IX

      На лестнице было настолько темно, что я шла, держась за стену, но моей талии все еще касалась рука Хайтани, и это нервировало. — Не мог бы ты отпустить меня? — попросила я, отталкивая его от себя. Как ни странно, Ран отпустил, но я невольно оглянулась. Конечно же, ничего не увидела — только сплошная тьма. Внизу суетилась прислуга, но мы с Хайтани стояли, как мне казалось, почти на самом верху лестницы. — Ты уверена, что дойдешь сама? — уточнил Ран, а я, прекрасно зная, что он видит меня отчетливо, отвернулась и в молчании продолжила путь. Шла медленно, то и дело ногами нащупывая ступень за ступенью, и, в конце концов, оказалась в коридоре второго этажа. Присутствие Рана ощущала кожей, спиной, затылком. Он был близко, но не прикасался. Однако же как только я сделала более уверенный шаг по коридору, он тотчас поймал меня и удержал на месте. — Это ваза, — пояснил он, — напольная ваза с цветами. Ты не видишь? — решил пошутить Хайтани, и я обреченно вздохнула, сказав: — Ладно. Проводи меня. — Ты ведь говорила, что справишься сама, — продолжил дразнить меня он, но я все равно взяла его под руку и пошла рядом. — Какая смущенная. Наверное, неловко просить моей помощи, правда, Кэтти? Но ведь это самое малое, что я могу для тебя сделать. — Почему ты такой… — начала было я, но не нашла подходящего эпитета и замолчала. — Какой же? — тем не менее, спросил Хайтани, открывая дверь спальни, и подвел меня к кровати, куда я тут же села. — Язвительный. — Разве? Я не припоминаю, чтобы язвил, Кэт. Думаю, ты преувеличиваешь, — явно улыбаясь, произнес он и, щелкнув зажигалкой, зажег свечу. Затем вторую, третью… Он расставил пять свечей по комнате и сел рядом со мной. Я, не зная, куда смотреть, чтобы не встречаться с ним взглядом, уставилась на дверь. — Просто мне очень нравится, как ты смущаешься, — заключил Хайтани, вдруг коснувшись моих мокрых волос. Он отвел их назад и, наверняка нарочно задев пальцами шею, поправил футболку, сползшую с плеча. — Как романтично все сложилось, верно? — прибавил Ран, и я перевела взгляд на трепыхающееся пламя свечи, что стояла на тумбочке у кровати. — Ты как будто счастлив, — пробубнила я. — И откуда свечи в твоей комнате? — К сожалению, над природой власти я не имею. Этот квартал, как и многие другие кварталы Токио, часто страдает от стихийных бедствий. Свечи можно найти в каждой комнате этого дома. Думаю, аварийная служба в скором времени все починит, а пока, Кэт, идем, я покажу тебе твою комнату. Утром отвезу к Майки. — Я приехала на своей машине, так что доберусь сама, не беспокойся, — ответила я Рану и встала, но он вдруг поймал меня за руку. Я посмотрела на него в недоумении и некотором напряжении. — В чем дело? — спросила раздраженно. — Кэт, я… — Он точно хотел сказать нечто важное. С таким выражением лица, каким оно было у Хайтани прямо сейчас, он говорил вещи, поистине много значащие для него. — Я никогда не хотел причинять тебе боль, слышишь? Я помолчала всего пару секунд, да и то — чтобы ком в горле не мешал говорить, а потом произнесла с безразличием: — Я прошу тебя снова, Ран, не убеждай меня в том, чего нет. — Выдернула свою руку. — Надо отдать тебе должное — ты стараешься. Но я не понимаю твоих мотивов, а когда думаю о том, как ты ушел в прошлом, то все и подавно выглядит какой-то глупой шуткой. — Да. Должно быть, именно так и выглядит, — пробормотал он задумчиво и опустил глаза к полу. — Но неужели ты больше ничего ко мне не чувствуешь? Мое сердце выскакивало из груди. Конечно, я чувствовала, всей душой и телом проживала муки любви, но этому следовало положить конец. Поэтому разлепив губы, мгновенно пересохшие, я вдохнула поглубже и сказала, как можно увереннее: — Не чувствую. — Хайтани замер. Я заметила это. Его плечи как будто застыли. Он поднял на меня глаза. Он был так красив в свете свечей, что мне стало еще более дурно. Однако же я смогла произнести это: — Я не люблю тебя, Ран. Поэтому, прошу, не предпринимай больше попыток сблизиться. Думаю, как