Глава 3: Торговец из морских глубин

— Ты там — покажи мне свою магию молнии! А ты, покажи мне свои спортивные способности! Отдай это все мне! Все это! Азул протянул руки к одному из ученику Скарабии. Тот закричал и пытался выбраться из невидимых оков, которые подняли ученика над землей. Вдруг, из тела ученика начало что-то выходить из груди и это что-то направлялось непосредственно в руки Азула. Едва свет из груди парня иссяк, как тот потерял сознание и повалился на землю ненужным грузом. — Что Азул высасывает из этих людей?! Они все засыпают после того, как он с ними покончит! – завопил Рагги, отскакивая от Азула как можно дальше. — Похоже, что его фирменное заклинание высасывает из человека ВСЮ силу, если она не направлена по контракту, – прищурился Леона, тоже начиная опасаться Азула. — Держу пари, что контракт подобен фильтру, ограничивающему действие его магии. — Что?! Немного устрашающе, тебе не кажется? – Рагги уже открыто поджал хвост. — Да, – согласился Леона. — Негативная реакция от такого использования запретной магии в кратчайшие сроки превысит его использование. — Азул! Что ты делаешь?! В этот момент, послышался крик Джейда, который явно не узнавал своего старосту. Остальные тоже уже подоспели, оставив сирену где-то в стороне. Бьян смотрела на обстановку Октавинель и понимала, слишком поздно. Некогда светлые воды общежития стали чернее тучи, словно солнце на поверхности скрылось за не проглядывающихся тучами. А воздух снова пропах едким запахом чернил, которые явно не сулили ничего хорошего. — Что здесь происходит? – занервничал Флойд, поглядывая на черную массу. — Это явно выглядит НЕ очень хорошо! – воскликнул Эйс, тоже заметя чернила. — Азул выходит из-под контроля?! – занервничал Дьюс. — Похоже, что он силой высасывает из разных учеников их способности, – сказал Джек, кивая в сторону уже бессознательных студентов. Бьян, на дрожащих ногах, подошла к одному из ближайших бессознательных студентов и коснулась пальцами его артерии. — Они живы, но без сознания, – сказала Бьян. — Это радует. — Леона! Ты издевалась над ним, не так ли?! – ругался на льва Грим. — Теперь вы обвиняете меня? – рыкнул на кота Леона. — Вы те, кто сказал мне превратить контракты в песок. — Джейд! Флойд! Аааа, наконец-то вы вернулись ко мне, – безумно ухмыльнулся Азул, встретив своих «помощников». — Вы бы поверили, что из-за этих ДУРАКОВ я потерял все свои контракты? Именно поэтому мне сейчас понадобятся ваши способности. Давайте, отдайте их мне! Близнецы, которые часто внушали страх одним своим видом, сами вздрогнули от голоса своего префекта. — Остановись, – Джейд попытался придать своему голосу стойкости. — Твое фирменное заклинание настолько мощное, что им невозможно управлять без свитка контракта. Ты лучше, чем кто-либо другой, знаешь, что произойдет, если ты это сделаешь! — Но я потерял все, понимаете? Все! Ага-ха... Хахаха! – Азул окончательно обезумел. — Я вернусь к себе прежнему, если не начну действовать сейчас! — Знаешь, Азул, я никогда раньше не считал тебя таким отстойным. Но сейчас? То, как ты себя ведешь, довольно отстойно, – поежился Флойд, слегка отходя назад. — Вот как? – пробормотал Азул, продолжая дергать плечами. — Я всего лишь маленький глупый осьминог, который ничего не может сделать сам. Вот почему я собираюсь забрать силы каждого. Я поднимусь над вашим восприятием. Прекрасный певческий голос! Могущественная магия! Все это МОЕ! Отдайте это все немедленно! Иииии ...! Поток чернил усилился и теперь он, поднявшись подобно волне, навис