Часть 1

1986 год. Штат Пенсильвания.

Первые пол года, после того как она очнулась без памяти неизвестно где, прошли в хлопотах. Её записывали к мозгоправам, с ней работали специалисты. Если физическое здоровье они сразу определили вполне приемлемым, к ментальной его части они приступили не раньше чем через полтора месяца. Пока она сама не начнет изъясняться на понятном для других языке. Миссис Гиббонс, мать той девочки которая дала ей имя, вызвалась взять ее случай на себя. Оказывается Нора часто сидела и ждала ее, и таким вот способом мне представился случай. Если до этого момента я боялась стать сумасшедшей, и успела на придумывать себе всяких ужасов, то теперь я более менее доверилась своему врачу. Наши консультации с Грейс, которая настоятельно просила ее так и называть, проходили продуктивно. Стандартные рисунки, разговоры по душам, больше всего конечно разговаривала я, но и Грейс иногда мне удавалось забалтывать и втягивать в разговор. Она даже спрашивала, не хочу ли я в психологи как она, или же в следователи. Я отмахивалась, внутренне ощущая, если бы она не хотела таким образом меня поддержать и создать теплую связь, то хрен бы я хоть что-то вытянула из нее, кроме «мхм». На этом моменте внутренний голос ухахатывался словно от шутки. Вообще, ее мозг был тем еще ящиком Пандоры. Мысли в голове было так много, что они жужжали непрерывным роем. Каждое мгновение в голове звучали мелодии, которую она не знала, или если сказать точнее забыла. Она могла думать о нескольких вещах одновременно, одна мысль перетекала в другие в считанные секунды. Она вначале не обращала внимание, уже привыкла существовать в полном хаосе, и даже думала что в этом она со всеми одинакова. Первые звоночки происходили, как раз таки в разговоре с Грейс. Она задумчиво начинала смотреть на меня, мне же от ее взглядов коробило и я замолкала, затем пыталась следить за каждым вылетающим словом из моих уст. Через несколько сеансов я опять забывала об осторожности и начинала болтать. Если бы я не завоевала, шапочно, кредит доверия перед ней… То я даже не знаю что было бы. Психологические тесты подсказывали мой возраст в районе 20-25 лет. Но это ничего не говорило, академические знания показывали неравномерный результат. В английском я конечно была профаном, на этом же уровне, если не ниже, находилась география, история. Алгебра и физика были намного лучше. Самый лучший результат был в биологии и химии. Возможно раньше я любила эти предметы? По общим характеристикам, меня пока что определили в среднюю школу класса пятого. Английский второй класс с натяжкой. Так как меня еще не определили в школу, я пока что занималась с детьми с особенностями. Во многих аспектах они были намного лучше меня, но я не унывала и грызла этот гранит науки со всем усердием грызуна. Они кстати водились в живом уголке в классе, и дети учились за ними ухаживать и у нас были дежурства. Грызун и кот, который неофициально принадлежал приюту, стали моими негласными собеседниками. С Джоди нужно было использовать все выделенное время и еще сверху, если получалось, на изучение языка. В разговорах же с Грейс, я пыталась держаться в рамках. Зная, что тут как и в участке, любые твои слова могут использоваться против тебя же, я пыталась из-за всех сил пригладить свои острые углы. Единственный раз когда я проявила некоторую обеспокоенность о своих умственных способностях, из-за моего класса, она успокаивала меня тем что я обычный подросток. Просто в приютах не было такого, чтобы детей держали до последнего, если все было хорошо их сбывали с рук. Со мной и с теми детьми были свои трудности. Окончательный вердикт психолога устроил всех, мне дали некоторые рекомендации, болезненных воспоминаний не откопали, на теле не было следов насилия, нагоняла я сверстников в учебе хорошо. Только некоторых моих воспитателей удивило что я больше не разговаривала ни на каком языке кроме английского. Остальные забили болт. Через почти полгода, когда я уже могла сносно разговаривать на их языке, меня определили в семью Маккензи. Оглядываясь назад, я подумывала почему же я отказалась от двух предыдущих Фостер- семей. Почему именно в этой мне суждено было познать трудности. Разочаровать, меня не разочаровали. Но горький привкус надежды остались на кончике языка.

