Долина Смерти

Женское пение прекратилось. Голод сжал челюсть, затем усмехнулся, и в этом скрывалась мимолётная истерика. – Это Морта. Дочь Смерти. Сердце объял ужас. Голод повернулся ко мне, прижал к себе. Его мятное дыхание защекотало щёку. Я невольно закрыла глаза, чувствуя, как сердце трепещет, но уже не от страха. Голод прошептал в самые губы: – Доверься мне. Мой Всадник Апокалипсиса… Тот, в чьих зубах зажата сигарета, а на сердце всегда зима. Мой муж. Я развеяла его одиночество, а он – мою тьму. Сигаретный дым отныне наш спутник, но я уже привыкла. Я привыкла ко всему Голоду. К его низкому голосу, холодным прикосновениям и горячим поцелуям. Рядом с ним я чувствовала себя значимой, центром вселенной. Его вселенной. Как же я могла ему не доверять? И потому прошептала в ответ: – Всегда.

      Долго стоять мы не могли. Каким бы могущественным Голод ни был, он лишился своего меча и ослаб, а ещё мы находились на чужой территории, практически в логове врага. Морта была неизвестна нам как противник, мы не знали ни её силы, ни её возможностей. Я не полностью восстановилась и при всём желании не смогла бы защитить в случае опасности. Голод это понимал, потому отстранился первым.       – Нужно искать место, где будет безопаснее.       Я сомневалась, что Голоду было известно про здешние места, но доверилась своему новоиспеченному мужу. Всё-таки Морта — племянница Голода.       Мы двинулись в противоположную сторону от голоса Морты, понятия не имея, куда приведёт нас дорога. Лес был пугающим. Пока Голод пытался пробраться сквозь ветки давно умерших деревьев и делал так, чтобы я не упала, следуя за ним, я всматривалась в каждую тень в поисках возможной опасности. Первого монстра, встретившегося нам по пути, я благополучно пропустила — Голод избавил меня от такой радости, и из-за этого я понятия не имела, насколько ситуация оказалась плачевной. И сейчас для меня каждая тень казалась тем самым существом. Были бы здесь птицы или другие животные, поиск усложнился бы. Но здесь стояла мёртвая тишина. Иронично, ведь мы находились в Долине Смерти.       По ощущениям, мы шли около получаса. На пути нам не встретилось даже жалкой ямы, из которой можно было бы наблюдать за периметром. Плохи дела. Оставаться прямо здесь небезопасно.       – Вижу, – Голод свернул влево и через несколько шагов остановился.       Мы подошли к небольшому холму.       – Здесь можно было бы укрыться, если бы мы были в два раза меньше.       Голод хмыкнул.       – Если забраться, можно попробовать осмотреть периметр в радиусе нескольких метров. Это облегчит нам поиски, хотя может и не принести пользы.       Параноиком за время существования среди бессмертных я не была, но всё же этот поступок мог стоить нам обнаружения. Если портал как-то проявил себя и Морта не случайно оказалась рядом с нами, — что скорее всего, так и было, — то встань кто-нибудь из нас на холм, и мы тут же оказались бы замечены.       – Не бойся. Пока мы шли, пения не было слышно. А Морта, как и её отец, любит сначала напугать жертву, а только потом приступать к действию.       Я улыбнулась, хотя слова Голода уверенности не придали.       Голод подсадил меня, и вскоре я смогла осмотреть окружающую нас местность. Деревья были вымершими, а потому пространство между ними просматривалось лучше, но особой пользы не было. Ухудшало ситуацию то, что деревья были в два раза выше нас, и лес буквально утонул в тумане.       – Насколько всё плохо?       – Видимость почти нулевая, но кажется, справа от меня есть что-то вроде скалы.       – Значит, нам туда.       Спуститься Голод тоже помог, и, задвинув себе за спину, повёл нас туда, куда я указала ранее.       Очень хотелось поговорить. Спросить, как он себя чувствует. Ведь не только я пострадала в битве. По сравнению с ним, мои потери были незначительными. Я не лишилась меча, от которого подпитывалась силой, и не теряла сразу двух братьев. Параллельно с беспокойством за своего мужа ко мне пришло осознание. Я научилась забирать энергию природы, чтобы использовать свою силу. Но как же теперь, в случае чего, я смогу защитить нас, если природа вокруг и так мертва? Ситуация оказалась ещё хуже, чем мне показалось на первый взгляд.       