X

      Утро пятницы для меня началось так, словно я была, по меньшей мере, принцессой. Меня подняли рано. Добродушная Ди, раздвигая тяжелые шторы, чирикала о том, какой это важный день, и как хорошо я должна выглядеть. Сама я сидела, зарывшись в одеяло, и никак не могла понять, что происходит. — Госпожа, ну же, вставайте! — звонко рассмеялась девушка, а я обреченно простонала и снова упала на подушки. — Чем вы занимались ночью, раз совсем не выспались? Хорошо, что я спряталась под одеялом, потому что мои щеки вспыхнули. Я не могла уснуть почти до утра, потому что в голову лезли мысли о Хайтани, а как только я думала о нем, тут же всплывали всякие непристойности. Даже не подозревала, что я такая распущенная. Раньше я спокойнее относилась к нашим встречам. Быть может, потому что была юна и беззаботна? Или, может, просто забыла, как это было тогда? К тому же сейчас двадцативосьмилетний Ран выглядел иначе. Он был мужественным, и на него хотелось смотреть, смотреть и смотреть. — Госпожа! Для вас уже платье доставили, а вы все еще валяетесь в постели! — негодуя на меня, воскликнула Ди и потянула одеяло. Я сдалась, потому что услышала о платье. Села и спросила: — Платье от кого? — На карточке написано «Хайтани Ран», — расцвела Ди, прижав ладони к порозовевшим щекам, и мечтательно проговорила: — Господин такой галантный и заботливый. Пусть и пугающий… — Ох, — опустила я голову, встала и поплелась в ванную комнату, однако услышала: — Госпожа, поторопитесь! Вас ожидают на завтрак, а после мы займемся примеркой. Все-таки господин выбирал платье без вас! — Да что за день такой? — шепнула я немного раздраженно. И действительно: всего лишь бал кого-то из важных персон, почему Ран решил вырядить меня? Но все-таки я была ему благодарна. У меня дома имелось несколько хороших платьев, но я совсем не хотела куда-то ехать, что-то выбирать. Это утомляло. Завтрак прошел спокойно. Сано ни слова не сказал о предстоящем приеме, куда он тоже наверняка приглашен, и даже когда я спросила об этом сама, лишь взглянул на меня поверх газеты и вновь продолжил читать. Он был аристократичен и естественен с этой газетой в руках, даже несмотря на то, что все еще оставался в домашней одежде. Я залюбовалась. Подумала на миг, его жене повезет. Все же повезет. Майки холоден, сдержан, но мне почему-то казалось, что внутри него бурлит океан чувств, и его супруга познала бы эту скрытую сторону натуры наверняка. Скорее всего, Сано дал бы ей все, что у него есть. Однако поймав себя на этой мысли, я удивленно замерла. Снова оправдывала оборотней. Что если Сано причастен к смерти моих родных? А я сидела и восхищалась им, как наивная дура.       Вечер настал быстро. Я была завалена работой в библиотеке, где трудилась в одиночестве, пока Ди не потащила меня собираться на бал. Платье днем я отказалась примерять, ссылаясь на то, что Хайтани явно знал, какой размер мне подойдет. А на самом деле надеялась, что платье будет, наоборот, не по размеру, и тогда я смогу избежать этой поездки. Глупо, да, но мне было как-то тревожно. Я понимала, что это мой шанс узнать больше, но в то же время я боялась выходить в свет, как девушка оборотня. Не станет ли это для других аристократов сигналом к действию? Что если кто-то решит надавить на Рана через меня? Все-таки он — один из лучших в «Бонтен». В общем, рой мыслей заполнял мою голову, пока Ди помогала мне примерить платье. После принятой ванны и тщательного