Неодолимые желания

Какаши и Мадара стояли посреди разрушенной, изуродованной улицы и минуты три просто молчали. Хокаге молчал, потому что ждал, что скажет его собеседник. Почему молчал Учиха, он понятия не имел. — Много лет назад я уже видел на телах мертвецов подобные отметины, — начал Мадара и увидел, как брови Хатаке взлетели вверх. — Мне исполнилось семь, когда начали умирать жители такой же смертью, как Дэки. У одних отметин было несколько, у других — одна. Старики поговаривали, что это зависит от самого человека. Но, — он недовольно скривил губы, — не могу вспомнить, почему. Я был совсем пацаном и не особо вслушивался в эти бредни. — Он подступил близко к Какаши и впился взглядом в его лицо. — Все люди с отпечатками странных рук на теле умерли. И я хочу понять, почему выжил ты, Хатаке? Что произошло прошлой ночью? Ты был тут, не отрицай, мы оба это знаем. Я слышал сегодня днём, как ты говорил Нара, что спал всю ночь и даже не слышал криков Дэки. Какаши не понравилось, что Мадара следит за ним. Сам он не заметил слежки, но Учиха был прав: только Какаши мог использовать Камуи, значит, он был здесь прошлой ночью. Но! Он не помнил этого! — Я не помню, — честно признался Шестой и машинально почесал левый глаз. — Так я могу тебе помочь.- Мадара без предупреждения отбросил с левого глаза челку и проник в разум Хатаке. Какаши не успел среагировать или защититься — он просто не ожидал такого. В голове замелькали образы и картинки прошлой ночи. Испуганная и дрожащая Рин, исчезающие дома в межпространственной воронке Камуи и девушка, которая… Какаши ударил Учиха в грудь. Тот отлетел вперёд спиной и врезался в дерево. — Какие любопытные воспоминания, Шестой, — как ни в чём не бывало основатель деревни поднялся с земли. — Я могу понять использование Камуи… Решил выпустить пар и всё такое. Но Рин… Это очень на тебя непохоже. — Мадара смотрел на Какаши так, словно первый раз его видел. В кои-то веки в его глазах не отражалась враждебность по отношению к Хатаке. Только озадаченность и непонимание. Какаши никогда не хотел бы видеть этих сцен, особенно с Рин. Он чуть не задушил её, напугал. А последнее воспоминание с неизвестной девушкой вообще за рамками приличия. Он целовал и осторожно гладил ее ноги от колен до пальчиков. Какаши жарко покраснел и на мгновение прикрыл глаза рукой, стараясь отогнать навязчивые видения. Глубоко вздохнул, успокаивая сознание, и посмотрел на Мадару. — Это последствия вчерашнего нападения. Я почти уверен в этом. Это единственное объяснение произошедшего ночью. Когда на меня, ммм, что-то напало, в голове появились странные мысли. Это были мои желания, вывернутые наизнанку, исковерканные. — То есть ты правда хочешь задушить Рин? — неприятно улыбнулся Учиха. — Нет конечно, — спокойно парировал Шестой. — Она немного надоедает, вы же знаете. — Да все знают. Девочка от тебя без ума. — Бывало, что я в шутку, на эмоциях думал именно так: придушить бы ее, только бы она больше не доставала меня, — признался Какаши и почувствовал, что он на правильном пути. — Чем бы или кем бы не был напавший на меня, он каким-то образом преобразует тайные или явные желания. — А как насчёт той девицы, которую ты целовал? Это абсолютно нормальное желание, не изуродованное. — Я не знаю, кто она, я же не помню, где я был, а лица ее я не видел — в комнате было темно, — хоть Какаши и говорил спокойно, щёки и уши горели огнём. Хотелось провалиться сквозь землю. — Ну да, тебя куда больше занимали ее ножки, — не удержался от шпильки Учиха. Он задумчиво посмотрел вдаль и озадачил Какаши: — А я ведь знаю, кто она. Родинки под коленкой — я видел их не