Эпилог

Спустя пять месяцев. Май       Трехэтажный особняк, ослепительно белый в свете солнечных лучей, безусловно, отличался от дома моих родителей, который я решилась продать еще в декабре. И вот теперь этот шикарный особняк, приобретенный Раном ровно месяц назад, обещал стать нашим родовым гнездом. У фасада стояли строительные леса, трудились нанятые работники, а в дом заносили мебель. Я, поправив легкую летнюю шляпу, подбоченилась и оглянулась на ворота, со стороны которых сюда направлялась машина. Из дома вышел невысокий мужчина в черных рубашке и брюках. Майки. И как он не горит на солнце в такой-то одежде? Но он, видимо, в самом деле чувствовал себя прекрасно. Ласковый ветер трепал подол моего светло-розового платья, оглаживая колени. Хотелось присесть — болели ноги. У меня шла девятнадцатая неделя беременности. Разница между людьми и оборотнями была значительной, и если человеком я вынашивала бы ребенка больше девяти месяцев, то будучи обращенной — всего шесть. Так что роды были не за горами. Это могло случиться в любой момент. Большой живот мешал передвижениям, но я старалась не лежать слишком много. Все равно каждый день в течение этого месяца приезжала сюда и пыталась помочь хоть чем-то. Однако меня постоянно ругала Тачибана, которая укатила с Ханагаки на Гавайи, ругал Ран и даже Риндо. Вот уж от него не ожидала: младший брат Рана так сильно ждал этого ребенка, что казался более заинтересованным, чем сам будущий отец. Конечно, это было не так. Рана затянуло в их начатый с братом и Коконоем бизнес, и отделившаяся от Майки компания требовала много вложений и сделок. Я не винила Рана. Он строил наше будущее, готовился стать главой, возможно, большой семьи, и все равно, разумеется, скучала. Скучала очень. Поэтому когда именно Ран вышел из подъехавшей машины, обрадовалась и пошла ему навстречу. Но меня перехватил Сано, идущий в том же направлении. — Погоди, — почему-то сжал он мою руку и в упор посмотрел на Хайтани, вышедшего из Мерседеса. — Что-то не так, — и добавил уже ему, при этом даже голоса не повысив: — В чем дело? Ран действительно выглядел мрачно. Он взглянул на меня, и я тревожно положила руку на живот. — Ничего такого, — ответил Хайтани, выразительно посмотрев и на Майки, после чего накрыл мою руку своей, успокаивая ребенка. Из-за моего нервного напряжения плод забарахтался. Было ощутимо. — Не волнуйся, Кэтти. Все в полном порядке. Он лгал. — К слову, Майки, что там с Шибой? Его нашли? — Это я решу сам, — отмахнулся Манджиро, — ты будешь здесь? Могу я оставить Кэт на тебя? — Говоришь так, словно она твоя жена, а не моя, — хмыкнул Ран, положив руку мне на плечо. — Тебя не было так долго, Хайтани, — нарочно задел его Сано и оглянулся на дом. — Стоило бы по балкону второго этажа пустить плющ. Что думаете? Это разбавит белый цвет. — С этим будет разбираться Кэт, — отрешенным тоном ответил Ран, и я не выдержала. — Я понимаю, ты бережешь меня, но мне стоит узнать, что произошло прямо сейчас, иначе я начну заниматься самоедством. И это, поверь мне, еще хуже. Говоря это все, я отошла от мужчин, пытаясь укрыться в тени дерева с пышной кроной. Они переглянулись, и наконец Хайтани кивнул. Я заметила, как сильно он сжал зубы, что на лице заходили желваки, а после вынул из кармана пиджака белый конверт. Меня удивило то, что это было бумажное письмо. Такие я когда-то писала Рану. Но сейчас это осталось в прошлом. Правда он все равно хранил те послания, и я просто не лезла в это. — Прежде чем ты откроешь, я скажу прямо, что