ухода за кожей, который мне организовала эта замечательная девушка, ткань приятно скользила по телу. Платье было божественным. Приглушенного сиреневого цвета с плотным облегающим корсетом; рукава из полупрозрачного фатина, пышные, стянутые на запястьях резинкой; плечи были полностью открытыми; юбки, так же, как рукава, фатиновые, воздушными слоями ниспадали до самого пола, покрывая собой кринолин. Весь наряд не выглядел слишком объемным, напротив, платье казалось невесомым, действительно, как у настоящей принцессы. Будь оно белым, вполне сошло бы за свадебное. Я долго не могла отойти от зеркала, все вертелась и вертелась, пока Ди взбивала фатин. Затем она усадила меня в кресло и взялась за прическу. Ничего такого необычного: завила концы волос, собрала несколько прядей на затылке, а остальную массу оставила свободно струиться по спине. — Госпожа, туфли, — подала мне Ди обувь, а я все перечитывала карточку, которую прислал Ран вместе с моим сегодняшним нарядом. «Я рассчитываю на то, что не прогадал с размером, но сознаюсь честно, мне немного помогла Ди. Что касается обуви — сообщи, если туфли будут неудобными, сразу заменим их. Будь готова к восьми. Я приеду за тобой». А на обратной стороне красовалась витиеватая надпись по-английски — золотистыми чернилами — «Хайтани Ран». Изысканно и тонко. — Теперь вы точно навсегда в его сердце, — выдала Ди, когда я уже покидала комнату, и мне с грустью подумалось, что порой так хорошо пребывать в неведении, как эта милая девушка. Она ведь не знает ничего о том, что происходит между мной и Раном. Вот бы и мне ничего не знать и просто плыть по течению. Однако все складывалось совсем не так, как того хотелось мне. Я знала слишком много, и это мешало жить. — Прелестно, — раздался комментарий, когда я, медленно ступая по лестнице, спускалась вниз. Вскинув глаза на Виктора, которого увидеть здесь не ожидала, я улыбнулась ему, а после перевела взгляд на Хайтани, стоящего у входа. — Встречай свою любимую, — усмехнулся Като, тоже взглянув на Рана, и тот направился ко мне. Я была смущена, но это стало привычкой в присутствии Хайтани, который всегда смотрел слишком пристально. Вот и сейчас, поцеловав мне руку, он выпрямился и вперился в мое лицо пронзительным взглядом. — Спасибо за платье, — не зная, что еще сказать, пробормотала я, отвела глаза и взяла Хайтани под локоть, когда мы двинулись к двери. — Тебе оно очень идет. Рад, что пришлось впору, — ответил он, однако, сдержанно. Ран был в черном смокинге, что подчеркивало его мужественность. Мне нравилось смотреть на него, в каком бы виде он ни предстал передо мной, но черный смокинг… Это было прекрасно. Всю дорогу до места проведения бала Хайтани просто сидел рядом и смотрел в окно. Он был странно молчаливым. Я не знала, почему он так напряжен, поэтому предпочитала не приставать с вопросами, но когда мы, наконец, подъехали к огромному особняку на окраине квартала Дэнъэнтёфу, все же поинтересовалась: — Кому принадлежит этот дом? — Шибе Тайджу. Он нас здесь и собрал сегодня, — сказал Хайтани и вышел из машины. Он помог выйти и мне, а я ошарашенно молчала. Но уже у самого крыльца тихо спросила: — Почему ты не сказал заранее? — Потому что ты нервничала бы всю эту ночь. Я и без того нервничала всю ночь, думая о нем самом, а он позаботился обо мне вот таким способом, даже не подозревая, какие мысли бродят в моей сумасшедшей голове. Впечатления от открывшейся информации стерлись