мой мир рухнул тогда, когда я узнала, что Хайтани был закован в цепи, так и его разрушился прямо сейчас. Фиолетовые глаза, мерцающие в этом неясном освещении, стали багроветь. Я отвернулась. Он дышал тяжело, видимо, старательно борясь с собой, но пошевелиться мне было страшно. Не хотелось бы навлечь на нас обоих беду. Потому-то я стояла на том же месте, чувствуя, как горит кожа запястья после прикосновения Рана. — Что ж… я… я понял тебя… Наконец, Хайтани встал и, прихватив одну свечу, подошел к двери. — Прошу за мной. Его голос вновь звучал, как обычно, да и выглядел он, как прежде, но мне отчего-то стало не по себе. Будто это было чувство вины. Я причинила ему боль. Очевидно, это было так. Однако то, как мужественно Ран справлялся с этим, восхитило меня. Он не устроил мне сцену, не стал в чем-либо обвинять, не разозлился, а просто выдохнул и повел по темному коридору в другую спальню. Она оказалась, к слову, в самом конце коридора — словно нарочно подальше от его комнаты — и, толкнув дверь, Хайтани отдал мне свечу. — Доброй ночи, Кэт, — улыбнулся он, от чего у меня защемило в груди. — Я жду тебя на завтрак к девяти часам, — и, кивнув мне, Ран слился с темнотой. Захлопнув дверь, я еще несколько минут стояла на месте, переваривая случившееся. Наверное, мои слова были лишними, но как еще я могла оттолкнуть Хайтани? Он не слушал меня. Все равно каждый раз говорил странные вещи, заботился обо мне, и это так сильно противоречило его прошлому поступку, что я не могла понять его. Однако же сколько бы себя ни убеждала в том, что я права, мне было неприятно. Я сглупила. Солгала ему в глаза. Как же низко. Теперь это будет мучить меня все время, а исправить уже ничего не выйдет.

***

      В распахнутое окно приносило пение птиц, и по комнате мягко скользил теплый ветер. Я приоткрыла глаза и зажмурилась. — Госпожа? — вдруг кто-то закрыл собой солнце. — Госпожа, вы проснулись? Через пятнадцать минут подадут завтрак. Господин будет ждать вас. Теперь я поняла, что проснулась в доме Хайтани, а за окном — прекрасное утро. — Погода наладилась, — пробормотала я, сидя в постели, но служанка, которая принесла мою просушенную одежду, огорченно вздохнула и сказала: — На самом деле после этой ночи столько проблем в городе. Повсюду ветки и даже деревья, вырванные с корнем. Рабочие расчищают парки и аллеи. Саду господина тоже досталось. Теперь садовники трудятся все утро, начиная с рассвета. — Да, ветер был сильным, — промямлила сонная я, встала и направилась в ванную. Наскоро приведя себя в порядок, я вернулась в комнату. Горничной уже не было. Переодевшись в свои вещи, я проверила телефон — пусто — и вышла в коридор. Дом жил: тихий смех служанок, разговоры мужчин за окном, шаги и шорохи внизу. Здесь было предостаточно людей, которые улучшали жизнь Хайтани. Но это все меня немного огорчало. На него работали простые люди, и, конечно, я не могла сказать, что они несчастны, но ведь у них не было права выбора. Впрочем, я ничего не знала конкретно о прислуге Рана. Так что делать какие-то выводы было немного глупо. К тому же ни одна из горничных, выскочивших в холл, не выглядела измученной или напуганной. Напротив, все улыбались, и каждая поклонилась мне. Это, между прочим, тоже раздражало. Я сама была одной из них. К чему тогда такая честь — поклоны людей, равных мне? — Доброе утро, Кэтсуми, — поприветствовал меня хозяин дома, когда я вошла в уютную столовую. Слегка стушевавшись от того, что Хайтани был в полном порядке, я поклонилась ему и ответила: — Оно действительно доброе. Погода чудесная. Ран встал из-за стола и по-джентльменски помог мне сесть, придвинув для меня кресло. — Я справился о здоровье Хинаты, — неожиданно сообщил он, когда сел напротив меня. — Она в том же состоянии, но доктор сказал теперь уверенно, что пациентка выживет. Единственное… — Что? — в нетерпении выпалила я. Ран взглянул на меня. — У Хинаты будто бы нет жажды к жизни. Она потухла. Думаю, это потому, что она не хочет быть одной из