раз, и ты тоже. Какаши сам не понимал, хочет ли он узнать, кто эта девушка, и решил, что не стоит. Так спокойнее. Но мысли постоянно возвращались к его ночным выкрутасам. Уже очень давно у него не было любимой женщины, тогда к кому он испытывал влечение? Возможно, его симпатия для него самого была тайной? Или слишком явной, как что-то само собой разумеющееся, но он сам не понимал этого? — Вы знаете, кто нападал на жителей много лет назад? Отчего умерли те люди? — не глядя на Мадару, спросил Какаши. — Не знаю. Помню только одно слово: бабушка говорила о каких-то десмаделях, но что это за твари, я понятия не имею, не спрашивай. — Учиха в свою очередь внимательно наблюдал за лицом Хатаке, но ничего, кроме смущения и растерянности, не видел. — Что собираешься делать? Какаши решил покопаться в архиве. Точнее, в том, что от него осталось после разрушения во время атаки Пейна несколько лет назад. Он прыгнул на ближайший дом и обернулся к Мадаре: — Попробуйте вспомнить хоть что-нибудь из тех событий. Нам не помешает любая информация. — Попробую, — не очень убедительно ответил Учиха. Он конечно кое-что знал, но Хатаке и сам догадался о тайных желаниях, которые люди хотят скрыть порою даже от самих себя. *** Три часа ночи. Джирайя чувствовал себя свободным от любых запретов и моральных устоев. Шагал размашисто и бодро. Наконец-то он осуществит свою мечту длиною в десятки лет. Эта сука заплатит за издевательства над его чувствами и за безразличие тоже. Ее дом оказался пуст, и это обстоятельство отдалось болью в теле — ледяные иглы вонзились сотнями в каждый миллиметр позвоночника. Если он не осуществит задуманное, что-то тёмное и страшное внутри него заберёт все его желания вместе с жизненной силой. Джирайя увидел ее случайно. Она сидела на перилах моста и спорила с Орочимару. Жабий отшельник хмыкнул. Всё складывалось как нельзя лучше. Он воплотит в жизнь не одно, а сразу два желания. Джирайя появился бесшумно и стремительно атаковал своего старого товарища. Орочимару не успел даже блокировать удар — кунай пробил ему щёку. Кровь хлынула алым ручейком, раскрашивая ярким узором белую одежду змеиного саннина. — Джирайя? — только и успела сказать Цунаде, а в следующую секунду сокрушительный удар сломал ей нос. Кровь заливала лицо и грудь женщины, пока она отражала одну атаку за другой. Джирайя дрался отчаянно и страстно, не давая Цунаде ни секунды передышки. Цунаде не поняла, что произошло. Ее друг просто упал навзничь и перестал двигаться. Она с беспокойством наклонилась над ним и тут же отпрянула назад, но недостаточно быстро. Джирайя больно схватил ее за волосы и оттянул голову назад. Его губы жадно впились в шею Цунаде. Она хотела ударить его, но он перехватил ее руку, подмял ее под себя и принялся целовать в абсолютно безумном стиле. Она не могла нормально вздохнуть — Джирайя затыкал ей рот поцелуем, а кровь лилась из носа и тоже не способствовала нормальному дыханию. Сенжу совсем сбилась с толку, не понимала, что нужно сделать, как остановить его. — Джирайя, Джирайя, прекрати, мне больно, — простонала она, чувствуя, как его пальцы впились в ее бедро. Его резко качнуло в сторону, он схватился за голову и потряс ею, а затем повалился в траву и невидящим взглядом уставился в звёздное небо, далёкое и безразличное. — Что с ним? — Цунаде встала на четвереньки и вытерла кровь с лица. Ее трясло как в ознобе, а в голове царил полный кавардак. Что сейчас только что произошло, чёрт побери?! Орочимару подошёл как раз в тот момент, когда на животе Джирайи засветились голубым сиянием два отпечатка в виде длинных, уродливых рук. Цунаде и Орочимару осторожно