тотчас же, стоило лишь войти в ярко освещенный холл. Все здесь было по высшему разряду: и огромная люстра; и обтянутая дорогой тканью мебель; и с иголочки одетая прислуга; и конечно же, длинный стол, уставленный множеством закусок и напитков. Весь огромный холл и зал, отведенный для танцев, были полны представителей элиты. Я буквально провалилась в мир оборотней. Если раньше относилась к этому, как к обыденности, потому что работала в редакции, сегодня растерялась и почувствовала себя чужой. Я действительно была здесь абсолютно чужой. К тому же все пялились на нас с Хайтани с момента, как мы вошли. Однако Ран сжал мои холодные пальцы и шепнул: — Спокойно, ты ведь со мной. Я вежливо ему улыбнулась и кивнула. Понимала, придется играть на публику, а иначе никак. Не позорить же Хайтани. Поэтому я согласилась на бокал шампанского, раз уж Ран обязался за мной присматривать, и мне даже немного полегчало. Весь этот вечер казался каким-то нереальным. Множество незнакомых и знакомых лиц, которым меня представлял Хайтани. Потом танцы: вначале с господином с усами, потом с молодым парнем, потом уже с самим Раном, и снова с кем-то из его знакомых. Я запуталась и устала. Слишком много переживаний в один вечер. Я все не могла забыть, где нахожусь, и кто здесь глава. Поэтому когда, наконец, вырвалась из душноватого зала на террасу, чтобы подышать свежим воздухом, сразу поняла — совершила ошибку. Приближение кого-то сильного и огромного я ощутила каждым своим нервом. Боясь оглянуться, всего лишь слегка повернула голову и, держась за перила, сильнее сжала их пальцами. — Добрый вечер, госпожа Тайри, — поздоровался мужчина, и его голос был низок настолько, что казалось, в нем слышны раскаты грома. Это странное сравнение вызвало у меня глупый смех, но я сдержала его и просто улыбнулась, повернувшись к незнакомцу. Однако же он вовсе не был незнакомцем. — Приятно, что вы почтили мой скромный прием своим визитом. Шиба Тайджу собственной персоной. Он протянул руку, чтобы я дала ему свою, и когда коснулся ее губами, меня неприятно окатило холодом. Возможно, немного поспешно отодвинувшись, я снова улыбнулась. — Господин Шиба, мне приятно быть здесь. Так много изысканных блюд, а музыка какая… У вас прекрасный вкус. — Благодарю, — усмехнулся Тайджу. Он высился надо мной — широкоплечий, мощный, излучающий такую дикую необузданную энергию, что я не понимала, как же он обуздал ее в этот вечер. И в самом деле Шиба казался вполне спокойным. — Не желаете ли прогуляться со мной по саду? — Я нервно метнула взгляд на двери террасы — закрыты. После чего кивнула, понимая, что если откажусь, покажу, как мне страшно. Поступок мой был опрометчивым, и я должна была как-то выкрутиться, но придумала только следующее: — Господин Шиба, если вы не против, не могли бы мы не уходить далеко? Все же я не одна. Господину Хайтани не понравится мое уединение с другим мужчиной. Шиба не улыбнулся, он оскалился, иначе это не назвать. Его острые клыки выглядели ужасающе. Я сглотнула. — Разумеется, мы не будем провоцировать вашего возлюбленного, госпожа Тайри. Пройдемся здесь, по дорожке, так что будем на виду. Молча приняв руку мужчины, я еще раз оглянулась на дверь, мысленно призывая Хайтани на помощь, и мы спустились по лестнице вниз. Действительно Тайджу не пытался увести меня куда-то далеко — мы просто шли по дорожке, по периметру особняка, под фонарями, и говорили о сегодняшнем приеме, когда неожиданно