Глава 15

***

Хелейна       Хелейна вошла в большой зал, и ее взгляд сразу же остановился на фигуре ее отца, короля Визериса, сгорбившегося во главе стола. Ее отец всегда был болен, и не было недели, чтобы она не помнила, чтобы мейстеры не приказали ему лечь в постель. Ему оставалось всего несколько лет до пятидесяти, но он выглядел почти на восемьдесят с поредевшими волосами, пестрой кожей и отсутствующей конечностью.       Ее мать, королева Алисента, следовала вплотную за ним, выражение ее лица было спокойным, но с оттенком предвкушения. Она не знала, почему ее мать настояла на том, чтобы они посетили короля именно сегодня. С тех пор как пришло известие о взрыве Высокой башни, она была крайне эмоциональна, более чем обычно. В одну минуту она плачет о ее брате Дейроне, а в другую — бредит о том, что черные придут и убьют их всех. На днях она посадила ее в сундук на полдня, сказав, что ее дед придет их спасать и она тайком вывезет ее из замка. Она должна была молчать, даже если ее трясло от долгого пребывания в темноте, потому что не хотела, чтобы принцесса Рейнира помешала ей увидеться с матерью, даже если это будет ради ее собственной безопасности. Алисента Хайтауэр — много кто, но она все еще ее мать. Она потеряла трех сыновей и всю семью, кроме нее, и единственное, что она могла сделать, — это быть рядом с ней в ее темные времена.       — Отец, — тепло поприветствовала Хелейна, грациозно подойдя к столу. — Рада тебя видеть.       Король тепло улыбнулся ей, его глаза сморщились в уголках.       — И вас, моя дорогая Хелейна, — ответил он, жестом приглашая их занять свои места за столом. — Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне. Я только что закончил трапезу.       Когда они устроились в креслах, взгляд Хелейной остановился на замысловатой валирийской модели, выставленной на столе перед ними. Мастерство исполнения было изысканным, каждая тонкая деталь вырезана с мастерством и точностью. Она не могла не восхититься его красотой.       — Это твое последнее творение, отец? — спросила она, любопытство ее разгорелось: хотя прошло уже много лет с тех пор, как отец лично вырезал какую-то деталь, это все еще были видение и проекты ее отца.       Визерис гордо кивнул, в его глазах мелькнуло удовлетворение.       — Да, это так, моя дорогая. Я называю его Храмом Драко, — объяснил он, проводя пальцем по миниатюрным шпилям и аркам. — Говорят, что это святилище бога, даровавшего валирийцам драконов.       Хелейная внимательно слушала отца, засыпая его вопросами о мифологии и символизме валирийской модели. Визерис отвечал на каждый вопрос с терпением и энтузиазмом, его любовь к древним сказаниям проявлялась в каждом слове.       Когда она смотрела на него, в ее восприятии что-то переключилось, и на какое-то мимолетное мгновение она увидела не знакомый облик отца, а жуткое наваждение — искаженное подобие человека, у которого отсутствовал один глаз, а половина лица была изъедена гнилью. У нее перехватило дыхание, и она в ужасе отпрянула, пытаясь осознать гротескное видение, представшее перед ней. Кости его черепа, казалось, неестественно выступали сквозь тонкую, натянутую кожу, отбрасывая гротескные тени на его опустошенные черты. Это зрелище леденило ее до глубины души, по венам пробегали мурашки страха.       Хелейне не были чужды подобные видения — призраки прошлого, проблески будущего или отголоски другой жизни. Странные и необъяснимые, они часто ушли, заставив ее задыхаться и дрожать от страха. Но со временем она научилась противостоять их натиску, опираясь на запас внутренних сил, чтобы пережить бурю неопределенности, которую они приносили.       И вот, выровняв дыхание, Хелейна заставила себя отодвинуть в сторону томительный призрак ужасного облика отца, сосредоточившись на стоящем перед ней мужчине — короле, ее отце, маяке тепла и стабильности в мире, полном хаоса и неопределенности. Она крепко сжала руки на коленях, дрожь страха все еще пронизывала ее, но она твердо решила не показывать этого.       