Часть 25

— Не знаю, Роджер, — шепнула Полина. — Чего не знаешь? — немного растерялся тот. Нет, он подозревал, что на сей раз ему прощения так просто не добиться, но «не знаю» его порядком огорошило. Причем Полина явно не ломалась — это в принципе было не в её натуре. Она правда не знала. Но что именно? Прощать его или нет? Вряд ли. Если уж она задалась этим вопросом, то, скорее всего, уже почти не сердилась. По крайней мере, Роджер очень на это надеялся. Хотя… — Не знаю, что нам делать дальше! — Полина — его всегда весёлая и отходчивая Полина — эмоционально взмахнула руками. При этом полы куцего халатика интригующе разошлись, что успешно отвлекло Сакаи от основного действа, за что он и поплатился — в порыве чувств девушка чуть не сбила с копа фуражку. — А надо что-то делать? — как глупо и даже отчасти жалко это прозвучало, Роджер понял только после того, как договорил. Ну и что, называется, ляпнул? Сам же знал, что так дальше продолжаться не может — они оба уже преодолели определенный рубеж, после которого не готовы были всё оставить как есть. В их отношениях нужно было срочно что-то менять. Хотя сказать об этом Полли могла и после примирения, дав Роджеру наконец-то извиниться. Но его слова, похоже, проходили мимо нее или, не дай Вселенная, делали ещё хуже. Логика девы прекрасной Непостижима уму самурая// Лучше смолчать. Изрёк в голове потомка умудрённый тяжким опытом Басё и затих, так что дальнейших откровений от древнего японского мудреца, к сожалению Роджера, не последовало. — А ты считаешь, не надо? — Полина вскинула бровь, неприятно напомнив полицейскому Рыжего, но это несвойственное выражение быстро покинуло лицо девушки и сменилось решимостью: — Пойдем в пультогостиную, там сейчас никого, — и она повела за собой приунывшего Роджера, сейчас полностью оправдывавшего свое пиратское прозвище. Сакаи тем временем пытался придумать, что бы сказать — к такому разговору и повороту событий он оказался как-то не готов. «Вот почему так сложно?» — Сакаи медитативно наблюдал за сурово подпрыгивавшими на ходу кудряшками девушки, — «Хотя понятно почему, сам виноват», — самокритично признал он и украдкой зевнул. Только женщины готовы обсуждать любовные дела поздно ночью! Правда, пришлось напомнить самому себе, он бы и сам не дотерпел до утра — для настоящего копа и бывшего пирата у него всегда была утрированная совесть. Тем более, Роджер не собирался выставлять себя ни идиотом, ни трусом: надо объясниться с девушкой — значит, он это сделает, а не станет ждать в космопорту, пока метеоритный дождь не пройдет. Потому он и начал с порога. Ну, почти: — Полина, ты права, нам нужно многое обговорить… — что именно, он сказать не успел, так как в пультогостиной зажегся свет, являя взору весьма распространенное на транспортнике зрелище — Теда в одних трусах, с закрытыми глазами и выставленными вперед, как у зомби, руками. Объяснялся этот ночной променад просто — на пилота снова напал ночной дожор, а свет включать было по обыкновению лень. Полина на сие непотребство лишь привычно фыркнула, а вот Роджер с трудом удержал хвалёную азиатскую невозмутимость: — Это ещё что такое? — возмутился коп, стараясь отвлечь внимание «прозревшего» пилота от руки, рефлекторно метнувшейся к поясу за бластером (которого там, конечно же, не оказалось). — Хавчик, — Тед продолжал сжимать в вытянутых руках банку пива и пакет чипсов, и не подумав смутиться, когда его застали, — А вы тут что делать собираетесь? — искренне заинтересовался он к неудовольствию полицейского. — Серьезно поговорить, — сурово объявила Полина и с размаху плюхнулась на розовый диванчик. Тот, разумеется, и не то выдерживал — вспомнить только его краткое пребывание в рабстве на Медузе, но всё равно протестующе скрипнул и выплюнул из-под себя ругающуюся на чём Вселенная держится Котьку. Далеко ей, впрочем, убежать не удалось — пилот отработанным движением сцапал нахалку за шкирку и протянул подруге. Все на корабле знали (кроме Сакаи, но тому еще предстояло это выяснить на собственной шкуре), что серьёзные разговоры Полли затевает редко, но метко и с размахом, так что лучше ей сразу подсунуть антистресс. Котька, тоже догадавшаяся, что ей светит, а вернее, не светит (покой), отчаянным мявом попробовала призвать любимого мужчину, но капитан остался глух к её мольбам. — Ты, кажется, куда-то собирался? — намекнул Теду Роджер, но латинос и бровью не повел: — Ща свалю, дались мне полинины нравоучения… Только ты это… учти: если что, мы с Дэном и морду можем набить… После этой многообещающей фразы пилот наконец скрылся в неосвещённом коридоре, хотя Сакаи по отсутствию каких-либо звуков догадался, что ушёл тот недалеко. — Полина, я… — предпринял новую попытку Роджер, но снова был прерван — на этот раз Лансом, выманенным из каюты котькиными воплями: — Требуется помощь? — уточнил он на всякий случай. Вопрос был обращен скорее к кошке, громко жалующейся на судьбу и людской произвол, однако Полина так зло и воинственно засопела и поплотнее закуталась в клетчатый плед, что Котик поспешил ретироваться, чтобы не попасть