Шиба спросил: — Так, значит, вы действительно пара Хайтани-старшего? Я почувствовала опасность. — Это еще не точно, но, да, я помечена им. — Вы не встречаетесь? — Нет. — Занятно. Тогда какие между вами отношения? Раздавшиеся позади нас шаги прервали разговор. Шиба, не оглянувшись даже, усмехнулся, а я сразу отошла в сторону. Было неловко, словно мы попались на «горяченьком». — Думаю, тебя не должно касаться, в каких мы отношениях, не так ли, Шиба? — спросил Ран, вставая рядом со мной. Он сжал мою ладонь и мрачно уставился на Тайджу, а тот развел руками, рассмеявшись, кивнул и ответил: — Прошу прощения, это правда так. Не обижайтесь на меня, госпожа Тайри, это всего лишь праздное любопытство. — Все в порядке, господин Шиба, — вежливо ответила я и опомниться не успела, как Ран уже потащил меня куда-то вглубь сада. Тайджу провожал нас взглядом. Я заметила это, когда оглянулась, а после, едва мы отошли на приличное расстояние, Хайтани сбавил шаг и отпустил меня. Он прошел немного вперед и, опустив плечи, тяжело вздохнул. Я понимала, что он будет злиться, поэтому подошла к нему сама. — Прости, — вымолвила я, коснувшись его спины, и он вздрогнул, будто не ожидал этого. — Не хотела расстроить тебя. Не решилась отделаться от него — это было бы подозрительно. — Знаю, — кивнул Ран, затем указал на беседку, что была перед нами. — Идем. Мне нужно остыть. Мы прошли туда, и я, присев на скамью, вновь посмотрела на Рана, который закурил, стоя в стороне. — Ты был занят танцами, поэтому я вышла немного подышать… — Да, извини, что бросил тебя. Меня резанули его слова. Я даже не сразу поняла, что говорит Хайтани действительно о танцах, а не о том, как ушел четыре года назад. Поэтому когда до меня дошло, я все равно была уже заведена. К тому же от шампанского куда больше осмелела. — А что насчет Рика? — Что? — резко повернулся ко мне Хайтани. — Охаяси Рик. Каким образом ты связан с этим парнем? Ран, мне казалось, окаменел, и я испугалась, когда он, нервно затушив сигарету, вдруг подался ко мне. Он встал так, что уперся руками в спинку скамьи по обе стороны от меня. Я невольно откинулась назад. — Почему ты заговорила о нем? — процедил Ран, которого я впервые увидела таким злым. Он был в абсолютном гневе. Его глаза пылали кровавым, а на лице ходили желваки. — Почему ты вспомнила о нем? — Я… хотела узнать… — Что узнать? — Как ты связан с ним? Ты ведь что-то знаешь о той ситуации? — О той ситуации, когда твой отец собирался выдать тебя замуж? — проговорил Ран, продолжая пылать. — Он собирался выдать тебя за… более «подходящего» парня, не так ли? И ты ведь была не против, Кэт? Я изумленно моргнула. — Что? О чем ты говоришь? — прошептала я. — Не прикидывайся, Кэтти. Это ужасно раздражает. Я понял тогда с первого раза, что к чему. — Подожди, Ран, — схватила я его за плечи. — О чем ты? Я не собиралась замуж за Рика! Расскажи мне правду! Что тогда случилось? Хайтани вдруг присмирел. Он сморгнул кровавую пелену и, уткнувшись лбом в мое плечо, шумно выдохнул. Я, не раздумывая, обняла его и погладила по спине. Хайтани сполз вниз и теперь положил голову мне на колени. Зарывшись пальцами в его волосы, я тихо повторила: — Расскажи, наконец, что случилось четыре года назад. Мы должны поговорить об этом. Я столько времени страдала из-за твоего ухода, и даже если это все было глупой ошибкой… Не знаю, как отреагирую, но я хочу знать правду. Хайтани молчал и вжимался в мои колени, показывая свою уязвимость, чем снова разбивал мне сердце. — Твой отец… — начал было он, но запнулся и выругался. — Черт… Я сам виноват. Мог ведь для начала поговорить с тобой, но предпочел уйти…