нас, — и задумчиво прибавил, вертя в руке до блеска начищенный нож: — Это в самом деле тяжкое бремя, даже если ты рожден таким, но, думаю, куда страшнее стать обращенным, когда успел побыть человеком. Я никогда прежде не задумывалась над этим, но, похоже, Рана тяготила его внутренняя суть. То есть он словно ненавидел то, кем является. Меня так сильно поразил этот факт, что слова, брошенные ему вчера, вызвали физическую боль. Поэтому я внезапно открыла рот, собираясь все исправить, но ровно в ту же секунду вместе со мной заговорил и Хайтани. — Мне нужно тебе кое-что сказать… — и он растерянно замолчал. — Ох, прости. Ты хотела… — А… нет, все в порядке, говори, — выпалила я, сильно покраснев от собственной неуклюжести даже в ведении диалога, и поняла, что понятия не имею, как должна оправдывать вчерашнюю ложь. — Извини. Что ты собирался сказать? Хайтани на секунду сощурился, пытаясь прочитать все по моему лицу, но я смущенно улыбалась и ждала, что же он скажет. Тогда Ран продолжил. — На этой неделе, в пятницу, состоится важный прием. Я хотел бы пригласить тебя в качестве моей спутницы. Тебе, наверное, будет неприятно, но я прошу потерпеть один вечер. В «Бонтен», да и не только в нем, многие уже прознали о метке и считают тебя моей. Извини, если это огорчает тебя. Но, прошу, Кэтсуми, окажи мне честь и… — Хорошо. — Что? — Хорошо, я принимаю предложение. Благодарю. Хайтани шокированно молчал. На самом деле я именно в этот момент вспомнила слова Виктора о том, что мне неплохо было бы заиметь такого сильного покровителя, тогда я смогу найти убийцу быстрее. Однако я собиралась быть честной с Хайтани, поэтому сразу во всем созналась: — Я не испытываю к тебе отвращения, Ран, и никогда не испытывала. И пусть сейчас между нами довольно натянутые отношения, я согласна пойти на эту встречу, не как журналистка, а как твоя пара. Но я скажу прямо: мне нужна твоя репутация и власть, чтобы поскорее подобраться к убийце. Если это оскорбляет тебя, я пойму. Произнося эти слова, я спокойно нареза́ла нежнейший омлет, который к тому же и по вкусу был изумительным, но как только подняла глаза, замерла. Разве Хайтани не должен был выглядеть разочарованным или хотя бы раздраженным? Почему его глаза мерцали так нежно, и почему он мечтательно улыбался? — Ты делаешь все, чтобы мое сердце каждый раз обрывалось, Кэт. То жмешься ко мне, путая все мои мысли и давая ложные надежды, то толкаешь на самое дно пропасти. Это сводит с ума. Конечно, мне нечего было ответить. К тому же Хайтани как будто сам с собой говорил. — Смею ли я верить в то, что вчера ты сказала те слова нарочно? Жар разлился в моей груди, обжигая шею, а затем и щеки. Я опустила глаза к тарелке и продолжила есть. За одну ночь, проведенную в доме Рана, я вдруг поняла, как трепетно он ко мне относится. И снова это действовало на нервы. Однако быть чрезмерно жестокой я не смогла. — Верьте, во что хотите, господин Хайтани, — сказала с мягкой улыбкой, но Ран на это ничего не ответил. Я знала, он смотрит на меня, но теперь это не злило, а именно нервировало, потому что я боялась поддаться этой подкупающей улыбке и ласковому взгляду. Главное, держать лицо. Тогда Хайтани не сможет подобраться ко мне близко. Ему надоест сталкиваться с этой стеной, и все прекратится. Но вот в том, что эти мысли, причиняли мне боль, я не признавалась даже себе. Нельзя в таком признаваться. Это было бы первым шагом к провалу… В резиденции Майки, как и на ее территории, тоже стояла шумиха. Горничные, повар, его помощники и садовники на улице — все трудились после тайфуна, наворотившего бед. — Кэтти! — закричал неисправимый Като Виктор, как только я вышла из машины и направилась к крыльцу. — Постой! Он, до этого болтая с одной из служанок и, судя по всему, смутив ее донельзя, сейчас бежал ко мне. Я дождалась его, и мы вместе вошли в дом. — Фу, от тебя опять за версту несет. Ты в постели Хайтани спала, что ли? — скривился Виктор. Я одарила его мрачным взглядом, и он тут же вскинул