Она улыбнулась отцу, когда он продолжил свои рассказы. Все действительно становится лучше. Когда погиб ее любимый брат Эйгон, прекратились непрекращающиеся видения падения в море шипов, и ночи ушли от ужаса, который когда-то охватил ее. Когда Эймонд умер, кошмары о крови и сыре перестали преследовать ее. Но, пожалуй, самый глубокий сдвиг произошел со смертью ее деда: с его кончиной кошмары о море кипящей крови отступили, уйдя, оставив после себя чувство пустоты и потери, которое тяжким грузом лежало на ее душе.       И теперь, когда до ее ушей дошли новости о взрыве в Высокой башни и смерти Дейрона, Хелейна почувствовала, как ее захлестывает буря противоречивых эмоций. Скорбь по погибшим и потрясение, всколыхнувшее королевство, смешивались со странным чувством облегчения — осознанием того, что с каждой трагедией с ее усталых плеч снимается бремя. Ведь со смертью Дейрона прекратились преследующие ее видения горящих лагерей и солдат — неумолимый призрак, который преследовал ее сны дольше, чем она хотела бы помнить. И хотя ее сердце болело от боли и страданий, которые ее окружали, в нем был и проблеск надежды — вера в то, что, возможно, среди пепла трагедии могут зародиться новые начала, и обещание светлого будущего еще может появиться.       Она зажмурилась и обняла себя за плечи, когда ее мать внезапно заговорила, нахмурив брови и поджав губы.       — Это был Деймон, — внезапно заявила Алисента, ее голос дрожал от убежденности. — Это он стоит за взрывом в Высокой башне. Я уверена в этом до мозга костей.       Король вздохнул, устало проведя рукой по своим серебристым волосам.       — Алисента, мы это уже проходили. Расследование, проведенное Цитаделью, показало, что это был несчастный случай — трагическая случайность, вызванная летучими химическими веществами, использованными для зажигания маяка.       Но королева не поддалась на уговоры, ее глаза пылали, когда она настаивала на своем.       — Ты не хуже меня знаешь, Визерис, что Деймон всегда питал амбиции к трону. Не прошло и года после его возвращения, как Эйгон умер, за ним последовали Эймонд, мой отец, а теперь и Дейрон. Это не совпадение. Он подстроил эти смерти, чтобы расчистить путь к трону.       Хелейна с ужасом наблюдала, как слова матери становятся все более яростными, а ее обвинения граничат с истерикой. Она видела страх и паранойю, запечатленные в чертах Алисенты, и отчаяние в ее голосе, когда она взывала к справедливости. Но Визерис оставался невозмутим, выражение его лица было усталым, но решительным.       — Алисента, я понимаю твои опасения, но мы не можем делать поспешных выводов без доказательств. Если ты хочешь продолжить расследование, то можешь согласовать его с Староместом и начать собственное расследование. Но до тех пор мы должны доверять выводам Цитадели.       Хелейна с ужасом наблюдала, как происходящее на ее глазах превращается в хаос. Ее мать, королева Алисента, с каждым мгновением впадала в отчаяние, все с большей яростью выдвигая обвинения против ее дяди. В воздухе повисло напряжение, когда Алисента вытолкнула Хелейну из кресла и тисками вцепилась в оставшуюся руку короля.       — Ты должен убить его, иначе он убьет Хелейну, потом меня, а потом, наконец, тебя. Ты должен наказать его сейчас же! — раздался голос королевы Алисенты, полный отчаяния и страха.       Сердце Хелейны сжалось, когда она увидела, как гримасничает отец, как незаживающая рана на его ладони краснеет и наливается кровью от крепкой хватки матери. Она почувствовала, как внутри нее поднимается паника, понимая, что ситуация выходит из-под контроля.       — Прекрати эти глупости, Алисента! — взмолился Визерис, его голос напрягся от боли.       Но королева была неумолима, она все крепче сжимала руку короля и жестко шептала:       — Только после того, как ты пообещаешь мне защитить мою дочь! Ты должен защитить мою дочь! Мою единственную дочь!       