крытый бассейн поменьше, предназначенный только для правящей семьи.       Эйгон сразу же влюбился в это место, и они уже построили комнату для его работ и галерею, где он мог с гордостью демонстрировать все свои труды.       Возможно, они построят еще один замок для юного Визериса. Рейнира и Деймон твердо решили, что их дети не столкнутся с теми же проблемами и несправедливостью, с которыми Деймон столкнулся в юности. Они поклялись создать среду, в которой их детей будут ценить и уважать за их индивидуальные таланты и вклад, а не оттеснят на второй план или заставят просить признания.       Одним из ключевых аспектов этого обязательства было обеспечение того, чтобы их детям не приходилось рассчитывать на благосклонность старших родных братьев и сестер при занятии важных должностей при дворе. Они не понаслышке знали о разочарованиях и ограничениях, связанных с тем, что их не замечали или отвергали власть имущие, и были полны решимости разорвать этот порочный круг для своих собственных детей.       Вместо этого Рейнира и Деймон стремились создать в своей семье атмосферу равенства и равных возможностей. Они поощряли своих детей заниматься собственными увлечениями и интересами, будь то искусство, дипломатия или боевое мастерство, не опасаясь, что их затмят или отодвинут на второй план родные братья.       Кроме того, они дали понять своим детям, что всегда будут их поддерживать и направлять, с какими бы трудностями они ни столкнулись. Они привили им чувство уверенности и самоуважения, научив их стоять во весь рост и отстаивать свое место в мире, а не искать одобрения у других.       Она подняла глаза, когда леди Элинда пришла забрать детей, чтобы уложить их спать. Оба сразу же запротестовали, сочтя себя достаточно взрослыми, чтобы не спать, как малыши, но обещания засахаренных яблок и пирожных, если они будут хорошо себя вести, успокоили их.       Деймон улыбнулся ей, а затем поморщился, увидев гору писем на ее столе. Он сел на мягкую кушетку, положив ноги на табурет, и раскрыл ей объятия. Рейнира улыбнулась ему, с удовольствием сняла туфли и прислонилась спиной к его груди, вытянувшись на диване, свесив ноги с подлокотника.       — Опять письма из Запада? — спросил он, обнимая ее.       — Да. На этот раз от леди Леффорд, — застонала принцесса. — Она хотела, чтобы я узаконила родного сына ее мужа, чтобы его брат не смог предъявить свои права.       — Звучит разумно, я знаю, что этот мертвый предатель лорд Леффорд публично признал своего сына, — принц играл с кольцами на ее пальцах.       — Гарлан Леффорд говорит, что она спит с этим бастардом, чтобы у нее была власть в Золотом Зубе.       Деймон резко вздохнул, как сплетница.       — Это правда?       — Она трахается с ними обоими, — сказала она.       — Наша леди Леффорд очень умная. Она продолжит править, если узаконит незаконного сына, и сделает то же самое, если брат получит титул.       — Но жена Гарлана Леффорда — Ланнистер из Ланниспорта, она не сдастся без боя.       — Ооо… в Западных землях все очень интересно. Наш дорогой лорд Тайланд уже в Утесе, да? — уточнил он.       — Да, но он обнаружит, что Джоанна Вестерлинг более грозная, чем он думал раньше. Она действительно управляла королевством, пока Джейсон Ланнистер пил и плодил бастардов за бастардами, изменяя направо и налево. Она не откажется от регентства своего сына в пользу брата Джейсона, — хихикнула Рейнира.       — И что ты собираешься делать?       — Ничего, — ответила она. — Пусть лучше они беспокоятся о престолонаследии своих Домов, чем нашего. Это должно занять их на ближайшие годы.       — Забавно, что у Зеленых больше сторонников в Западных землях, чем в Просторе.       — Думаю, они планируют выдать одну из девушек Ланнистеров замуж за Дейрона, хотя официального обручения не было.       — А теперь они все исчезли.       — Твой… друг? Он не будет говорить, да?       — Сыр — отвратительный человек, но он всегда был способным и надежным. Я говорил тебе, что именно он открыл мне множество секретов потайных ходов?       — Ты сказал, что потерялся, когда тебе было семь именин, и он был тем, кто нашел тебя.       — Да, он помог мне вернуться к отцу, а затем помог ознакомиться с ходами. Он даже помог мне расчистить некоторые проходы, которые уже были завалены. Он практически жил там. Он будет в ярости, когда узнает, что я закрыл все выходы, пока его не было, — сказал он с усмешкой.       — Он уже здесь? — спросила она, испугавшись человека, который в прошлой жизни убил одного из детей Хелейны, а в этой взорвал Высокую башню.       — Я пока не знаю, где он, он просто появится, когда потратит все монеты, которые мы ему заплатили. Скорее всего, он спускает их в борделях или игорных домах, — хихикнул Деймон.       Она поняла, что Деймон питал особую любовь к этому так называемому Сыру. Он был его единственным другом, когда он был молод. Сыр стал для Деймона проводником в подполье города, знакомя его с огромным количеством заведений, которыми были усеяны улицы Блошиного Конца. Вместе они заходили в тускло освещенные таверны, где в воздухе витал аромат эля и интриг, сталкивались с ворами, головорезами и другими колоритными персонажами, которые называли трущобы своим домом.       Но Деймон познакомился не только с сомнительными заведениями и теневыми фигурами, но и с неписаными правилами и негласными союзами, которые управляли жизнью в городе. В Блошином Конце власть и влияние измерялись не знатным происхождением или богатством, а хитростью, находчивостью и умением ориентироваться в запутанной паутине лояльности и соперничества, которая определяла преступный мир.       Под руководством Сыра он понял, что истинная сила крылась не в позолоченных залах Красного замка, а в сердцах и умах людей, которые ходили по улицам города. Именно здесь, среди нищеты и хаоса Блошиного Дна, Деймон обнаружил свою силу и стойкость, создав узы верности и дружбы с теми самыми людьми, о которых дворяне часто забывали и от которых отказывались.       — Почему бы нам не предложить ему открыть собственное дело в городе? Разве он не хочет иметь свой собственный дом, где он сможет растить свою семью?       — Я предложил ему это дважды, и он дважды отказался, — вздохнул принц, когда она в замешательстве подняла на него глаза. — Не все стремятся обзавестись домом и создать семью, Нира. Есть те, кто обладает врожденной неугомонностью, предпочитая острые ощущения, связанные с исследованиями и приключениями. Сыр, например, кажется, процветает в опасных обстоятельствах. Он служил моим информатором в замке во время моего отсутствия, — сказал муж. — Не волнуйся, Сыр в равной степени боится и предан мне. Он останется верен нам, — успокоил Деймон ее, поцеловав в макушку. А если бы он попытался его надуть, от него можно было бы легко избавиться.       Они бы так и проболтали весь день, но тут раздался настойчивый стук в дверь. Она вздохнула и еще глубже зарылась в объятия Деймона, позволяя сиру Эррику войти.       Она не ожидала, что все королевские гвардейцы, не сопровождавшие Джейса и Люка в их поездке по Речным землям, войдут и преклонят перед ней колени.       Сир Гаррольд поднял на нее глаза.       — Король мертв, да здравствует королева, — сказал он, и ему вторили его братья.       Рейнира почувствовала, как дыхание Деймона сбилось. Она оцепенела.       Она уже потеряла отца в той, другой жизни, но от этого боль не стала меньше.       — Что случилось? Он был в порядке, когда мы ужинали вместе вчера вечером, — спросила она.       — Это была королева Алисента, она убила короля Визериса, моя королева.