Семья Маккензи 1986 год, Ланкастер

В доме на окраине города Ланкастер, в неприметных одноэтажных домах, жили люди за чертой бедности. Хотя и город Ланкастер был историческим, и даже на целые сутки был столицей когда-то. Туристическим его не назовешь. Все здесь было красиво, со своими национальными парками, много зелени и нескончаемые дожди. Мне все нравилось, но внутри была тоска по солнцу. Каждый раз, когда выпадала возможность, я любила прогуляться по паркам. Я хранила такие мелочи о себе с теплотой, например как я любила персики и одновременно не любила именно персиковый сок. Это давало надежду, что когда-нибудь я смогу все вспомнить. Но и без этого, жизнь била ключом. Да гаечным и меня по голове. Меня забрала молодая пара, 29 летняя Шарлотта Зои Маккензи и 33 летний Логан Бенджамин Маккензи, они не лицемерили и не признавали за собой огромной любви ни ко мне, ни к чужим детям в целом. Как я поняла, муж пытался доказать, что дети не такая уж плохая затея, жена же всеми силами упиралась. Возможно меня взяли быть няней для будущих детей? Но главное что, через две с половиной года меня здесь больше не будет. Как я сказала, лицемерного сюсюканья как в первом и наглого обмана как во второй семье здесь не было. Мне лишь жалко, что возможно другие дети попали к тем нездоровым людям. Надеюсь, я ошиблась в своих подозрениях. — Как в школе? — спросила меня Шарли, как часто ее называли, но я же старалась держать дистанцию. — Все хорошо, мисс Шарлотта. — на мою грубую манипуляцию, девушка, а женщиной эту красавицу язык не поворачивался назвать, лишь счастливо улыбнулась. — Не голодна? Я приготовила черничный пудинг по рецепту мамы. — воодушевленно начала щебетать она. Эта склизкая нечто, уже с первой недели моего проживания, надоел мне до ужаса. Хотелось чего-то, что можно нормально жевать. Но если откажусь, отношения с Шарлоттой могут измениться. Я взяла всю свою волю в кулак и начала хвалить ее и безбожно льстить. Самое главное правило лжи, врать так, чтобы и ты сам поверил. Через некоторое время, мне удалось вырваться из цепких рук матриарха семьи и запереться в комнате. Один из плюсов всех фостер-семьей по отношению к приютам, это наличие личного пространства и личной комнаты. С тех пор, как я начала учиться в обычной школе, меня определили в шестой класс, пока мои ровесники учились в восьмом. Моя гордость не позволяла мне отставать от них. Поэтому учеба занимала львиную долю моего времени. В остальном, я помогала Шарлотте по дому, готовка же была на ней. Когда я два раза обожглась маслом, разбила три чашки и сожгла сковородку, пока боялась кинуть в масло лук и ждала удачного времени, меня отстранили от этого великого труда. Уборка, стирка одежды и мытье посуды после ужина с лихвой хватало, чтобы меня не трогали. Может им нужна была бесплатная прислуга? Я училась, мне покупали одежду, раз в неделю получала карманные деньги. Несомненно из тех денег которые выделялись на мое проживание не все тратилось, но половина точно шло на меня. Я была довольна семьей где я жила, и они были довольны мной. Через полтора месяца после моего присутствия здесь, я стала невольным слушателем напряженного разговора между супругами. Что ж, это объяснило зачем же я нужна была этой семье. — Ты обещала мне, что подумаешь о ребенке! — Логан обычно много работал и мы не особо пересекались, и о чем то разговаривали с ним. Иногда казалось, что он глухонемой. Есть такие мужчины, молчуны, люди своего слова, и только поэтому они по большей части молчать. Я незаметно пыталась в это время попасть на второй этаж. Выход был только через лестницу. Все таки делать веревку из полотенец и взбираться через окно, было бы глупо. Хотя, всяко лучше, чем быть свидетелем начинающегося конфликта. — Еще не время, любимый. Просто пойми что мы не готовы. Я не готова к такой ответственности. — немного устало начала говорить женщина. Я задержала дыхание, и притаилась. — Я не понимаю, ты хотела попробовать, видишь девчонка совсем не доставляет хлопот, учиться. У