Глава 17.2

***

Деймон       Деймон проснулся от того, что над ним нависало обеспокоенное лицо Джейса, и его сердце учащенно забилось, когда он обвел взглядом комнату. Его взгляд остановился на Рейнире, мирно спящей рядом, и на него нахлынуло облегчение. Рядом с их кроватью стояла кроватка Висеньи, в которой крепко спала их новорожденная дочь. Воспоминания о долгих и тяжелых родах нахлынули на него, и он вспомнил восемь часов, проведенных Рейнирой, прежде чем Висенья благополучно появилась на свет. Беспокойство и страх, которые он испытывал в эти часы, все еще были свежи в памяти, а воспоминания о рыданиях Рейниры, когда она впервые взяла на руки их дочь, запечатлелись в его сердце.       Он помнил, как она почти истерически цеплялась за Висенью, не желая отпускать ее ни на миг, и как он пообещал, что никогда не уйдет, оставив их маленькую принцессу одну, пока повитухи будут ухаживать за ней, если она ослабит хватку. Деймон осторожно сел, стараясь не потревожить жену, и в замешательстве посмотрел на Джейса.       — Что случилось? — спросил он, приглушив голос, чтобы не разбудить Рейниру. Джейс на мгновение замешкался, прежде чем ответить, выражение его лица было серьезным.       — Сереброкрылая прибыла с Драконьего Камня, — объяснил он, и в его голосе послышались нотки срочности. — Она приземлилась во внешнем дворе и отказывается уйти, несмотря на усилия Хранителей Драконов.       Глаза Деймона расширились в тревоге, пока он впитывал новость.       — А принцесса Рейнис? — спросил он, надеясь найти решение дилеммы.       Джейс покачал головой, выражение его лица было озабоченным.       — Она пыталась отвести Сереброкрылую к Драконьей яме с помощью Мелеис, но дракон не хочет уступать, - ответил он. — Двое стражников уже получили ожоги, а одна служанка была ранена ударом хвоста.       Вздохнув, Деймон кивнул Джейсу, молча приказав ему ждать снаружи, а затем поднялся с кровати и подошел к открытому окну. Несмотря на ранний час, он слышал рев Сереброкрылой, который эхом разносился по двору.       Деймон побрызгал на лицо водой: от холодных капель он окончательно проснулся и выругался про себя. Быстро облачился в более подходящие черные бриджи и белую тунику, накинув для пущей убедительности черный плащ.       Приготовившись к предстоящему, Деймон подошел к постели жены и осторожно потряс, чтобы разбудить. Рейнира моргнула, ее сознание еще не оправилось ото сна, когда Деймон мягко объяснил ей срочность ситуации. Ее глаза расширились от тревоги и удивления, когда он рассказал о Сереброкрылой и своих подозрениях относительно намерений дракона.       Она с тревогой взглянула на кроватку Висеньи, и материнский инстинкт заиграл в ней, когда она задумалась о последствиях присутствия дракона. Деймон придвинулся к кровати, обнимая новорожденную дочь, и Рейнира почувствовала, как ее охватил прилив защитных чувств.       — Ты действительно думаешь, что Сереброкрылая здесь ради Висеньи? — спросила она с ноткой беспокойства в голосе.       Деймон торжественно кивнул, выражение его лица было серьезным.       — Она не покидала Драконий Камень с тех пор, как скончалась Добрая Королева, она проделала весь путь от Драконьего Камня и прибыла сюда через несколько часов после рождения Висеньи, - объяснил он. — Это единственное объяснение, которое я могу придумать.       Рейнира кивнула в знак понимания, но в голове у нее пронеслась мысль о потенциальной опасности и благословении, которые несет в себе неожиданное появление дракона. Она посмотрела на Висенью на руках Деймона, и сердце ее сжалось от беспокойства за их новорожденную дочь, но в то же время и от удивления.       — В нашей семье такое случалось? — спросила она с нотками неуверенности в голосе. Деймон покачал головой.       — Насколько мне известно, нет, - ответил он. — Но мы можем попросить архимейстера проверить архивы, чтобы убедиться в этом.       