Глава 18

***

Септа Хелейна       — Принцесса Висенья, не бегите! — кричала она, но, конечно же, ее подопечная не слушала ее. Она кивнула служанкам, бегущим за своей маленькой принцессой, и те заторопились, пытаясь угнаться за безграничной энергией девушки; их присутствие было необходимой мерой предосторожности в просторных залах Саммерхолла.       Саммерхолл представлял собой удивительное зрелище, разительный контраст с мрачной и внушительной крепостью Драконьего Камня. Его главное здание имеет куполообразную форму и было даже больше, чем Драконья яма. Его сверкающие стены из белого мрамора и обширные куполообразные сооружения излучали элегантность и величие. Идя по широким коридорам, она не могла не восхищаться красотой окружающей обстановки.       От тронного зала, в частности, у нее пропало дыхание. Его высокий потолок украшали витражи, изготовленные из разноцветного драконьего стекла с Драконьего Камня, которое идеально пропускало свет, отбрасывая калейдоскоп оттенков по всему пространству. Мозаика, украшавшая потолок, изображала великолепного трехглавого дракона в центре, окруженного изображениями легендарных драконов, таких как Балерион, Мераксес, Вхагар, вплоть до самого младшего дракона из детей короля и королевы, Утра.       Массивные колонны Саммерхолла поднимались высоко в воздух, поддерживая массивную конструкцию. Вокруг главного здания располагались различные вспомогательные постройки, каждая из которых выполняла важные функции в работе замка. Здесь были башни мейстеров, где ученые занимались вопросами образования и врачевания, шумные кухни, где готовили еду для королевских домочадцев, конюшни, где содержались благородные кони, кузница, где искусные мастера ковали оружие и доспехи, и сторожка, которая неусыпно охраняла вход в замок.       Когда септа пробиралась по коридорам, ее с почтением встретила проходящая мимо служанка, которая сделала почтительный реверанс. Ответив на этот жест кивком, септа Хелейна продолжила свой путь, ненадолго вспомнив о своей прежней жизни принцессы дома Таргариенов. Это было прошлое, от которого она добровольно ушла, променяв роскошные зеленые платья на простые белые одежды и капюшон септы. После смерти родителей на Хелейну посыпались женихи, добивавшиеся ее руки. Некоторые из них были лояльными лордами, желающими облегчить бремя ее присутствия при королеве, другие же преследовали более меркантильные цели, рассматривая ее как средство для продвижения своих собственных амбиций в королевстве.       Несмотря на готовность королевы благословить брак по ее выбору, Хелейна знала, что королева Рейнира питает глубокую неприязнь к крови Алисенты Хайтауэр, той самой крови, которая течет в ее жилах. Хотя королева всегда относилась к ней по-доброму, Хелейна не могла избавиться от осознания скрытого напряжения, существовавшего между ними.       Стремясь отстраниться от сложной политики придворной жизни, Хелейна приняла решение присоединиться к Вере Семи. Этот путь выбирали принцессы Таргариенов и до нее, укрываясь от бурного мира вестеросской политики. Последующие годы были для Хелейны нелегкими. Воспитанная в роскоши и привыкшая к привилегированной жизни, она столкнулась с проблемами скромности и самостоятельности. Она даже не знала, как одеться, и ей пришлось приспосабливаться к простому распорядку жизни в Вере.       И все же, несмотря на трудности, Хелейна нашла утешение в своей вновь обретенной вере. С кончиной матери сны и видения, преследовавшие ее так долго, прекратились, что позволило ей найти чувство покоя и ясности, которое долгое время ускользало от нее. Приняв роль септы, она смогла отстраниться от сложностей своей прежней жизни принцессы, найдя цель и удовлетворение в служении Семерым.       Пять лет назад септа Хелейна была призвана обратно в Красный замок, и она трепетала от неуверенности, возвращаясь в сердце вестеросской власти. Однако ее опасения быстро развеялись, когда королева Рейнира предложила ей сопровождать принцессу Висенью — жест щедрости, который Хелейна приняла с благодарностью. Никто не помнил ее как принцессу Таргариенов.       