руки. — Сдаюсь! Божечки, это просто шутка! Шутка такая! — У тебя плоский юмор, Виктор, — вздохнула я. — Ты сегодня останешься помочь мне? — Конечно. Могу прямо сейчас. — Чудесно. Дай мне переодеться, и я приду в библиотеку… Я так и сделала, но когда успела погрузиться в работу — а Виктор принес для меня достаточно книг — вдруг зазвонил мой телефон. — Редактор Футаба, — заулыбалась я и отошла в сторону окна, потому что Като пялился на меня и явно слушал наш разговор. Это мало чем помогло, но я все равно встала там и спросила: — Вы беспокоитесь о Хинате? — Кхм, о тебе. Здравствуй, Кэтсуми. Ты в порядке? — Да. Что со мной станет, босс? Спасибо вам еще раз, что помогли. Это много для меня значит. — Может, тогда встретимся и пообедаем вместе? — неожиданно предложил Коу. Я напряглась. — Господин редактор, вы приглашаете меня пообедать, как вашу сотрудницу? — сразу решила прояснить я. — Нет. Не совсем. Как друга, Кэт. Если ты позволишь, конечно. Я была ужасно растерянна, но вроде бы слова Футабы звучали искренне, и он не лукавил. — Да, мне будет приятно. Давайте пообедаем. Коу назвал место и время, и я, все еще изумленная этим звонком, сбросила вызов. Однако только обернулась, как вздрогнула. Виктор стоял за моей спиной и, сощурив синие глаза, смотрел с подозрением. — А твой волчонок в курсе, что у тебя появился ухажер? — спросил он, а я, отмахнувшись от него, подошла к столу. — Нет, серьезно, Кэт, оборотень — это тебе не соулмейт. Он пометил тебя, и ты, нравится это тебе или нет, принадлежишь ему. Если спровоцируешь на ревность, только хуже сделаешь. Он может убить потенциального соперника. — Ты, похоже, плохо знаешь Рана, — перебирая бумаги, ответила я. — Он совсем не такой. Он не причинит мне вреда. Ран умеет контролировать свои чувства, так что… — и, сообразив, что оправдываю Хайтани, я умолкла. Повисла неловкая пауза. Мне стало стыдно. То гоню Рана прочь, то сама же одариваю его комплиментами. Какая я глупая. — Надо же, а ты все еще любишь его. Неожиданно, если честно. — Помолчи, Виктор. Мне не нравятся твои выводы. К тому же это все тебя не касается никоим образом. — Как это? Я первый, кого это касается, Кэтти. Забыла, мы «обручены». — Внезапно обдавшая меня волна похоти, выбила из легких весь воздух. Чертово воздействие нашей связи. Это все оно. Мой разум страшно этому сопротивлялся, хотя физическая реакция была вполне очевидной: дыхание тут же участилось, а щеки покраснели от волнения. Виктор встал за моей спиной так близко, что я почувствовала его теплую грудь. — Ты посмотри, что мы чувствуем. Улавливаешь это? — Он взял мою руку в свою, и переплел наши пальцы. — Может быть, ты решишь, что я чокнутый псих или маньяк, но именно так и действует наша связь. И мое желание порой нестерпимое. Я непременно уступлю это место Хайтани, потому что не намерен разрушать твою жизнь одной мимолетной связью. Но имей в виду, Кэт, совладать с этой тягой к своему соулмейту крайне тяжело. — Тогда… — вымолвила я сдавленным голосом: — Тогда нам стоит прекратить работать вместе, потому что если ты сорвешься и подчинишь этой похоти и меня, я убью себя. Ты подпишешь себе смертный приговор, ведь тогда Хайтани убьет и тебя. — Ты права, — прижавшись на миг к моей щеке губами, шепнул Виктор, — поэтому я буду приезжать реже. Думаю, Майки запросто найдет мне замену. А сейчас хорошего дня, Кэт. Виктор явно был не в себе. Сегодня он поддался связи, поэтому торопился сбежать, и я была ему благодарна. Ведь рядом с ним находиться было тяжело и мне. Он был мне предназначен, а любила я другого человека. Это все путало меня, сводило с ума, подталкивало к непонятным поступкам. Даже метка Рана досаждала мне, и я просто вслепую поехала к нему вчера. Как же необдуманно. Усевшись в кресло, я закрыла лицо ладонями, чтобы успокоить тело и дух, которые не подчинялись мне. Ничего, встреча с Коу принесет немного порядка в мою такую странную жизнь. Вот уж он точно для меня как старший брат. Этот человек поможет восстановить внутренний баланс.