На попытки Деймона отговорить Рейниру встать и одеться самостоятельно она ответила резким отказом, и ему пришлось смириться, и наблюдать за тем, как она решительно зовет служанок, чтобы те ей помогли. Он знал, что ему лучше не спорить с упрямой женой, поэтому просто закрыл рот и устроился в мягком кресле у камина, смирившись с тем, что придется ждать ее.       — Висенья, твоя мать слишком упряма, да? — тихо пробормотал он, глядя на спящую дочь; уголки его губ приподнялись в улыбке. Младенец захныкал в ответ, но вскоре снова погрузился в дремоту, не обращая внимания на суматоху вокруг. Внимание Деймона вернулось к Рейнире, когда она вышла из купальни, и даже в ослабленном состоянии она выглядела внушительно. Одетая в простое красное платье, она выглядела потрясающе. Служанки быстро справились с добавлением более сложного черного платья, напоминающего чешую. Когда они закончили укладывать ее волосы в одну косу, перекинутую через плечо, Рейнира сочла, что готова.       Деймон встал, позвал Джейса обратно в комнату и бережно передал Висенью ему на руки.       — Я могу взять ее, - запротестовала Рейнира.       — Или мы принимаем помощь, или ты вообще не выйдешь, - твердо сказал он.       Рейнира разочарованно нахмурила брови, но сдалась, понимая, что Деймон заботится о ней из-за любви и желания защитить.       — Хорошо, — нехотя согласилась она.       Джейс, почувствовав напряжение, предложил ободряющую улыбнуться, когда он бережно прижал к себе Висенью.       — Я позабочусь о ней, мама, — заверил он, его голос был тверд и уверен.       Рейнира улыбнулась старшему, поцеловала его в лоб и взглянула на новорожденную дочь.       — Я не сомневаюсь, мой милый мальчик. Спасибо тебе, — прошептала она, в ее голосе звучала благодарность.       Деймон обхватил ее за талию, предложив ей поддержку, и Рейнира тяжело прислонилась к нему, благодарная за надежное присутствие. Крепко сжимая его правую руку, они начали медленный путь из своих покоев во внешний двор, а ее фрейлины и кормилицы Висеньи следовали за ними. Рейнира и Деймон решили не жить в покоях короля из-за того, что они связаны с убийством Визериса. Точно так же они исключили покои королевы: даже если они уже убрали все артефакты шлюхи Хайтауэра, там все еще пахнет ладаном и комнаты очень холодные, как септа. Так что крыло наследника стало новыми апартаментами королевы. Они пошли по маршруту, который вел их мимо библиотеки и септы, за Башню Десницы и к Малому залу. Они вошли в зал с задней стороны, и когда подошли к дверям, обитым сальным железом, их встретил вид детей, сидящих на ступеньках в своих спальных костюмах и мантиях. Эйгон первым заметил их появление, его серебристые волосы длиной до плеч развевались за спиной, когда он бежал к ним.       — Мунья, Кепа! Серебокрылая здесь! Она отказалась уйти. Могу я попросить Грозовое Облако прийти? Он меньше, поэтому поместится в конюшне! - взволнованно воскликнул Эйгон. Джейс перехватил Эйгона, чтобы тот не врезался в них. — Висенья! Ей можно выходить? Она такая маленькая, - заметил Эйгон, в его тоне сквозило беспокойство.       — Сенья! - крикнул Визерис, присоединившись к своим братьям, он побежал к ним, а Рейна следовала вплотную за ним. Вскоре их окружил весь выводок, а Джоффри и Люк даже боролись за право держать Висенью. Деймон заглушил возбужденную болтовню детей и велел Джейсу передать Висенью Рейнире. Затем он повернулся к Джейсу и Люку, велев им позаботиться о братьях и проявить уважение к Сереброкрылой. Выведя Рейниру во двор к дракону, он услышал позади себя вздохи и бормотание детей.       Подойдя к дракону, которая насторожилась от их присутствия, Рейнира обратилась к ней громким и твердым тоном.       — Сереброкрылая, ты хочешь с ней познакомиться? — спросила она, в ее голосе звучали властность и уверенность. Дракониха зарычала в ответ, вытянув голову в их сторону. Рейнира повернула Висенью лицом к дракону, а Сереброкрылая вдохнула в их сторону горячий воздух, отчего Висенья зашипела и открыла глаза. У нее были его глаза, его маленькой Висеньи, темно-аметистовые. Хотя в остальном ее лицо было как у Рейниры. Одна из крошечных ручек Висеньи вырвалась из пеленки и легонько шлепнула Сереброкрылую по носу. Дракон откинула голову назад, с любопытством рассматривая маленький сверток, а затем снова опустила голову.       