прочел его, — признался Ран. — Поскольку Ханма и Шиба продолжают ускользать из наших рук, мы не можем игнорировать всякие странные послания и подарки. Ты ведь понимаешь, Кэтти? — Он получил мой кивок и все равно письмо не отдал. Спросил: — Ты точно уверена, что воспримешь эту новость стойко? — Боже, Ран, я уже вся на нервах. Давай же сюда скорее, — подогнала его я и сама выхватила конверт. Мои пальцы дрожали, когда я вынимала письмо. Оно было написано на красивой желтой бумаге с фамильным гербом в верхнем уголке листа. Почерк аккуратный, разборчивый, без единой помарки, и мне подумалось, что это письмо ради достижения такого результата переписывалось множество раз. Мои глаза быстро побежали по строчкам. «Дорогая Катрин, Кэтти. Я хотел написать тебе сразу, но весь месяц не мог взять себя в руки. Я стал убийцей, Кэт…» У меня оборвалось сердце. Это был Виктор. От одних только этих слов меня охватил сильный страх. Поэтому, отвернувшись, я прислонилась к толстому стволу дерева и продолжила читать. «Так странно, Кэт… Возможно, это мое наказание за легкомыслие. А может, я просто мямля, раз не настоял на своем, а позволил руководить своей жизнью родителям. Сейчас уже неважно. На момент, когда тебе передадут это письмо, я буду далеко. Я бросаю родителей и все, что они мне дали. Я не в силах жить в доме, где умерла моя жена. София не смогла, Кэтти, она не осилила обращение. Яд убил ее. Мы боролись за ее жизнь двенадцать часов. Все пустое. Софи ушла. Я молодой вдовец. И знаешь, так мне и надо. Я должен был воспротивиться выбору матери. Теперь она мучается из-за своего поступка, рыдает ночи напролет, а отец приводит психиатров одного за другим, те что-то ей выписывают, но приступы продолжаются и продолжаются. Я не смог справиться с этим. Вот так сложилась судьба твоего покорного нареченного, Катрин. Будь счастлива хотя бы ты — моя половинка. И если когда-нибудь я смогу увидеть твоего ребенка, молю, позволь мне побыть с ним рядом. Создай для меня иллюзию этого счастья. Я буду в Канаде, Кэтти. Только заклинаю, не говори моей матери об этом, если она вдруг выйдет с тобой на связь. И последнее, о чем хочу попросить, но ты имеешь право отказать мне: слышал, у вас с Хайтани будет дочь… Назови ее Софи. Молю. Моя жена была бы счастлива. Ты ей очень понравилась. Вы были бы чудесными подругами. Как жаль, что я все разрушил. На этом прощаюсь. Будь сильной, Кэт, несмотря ни на что. Твой Като Виктор». Я стояла, не двигаясь, несколько минут. Рука с письмом повисла вдоль тела. В груди было так больно, что хотелось выть. Почему жизнь моего соулмейта сложилась так тяжело? Почему такая несправедливость? Ведь выжила Хината, выжила я, да и мать Виктора, когда-то будучи человеком, тоже смогла пережить обращение. Почему же эта милая добродушная девушка умерла? У меня это не укладывалось в голове. А от того, как сильно я расстроилась, внизу живота сделалось как-то подозрительно тяжело. Я осторожно оглянулась на притихших мужчин и прошептала в ошеломлении: — Кажется… началось… И добавить ничего не успела, почувствовав, как между ног стало мокро. Воды отошли. Понимая, что если занервничаю, эти двое окаменеют, я слегка согнулась и отдала письмо Рану. — Оставь его. Не выбрасывай. Хайтани, побелевший, молчал и таращил на меня глаза, кажется, сообразив, что я немного не в порядке. Скрыть боль было сложно. Поэтому, обойдя их, я направилась прямиком к машине. — Едем в больницу. Я буду рожать, — сообщила спокойно, потому что Майки и Хайтани продолжали, как два истукана, стоять