***

Четыре года назад       Любил ли я лето? Любил. Это точно. Не могло быть иначе. По ночам было тепло, и мы с братом много времени проводили на улицах. Гоняли на байках, ввязывались во всякие заварушки, шатались по кварталу Роппонги, и нам было плевать на все. А еще этим летом у меня была она. Я, кажется, любил ее. Да, «кажется». Откуда мне вообще знать, что это за чувство такое — любовь? У нас с моим младшим братом давно не было родителей. Я воспитывал его с четырнадцати лет. Этот сопляк был сильным, и он постоянно таскался за мной. В конце концов, я, поначалу озлобленный на этот гребанный мир, с ненавистью к взрослым и полным разочарованием во всех, вдруг понял, что люблю его, моего братишку, как единственного родного человека — надежного и преданного. А вот то, что я испытывал к ней… Тайри Кэтсуми. Кэт. Кэтти. Китти. Моя юная, добродушная Китти с большими почти зелеными глазами, почти, потому что карие крапинки старательно перекрывали эту зелень. Я, кажется, в самом деле втрескался в эту девчонку. В нашу первую ночь она была помечена. Мне хотелось, чтобы все так и оставалось, и я даже не задумывался о том, что может быть как-то иначе. Не парился насчет расставания, не забегал наперед. Вообще никак не беспокоился о том, как сложатся наши отношения дальше. В любом случае это все должно было привести к чему-то значимому. Кэтти было всего семнадцать лет, а мне двадцать четыре. Слишком большая разница… В этот вечер мы условились встретиться у дома Кэт, чтобы покататься по городу. С одной стороны мне хотелось, как в прошлый раз, привезти ее к пацанам: показать, какая она у меня красивая и милая, но с другой — я спрятал бы ее. Да я так и делал, если подумать. Даже Риндо однажды чуть не схлопотал по роже, когда помог Кэтти слезть с моего байка. Я! Разозлился! На брата! Да, мы ссорились, как это бывает между братьями, даже дрались, но не всерьез, и никогда не психовали друг на друга подолгу. А тут я просто озверел. Бросил мотоцикл и накинулся на него. В ту ночь проявилась моя сила альфы. Так сказал Майки, который был главой «Тосвы» — группировки, успевшей прославиться на весь Токио. Он почуял соперника. В ту же ночь Майки предложил стать одним из них, но я отказался, и ослепленный ревностью увез Кэт. Она не должна была видеть меня таким, но близилось Полнолуние. Кэтти молчала. Я так хорошо запомнил ее молчание, что оно, казалось, отпечаталось у меня на подкорке, и каждый раз после того случая, если Кэт замолкала и задумчиво смотрела мимо меня, я начинал трястись со страху. Я не узнавал себя. Видимо, метка срабатывала так, что у меня начинала ехать крыша. И вот тогда, понимая, что моя Китти может в итоге испугаться и бросить меня, я взял себя в руки. Никакой ревности с моей стороны — я все скрывал от нее — никакой грубости; никаких драк с братом. Я стал примерным парнем для нее, идеальным партнером. Кэтсуми была счастлива… Припарковав байк у калитки, я быстро снял шлем и, повесив его на руку, пошел к крыльцу. В окнах первого этажа горел свет. И едва я успел поднять руку, чтобы постучать, мне тут же открыли. На пороге стоял господин Тайри. — Добрый вечер, Ран-кун, — впервые искренне мне улыбнулся отец Кэт. Я сразу почуял подвох, но поклонился и поздоровался в ответ, а