***

      Встреча с редактором действительно принесла некоторое облегчение. Мы поговорили не только о том, что происходит в моей жизни, еще обсудили дела редакции, а после вместе съездили в больницу. Ран был прав: Хината утратила тягу к жизни, и я знала, это все из-за того, кто являлся ее создателем. Чертов Кисаки Тетта разрушил жизнь Тачибаны. Скоро я должна была каким-то образом добиться встречи с его боссом, но как же мне не хотелось пересекаться и с Кисаки. Я боялась не сдержаться и сказать лишнего. Было почти четыре часа, когда я вернулась после встречи с Коу. И как только миновала холл, услышала голос Манджиро, донесшийся из гостиной. — Кэтсуми, пожалуйста, подойди. Я сразу же развернулась и пошла в том направлении. Увидела Сано, который стоял у окна, кивнула ему и, пройдя в комнату, села на диван. — Выглядишь уставшей, — заметил он, держа в руках бокал красного вина. — Выпьешь немного? Я не стала отказываться. — С удовольствием, благодарю. Майки подошел к бару у стены, взял оттуда начищенный до блеска бокал и налил мне напитка. — Я заметил за ужином, что ты хорошо переносишь красное вино, — проговорил Майки, подавая мне бокал, затем он опустился в кресло и расслабленно откинулся на спинку. — Оно у тебя изумительное, — улыбнулась я, отпила немного и тут же почувствовала, как слегка терпкий виноградный вкус приятно прокатился по языку, гортани и пищеводу, а после теплом обдал желудок. — О чем ты хотел поговорить? Сано ответил, не изворачиваясь: — Я убрал Виктора с его «должности». То есть теперь он не будет помогать тебе. — Ладно. Я поняла. Ничего, справлюсь сама. Майки снисходительно улыбнулся, мол, ты забегаешь наперед, но я тебе это позволю. Потому-то я смущенно кашлянула, выпрямила спину, напрягшись из-за его взгляда, и Сано прибавил: — Тебе будет помогать Ран. Я вспыхнула. — Прости? — Кэтсуми, давайте вы оба избавите меня от ваших разборок, — попросил Майки, и хотя говорил спокойно, я чувствовала, он раздражен. — Хайтани плешь мне выел своей ревностью. Он категорически против того, чтобы ты проводила время с соулмейтом, даже если ты ему не нужна… — То есть если бы нужна была, Ран отпустил меня? — выдала я нервно. Снова Майки улыбнулся. — Уверен, что да. Если учесть, как он поступил в прошлом… — Горечь обожгла мое горло, поэтому я отпила вина побольше, чтобы хоть как-то это заглушить, и вовсе растерялась, поскольку Сано вдруг спросил: — Скажи, Кэт, а тот парень, которого выбрал для тебя отец — ты действительно была с ним помолвлена? — Что? — изумленно переспросила я. — У твоего отца был лучший друг, который хотел с вами породниться, не так ли? — Я была потрясена. Получалось, что Сано знал обо мне намного больше, чем я предполагала. — Охаяси Рик? Так звали того парня? — Подожди, — попросила я, вне себя от удивления, и поставила пустой бокал на столик. — Да откуда тебе об этом известно? Я сама толком не знала Рика. Мы с ним виделись всего пару раз. И наша помолвка… Это был пьяный лепет господина Охаяси. Однажды он и мой отец просто выпили лишнего, тогда и случился этот разговор. Папа загорелся этой мыслью, но не давил на меня. Мне было всего лишь семнадцать лет… — То есть как раз тогда Ран оставил тебя? — спросил Майки. Я молча кивнула, решительно ничего не понимая. — Значит, тебе стоит поговорить о Рике с Хайтани, Кэт. Думаю, вам давно следует научиться говорить друг с другом, — заключил он, встал и застегнул пиджак. — Что ж, сейчас у меня есть кое-какие дела. Жду тебя на ужин. Так и оставшись в полной растерянности, я все пыталась понять, при чем тут Охаяси Рик, и какое отношение он имеет к тому, что Ран бросил меня тогда. Эта путаница сводила с ума, и, думаю, Майки был прав, когда посоветовал мне поговорить с Хайтани начистоту. Кажется, пришло время все выяснить. Однако я помнила, как Ран отвечал мне, когда я спрашивала его о причинах ухода. Он явно не желал копаться в прошлом. Как же найти к нему подход?