под горячую руку. Но звука закрывающейся двери опять же не последовало. — Полина!.. — в который раз с надрывом затянул Роджер, начавший подозревать, что понятие «никого нет» весьма растяжимо и за их объяснением сейчас из темноты коридора наблюдала вся команда. Маша в бикини, нагло хрустящая попкорном на голоплатформе, только усугубляла это неприятное ощущение. — Я слышала, — девушка либо не захотела его слушать, либо, что вероятнее, поняла, что нормально закончить извинение Роджеру не дадут, — и я не сержусь. Уже. Почти. — Сакаи облегчённо выдохнул, как оказалось, рано. — Но оставить всё как есть тоже нельзя. В общем… Роджер, я думаю, что нам надо либо сейчас наконец объясниться, либо разойтись… и остаться друзьями, — Полина припомнила, в каких выражениях Тед обычно прощался со своими пассиями, и постаралась повторить всё, вплоть до интонаций. Получилась отличная пародия, хотя и узнаваемая. — Да, — согласился Роджер, — то есть нет, расставаться не надо… Я думаю, мы можем пойти дальше, построить семью. Я уживусь с твоей мамой и твоими… кхм… бубочками, а ты станешь примером жены самурая… — Буду сидеть дома и ждать тебя из очередного рейда? — Полина была домашней девочкой, но годы в окружении мозгоедов даром не проходят и порядком меняют людей, и теперь девушка меньше, чем когда-либо, хотела соответствовать идеалу домохозяйки, придуманному её потенциальным супругом. Не для того она ушла из НИИ, чтобы просиживать штаны с той же пользой в одиночестве, только у себя «дома». — Роджер, я так не могу. А «Мозгоед»? Это мой дом. Ты ведь не оставишь меня на работе? — Станислав может нанять себе другую медсестру… —уклончиво сказал Роджер. Он не сильно хотел признаваться в этом Полине, но проделки команды «КМ» и тем паче передряги, в которые они постоянно влипали, не лучшим образом сказывались на его нервах, так что… — Да я… Да я тут… — Полина никогда всерьёз не задумывалась о том, что если у неё с Сакаи всё сложится, то ей придётся покинуть транспортник и его обитателей… Внезапно сжатая в судорожных объятиях Котька придушено мяукнула, но Полина этого словно бы и не заметила — не может быть: ей и найдут замену! Кощунство! Она плохо представляла, как закончит многообещающую фразу, но все начала: — Роджер, да за такие мысли… — Можно и морду набить, — процитировал Теда ещё один неожиданный ночной свидетель объяснения, плавно поднявшийся из навигаторского кресла. Роджер Сакаи нервно сглотнул, внезапно усомнившись в своих боевых навыках — в глазах у Дэна снова мелькнул тот нехороший опасный огонек, что насторожил полицейского еще утром. Нет, Роджер не боялся срыва или иной киберчепухи—слишком уж хорошо он знал Рыжего и его неконфликтный характер, но это-то и пугало его больше всего. А Дэн тем временем и сам не мог понять свою реакцию — он же давно знал о чувствах полицейского. И чем они могут обернуться, тоже знал. Но именно сейчас ему особенно не хотелось отпускать Полину. Тем более после того, как Роджер её расстроил до слез. Да, не специально, и да, цепляться за это и за странное тянущее чувство при мысли о расставании было наверняка неправильно, но… Как говорится, киборги тоже люди. И сейчас Дэн испытывал несвойственные ему раздражение и иррациональную обиду — за Полину и почему-то немного за себя. Поэтому когда его кулак в лучших традициях пилота полетел в челюсть Роджеру, Рыжий как-то отстранённо счёл его самопроизвольным сокращением мышц. Удар киборга, хоть и не подкрепленный имплантатами, ощущался весьма и весьма. Уклониться от него Роджер не успел, но на рефлексах «ответил». Как и Дэн… тоже, видимо, на рефлексах… На негромкое, но выразительное «ой!» Полины из каюты первым выскочил Винни, и, не став особо и разбираться спросонья, с боевым кличем кинулся своему капитану на выручку. Тут уже не сдержался притаившийся в коридоре Тед и вцепился в Винни — ведь нечестно: двое на одного, а Дэн с отключенными имплантатами! Через пару минут вокруг, явно подбадривая своих, с грозными восклицаниями на итальянском — все присутствующие, даже не зная языка, могли поклясться, что малоцензурными — скакал не пойми откуда взявшийся Фрэнк. Хотя в драку, естественно, не лез. Ланс растерянно переминался рядом, плохо представляя, что в такой ситуации делать. Но апофеозом идиотизма стало явление в дверях заспанного Алексея с тапкой в руках, которую он обвиняюще наставил на Полину (с Котькой на руках), не обращая внимания на потасовку у своих ног: — Эта ваша зверюга снова в неё нагадила! — трагически возвестил он, потрясая уликой. Потом запнулся о кучу-малу, ухватился за Фрэнка в надежде на поддержку, не получил оную… В результате упали оба, причем в самую гущу схватки. И почему-то — впоследствии никто так и не понял почему — волей-неволей, но приняли в ней активное участие. Потому, когда Станислав вышел из медотсека, его глазам предстало дивное зрелище двух сцепившихся команд и стоящих над ними Полины с Котиком. — М-мозгоеды! Стоять! — простонал-прорычал капитан и кинулся в гущу схватки. Как потом выяснилось, разнимать… Но поняли это далеко не все… И не сразу…