потом спросил: — Можете позвать Кэтсуми? — Ох, как же быть? Она еще не вернулась, — наигранно расстроился мужчина. Я не понимал, что происходит. Однако, кажется, мой внутренний зверь очень даже хорошо понимал: мне не понравится то, что я услышу потом. — Зайди, мой мальчик, мне нужно поговорить с тобой, — теперь уже с искусственной улыбкой проговорил господин Тайри и пропустил меня в дом. Я снял обувь и проследовал за ним в гостиную. Тут я заметил, как отец Кэт нервно вытер потные ладони о штаны, затем сел на подушку перед столиком и подождал, когда присяду и я. В воздухе застыл страх. Он боялся меня. Конечно, ведь моя энергетика делалась все тяжелее, я медленно закипал, темнел изнутри. — Ты ведь взрослый парень, Ран-кун, — снова заговорил мужчина, и теперь он был серьезен. — Должен понимать, что мы — люди, простые люди. Мы не живем такую долгую жизнь, как вы. Мы не такие крепкие, как вы. Со всеми невзгодами нам приходится справляться самим, без помощи какой-то мощной внутренней силы. К тому же… понимаешь… — Тайри опустил глаза, потому что не смог больше выдержать моего взгляда. Я почти не моргал, когда смотрел на него. — Понимаешь, мою жену, мать Кэтсуми, убил один из ваших… Я не могу допустить, чтобы моя единственная дочь тоже стала жертвой оборотня. Прости меня, Ран-кун, и пойми, как отца. Я беспокоюсь за мою девочку. Поэтому… — У меня сильно стучало в висках, а сердце едва не пробивало грудину. — Я выдам Кэт за более подходящего парня. Охаяси Рик — человек. Он не обидит Кэтсуми, и вместе они проживут нормальную человеческую жизнь. То, чего ты не способен ей дать, ведь от такого брака никто не будет в плюсе. Даже ты, Ран-кун. Ты — альфа, оборотень, который может взять власть в свои руки, ты в будущем станешь одним из тех аристократов, которых мы видим по телевизору. Поэтому я прошу тебя покинуть этот дом и больше никогда не приходить сюда. Кэтсуми помолвлена с Охаяси, и она прямо сейчас на свидании с ним. Время замерло. Воздух сгустился, словно законы физики перестали существовать, словно химические элементы рассыпались и полностью испарились, улетев куда-то в атмосферу. Словно та самая атмосфера утратила свои свойства. Словно магнитного поля не стало. Меня, казалось, оторвало от земли. Но на самом деле я просто встал из-за стола. В ушах звенело. В груди было невыносимо больно. Но мой гнев… Мой гнев готовился перекрыть все. Я огромным усилием воли удерживал его, стараясь не думать об услышанном, но как только покинул дом и сел на байк, понял — лучше уехать. Сейчас же! Немедленно! Подальше отсюда! Иначе если столкнусь с ней… или увижу ее с ним… Я убил бы. Точно убил… Но только не Кэтти. Ни за что. Я лишь подумал о ее бездыханном истерзанном теле, как все внутри меня перевернулось. Поэтому, несясь по городу, как безумец, я резко свернул в какой-то темный переулок, затормозил так, что ушел в занос, и вылетел из седла. Прокатившись по земле, я порвал одежду, а вместе с ней содрал кожу на бедре и ребрах, врезался в спиной стену и остался лежал в наступившей тревожной тишине. С трудом сняв шлем, я привстал, и меня вывернуло. Знал, что это такое: когда резко отказываешься от помеченной возлюбленной, случается вот такая физическая реакция, но, клянусь, это ничто по сравнению с тем, что я проживал внутри. Поэтому, обессиленно скрежеща зубами, я вонзил когти в землю и пропахал ими. Это был мой первый страшный и болезненный вой. Я оторвал от себя Кэтсуми.