Рейнира мягко направила руку Висеньи к ней, и они оставались так несколько мгновений: напряжение постепенно ослабевало, когда дракон принюхивался, а затем расслаблялся. Когда он почувствовал, как Рейнира сильно прислонилась к нему, он счел это достаточным для первой встречи дракона с ее новой всадницей. Пока они возвращались в Малый зал, Деймон не мог избавиться от чувства благоговения, охватившего его. Связь между драконом и Таргариеном была священной и древней, она пронеслась сквозь поколения и определяла саму суть их семейного наследия. По традиции Таргариены забирали своих драконов после того, как заявляли права на них, скрепляя узы взаимным уважением и пониманием, как это делали Завоеватели, как это делал он. Однако Сереброкрылая и Вермитор вылупились в колыбели Доброй королевы и Примирителя — редкое явление, и только Рейнира смогла сделать это после них. Когда Рейнира и их дети продолжили традиции, Деймон не мог не испытывать чувства гордости. Это было благословение и свидетельство силы их рода, наследие, которое, как он надеялся, сохранится в последующих поколениях.       Он не мог припомнить ни одного всадника Таргариенов, которого бы в младенчестве забрал их дракон, но, глядя на Рейниру и Висенью, он почувствовал прилив надежды. Возможно, это подтвердит начало новой традиции в их семье, которая еще больше укрепит их связь с драконами, давно ставшими их спутниками и защитниками. Оглянувшись, он почувствовал, как ветер переменился, и Сереброкрылая взлетела со двора, чтобы, несомненно, отправиться в Драконью яму, где она отдыхала, когда много лет назад жила в столице.       Джейс взял Висенью на руки и осыпал ее поцелуями. Он сказал:       — Висенья, драконорожденная! — и Люк с Джоффом радостно закричали, прося подержать ее на руках. Он был удивлен, когда в зале раздались радостные возгласы и хлопки, и почти весь двор радостно смотрел на них. Деймон сузил глаза, выискивая на их лицах хотя бы намек на неодобрение, но лорды и леди двора давно привыкли скрывать свои истинные намерения. Он услышал крики людей: еще один дракон приземлился во дворе с таким громким ревом, что стены задрожали. Обернувшись, он увидел грозное лицо Вермитора, смотревшее прямо на них. Должно быть, он летел так высоко в облаках, что никто его не видел. Конечно же, Сереброкрылая не станет путешествовать без своего товарища.       — Вермитор! — крикнул Визерис и быстро побежал к двери, из которой они только что вышли.       — Визерис! — воскликнул он и бросил свою потрясенную жену на руки Люку и Джоффу, а затем побежал к сыну.       Пока Деймон мчался за сыном, паника сжимала его грудь, а в голове мелькали образы неописуемого ужаса. Он представил себе, как его маленькая фигурка сгорает в пепел, или как он окровавлен между зубами Вермитора. Отчаяние придало ему силы, но он не мог сравниться с Визерисом, который с практической легкостью мчался вперед, уворачиваясь от стражников, пытавшихся его остановить. Едва Деймон протянул руку, чтобы выхватить сына обратно, как он был остановлен предупреждающим ворчанием Вермитора — глубокий гул дракона звучал властно. Деймон замер, его сердце заколотилось в груди, когда он понял, что это был за звук — предупреждение дракона держаться подальше от его всадника. Широко раскрыв глаза, он недоверчиво наблюдал, как Визерис несется к огромному дракону, а Вермитор опускает голову, чтобы встретить объятия мальчика у своего носа. Облегчение захлестнуло Деймона, когда он стал свидетелем неожиданного проявления привязанности между драконом и ребенком — зрелище, от которого он чуть не лишился чувств.       — Вермитор, я ждал тебя так долго! — воскликнул Визерис, и он обнял дракона, его голос был полон радости.       Деймон обернулся и посмотрел на свою семью, которая застыла в шоке от неожиданной сцены, разворачивающейся перед ними.