на прежнем месте. — Ран! — пришлось прикрикнуть на него, и только тогда тот опомнился. Сано быстро пошел к своей машине, явно собираясь нас сопровождать, и я, устроившись на заднем сиденье, пробубнила: — И что это он увязался? Еще пусть в родильный зал пройдет. Жениться ему пора, чтобы не присматривать за чужими женами. Ран нервно рассмеялся, превышая скорость, а я продолжила, но на этот раз давала ему инструкции. Боль была почти невыносимой. Такие внезапные схватки, спровоцированные плохими новостями, признаться, загнали меня в тупик. Я не была готова оказаться в больнице так скоро. Даже несмотря на то, что знала — так и случится в ближайшее время, все равно растерялась абсолютно. — Обязательно назови нашу дочь Софи, Ран. Ты должен быть готов к тому, что я могу не пережить роды. — Не говори этой ерунды! — разозлился Хайтани и зыркнул на меня в зеркало заднего вида. — Нет, послушай. Так говорил доктор. Ведь первого ребенка я потеряла. Есть риск сложных родов. — Кэтти, ты не человек. Твой организм умеет регенерировать быстрее человеческого раз в двадцать. Так что не глупи. Раны затянутся. Ты и глазом не успеешь моргнуть, как уже родишь. Спорить с ним я не стала. Да и не могла. Было ужасно больно. Поэтому оставалось только покорно лежать на заднем сиденье и стараться ныть потише, чтобы Ран не запаниковал еще сильнее. Я закрыла глаза, представила, как буду гулять с малышкой по огромной территории у нашего дома. Мы с ней вместе будем встречать Рана. Поедем куда-нибудь. Может, даже навестим Виктора, если он, конечно, решится на это. И все будет чудесно. А сейчас, главное, приложить все усилия для рождения этого маленького чуда по имени Софи.

***

      Хуже и быть не может. Когда жена рожает, а тебя срывают по важным делам. Что может быть важнее рождения твоего ребенка? Хайтани не понимал, но скрипя зубами помчался туда, куда его вызвал Майки. Он, к слову, за ними в больницу не поехал. Зато теперь вот ждал на улице с заброшенными складами. Это вызывало массу подозрений, но Ран поехал. С Кэтсуми оставил брата. Тот и рад был остаться. Сел, как статуя, в коридоре родильного отделения и ждал. Ран, взглянув на него, понял — уж кто-кто, а Риндо точно с места не двинется, пока не получит новости о состоянии Кэт и ребенка. Однако самому Рану было не по себе. Он должен быть там, в больнице, но вместо этого приперся сюда. Пустошь выглядела обреченно и открывала обзор на ряд полуразрушенных деревянных построек. Хайтани бросил машину и дальше пошел пешком. Не так уж и далеко. И первое, что удивило, так это — знакомый автомобиль человека, которого он не ожидал здесь увидеть. А дальше, у самого входа на склад, Ран наткнулся и на него самого. — Футаба, что ты здесь забыл? — спросил Хайтани, осторожно заглянув в темноту помещения. Редактор курил и на вопрос пожал плечами, после указал пальцем внутрь склада и сказал: — Я вышел на него. Хайтани вздернул брови. Этот приученный к бумажной работе полукровка вышел на Шибу? Вот это поворот. — И как тебе удалось? — Чисто случайно. Один знакомый упомянул странный случай на юге Токио. Я подумал, почерк знакомый. Позвонил вашим ребятам… Санзу. Кажется, так его зовут? Мне дала его номер твоя жена… — У моей жены есть номер Санзу? — раздраженно улыбнулся Хайтани и, не продолжая разговора, толкнул приоткрытую скрипучую дверь. — Майки, — кивнул он бывшему боссу, — и что тут у нас? — уставился на Шибу, который сидел на стуле. Вид у него был такой, словно это не стул, а трон, и вовсе не на какой-то заброшке, а