нас будет тоже хороший ребенок. — мужчина вздохнул и приобнял женщину. — Ты просто не понимаешь. Мне всего 29. Ну какие дети. — Шарлот скинула руки своего мужа и начала расхаживать перед ним взад и вперед. — Это такая ответственность, вдруг я потолстею? Они же маленькие, вдруг с ним что то случиться? Вдруг я заболею? Вдруг ты заболеешь? — Логан встал и поймав девушку за плечи начал мягко трясти. Оба же в это время смотрели в другую сторону и я максимально в беззвучном режиме, начала подниматься наверх. — Шарли, все будет хорошо. Неужели ты мне не веришь? — пытливо взглянув на свою жену, он ждал ответа. — Ты у меня такая красавица, после материнства станешь еще краше. — заключил он ее в свои объятия. — Я не знаю, Логан. — опустила взгляд вниз Шарлотта. — Дай мне, 5 лет! Через 5 лет, у нас будет лучший дом, лучшие условия. Возможно мои проекты наконец заметят. Я стану зарабатывать больше, просто давай еще подождем. — дальше я уже не слушала, заперла дверь в свою комнату и окрестилась спускаться вниз за водой. Лучше куплю на карманные, красивую вазочку и буду наполнять своевременно водой. Для себя и для своих нервов. Через месяц, меня огорошили новостью о беременности. Логан был на седьмом небе от счастья, про Шарлотту такого сказать было нельзя. У нее пропал аппетит, она сильно похудела и даже призналась мне однажды, что она ненавидит этого ребенка. Я всеми силами пыталась вытащить ее от этого состояния. Всё-таки мне это женщина нравилась, она была нежной, креативной. Дом был завален цветами, и милыми вещицами из стекла и других побрякушек. Я заставляла ее есть, гулять, заниматься творчеством. Пыталась прикинуться дурочкой и училась у нее премудростям шитья. Всю беременность Шарлотты, Логан вообще перестал интересоваться ничем кроме ребенка. Что она поела, как ребенок, и только в последнюю очередь, как сама Шарлотта. Как я уже сказала Шарлотта не любила свою беременность, и не любила этого ребенка. Я вздыхала, и думала о том, что возможно первые месяцы забота о ней и ее чаде ляжет на мои плечи. По началу так и было, Логан пропадал на работе сутками. К своему стыду, я осознала что даже не знала где он работает. Шарлотта же совсем выпала из жизни. Через месяц у нее пропало молоко, и мне пришлось кормить ребенка смесями. После школы я бежала домой и моя жизнь стала состоят из подгузников. Виола Инес Маккензи, родилась с не по возрасту серьезным взглядом и тихим нравом. Мне было боязно оставлять ее с Шарлоттой одних, но другого выхода не было. По возвращения я замечала, что ее кормили из рук вон плохо, и не меняли даже подгузники. Пока одним вечером ни Шарлотты, ни ее вещей дома не оказалось. Записочка, которую она оставила, гласило не искать ее, что она забрала деньги за дом, которые они собирали, что она возможно вернётся когда-нибудь. Ни слова о полуторамесячном ребенке, которую она родила не было. Так я осталась в 16 лет с ребенком в руках. Через несколько лет, психолог станет затирать мне про гиперответственность, про синдром спасателя. Но в тот момент первой мыслью было убежать. Я даже занесла ногу через порог, но когда ребенок до этого лежащий спокойно начал заливаться слезами, мое сердце сжалось. Понимание что никто в этой ситуации не виноват, кроме Логана, заставивший рожать свою жену и сам никак в заботе о нем не участвовавший. Это понимание было, но… А я же здесь причем. Почему один ребенок должен брать ответственность за другого. Обычно спокойная Инес, начала кричать еще пронзительнее. Забеспокоившись за нее, я приблизилась и начала проверять ее подгузник, совать ей в рот немного остывшую смесь. Успокоилась она только, после того как я взяла ее на руки. — Ну, ничего. Без мамы тебе будет не хуже. Ты обязательно вырастешь. И мы будем счастливы. Не плачь, не плачь… — у самой было все лицо в слезах, истерика подкралась незаметно. Все же эти напряженные месяцы вылились в истерику. Мне не хватало сна, еда которую я готовила разнообразием не славилось, только недавно у меня получалась не до конца подгоревшая