над Азулом, пачка его волосы, лицо, одежду, а потом и вовсе скрывая от чужих глаз. — Что за черная дрянь? Это ... не чернила, не так ли? – запаниковал Флойд, явно говоря не о тех чернил, что свойственны осьминогам. — Он слишком часто использует свое фирменное заклинание. Пятно превышает его совокупную переносимость! Если он не остановится... он может «почернеть»! — Поздно, – прошептала Бьян. Где-то вдалеке, Бьян снова услышала звук капель, а нос пришлось прикрыть рукавом, ибо запах чернил стал уже не возможным. И вот, чернота слегка спала и студентам предстал Азул, но это уже не тот Азул, которого они знали. Азул был в своем истинном облике, с нижней частью осьминога, а с его лица капали чернила, а у правого глаза образовался черный рисунок. Но страх внушала фигура, возвышающаяся над юношей. Нечто, напоминающая на получеловека-полуосьминога, но вместо головы была знакомая склянка чернил. Студенты сразу ринулись в рассыпную, лишь бы не попасть под лапы щупалец, не от одного и не от другого. — Итак, каков план? – крикнул Эйс, блокируя «удар» своим заклинанием. Бьян начал быстро и судорожно смотреть по сторонам, пытаясь хоть что-то придумать. Идея пришла очень быстро. — Мы снова используем машину! – воскликнула она. — Но мне нужно время! Сможете продержаться? — Мы постараемся, – кивнул Джейд, доставая свою ручку. — Но советую поспешить. Бьян кивнула и ринулась к сирене. Внешнее все было в порядке, но нужно было посмотреть на «внутренности». Вероятность того, что сирена заработает ещё раз, была ничтожно мала. Провода немного закоптились и если Бьян включит сирену снова, она просто перегорит и снова станет горой мусора. Но это был последний шанс. Быстро подкрутив провода, Бьян попыталась прицелиться на Азула, но в последнюю минуту, попыталась приподнять сирену на монстра. Однако, сирена оказалась слишком тяжелой, как бы сильно Бьян не пыталась поднять её или что-то подложить. — Помощь нужна? – послышался голос Флойда, который, ухмыляясь своей фирменной ухмылкой, подбегая к девушке. — Ты очень вовремя, – улыбнулась Бьян. — Нужно приподнять сирену, «нацелиться» на монстра! Флойд присел перед сиреной и, собственноручно, приподнял машину, почти полностью находясь под ней. — Давай, зажигай! – скомандовал он. — Нет, ты же оглохнешь! – возразила девушка. — Не оглохну, – сказал Флойд. — У меня уши, в этот облике, не такие чувствительные. Я заткну из плечами. Бьян не хотела рисковать Флойдам, но понимала, если они сейчас ничего не сделают, то кто-то может пострадать ещё сильнее. Тот же самый Азул. Бьян схватилась за рычаг и закричала: — Уши! Бьян начала крутить рычаг, в то время как остальные, словно по команде, заткнули уши руками. Звук направился на монстра, который заревел и тоже попытался закрыть уши, которых у него отродясь не было. Азул тоже орал, но выглядело это как изгнание одержимого. Азул чуть ли не рвал волосы на себе, пытался скрыться от шума, но он не прекращался. Бьян крутила рычаг, с опаской поглядывая то на Флойда, то на сирену, которая начинала опасна нагреваться и на монстра, склянка которого потихоньку начала трескаться. «Еще немного», – подумала Бьян, крутя рычаг ещё сильнее. Ещё немного и… В коробке передачи что-то стукнуло и резко запахло гарью, а сирена начала затихать. Всё, накрылась машина. Но в этот же момент, послышался звук разбившегося стекла. Склянка разбилась и черная жидкость начал выливаться. — Получилось, – прошептала Бьян и, почувствовал резкую усталость, тяжелым грузом упала на землю и потеряла сознание.