Не в силах больше выносить нарастающее безумие, Хелейна отступила в тень и спряталась под столом у окна. Она прижала ладони к ушам, пытаясь заглушить какофонию истерических криков матери. Хелейна непроизвольно вздрогнула: в ушах зазвучал болезненный крик матери, а затем раздалось тошнотворное бульканье, от которого холодела кровь. Она зажмурила глаза, не в силах смириться с мыслью о том, что стала свидетелем ужасной сцены, разворачивающейся перед ней.       В темноте за веками она все еще слышала отчаянную борьбу, рваное дыхание матери, приглушенные крики о пощаде, которые остались без внимания. Она обхватила себя руками, пытаясь отгородиться от ужаса, грозящего захлестнуть ее.       Лишь когда сир Гаррольд мягко коснулся ее плеча, она осмелилась поднять глаза, и сердце ее заколотилось от ужаса. Медленно, нерешительно она открыла глаза, готовясь к ужасу, который ее ожидал.       И там, в тусклом свете покоев, она увидела свою мать — королеву Алисенту, которая плакала и кричала, а ее руки все еще сжимались на шее отца. Визерис неподвижно лежал на земле, его глаза были пусты и безжизненны, а на груди расплывалось багровое пятно.       У Хелейны перехватило дыхание, когда до нее дошла вся реальность произошедшего. Ее отец был мертв, убит руками ее собственной матери. Мир закружился вокруг нее, комната опасно накренилась, и ее охватили волны тошноты. Пошатываясь, она поднялась на ноги, ее конечности дрожали от шока и неверия. Крики матери о том, что бы ее простили, остались без внимания, и Хелейна попятилась, осознав всю чудовищность трагедии, постигшей ее семью. Она осознала правду — ее отец мертв, и ее мир был разрушен безвозвратно.

***

Бейла       Она крепко держала Эйгона за руку, пока стражники и молчаливые сестры укладывали завернутое тело короля на погребальный костер. Она уже была на Дрифтмарке, когда им прислали ворона с известием о кончине короля. Она договорилась с отцом, что сможет посещать разные города Эссоса в течение трех лун, и продлила этот срок почти до четырех, пока сир Гунтер Солнцеликий, один из ее заклятых щитов, не убедил ее вернуться. Она согласилась вернуться на Драконьей спине, а леди Лейна отправится вслед за ней.       Она с удовольствием провела время, посетила Пентос и Браавос, два города, с которыми уже была знакома. В Браавосе она нашла утешение в знакомых детских воспоминаниях, восстановив связи со своим самым дорогим другом на шумных улицах и извилистых каналах.       Затем она побывала в Лорате, Норвосе и Кохоре. Она наслаждалась забавной манерой лоратхов называть себя «мужчина» или «женщина», вместо того чтобы использовать собственное имя — очаровательная причуда, которую она находила забавной. Тюленьи шкуры, приобретенные ею в Лорате, оказались практичной находкой: они хорошо защищали от воды и давали тепло, обещая защиту от надвигающейся зимы. Она отдала их королевской швее, чтобы та сшила из них костюм для полетов.       Норвос, управляемый мелодичным звоном трех колоколов, пленил ее своими причудливыми традициями и ритмичной каденцией, резко отличающейся от политических махинаций Королевской Гавани.       А Кохор просто экзотичен: люди свободно говорят о колдовстве, магии крови и даже о темных искусствах, что резко контрастирует с суевериями и табу, сковывающими сердца вестеросцев, которые скорее доставят вас к Верховному септону для очищения, если вы хоть намекнете на то, что увлекаетесь магией.       Она прижала к себе младшего брата, и он тихонько захрипел, когда королева приказала Сираксу зажечь костер после того, как валирийский священник прочитал молитву, а Верховный септон благословил его Святой водой.       