***

Наши дни       Ран замолчал, а поскольку молчала и я, он поднял на меня глаза. Понимая, что я в ступоре, он принялся лихорадочно сжимать мои колени, пока, в конце концов, не замер: я сжала его запястья. Мне стало только больнее от его взгляда. Я отвернулась. Он тут же сел на скамью. — Ты ведь мог поговорить со мной, — пробормотала я безэмоционально. — Знаю. Я знаю, Кэт. Прости, — отозвался Хайтани, и я посмотрела на него. Он провел ладонями по лицу. — Думаешь, не осознаю, как много натворил своим поступком? Возможно, будь я рядом, твой отец остался бы жив. — Что? — похолодела я. — Разве я не смог бы защитить вас? — Прекрати, ты не имеешь никакого отношения к смерти моего отца. — В любом случае я виноват перед тобой. — Да, все верно. Ты виноват, и теперь я не знаю, что делать дальше. Мне нужно побыть одной, Ран. Мне казалось, ты никогда меня не любил, и тут вдруг открывается причина твоего ухода. Да еще какая причина… Я не знаю, что и думать. Это, правда, было так. Меня будто сбросило куда-то еще ниже, чем я пребывала. Папа солгал: мне, Рану. Он лгал об оборотнях, а потом наговорил этих глупостей о моем «женихе». Я будто прямо сейчас теряла почву под ногами, ведь память о папе держала меня на плаву. Память и вера в его правду, а все оказалось сплошной выдумкой. Осознавать это было невероятно больно. — Я отвезу тебя, — бесцветно проговорил Хайтани, направляясь к выходу из сада, но потом почему-то остановился. Он опустил голову и сжал кулаки, словно борясь с собой. Постоял так всего несколько мгновений, а после вдруг сказал: — Впрочем, я хочу кое-что сделать. И обернувшись, Ран шагнул ко мне. Я растерянно оступилась, но он, схватив меня за талию, совершенно неожиданно прижался к моим губам. Я не понимала, зачем Ран это делает, поэтому остолбенела. Однако с первых же секунд оцепенение прошло, и наша связь заструилась между нами, оплетая тела, соединяя души, и по коже побежали мурашки. Я тихо выдохнула, когда Хайтани сильнее сжал меня в объятиях. И вовсе не сопротивлялась, когда он, оторвав меня от земли, подошел к скамье и сел на нее. Неприлично оседлав его, я трепетала, дрожала и жарко отвечала на поцелуй. По телу словно электрический разряд прошелся. Я чувствовала горячую энергию Рана, которой он насытил меня в ночь Полной Луны, и делал это снова, прямо здесь и сейчас. Между нами были обиды, недопонимания, но тела жили отдельной жизнью, словно разум покинул нас обоих. Поэтому я так остро реагировала на руки Хайтани, поглаживающие меня по спине. И это было так возбуждающе, что, казалось, я вот-вот… прямо сейчас… еще немного… — Прости мне эту подлость… — прошептал Ран, проведя языком по моему обнаженному плечу, — я хотел убедиться, что ты все еще моя. Тяжело сглотнув, я зарылась в его волосы, вдохнула их запах, а после дрогнула, поскольку горячая ладонь Рана, забравшись под подол, мягко скользнула по бедру, обтянутому чулком, и подобралась к трусикам. Тут же я перехватила его руку, и пусть в себя все еще не пришла, ведь сопротивляться этой ауре было сложно, умудрилась сползти с его коленей. Моя голова гудела, все кружилось, а боль в груди была нестерпимой. Так что я просто отошла в сторону и почти легла животом на перила. — Это все из-за твоего соулмейта, он чувствует «измену», — накинув на мои внезапно продрогшие плечи пиджак, пояснил Хайтани. Его голос выдавал возбуждение, но он больше не прикоснулся ко мне. Только сказал: — Пойдем, Китти. Тебе следует отдохнуть. Я отвезу тебя. Однако я отрицательно качнула головой. — Нет, мы задержимся дольше. Я должна поговорить с кем-нибудь еще. Этого короткого разговора с Шибой слишком мало. — Кэт, я устрою тебе встречу с ним, но сегодня мы просто уедем, — спокойно возразил Хайтани, и раз уж он пообещал мне это, я затихла и пошла к парковке. Ран молчал, вновь погрузившись в задумчивость, а я все косилась на него и мысленно себе признавалась: вовсе не в метке дело, я сама хотела его поцелуев и прикосновений. Я хотела больше и больше, и эта жажда начинала пугать меня. После той ночи Полнолуния во мне будто тоже пробудился зверь. Мое тело помнило, что вытворял Ран. Я цепенела рядом с ним, но цепенела не от страха, а от сильного желания. Мне нужен был Хайтани, однако я все еще была шокирована открывшейся правдой. Так просто не получится. Мы не сможем вот так просто.