Вскоре мы опять остановились, и на этот раз перед нами действительно предстала скала, точнее — гора. Верхушки не было видно, но примерно на уровне вершин деревьев мы заметили небольшое углубление. Голод повернулся ко мне и, кивнув, первым поднялся ввысь. Я же следила, чтобы к нам никто не подобрался.       – Там есть небольшая пещера, справа выступ. Для укрытия подойдёт.       Я поднялась вслед за Голодом, и мы вошли в пещеру. Из-за тумана было трудно понять, какое сейчас время суток, да и, скорее всего, время здесь течёт по-другому. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, мы опустились на пол очень близко к стене, слегка спрятавшись в выступе. Только существо с очень зорким зрением могло бы заметить, что в пещере кто-то есть, да и то с близкого расстояния.       Помогало то, что перед битвой я решила переодеться в одежду чёрного цвета – так легче сливаться с темнотой самой пещеры.       – Ситуация не из весёлых, – Голод хмыкнул.       Я могла только догадываться, что сейчас на его лице ухмылка, так как видела лишь очертания. Мы сидели в углублении пещеры, куда свет не попадал.       – Нужно думать, что делать дальше и как отсюда выбраться.       – А ты знаешь, где мы находимся? – Голод спросил это без злобы, усмешки в голосе. Просто как данность, чтобы понять, насколько я представляю всю трагичность ситуации.       – В Долине Смерти. И здесь живёт дочь Смерти, – опять получилось иронично.       – Давным-давно Долину Смерти называли Долиной Света, – начал свой рассказ Голод. Они были братьями, а потому Голоду должно быть известно о месте и его правительнице больше, чем мне. – Она была одним из первых мест, созданных Шепфа на Небесах. Ещё до появления в ней бессмертных, долина была полна жизни. Её флора и фауна напоминали рай: именно он стал для Создателя образцом при работе над этим местом.       Я повернула голову в сторону леса. Сейчас трудно представить всю красоту, которую таила в себе природа этих мест. Но от леса продолжало веять жизнью, погребённой где-то очень глубоко под землёй и очень давно.       – Благодаря этому и неизменно солнечной погоде, оно и получило своё первое название: в Долине Света никогда не наступала ночь.       – Потом пришёл Смерть и убил всё живое.       – Почти, – Голод придвинулся чуть ближе и положил руку мне на ногу. Он легонько поглаживал моё колено, будто боясь в нынешних обстоятельствах подняться выше. Ему просто нужно было ощущать, что сейчас он не один. Несмотря на то, что Голод провёл бесчисленное количество времени в одиночестве и иногда в компании Всадников, он действительно начал меняться. Я чувствовала, как он старается сдерживать то, что годами наблюдал у своих братьев и сестры, и учится понимать мир и себя заново. Буквально выстраивает новую личность, меняя свои приоритеты и характер в том числе. Я понимала, что это будет нелегко, и потому была готова принять Голода таким, какой он был в самом начале нашего знакомства. Но вот сам Всадник был не готов оставаться таким в сложившихся обстоятельствах.       Голод нашёл то, что было ему дорого, и был готов бороться всеми силами, чтобы это не потерять. Он не солгал Вики, что она никогда ему не надоест. Он не знал, что такое поговорить по душам, а про физический и душевный контакт с кем-то, кроме своих «родственников», и говорить не нужно. Голод не знал всего этого до того момента, как встретил Вики. И сейчас, познавая с ней все прелести жизни, и смертных, и бессмертных, он всё яснее для себя осознавал, что никогда не захочет расстаться с ней. Матерь научила его быть однолюбом, и Голод знал, что Вики всегда будет для него его единственным интересом. Единственным существом, которое он всегда будет хотеть узнавать с новых сторон и быть рядом. Если бы ему предоставили возможность переродиться обычным смертным, он бы выбрал её в том случае, если бы был уверен, что рано или поздно в новой жизни встретится с Вики. Матерь создала Всадников бесчувственными существами, но благодаря нужным людям и они смогли почувствовать, что значит любить и быть любимым.       – Первыми поселенцами Долины стали три ангела: Люцифер, его сестра Лукина и возлюбленная Кора. Долгое время жизнь первородных ангелов была райской. Пока однажды в Долину не наведался Всадник Смерти. Как только его нога ступила на землю, все животные упали замертво, а растения высохли и почернели. Даже Солнце зашло, чтобы больше никогда не показываться над этим местом вновь.       Так вот почему здесь холоднее, чем в нашем мире, и нет и намёка на Солнце.       – С приходом Всадника появилось Небытие, а значит, и конечность жизни. Ангелы поняли это, когда Люцифер погиб от рук Шепфалума. Это была первая смерть, ставшая возможной из-за прихода Всадника. На месте гибели Люцифера, в самом центре долины, возник переход между миром бессмертных и Небытием.       – Вот ключ к нашему спасению, – я уже было воодушевилась, но Голод чуть сильнее сжал мою ногу, призывая дослушать рассказ и, похоже, сообщая этим, что ничего хорошего меня там не ждёт.       – Переход нуждался в охране, поэтому Смерть потребовал от Коры построить храм. И назвали его храмом Милосердия Смерти. Но Смерть не ограничился этим и потребовал у Коры жертву: ему нужен был потомок.       Я округлила глаза от ужаса.       – Коре пришлось родить моему брату дочь – Морту. Морта стала защитницей врат в Небытие и проводником душ бессмертных. Она навсегда поселилась в храме и стала служить там.       Я пыталась переварить только что услышанную информацию, пока Голод всё так же поглаживал мою ногу. Было в этом жесте что-то интимное, а ещё действия моего мужа не давали мне рационально мыслить. Нет, я не хотела предаться ласкам прямо здесь. Я хотела раствориться в объятиях Голода, а потом оказаться в своей комнате. Знать, что всё хорошо, все наши проблемы позади, и в гостиной меня ждут Винчесто с мамой.       – Морта рождена не в любви, более того, Кора родила Морту не по своей воле. Идти к ней за помощью бессмысленно.       Голод придвинулся ещё ближе и положил голову мне на плечо. Из-за таких действий он казался ещё более уязвимым, его хотелось защитить. Закрыть от всего мира своими крыльями и дать понять, что теперь ему ничего не будет угрожать. Но, увы, последнего я не могла ему обещать. На нашу долю выпало слишком много испытаний.       – Всё равно нужно что-то думать. Начнём с малого. Если мы здесь, то где тогда могут быть другие? И почему нас вообще разбросало в разные места? – Если бы Голод мне не ответил, я бы продолжила разговаривать сама с собой. Всадникам, как и бессмертным, не обязательно спать, но после разыгравшихся событий мы все были вымотаны.       – Из-за того, что открылось много воронок. Каждый из нас находился в разных местах, и поэтому сейчас мы тоже поодиночке.       А ведь да, почти все, кто был на поле сражения, находились далеко друг от друга в момент, когда открылись воронки. То, что мы с Голодом попали в одно место – случайность. Если бы он находился далеко от кого-то из наших, то и в Долине бы оказался один. После того, как я видела в его глазах скрытую искру радости от того, что он больше не будет один, мне стало не по себе даже от мысли о такой возможности развития событий.       Я никогда его не оставлю.       – Значит, воронки открывались в разные места, и все, кто был с нами на одном поле, сейчас могут быть где угодно, – я постаралась выбросить эту мысль из головы и накрыла руку Голода своей. Он тут же переплёл наши пальцы. Я буквально ощущала его усталость. Ему нужно было отдохнуть.       – Поспи, – мой голос прозвучал гораздо тише, чем я планировала. Но Голод это услышал.       – Всадникам не нужен сон.       – Бессмертным тоже, но мы спим. Это придаёт нам силы, – спорить с ним было бесполезно, да и я не хотела.       – Если так, тогда это тебе нужно поспать. – Голод поднялся с моего плеча и опёрся спиной о скалу, показывая, что собирается бодрствовать и уступает мне возможность отдыха.       Я аккуратно взяла его за подбородок и повернула его голову ко мне так, чтобы он смотрел в мои глаза.       – Пожалуйста. Ты защищал меня и придавал мне силы, теперь позволь сделать для тебя то же самое. Я буду рядом, поспи. Если что-то случится, я обязательно тебя разбужу.       Голод долго смотрел на меня, не мигая. Мне вдруг вспомнился момент, когда мы тренировались вместе. «Вики… Не уходи…». Хоть с того момента прошло много времени и наши отношения вышли на новый уровень, я как бы нутром ощущала, что Голод боится остаться один и до сих пор не верит в то, что всё происходящее с нами – реальность. За маской безразличия скрывается что-то очень ранимое.       – Я буду рядом… Всегда. – Я чуть приподнялась и поцеловала его в лоб. Хотя для меня не свойственны первые шаги, но я не нашла другого способа показать ему, что он действительно мне дорог и это реальность. В наших отношениях не было страсти, химии, но мы ощущали, что это всё понастоящему. Нас тянуло друг к другу, а после свадьбы, когда наши души соединились, мы и вовсе стали одним целым.       Голод заметно расслабился и, слабо улыбнувшись в знак благодарности, вернулся в положение, которое принял несколько минут назад. Одной рукой он обнял меня за талию, как бы говоря, что даже если я и подумаю сбежать, он этого не допустит, а второй продолжал сжимать мою ладонь. Я старалась не шевелиться и позволить ему расслабиться полностью.       Через несколько минут хватка чуть ослабла, и я поняла, что он действительно заснул. Теперь можно было продолжать раздумья. Мы не знаем, где сейчас находятся остальные и живы ли они. Насчёт последнего я не сомневалась: раз они выдержали битву с самой Матерью, то с обыкновенными чудовищами должны справиться и подавно. Но волнение всё же было, я беспокоилась за свою маму. Она не полностью восстановилась, и хорошо, если с ней в одно место попал Винчесто. Он смог бы её защитить.       Другое дело… Шепфалум мог найти нас и уже за некоторыми послать своих приспешников. Тогда шансы на хороший исход событий снизятся. Хоть Шепфалум и потратил большую часть своей силы и некоторое время должен быть недееспособен, его слуг нельзя сбрасывать со счетов. Вполне вероятно, что те, кто попали в близлежащие места от нашей школы и места битвы, могли быть уже схвачены. После открытия воронок Шепфалум не выглядел удивлённым, а значит, он держит ситуацию под контролем, и я уверена, за нами тоже следят. Или, по крайней мере, доложили о нашем местонахождении своему «правителю».       Вопрос состоял в том, как скоро на нас нападут и нападут ли вообще. Возможно, он будет просто наблюдать, как мы адаптируемся к новым обстоятельствам и что собираемся делать. Сомневаюсь, что кому-то из нас повезло с местом «приземления». Поблизости я не заметила каких-либо воронок или порталов, чтобы можно было сбежать. В Долине Смерти я никогда не бывала, а потому не знала, как отсюда можно выбраться. Но предполагала, что для этого нужен камень-портал. По крайней мере, таким методом мы добирались от места расположения Ордена до школы. Ни у меня, ни у Голода камня спрятано не было, и нужно было искать другой выход. Вполне возможно, Всадники могли перемещаться как-то иначе. Смерть бывал здесь, а он не похож на того, кто будет использовать портал. Тем более, Чума как-то смогла выйти из Небытия и вывести за собой многих бессмертных.       По ощущениям, я провела около двух часов в своих мыслях. Голод всё так же лежал на моём плече – сказывалась недавняя битва. Мы провели довольно много времени в этом месте, и, кроме той твари, что встретилась нам по прибытии, больше никого не было слышно. Морта будто утратила к нам интерес и даже не пустила по нашему следу своих чудовищ. Хотя была вероятность, что те существа были и вовсе не в её подчинении. Веки потихоньку слипались, и я тоже хотела провалиться в сон, как откуда-то издалека раздался оглушительный рёв. Он был такой силы, что даже крик Матери не мог сравниться с ним. Я вздрогнула, и в этот же момент рука, которой Голод обнимал меня за талию, сжалась сильнее, а сам он аккуратно поднял голову, вглядываясь в горизонт. Я подтянула под себя ноги, стараясь как можно сильнее вжаться в стенку, стать одним целым с ней, и с каждой секундой крепче сжимала руку Голода.       – Не бойся, – Голод почти прошептал это, и если бы я не сидела рядом с ним, могла бы вообще этого не услышать.       Легко сказать. Мы в затруднительном положении, а ещё в ловушке.       Похоже, Голод тоже это осознал, и потому напрягся сильнее. Кажется, я слышала, как внизу ломаются деревья от размеров и тяжести того, кто сейчас пробирался через лес. Радовало то, что если это чудовище ещё не поднялось в небо – у него могли отсутствовать крылья. А подняться сюда просто так практически невозможно. Выступов в скале, чтобы задержалась нога или лапа, не было. Если только это чудовище не может проткнуть стену, чтобы, цепляясь когтями, подняться к нам. Ну, или разрушить её. После этой мысли мне стало страшно. Откуда здесь вообще живые существа, если всё вымерло?       – Смотри, – Голод слегка кивнул в сторону выхода из пещеры. Я проследила за его взглядом. В нескольких метрах от нас падали деревья, сообщая нам, что к нам приближается кто-то очень большой и разъярённый.       – Успеем уйти? – Я заранее знала ответ, но не могла не спросить.       – Поздно. Здесь безопаснее.       По мере приближения твари мы старались говорить как можно тише. Ни я, ни Голод не знали, какими способностями обладает это существо, а потому старались сократить шанс быть обнаруженными.       К слову, рёв повторился только один раз. То ли тварь просто решила показать, что знает о вторжении чужеродных «тел», то ли отправилась на охоту и вовсе не собиралась охотиться именно на нас.       Движение остановилось недалеко от нашего укрытия, а затем раздался ещё один рёв, больше похожий на вой и в полтора раза тише. Мы замерли в ожидании дальнейших действий. Спустя, кажется, вечность, тварь всё-таки двинулась в обратную сторону, ломая на своём пути оставшиеся деревья. Мы с Голодом одновременно облегчённо выдохнули, но ноги я всё-таки не решила выпрямлять. Мало ли, сделаю лишнее движение, и какой-нибудь камушек отвалится.       – Долго здесь нам нельзя оставаться.       – И куда мы пойдём? Попытаем счастье и наведаемся к дочери Смерти?       Голод по привычке потянулся к пачке сигарет, которую хранил в кармане своего плаща. Но та, видимо, выпала, когда мы переносились через телепорт. Раздражённо фыркнув, Голод уставился на стену.       – Как Смерть приходил на остров? Должен же быть способ уйти отсюда, кроме как через использование портала.       – Шепфалум не намеренно раскидал нас по разным местам. Скорее всего, это получилось случайно, но ситуацию он держит под контролем.       – Можно дождаться, пока за нами придут его слуги. Но мы не знаем, когда это случится и случится ли вообще.       – Правильно. Если мой брат всё-таки знает о нашем местоположении, то, пока мы наиболее уязвимы, попытается нас убить.       – Морта так просто позволит кому-то появиться в своих владениях?       – Но мы же сейчас здесь, – Голод повернулся ко мне. Я всё ещё не видела его лица и потому не могла понять, какие эмоции он сейчас испытывает на самом деле.       – Какая она, Морта?       Голод вздохнул.       – Я никогда с ней не встречался. Смерть не подпускал никого к Долине Смерти, следил за тем, чтобы сюда никто не заходил без надобности.       – Оберегал свою дочь.       – Нет. Порталу нужен хранитель, а если бы сюда пробрался кто-то, кто желает Смерти смерти, то они сразу попытались бы напасть на его дочь, ошибочно полагая, что так смогут нанести ему урон.       Из Ордена тоже никто не мог проникнуть в Долину Смерти. Мы могли лишь наблюдать, как четвёртый Всадник наведывается сюда. Мы даже не знали, почему он это делает и кто здесь находится.       – Мой брат это так просто не оставит. Он попытается убить всех, кто выступал в борьбе против Матери, чтобы обеспечить себе чистый путь к цели.       – Какая у него цель?       – Я не знаю, но эта битва была не последняя. Шепфалум сильнее оболочки Матери. Его так просто не победить.       Голод был прав. Нам нужно выбраться отсюда, пока нас не загнали в ловушку и не убили по приказу Бога Тьмы.