еда. Напряженная обстановка способствовала разыграться моей паранойе смотря на пьяного опекуна. Шарлотта эта, будь она неладна, со своей депрессией. Все это выходило с моими слезами. Именно в таком состоянии нас нашел Логан. Честно, я начала корить себя за свою слабость. Расклеилась, как будто не Инес бросили, а именно меня. — Что здесь происходит? — мужчина подозрительно посмотрел на нас, особенность дома такова, что через входную дверь сразу можно было попасть в дом. На первом этаже находилась маленькая кухня, гостиная и уборная. Лестница вела на второй этаж, там имелись две комнаты и кладовая для вещей. Еще выше находилась моя комната на чердаке. Я подобрала свои слезы, но голос хранил дрожь и я позорно начала икать. Ненавижу это… — В...вот. — я протянула письмо и начала подниматься. Оказывается мы все это время сидели на полу, хорошо что ребенка не опустила на пол рядом с собой. Если взрослый заболеет его как-то можно вылечить, а с месячным ребенком не думаю что я справлюсь. Пообещав себе и ей больше не жевать свои сопли, и все же решила приступить к смене подгузников. Мой нос за все это время привык и являлся отличным индикатором. — И что это значит? — мужчина преградил мне путь. — Я не знаю, найдете, спросите у нее сами. — я обошла мужчину и устремилась к лестнице. Но мужчина снова встал передо мной. — Я пришла десять минут назад, Виола плакала и находилась одна. Неизвестно сколько времени без присмотра. Мне. Надо. Поменять. Подгузники. — раздельно по слогам проговорила я. После того вечера, Логана совсем не было видно. Я неизменно находила на столе немного денег, школа уже должна была закончиться. Скрипя сердце я приняла решение пойти на домашнее обучение в будущем году. Таким образом даже можно было перепрыгнуть через несколько классов еще проще. Тем более я уже сейчас на восьмом. Буду готовиться и сдавать экзамены. Я всеми силами пыталась стать бодрее и позитивнее. Не знаю почему, похоже у меня не сестра а вундеркинд какой-то. Уже держит голову и переворачивается. Еще и различает голоса. Между Логаном и мной был нейтралитет, я винила его в произошедшем, но неизменно была благодарна за деньги на столе. Его мысли же для меня были загадкой. Все больше хотелось спросить что будет потом, когда мне исполнится восемнадцать лет. Я не хотела привязываться к Инес, но и отстраненной быть не могла. Мой план состоял в том, чтобы Инес исполнилось полгода и я бы смогла ее отдать в государственный бесплатный ясли. Затем можно устроиться на работу и накопить денег. Что бы не случилось, я собиралась ступать по четко очерченным рельсам которые сама же и обозначила. Но когда мои планы шли так как я хотела?! А все новый директор виноват. И вот сижу я значит в столовой, вокруг шум и гам. Все жрут. По другому и не скажешь. Я же ела свой школьный обед, не шибко питательный если честно. Немного сырой рис и овощи. Овощи подгоревшие, но все равно вкусные. Взяв воду, я обратила внимание на всплывающих в помещение существ. Моя челюсть отвисла, если честно не встречала таких красивых людей на свете. Уставившись во все глаза, мне невольно вспомнилось персонажи книги небезызвестной трилогии. «Прекрасен лицом сверх человеческой меры». Выпав в прострацию я помотала головой и выругалась. Оглянувшись вокруг заметила, что столовая уже полупустая и сорвалась с места даже не заметив что новенькие направились в мою сторону. Нужно было после школы заскочить в ясли и забрать сестру. И до самого последнего урока даже не вспоминала о странных одноклассниках. Последним уроком была тригонометрия. Сегодня был мой первый день после почти полугода перерыва, вообще мои одноклассники с которыми я была знакома были на два класса ниже, так что я была новенькой, наверное. Осмотревшись перед входом в класс заметила лишь одно свободное место, рядом с тем косплейщиком. Как оказалось потом, это было самой роковой ошибкой всей моей жизни. Если бы я была поездом, это стала бы поворотом не туда приведший к катастрофе в отдельно взятой человеческой жизни...