Она посмотрела на мачеху, чьи глаза покраснели и опухли от слез. Она беспокоится за нее. Она была на седьмой луне беременности, и этот стресс плюс давление короны не могут быть легкими. Ее коронация должна состояться через два дня, а лордов пригласили в столицу, чтобы они присягнули ей на верность через луну, чтобы у них было время на дорогу. Луна — это, конечно, перебор, но королева и ее отец хотели все уладить до того, как она родит. Лорды с Севера прибудут в Королевскую Гавань на самом быстром корабле, чтобы присягнуть ей на верность.       Если бы все зависело от нее, она бы предпочла, чтобы их семья осталась в надежных пределах Драконьего Камня, где верность течет непоколебимо, как прилив у берегов. Однако Королевская Гавань — это жалкий улей мерзавцев и негодяев, где, кажется, каждая душа жаждет вырвать лакомый кусочек из драконьей хватки своими коварными языками. Увы, ее отец носит титул короля-консорта, а мачеха теперь сидит на троне как королева, и ей не остается ничего другого, как плыть по коварным водам придворных интриг.       Она должна защитить родных братьев и сестер от давления придворной жизни, оградив их от злобных шепотов и кинжально острых взглядов, которые таятся в тенях Красного замка.       Обычно погребальный костер горит шесть часов и более, но драконий огонь горит жарче, и не прошло и часа, как последний король Визерис Мирный превратился в пепел. Она смотрела, как Джейс, Люк и Джоффри собирают пепел и складывают его в урну из темного драконьего стекла, меняющего цвет в зависимости от того, как солнце попадает на его поверхность.       В отличие от своих родных братьев и сестер она не очень любила короля, она видела, как он сладкоречиво высмеивает ее отца, и не ценит этого. Даже Рейна, самая милая девушка на свете, закатывает глаза, когда он пытается унизить ее отца в присутствии мачехи и братьев. Как будто корона на его лысеющей голове делает его выше Принца-изгоя, самого смертоносного и опасного Таргариена.       — Почему они сожгли Деда? Он был холодным? — услышала она вопрос Визериса. Рейна поцеловала младшего брата в макушку, она крепко прижала его к груди.       — Ты помнишь истории, о которых мы говорили, те, что были в старых книгах, с драконами и героями?       — Да! Они были классные! - воскликнул Визерис.       — Наши предки верили, что огонь обладал особой силой, не только согревая нас, но и очищая наш дух, - сказала Рейна.       — Правда? — прошептал ребенок, очарованный рассказом.       — Да. Когда кто-то уходит из жизни, как твой дед, они верили, что огонь может сжечь все плохое, например заботы и боль, и уйти, оставив после себя только мир. Это как путешествие духа, направляемого пламенем.       — Значит, дух Деда теперь в порядке? — спросил ребенок, в его глазах светилась надежда.       — Да, милый. Огонь, который мы видели сегодня, — это как особое прощание. Он отправляет твоего Деда в путь с теплом и любовью, чтобы он мог обрести покой, куда бы ни отправился.       — Спасибо, - тихо сказал Визерис, прислонившись к объятиям Рейны.       — Не за что, мой дорогой, — ответила девушка, прижимая его к себе. — Мы всегда будем хранить память о твоем деде в наших сердцах.       Она улыбнулась своей милой сестре и вытерла слезы с лица Эйгона. Она увидела принцессу Хелейну, стоящую в одиночестве со своей фрейлиной в ожидании. Быть свидетелем того, как собственная мать совершает столь отвратительный поступок, видеть, как тот, кто дал тебе жизнь, отнимает ее у другого, да еще и у собственного отца, — это было слишком тяжелым бременем даже для самой сильной души. Она не знает, что бы она чувствовала, если бы такое случилось с ней. Бейла знает, что ее отец был свидетелем того, как ее мать приказала дракону сжечь ее, и от одной мысли об этом ей хочется блевать.       Она увидела, как Эйгон поднял на нее глаза и крепко обнял. Она улыбнулась ему, заверяя, что с ней все в порядке.       После того как Джейс, Люк и Джоффри закончили собирать прах покойного короля, они передали урну принцессе Хелейне, которая крепко прижала ее к груди.       — Пойдемте, - сказал ее отец, всем телом поддерживая королеву. Она полностью прислонилась к нему, его правая рука обхватила ее талию, а левая крепко держала ее руку.       