присели рядом с товарищем. — Он просто уснул, — не поверила Цунаде, проверяя состояние Джирайи. — Лежит и спит, скотина, — нервные движения выдавали ее волнение. — Надо отнести его в госпиталь. Или заявить в полицию? — Ты спятил, Орочимару, какая ещё полиция?! Он был не в себе… Смотри, эти странные отпечатки исчезают! Цунаде оказалась права — живот Джирайи стал почти девственно чистым. — Не слышал ни о чём подобном. Непохоже ни на одну технику, а я читал почти обо всех возможных, — в свете луны и уличного фонаря Орочимару увидел едва различимые следы рук на коже старого товарища. Принцесса слизней и змеиный саннин отволокли Джирайю в госпиталь, но он так и не проснулся. *** Цунаде, Наруто, Какаши и Сакура стояли в больничной палате возле кровати Джирайи. Он все ещё спал и громко храпел. — Давайте я попробую разбудить его, — у Наруто слова с делом не расходились. Он влепил учителю смачную оплеуху, и Джирайя резко сел на кровати. Посмотрел осоловелыми глазами на всех по очереди и сник, заметив среди друзей Цунаде. Он вспомнил каждую секунду прошлой ночи. Помнил, как ранил Орочимару, как от его удара хрустнул нос Цунаде, как она просила его остановиться. И конечно не мог забыть, как целовал и обнимал её в приступе безумного, нездорового желания. Что он наделал?! Ударил женщину по лицу. Ту самую женщину. Джирайя свесил ноги с кровати и, запустив пальцы в волосы, сжал голову руками, стараясь спрятаться от гнетущего чувства вины. — Не переживай, Джирайя, я знаю, что это был не совсем ты. — Неправда, Цунаде, — выдавил Джирайя, — это было я, мои желания, только вывернутые наизнанку как будто. Я… не знаю, как просить прощения. Женщина с болью в глазах посмотрела на него и промолчала. Что она могла сказать? — Расскажи всё, что случилось, — попросил Какаши и сел на стул напротив Джирайи. Когда саннин рассказывал — ни на кого не смотрел, не хотел видеть их осуждение или сострадание. — А ты, выходит, лгал, Какаши, когда говорил вчера, что спал всю ночь? — Джирайя посмотрел на Шестого. — Нет, я, в отличие от тебя, ничего не помнил. Мадара освежил мне память, — и Какаши поведал, что увидел Учиха в его воспоминаниях. На некоторое время в палате воцарилась полная тишина, нарушаемая только шорохом листвы за окном. Наруто молчал, потому что не знал, что сказать и боялся ляпнуть лишнего. Джирайя думал, что Какаши ещё здорово повезло. В отличие от Хокаге, сам саннин вёл себя просто омерзительно. Непозволительно! А Цунаде в это время наблюдала за Сакурой. Ее бывшая ученица отвернулась от Какаши, и её лицо пылало недовольством и ещё чем-то, похожим на… ревность? Сенжу покачала головой и подумала, что в этой комнате не только Джирайя страдает от неразделённой любви. — Что это за твари, сенсей? — лицо Наруто выражало крайнюю степень беспокойства. — Они действуют на каждого по-разному? Я не хотел бы с такой встретиться. Учитывая Кураму во мне, все может кончиться очень плохо. — Да, Наруто, тебе придется посидеть дома под наблюдением Ямато. На всякий случай. — Какаши вспомнил всё, что сумел откопать в архиве об убийствах многолетней давности. — Десмадели — что-то вроде демонов и джиннов, исполняющих желания. Они питаются желаниями людей и их жизненной силой. Так как каждый из нас индивидуален, то и джинны действует на всех по-разному. Зависит от темперамента, характера человека и от силы наших желаний. Явные ли желания и мечты или человек желает чего-то подсознательно, но не осознает этого. Десмадель выворачивает наши мечты наизнанку, усиливает их, заставляет человека совершать подчас поступки, не свойственные ему. Я не представляю, как можно одолеть их, потому