Поселившись в крепости Мейгора, в комнате рядом с покоями принцессы, Хелейна оказалась в непосредственной близости от юной королевской особы. Временами она даже спала в маленькой комнате, примыкающей к спальне Висеньи, что позволяло ей быть всегда наготове, если принцессе потребуется ее присутствие. Принцесса Висенья оказалась очень приятной в общении: ее вспыльчивый характер, любовь к платьям, украшениям, лимонным пирожным и полетам на драконах притягивали к ней окружающих. Однако под ее очаровательной внешностью скрывался вспыльчивый характер, унаследованный от матери, королевы, — эта черта иногда проявлялась, когда принцесса оказывалась разгневанной или расстроенной.       Иногда, глядя на Висенью, Хелейна испытывала ностальгию по другому времени и месту — она мимолетно представляла себе девочку с серебряными волосами и фиолетовыми глазами, одетую в зеленое платье, стоящую рядом с маленьким мальчиком, который был поразительно похож на нее. Однако видение исчезло так же быстро, как и появилось, и Хелейна осталась гадать, было ли это всего лишь уловкой разума или взглядом на непрожитую жизнь.       Она наблюдала за теплой встречей королевы, короля и принца Джейкейриса Таргариена. Королева тепло обнимала принца Джейкейриса, а короля окружили двое маленьких детей принца из Мыса Морского Дракона, принц Бейлон и принцесса Раэлла. У принца Бейлона были темные волосы и фиолетовые глаза, а принцесса Раэлла могла похвастаться серебряными волосами и серебристыми глазами. Она не могла не улыбнуться, когда принцесса Висенья тут же взяла принцессу Раэллу за руки, и они обе выскочили из Тронного зала, поцеловав старших в щеки.       — Висенья, не медли и присоединись к своим братьям в павильоне. Раэлла устала после долгого полета на драконе, пусть отдохнет немного, прежде чем вы обе осмотрите замок, - твердо сказала королева, на что принцесса быстро прокричала       — Да, Мунья.       Она бодро зашагала, стараясь не отставать от двух детей. Несмотря на то что принцесса Раэлла была на три года младше принцессы Висеньи, они были лучшими подругами, их часто видели вместе с принцессой Лейной Веларион. Трио обожали при дворе, а их серебряные волосы и валирийская красота делали их похожими на небесных существ. Висенья стала первым Таргариеном, которого забрал дракон, а принцессы Раэлла и Лейна высидели свои яйца в колыбели Зимний ветер и Сирен — они действительно ближе к богам, чем к людям.       Когда они шли, юный Бейлон промчался мимо нее и оказался между Висеньей и Лейной, их руки все еще были переплетены. Дети закричали в знак протеста, когда их на мгновение разлучили, но затем бросились за Бейлоном, который озорно хихикал, когда они бежали за ним. Они вышли из главного замка и направились по мощеной каменной дорожке, ведущей к мраморному павильону перед озером. В последние дни это место стало излюбленным пристанищем короля, королевы, их детей и внуков, когда они не были заняты придворными обязанностями.       Павильон был просторным, заставленным кушетками, многочисленными мягкими диванами и низкими столиками для отдыха. Рядом стоял отдельный шатер, где слуги готовили еду и отдыхали, пока их не позовут. Вокруг росли множество деревье обеспечивая тень и уединение. Было известно, что этот замок когда-нибудь будет принадлежать принцу Эйгону после его женитьбы. Однако пока Саммерхолл служил убежищем для королевской семьи, предложив им столь необходимую передышку от придворной жизни.       Хотя сейчас они находились в Саммерхолле по случаю свадьбы, это был не отдых. Принц Эйгон в возрасте восемнадцати лет должен был жениться на леди Даэнере Веларион, подопечной леди Бейлы. Свадьба была назначена на следующую луну, и вскоре в Саммерхолл съедутся дворяне со всех Семи Королевств. Эти тихие минуты перед праздником станут последней передышкой для королевской семьи перед вихрем событий, сопровождающих королевскую свадьбу.       Предстоящее событие заставило вспомнить о последней крупной свадьбе в семье — союзе принца Люцериса и леди Рейны в Высоком Приливе за восемь лет до этого. Однако то торжество не было столь пышным: оно пришлось на начало зимы, когда дворянам было сложнее передвигаться.       