Им следовало бы просто сжечь старика в Драконьей яме, но королева хотела, чтобы это произошло на утесе, согласно традициям Таргариенов, под открытым небом, в окружении воздуха, земли и воды. Но так как они не могут отправиться на Драконий камень, потому что король беспокоится о беременности королевы, им пришлось сделать это за пределами столицы. Одна только поездка в карете занимает три часа туда и обратно, но это лучше, чем три дня торчать на корабле.       Джейс, Люк и Джоффри полетят обратно в замок на своих драконах, но она предпочла остаться в карете. Ее отец слишком занят тем, что устроить королеву и малыша, а она не хотела, чтобы Рейна осталась одна с двумя детьми с разбитыми сердцами. Она знает, что отцу и королеве не составит труда обнять детей, но ей хотелось, чтобы они сосредоточились на своей боли и нашли утешение друг в друге. Лунная плясунья летела с тремя драконами, а Караксес и Сиракс летели над ними, сопровождая их обратно. Принцесса Рейнис, Десница, предпочла остаться в Замке и дождаться их.       Король кивнул ей, поблагодарив за то, что она присматривает за младшими братьями, и она улыбнулась ему. Они сели в королевскую карету, внутри которой было установлено нечто похожее на дневную кровать с толстой обивкой, занимающей половину кареты, чтобы королева могла удобно прислониться к спинке. Они подождали, пока королевскую карету закроют, и только после этого вошли в свою собственную.       Карета, в которой они поедут, больше, в ней есть три широких мягких кресла, почти как маленькие кровати, на которых могут лежать Эйгон и Визерис, и еще один человек. Рейна сразу же усадила Визериса на кровать у самой стенки, чтобы они ехали лицом назад. Она заняла кресло слева, а принцесса Хелейна — справа, прямо перед ней. Фрейлина Хелейны и две кормилицы его братьев сели на последнюю, лицом к ним. Эйгон и Визерис легли голова к голове, но затем оба перевернулись на живот и заговорили тихим голосом.       Визерис облокотился на мягкую куклу-дракона, удивительно похожую на Караксеса. Его яйцо еще не вылупилось, но оставалось горячим, как и то, что их отец сказал Рейне: они всегда говорили Визерису, что его яйцо вылупиться, когда дракон будет готов.       Она слышала, как они говорили о похоронах, а она и Рейна притворялись, что не слышат их, чтобы оставить их наедине. Она наблюдала за попыткой сестры завязать светскую беседу с принцессой Хелейной со смесью веселья и разочарования.       — Принцесса Хелейна, примите еще одни соболезнования. — Рейна прислонилась к Хелейне, ее тон был мягким. — Не стесняйтесь приходить к нам, если вам понадобиться. В конце концов, мы — семья, и жаль, что в прошлом мы проводили так мало времени друг с другом.       Она хотела фыркнуть, чувствуя, как внутри нее бурлит разочарование. Это Безумная Королева закрыла свою любимую дочь вдали от них, боясь, что их влияние развратит ее. Как будто принцесса Хелейна — это образ идеальной принцессы.       Она всегда такая… странная. Вечно бормочет про себя и смотрит в пустоту. В те несколько раз, когда Хелейна присоединялась к ним на прогулках, она едва терпела ее присутствие. На ее вкус, она была слишком оторвана от реальности.       Боже, она даже не может притвориться, что ей нравится эта девушка, а они ждут, что она станет следующей королевой Семи Королевств. Официальной помолвки еще не было, но всегда предполагалось, что она станет королевой Джейса, а Рейна будет править Дрифтмарком вместе с Люком.       Рейна и Люк идеальны.       Рейна всегда была идеальной леди. Даже когда они жили в Пентосе, купцы и принцы, триархи и магистры всегда искали Рейну. Все они были очарованы чарами Рейны и ее серебряным языком. Даже в Королевской Гавани Рейна — любимица двора, что всегда заставляло бывшую королеву гримасничать. Рейна, с ее утонченной манерой поведения и острым умом, воплощает в себе сущность идеального дипломата.       