***

Темнота всегда была неотъемлемой части жизни человека. Ибо как можно назвать тот факт, что Бьян снова очутилась в темноте, чувствуя неприятный холодок по коже. Где-то за спиной девушки, появился небольшой свет, заставивший обернуться назад. На холодной полу, отложив в сторону шляпу, сидел Азул, уложив локти и голову на согнутые колени. Бьян хотела окликнуть его, как на белом «полотне» начали проигрываться воспоминания юноши. Азул был неуверенным в себе, в особенности из-за своих пухлых форм в образе осьминога и в результате издевательств со стороны других русалок и отказа с ним общаться. Хотя в основном над ним издевались из-за его медлительности и склонности к выпусканию маленьких струек чернил. Но Азул нашел хорошее применение своим щупальцам. Используя их и способность выпускать чернила, Азул начал непрерывно изучать магию и, тем самым, он сумел сформировать свою уникальную магию уже в подростковом возрасте, что произвело больше впечатление на близнецов, которые и начали ходить за Азулом по пятам. — Я всегда мог найти себе место только в ловушке для осьминога. От других русалов я отличался большим количеством ног с присосками. Я был замкнутым и не очень внятно говорил. И в учебе, и в спорте был абсолютно безнадежен. Я всегда был одинок… Лучше оставьте меня покое и бегайте кругами в своей бессмысленной игре! У меня нет спинного плавника для того, чтобы быстро плавать. Но у меня 10 рук и ног, которыми я могу шевелить как пожелаю. По сравнению с теми, у кого 2 руки это в 5 раз больше, и я решил переписать книгу магии. Ведь, чернила для черчения магических кругов постоянно сочились из меня. После этого, я несколько лет посвящал учебе… Я ни на секунду ничего не забывал. Тех, кто издевался надо мной. Внешность тех, кто издевался надо мной. Я проводил время, наблюдая за ними. За из слабостями, проблемами… Я использовал всё! Со своими контактами я не победим! Я больше не тупой и одинокий осьминог. При помощи этой силы я всех заставлю заплатить. Тех, кто смеялся надо мной, я заставлю пасть на колени. Азул жил деткой обидой и она так плотно проросла в его сознание, что уже пустила корни в его сердце. К сожалению, детская травля тоже была для Бьян не пустым звуком. Дети порой и вправду бывают жестоки, и могут перейти границы. — То, что должно случится - неизбежно случится. Корни всех совершающихся сейчас или только грядущих событий, даже самых немыслимых, вросли глубоко в прошлое.– пробормотала Бьян, вспоминая слова своего старого знакомого. Азул, услышав посторонний голос, даже не вздрогнул и не обернулся. Сама Бьян, не спешна, подсела рядом к Азулу, повторив его позу. — Бывает мы так ослеплены эмоциями, что не видим нитей, за которые дёргает ловкая рука кукловода. Иногда нами управляют наши слабости, а порой ты, сам того не желая, превращаешь человека в марионетку. Но важно помнить, что кукловод и марионетка связаны одной нитью, а значит каждый из них может за неё дёрнуть. — К чему ты это? – недовольно буркнул Азул, явно не в восторге от того, что кто-то его побеспокоил. — К тому, что ты полный глупец, – с легкой улыбкой, ответила Бьян. — Детские обиды самые сильные и помнятся дольше других, потому что дети обижаются сердцем, а взрослые разумом. Разум способен победить обиду, сердце — нет, на нем остаются шрамы, которые не расправишь, как складки на ткани… Ты вот, всю жизнь живешь с деткой обидой и даже не замечаешь, как круто ты изменился… Да, то что произошло с тобой в детстве – неприятно. Но только благодаря этому и твоему упорству, ты стал таким, какой ты сейчас есть. Ты стал влиятельным человеком в Октавинель, к которому студенты пришли толпами, чтобы ты помог им на экзаменах! Ты невероятен! Но совершенно этого не замечаешь, а продолжаешь оглядываться назад в прошлое… — Я это и так знаю! – воскликнул Азул, прерывая слова девушки, явно не желая полностью открыться. — Тогда, почему ты плачешь? По щекам Азула текли горькие слезы, которых он даже не почувствовал. Но стоило ему коснуться своего лица, как перчатка впитала в себя соленую жидкость. — Я… Я не знаю, – подал плечами Азул. — Я добился самых высот… У меня есть всякая власть над любым человеком, но… Я-я не понимаю, почему я плачу и неудовлетворен. А вот Бьян знала. Слегка приподняв кофту, девушка вынудила фотографию и раскрыла, рассматривая «маленьких головастиков», замечая в толпе, почти в самом углу, уже знакомую троицу. — Потому что все это сделано из мести, – прошептала Бьян. — Желая заполучить признание, ты игнорировал свои собственные мечты… Жизнь — это маленькая кухня, на которой мы готовим блюда под названием «счастье». На этой кухне мы сами себе шеф-повара, и только нам решать, какие ингредиенты мы будем добавлять в наши блюда. Важно помнить, что универсального рецепта нет, поэтому мы творим, пробуем что-то новое. И, может быть, тогда, в конце, нас будет ждать награда… У тебя она уже есть. Азул повернул голову к девушки и смотрел, как та разглядывала фотографию и чему-то улыбалась. — У каждого из нас в жизни есть люди, без которых мы не представляем своего существования. Сама мысль о том, что они могут исчезнуть, приводит нас в ужас. Мы слепо любим их и готовы бесконечно долго закрывать глаза на их ошибки и проступки. И это происходит до тех пор, пока в нас живёт вера в этого человека. Но лишившись её однажды, мы понимаем, что вместо него внутри осталась лишь пустота. Бьян подсела ближе к Азулу и положила фото на пол, прямо перед ними. — Самое важное, чтобы на важных событиях в жизни, рядом были близкие люди, – Бьян указала пальцем на маленьких Азула и близнецов. — Посмотри, какие вы здесь счастливые? Азул перевел взгляд на фото и сразу приметил из веселую троицу, которые смеялись и показывали рожицы на фото. Эта сцена вызвала и Азула легкую улыбку. — Это потому что вы все вместе, – наконец, ответила Бьян. — Джейд и Флойд в тебе души не чают. Ты бы видел, как они волновались за тебя и сейчас волнуются… И смею предложить, что ты тоже зависишь от них. Азул понурил голову, слегка отворачиваясь от девушки. — Какое это теперь имеет значение? Я их сильно обидел. Они не простят меня. — Простят, доверься мне. Бьян положила руку на плечо Азула, слегка сжимая его. В этот момент, краем глаза, Бьян заметила, как краски изменились, а Азул смотрел на что-то перед собой. Бьян даже не рискнула разворачиваться, а лишь развернулась спиной к своим воспоминаниям, знала что происходит за спиной.