Она ускорила шаг, когда возбужденные крики и хихиканье детей стали громче. Когда она добралась до павильона, ее встретило восхитительное зрелище: принцесса Висенья, принцесса Раэлла и принцесса Лейна сидели за круглым столом, поглощенные своим ремеслом. Стол украшали небольшие шкатулки, наполненные множеством драгоценных камней — лунных камней, розового кварца, аметистов, изумрудов, гранатов, аквамаринов и кристаллов, каждый из которых ослепительно сиял в лучах утреннего солнца. Все эти драгоценные камни были подарены им королем. Заняв место рядом с ними, она быстро протянула Висенье готовый браслет. Драгоценные камни были нанизаны на эластичную золотую нить, и она аккуратно связала концы вместе, а затем обрезала лишнюю нить ножницами. Радостный визг принцессы Висеньи наполнил воздух, когда она надела браслет на руку и залюбовалась сверкающими сапфировыми драгоценными камнями всех оттенков и огранок, ловящими солнечный свет.       — Мунья, позволь мне взять серебряную диадему королевы Эйммы с сапфировыми камнями, - попросила Висенья. — Это будет хорошо сочетаться с ней, как ты думаешь? -       Принцесса Лейна согласилась с этим.       — Бабушка Рэйнис тоже разрешила мне взять ее диадему, - вклинилась Лейна, ее глаза блестели от волнения. — Она украшена прекрасными александритами. Она меняет цвет от голубого до зеленого!       — А у меня есть бриллиантовая диадема, которая принадлежала доброй королеве, когда она была еще принцессой, ты можешь надеть ее, Раэлла, - сказала королева, когда она села на один из мягких стульев. — Или, если хочешь, у меня есть золотая, принадлежащая принцессе Алиссе.       Девушка улыбнулась бабушке в знак благодарности, а затем вздохнула, выражая противоречивые чувства.       — Я бы хотела, чтобы мама была здесь. Она всегда знает, какая диадема мне больше всего подходит, - тихо пожаловалась она. — Но она осталась в Мысе Морского Дракона, чтобы помочь собрать урожай до наступления зимы.       — А на севере сейчас ужасно холодно? - спросила королева.       Принцесса Раэлла кивнула.       — Хорошо, что, как и в Винтерфелле, в Мысе Морского Дракона полно горячих источников, и они использовали их для обогрева стен, это так умно, бабушка! В моей комнате теплее всего!       — Почему бы тебе не провести Зиму здесь? В озере приятно купаться, когда оно уже прогрето солнцем, — предложила королева.       — Мунья, мои дети не провели ни одной зимы на севере, потому что вы сказали, что они слишком малы, чтобы подвергаться воздействию холода. Как же северяне смогут принять нас, если мы убегаем на юг, когда наступает зима? - сказал принц Джекейрис, когда он тоже сел перед столом с фруктами, мясом и сыром.       Она увидела, как королева закатила глаза, а затем огляделась по сторонам.       — А где Бейлон и Монтерис?       — Они купаются в озере, моя королева, вместе с принцем Люцерисом, принцем Джоффри, принцем Эйгоном и принцем Визерисом, - сказал сир Дарклин.       — Мальчики! — с нежностью сказала королева.       — Раэлла, сначала поешь, у нас был долгий перелет, - сказал принц Джейкейрис.       Принцесса протестующе закивала, но отложила браслет и села к отцу, который подал ей тарелку с фруктами и миску супа. Затем принц попросил одного из слуг позвать принца Бейлона, чтобы он мог тоже поесть.       — Как сейчас обстоят дела с урожаем в Мысе Морского Дракона? - спросил король, позволив принцессе Лейне использовать его запястье в качестве мерки для следующего браслета, который она собирается сделать.       — Лучше, чем мы ожидали. - Принц Джейкейрис выглядел довольным. — Иббенский ячмень, овес и рожь, которые мы импортировали, действительно могут расти при более низкой температуре. Половина жителей смогла вырастить их. Урожай яблок тоже неплох. Если так пойдет и дальше, мы сможем заготовить запасы на пять лет вперед на зиму, не покупая ничего в Просторе, кроме некоторых овощей и фруктов. Надеюсь, в следующие пять лет мы сможем снабжать весь Север, а не только Темнолесье, Винтерфелл и Медвежий остров.       — Простор будет недоволен, - весело улыбнулся король.       — Жаль их, - бесстрастно ответил принц Джейкейрис.       Она обернулась на крики и смех, доносившиеся со стороны озера, и обратила внимание на сцену, разворачивавшуюся позади нее. Принц Люцерис нес на плече близнеца Лейны, принца Монтериса, а принц Джоффри взвалил на бок принца Бейлона, как мешок с картошкой. Впереди них бежали принц Эйгон и принц Визерис, их юношеская энергия гнала их вперед. Заметив игривый хаос, королева быстро приказала слугам приготовить полотенца и халаты для принцев. Принц Визерис подошел к ним первым, и его триумфальный крик эхом разнесся по двору.       — Я победил! — гордо заявил он и с довольной ухмылкой опустился на одну из кушеток.       — Визерис, сначала вытрись, - мягко посоветовала королева, в ее тоне звучала материнская забота. — Воздух холодный.       Тем временем принц Джейкейрис занялся принцем Бейлоном, укутав его в толстый халат и проследив, чтобы он поел что-то теплое.       — Вот так, Бейлон. Ешь суп, чтобы быстрее согреться, — подбадривал он, его голос был нежным.       Младший принц, Монтерис, кипел от восторга, рассказывая королю о лягушке, которую они встретили.       — Мы нашли самую большую лягушку у озера, дедушка! И отец сказал, что мы можем принести ее в замок! — воскликнул он, его глаза горели энтузиазмом.       Принц Люцерис, однако, быстро вмешался, покачав головой.       — Я этого не говорил! - уточнил он, и в его тоне послышалось веселье, когда он попытался внести ясность. — Твоя мать будет так громко кричать, если ты принесешь в замок лягушку.       — Рейна издаст самый громкий вопль, весело будет наблюдать за этим, - сказал Джоффри, когда он снял тунику и взял полотенце у одного из слуг.       Она замерла, когда вопль королевы пронзил воздух, привлекая всеобщее внимание, вскочила на ноги и выхватила полотенце из рук принца Джоффри. Быстрым движением она развернула принца, открыв взору цветной рисунок Тиракса, выбитый на его левой лопатке. Замысловатый рисунок изображал голову дракона, поднимающуюся из воротника, и его тело, изящно извивающееся по лопатке. Септа читала о подобных татуировках в одной из книг принцессы Висеньи из Эссоса. Эти знаки были наделены символическим и культурным значением, часто представляя ценности и убеждения.       — Кто поднес иглы к телу моего ребенка?! — потребовала королева, ее глаза пылали материнской заботой. Эйгон и Визерис не смогли устоять перед возможностью поддразнить брата, и их смешки зазвучали в воздухе.       — Малыш! - подшучивали они, заливаясь смехом.       Джоффри закатил глаза на братьев и пнул стул, на котором сидел Эйгон.       — Мунья, все в порядке. Это совсем не больно.       Королева продолжала спрашивать, все еще выглядя расстроенной.       — Я сделал его в Мире два года назад, когда сопровождал Бейлу в одной из ее поездок, — ответил принц Джоффри.       — И Бейла мне не сказала? - Глаза королевы сузились.       — Она не знала! - настаивал принц.       — Я очень сомневаюсь в этом, - сказал король.       — Кепа, ты не помогаешь! - запротестовал принц Джоффри.       — У меня нет намерения помогать, - сухо сказал король.       — Бабушка, ты не рассердишься на меня, если у меня тоже будет такой рисунок? — спросил принц Монтерис, нахмурив брови. — Я тоже хочу рисунок Дрифтвинга на своем плече.       — А я хочу, чтобы у меня на руке был рисунок Пироса! - взволнованно сказал принц Бейлон.       Взглянув на маленьких принцев, королева смягчила свое лицо.       — Причина, по которой я сержусь, Монтерис в том, что делать татуировку очень больно.       — Насколько больно? - спросила принцесса Лейна.       — Чтобы проколоть кожу и нанести чернила, используют иглы, — объяснила принцесса Висенья.       — И откуда ты знаешь, всезнайка? - спросил принц Визерис.       Младшая принцесса с гримасой посмотрела на старшего брата.       — Леди Лара рассказала мне о татуировке на плече Джоффа, и я посмотрела, что это такое!       — Леди Лара? - удивленно воскликнул принц Люцерис. — Рогар?       — Люцерис! - попеняла королева. — Она важный гость, будьте вежливы.       — Простите, — сказал он. — Но она явно позорит Ланнистеров своей напыщенностью. Не могу поверить, что ты был с ней, - принц посмотрел на Джоффри с гримасой.       — Что это значит? - спросила принцесса Раэлла. — Был с ней?       Принц Люцерис поперхнулся воздухом и покраснел, заикаясь от беспомощности. В итоге он угостил свою любознательную племянницу кусочком ее любимого клубничного торта, чтобы отвлечь ее.       — Это было всего лишь небольшое развлечение! - сказал принц Джоффри. — А у лисенских женщин иные ценности, чем у вестеросских.       — Я думал, ты хочешь стать королевским гвардейцем, - сказал Визерис.       — Я еще не королевский гвардеец, а всего лишь скромный рыцарь в городской страже. Если только сир Гаррольд не уйдет в отставку, — шутливо сказал принц Джоффри.       Старший рыцарь удивился, что его включили в этот хаос, но рассмеялся, глядя на младшего принца.       — У меня еще есть годы, принц Джоффри.       Принц Эйгон, как всегда, рассказывал детям сказки о красках для тела, которые можно было легко смыть.       — Легко смывается, говорите? Как будто она исчезнет на следующий день? - Глаза принцессы Лейны сверкали любопытством, когда она наклонилась вперед, ее серебряные волосы переливались в солнечном свете, проникающем сквозь навес над головой.       — Да, вот так! — Эйгон с размаху щелкнул пальцами, вызвав хихиканье младших.       Принц Монтерис, ее брат-близнец, нетерпеливо вмешался.       — Дядя, а ты можешь нарисовать мне Дрифтвинга на плече?       — Конечно! Но для таких грандиозных замыслов должны быть специальные краски, — усмехнулся Эйгон, его глаза загорелись озорством.       Принц Джоффри, всегда жаждавший приключений, увидел в этом возможность.       — Я отправлюсь в Мир и принесу эти краски для нас! Бейла, возможно, тоже захочет поехать, нам пригодится ее опыт, и, возможно, мы привезем с собой опытного художника.       Однако принца Эйгона это не убедило.       — Ерунда! Я и сам прекрасно справлюсь с росписью. А Бейла должна будет помочь Даэнере с подготовкой к свадьбе.       Перебранка продолжалась, каждый из братьев и сестер добавлял свои мысли и предложения к оживленной дискуссии, и их голоса гармонично вливались в теплую, семейную атмосферу королевского павильона.       Когда она смотрела на безмятежную сцену перед собой, Септа Хелейная не могла отделаться от чувства удовлетворения, охватившего ее. Этот идиллический момент, окруженный смехом королевских детей и безмятежной красотой Саммерхолла, резко контрастировал с тем воспитанием, которое она пережила.       Ее собственное детство подтвердило отсутствие семейного тепла: отец часто был болен, чтобы проводить с ними время, а мать была слишком занята требованиями придворной жизни. Но сейчас, наблюдая за тем, как семья сестры общается друг с другом с такой любовью и товариществом, она не могла не испытывать тоски по семье, которой у нее никогда не было.       Поверхность озера, некогда взволнованная игривыми выходками королевских детей, теперь лежала спокойная и нетронутая, отражая умиротворенность момента. Она знала, что такой мир будет не всегда: они прибыли в Саммерхолл всего на одну луну, а Дорнийца уже выразил свое неодобрение тем, что драконы свили гнезда в пещерах в Красных горах, но ей хотелось думать, что у Таргариенов будет больше таких семейных моментов, чем бурных времен. Они тоже заслужили мир.       «Однако ее задумчивость была прервана необычным зрелищем — сереброволосая девушка, поразительно похожая на принцессу Висенью, сидела верхом на драконе, которого можно было описать лишь как Балерион, пришедший вновь. За ней следовали еще два дракона, затеявшие игривую возню. Смех девушки разносился по воздуху, когда она дразнила кого-то впереди себя, а затем исчезла так же быстро, как и появилась, уйдя в чистое голубое небо».       Моргая в недоумении, она не могла отделаться от ощущения, что только что стала свидетелем чего-то необычного, выходящего за рамки обычной жизни в Саммерхолле. Однако, оглядев безмятежную обстановку и улыбнувшись королевским детям, она не могла не задаться вопросом, не было ли все это плодом ее воображения — мимолетным видением посреди безмятежного дня.