Она — идеальный партнер для Люка, который всегда был самым мягким из ее братьев. Рейна умела поднять настроение Люка, когда бремя двора становилось слишком тяжелым. В свою очередь, присутствие Люка привносило в дни Рейны тепло и смех.       Люцерис больше всего похож на королеву внешне, но его окраска делает его поразительным. С типичными валирийскими чертами лица Люк очень привлекателен, он самый обаятельный из всех, заставляющий всех влюбляться в него всего за один разговор. Лорд Корлис, как всегда проницательный наблюдатель, заметил потенциал этого динамичного дуэта. Он часто замечал, что Рейна с ее изяществом и интеллектом и Люк с его обаянием и мягким поведением прекрасно дополняют друг друга и сделают Высокий Прилив еще богаче.       А вот она испытывает отвращение от двора.       Несмотря на благородное происхождение и ожидания, возлагаемые на нее как на Таргариена, Бейла оказалась не в ладах с атрибутами придворной жизни. Хотя она восхищалась красотой платьев и с удовольствием драпировала себя драгоценностями, она питала глубокое презрение к поверхностности и притворству, которыми были пронизаны залы власти.       Цветистые слова и тонко завуалированные оскорбления, замаскированные под комплименты, действовали ей на нервы, и она тосковала по свободе открытого моря и безбрежному небу над головой. Мысль о том, что ей придется находиться в удушающих стенах двора, терпеть бесконечные пиры и балы, наводила на нее ужас.       Истинная страсть Бейлы заключалась в захватывающих приключениях и исследованиях, в порывах ветра в волосах и соленых брызгах на коже. Ее мать, Лейна Таргариен из дома Веларион, всю жизнь путешествовала из города в город в поисках приключений и просвещения. Ее не устраивали стены замка и ожидания, связанные с ее благородным происхождением. Вместо этого Лейна стремилась исследовать дальние уголки известного мира, желая столкнуться со всем, что может предложить жизнь. Выйдя замуж за Деймона Таргариена, она получила свободу, о которой мечтала с самого детства.       Ее отец никогда не был строг: пока все ее обязанности выполнены должным образом, она свободно распоряжается своими днями, а когда пришло время, когда она рассказала ему о своем желании путешествовать, он дал ей корабль, собственную команду и длинный список имен своих знакомых в вольных городах. Она уверена, что отец поймет, что она не хочет быть королевой.       Она была дочерью моря и неба, и мысль о том, чтобы быть привязанной к жестким протоколам и удушающему этикету придворной жизни, вызывает у нее чувство тревоги. Она действительно думает всем сердцем, что двор убьет ее или сделает убийцей. Король Деймон Таргариен, несомненно, поймет ее позицию.       В конце концов.        Бейла Таргариен стояла во внутреннем дворе Красного замка, и ее взгляд сканировал окрестности, пока она ждала прибытия свиты лорда Старка. Коронация состоялась всего через два дня после того, как покойный король был похоронен на освященных землях Драконьего Камня. Королева выглядела величественно и в то же время мрачно в своем роскошном черном платье, а ее живот напоминал о потере и новых начинаниях. Она выглядела как монарх Таргариенов: черное платье подчеркивало ее царственную фигуру, а выпуклый живот, казалось, только усиливал ее властное присутствие. Простые люди называли ее «возрожденной матерью», что свидетельствовало о благоговении и почтении, которые она внушала.       Теперь, месяц спустя, в Красном замке царила суета: лорды со всех уголков королевства съезжались, чтобы присягнуть на верность новой королеве. От ледяных залов Последнего очага до залитых солнцем земель Солнечного дома, от суровых берегов Хаммерхорна до древних стен Рунного камня — все они прибыли в Королевскую Гавань, чтобы поклясться в верности.       Свита лорда Старка прибыла одной из последних. Рядом с собой Бейла ощущала волнение Джейса, его юношескую энергию, которая практически витала в воздухе. Он завязал дружбу с почтенным Хранителем Севера, и она не могла не почувствовать облегчения, зная, что Джейс нашел товарища среди неопределенности королевства.       