в шикарном дворце. Альфа сидел, закинув ногу на ногу, и враждебно глядел на Хайтани. — Он утверждает, что с Ханмой связи никакой не имеет, — закурив, медленно заговорил Сано, и Ран заметил еще по меньшей мере человек десять, которые стояли вдоль стен. Образовав что-то вроде круга, они таким образом оцепили здание изнутри, и ждали приказа Майки. Ровно за Тайджу стоял Санзу Харучиё. — Говорит, тот сбежал, и вестей от него больше не было. А Кисаки Тетту, по странному стечению обстоятельств, сбил грузовик. Но оборотня грузовик убить не может. И тем не менее Кисаки мертв. Как-то все складно получается. И только Шиба остался жив и не тронут. Даже если, предположим, Шуджи действительно больше не хочет иметь с ним связи, то неужто он оставил все свои деньги и не попытается их обналичить? Что думаешь, Шиба? Тайджу вздохнул с видом уставшего человека, который разговаривает с глупцами, и ответил: — Мне плевать, Майки, веришь ты мне или нет. Я предложил тебе воспользоваться моими способностями и принять в клан, но ты отказался. Что тебе нужно теперь? Хочешь убить меня? Давай, — развел Шиба руками, — действуй. — Марать о тебя руки я не стану, и в клан тоже не приму. Один раз предав, предашь и во второй. Я это знаю наверняка. Так что выбор у тебя небольшой, дружище. — Сано протянул руку, и стоящий справа от него помощник подал ему какие-то бумаги. — Вот это все — объявление о твоем банкротстве. — Майки швырнул бумаги к ногам Тайджу. — Теперь ты — пустой звук. Ни власти, ни денег. Можешь делать, что хочешь. Но, знай, — Манджиро встал, — если приблизишься хоть к одному волку из моего клана, я разорву тебя голыми руками, ничтожество. Исчезни сам. Это будет лучше всего. Хайтани, все еще не понимая, зачем Сано вызвал его на такую бесполезную встречу, вышел вслед за ним. — К чему здесь был я? И зачем ты позвал его? — вновь Ран указал на Футабу, который сейчас топтался у своей машины. Майки взглянул на Коу. — Раз он близок с Кэтсуми, к тому же полезен, я пригласил его работать на меня. — Хочешь сказать, он согласился? — Нет, но обещал помогать. Да и за твоей женой должны присматривать как можно больше волков. Ран сощурился. — С чего вдруг? Сано поднял на него темные глаза. Затянулся и тихо выдохнул дым. — Тайджу сказал, что знает о беременности Кэт. Нам следует быть осторожными. — Тогда его надо убрать, — кровожадно сверкнув пурпурными глазами, процедил Ран, и так будучи на взводе, и уже шагнул к двери, когда Майки перехватил его. — Не трогай. Это — «грязь», которую я возьму на себя, — и добавил, ничуть не смущаясь того, что Шиба точно их слышит: — Я лично убью его. Дай мне поохотиться, Хайтани. А теперь проваливай к жене. Ты увидел, что должен был, оценил степень опасности, так что иди и оберегай ее и вашего ребенка. Ты понял меня? — всматриваясь в лицо Рана, мрачно спросил Сано. — Почему же ты не любил ее раньше, Майки? Тот холодно улыбнулся. — Я и сейчас не люблю. Но она мне интересна. И больше никогда не заговаривай об этом. Хайтани отвернулся от него и, на ходу бросив в сторону Футабы, что Кэтсуми уже в роддоме, прыгнул за руль. Коу отреагировал мгновенно — сел в свою машину и направился за ним. Майки, глядя им вслед, пробормотал: — Конечно, я ее не люблю. Глупая девчонка. Но теперь она — часть моей семьи… — а после, не оглянувшись, приказал: — Отпустите этого ублюдка. Пусть уходит. Майки начнет охоту в Полнолуние. Это будет конец Шибы Тайджу, а пока он может наслаждаться иллюзией своей силы и власти. Сано раздавит этого волка. Ради своей семьи.