***

Прошедшие годы многое стерли из воспоминания девушки. Но что точно она помнила, это то, что ей было очень трудно обзавестись друзьями в школе. Дети не желали и не хотели знакомиться с деревенской девчонкой. Для них она была странной. «Девочка из деревни», именно так её окрестили одноклассники. По началу они задавали «глупые» вопросы по типу: как там в деревне? наверняка ты и города не видела? имя у тебя чудное, и говоришь ты по чудному. В связи с юном возрастом, девочка наивно отвечала на вопросы, но только потом догадалась, что это были насмешки. Шли годы, Бьян начала разбираться в людях. И довольно поздно поняла, что её одноклассники двуличные твари. Девушка лежала на холодном кафельном полу школьного туалета, а сверху её окатили холодной водой из ведра. — Ну что, Баш, освежилась? – хихикали её «любимые» одноклассницы. — Хоть как-то смоешь свой запах деревенщины! Хотя… Даже пробовать бесполезно, воняет также! Но что толку тебе говорить, вам в деревне к этому не привыкать! Бьян продолжала лежать на полу. Вся мокрая, холодная и… разбитая. Она уже давно привыкла к этим разговорам и знала, что нужно подождать и тогда они отстанут. — Пошли от сюда, а то тоже провоняем! Ну вот. Как она и думала. Оставшись одной, Бьян начала не спеша подниматься, выжимая воду из своих длинных волос. «Кажется, я так и останусь одной», – подумала Бьян, полностью поднимаясь с пола, направляясь к выходу из школы. Радовало только одно, на улице была весна.

***

Азул и сам вздрогнул от жестокости этих девушек, чьи лица он даже не смог рассмотреть. Видимо, Бьян и сама из не помнила. Обернувшись к девушке, Азул, подползя поближе и, обняв девушку со спины, притянул к своей груди, обхватив в районе груди. Отмерев, Бьян слегка повернулась и тоже обняла парня. Оба разделяли детскую обиду между с собой, но они также нашли в себе силы отпустить обиду. Какой смысл тянуть этот груз, который только мешает? — Я и вправду глупец, – усмехнулся Азул прикрывая глаза.