Креган Старк въехал в город на крепком северном коне, и его меховой плащ развевался за спиной на свежем ветерке раннего вечера. Вместе с ним ехала его свита из внушительных северных лордов, их серьезные лица не выражали никаких эмоций, когда они спускались на землю рядом со своим сеньором.       Она наблюдала за тем, как ее брат Джейс вышел вперед, чтобы поприветствовать их, и в его поведении чувствовалось предвкушение.       — Лорд Старк, для меня большая честь приветствовать вас и ваших лордов в Королевской Гавани, — начал Джейс, его голос был наполнен теплом и знакомством.       — Принц Джейкейрис, ваше гостеприимство оценено по достоинству. — Лорд Старк начал, его тон был уважительным, но отстраненным. — Прискорбно, что наша встреча происходит при столь мрачных обстоятельствах…       Вместо ожидаемого дружеского участия северяне ответили с формальностью, которая, казалось, была неуместна для старых друзей. Бейла заметила, как Джейс слегка сдулся от неожиданной чопорности их приветствия.       Почувствовав, что Джейс должен снять напряжение, Бейла поспешно вмешалась.       — Лорд Старк, я рада видеть вас. Пожалуйста, позвольте нам проводить вас в Тронный зал, где моя мать, королева, с нетерпением ждет вашего прибытия.       Пока они шли, Бейла чувствовала напряжение, исходящее от Джейса, — его плечи напряглись от страха. Она боролась с желанием протянуть руку и утешить его, но вместо этого держала руки сложенными перед собой.       Дойдя до Тронного зала, королева тепло улыбнулась лорду Старку. Она наблюдала за тем, как он стоит рядом с Джейсом по правую сторону от Железного трона. Лорд Старк тут же опустился на колени и предложил свои соболезнования.       — Прискорбно, что наша встреча происходит в столь тяжелых обстоятельствах. — Лорд Старк начал торжественно, его голос передавал всю тяжесть его слов.       — Я ценю ваше поспешное путешествие в столицу в столь короткие сроки, — добавила королева, ее тон выражал искреннюю признательность.       После обмена любезностями королева жестом велела принести хлеб и соль в знак уважения к гостю.       — Прошу вас, отведайте, — тепло пригласила она, и северяне встали.       — Принц Джейкейрис, леди Бейла, — обратилась к ним королева, ее голос был царственным и теплым, — пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы наши гости удобно устроились в своих покоях.       — Ваша светлость, — начал он, его голос был ровным и почтительным, — я был бы благодарен за частную аудиенцию, если это не будет слишком накладно. Моих лордов может сопровождать стражник или служанка.       Королева, на мгновение опешив от неожиданной просьбы, посмотрела в сторону.       Кастелян шагнул вперед, предложив помощь.       — Лорд Старк, меня зовут лорд Алан Касвелл, кастелян Красного замка. Я могу лично проследить за тем, чтобы ваши лорды хорошо разместились в своих комнатах.       Лорд Креган кивнул в знак признательности.       — Этого будет достаточно, спасибо, лорд Касвелл. Спустившись с помощью короля-консорта с Железного трона, королева повела Хранителя Севера в зал Малого совета через боковую дверь, минуя толпу людей в главном зале. Однако спокойствие их пути было нарушено, как только они вошли в зал: лорд Креган ударил Джейса по лицу, заставив его споткнуться.       Быстро среагировав, Бейла закричала в тревоге и бросилась к мачехе, чтобы обеспечить ее безопасность. Не успели королевские гвардейцы вмешаться, как ее отец, Деймон, уже выхватил меч и с угрожающим видом приставил его к шее северянина.       Несмотря на меч на шее, лорд Креган казался невозмутимым, его глаза не отрывались от Джейса, который шокировано смотрел на него.       — Это тебе за то, что оплодотворил мою сестру, дрянь! — выплюнул он, в его словах сквозило презрение и праведный гнев.