что они находятся в этом мире и мире духов одновременно. Их нельзя убить или ранить. — Что нам тогда делать? — взволнованно спросила Сакура, всё ещё переживая из-за рассказал Какаши. Он целовал другую девушку — его тайную мечту. — Ограничить перемещение людей для начала. Пока не поймём, как обезвредить десмаделя, — ответил Какаши. — Почему умер Дэки, сенсей? — не понял Наруто. — Ведь вы и старый извращенец остались живы. — На этот счёт у меня есть догадка. Я нашел информацию о трёх жертвах столетней давности. Все они мечтали о несбыточном, как мне кажется. Например, Гейни Ори вёл дневник, где записывал свои мысли. Он мечтал хоть раз увидеться со своими детьми. — Какаши ненадолго замолчал и посмотрел на Цунаде. — Они умерли задолго до его смерти. То есть его самое сокровенное желание десмадель не мог исполнить, поэтому забрал его жизненную силу и душу. Все посмотрели на пятую и подумали об одном и том же: Цунаде Сенжу мечтала ещё хоть раз обнять брата и любимого. — Значит, Цунаде-сама в группе риска, — Сакура с состраданием посмотрела на свою притихшую учительницу. — Вы пока тоже посидите дома. — Сама догадываюсь, — сварливо ответила та. — Вопрос, — Наруто поднял указательный палец, — если десмадель уже исполнил тире изговнякал твои желания, он больше не будет на тебя нападать? — Не знаю, Наруто, — нахмурился Какаши. — Я уже об этом думал, но у нас нет нужных знаний на этот счёт. Есть только один способ проверить: найти джинна и просмотреть, нападет он на меня или нет? — Гениальная идея, сенсей, — язвительно прокомментировала Харуно. — Опять захотели насладиться пяточками неизвестной девицы? — Какаши растерянно посмотрел на неё, и ей стало стыдно. — Простите, я просто… я не хотела вас обидеть. — Согласен с Сакурой, — поддержал подругу Наруто. — Вы — ниндзя, поэтому опасны в любом состоянии, а с изуродованными желаниями и сознанием — тем более. — Ладно, пойду я домой, — Джирайя встал с постели и надел принесенную кем-то одежду. — Кстати, сколько сейчас времени? — Семь вечера, — ответила Цунаде, глядя куда угодно только не на него. — Ты проспал почти пятнадцать часов. Когда Джирайя вышел, Какаши обратился к Пятой: — Как вы, Цунаде-сама? — А как ты думаешь, Какаши? Меня ударил и чуть не изнасиловал мой друг! — Цунаде не смогла сдержаться и стукнула кулаком по столу. — Как, по-твоему, я должна себя чувствовать?! Наруто, Сакура и Какаши промолчали. Да и что они могли сказать? Когда трое друзей вышли на улицу, Сакура радостно крикнула: — Саске вернулся! Наруто и Какаши тоже заметили Саске, стоявшего неподалеку. Он разговаривал с Мадарой и кивал головой. Сакура подбежала к младшему Учиха, порывисто обняла его, но вместо ответных объятий Саске оттолкнул девушку и крикнул: — Осторожно! — Его катана разрезала воздух там, где секунду назад стояла Сакура. — Нет! — закричали Наруто и Сакура одновременно, подхватили Саске под руки и отпрыгнули на несколько метров. Но было слишком поздно. На запястьях Учиха проступили отчётливые следы длинных уродливых рук. Какаши в недоумении смотрел, как ноги Саске подкосились, и парень упал на колени. Он не видел десмаделя, хотя уже понял, что именно джинн стал причиной такого поведения ребят. — Где он, Наруто? — взволнованно спросил Какаши. — Я не вижу его. Наруто и Сакура во все глаза смотрели на демона, схватившего Саске за руки, и не могли вымолвить ни слова. Сероватого цвета тварь со струпьями на коже как будто парализовала их. Какаши в недоумении переводил взгляд с Саске на Сакуру и Наруто, но не видел ничего похожего на джинна, которого описал Джирайя. Мадара, судя по тому, как он крутил головой, тоже.