Ивент: Лагерь Варгаса!

Бьян лежала в палатке, позволив себе прикрыть глаза. Моральная усталость медленно окутывала её, как знойный день, когда щиплет кожу, а сила воли иссякает. В полумраке палатки, где тихо шептали ветви деревьев, Бьян, завернувшись в мягкий спальный мешок, почувствовала нежные прикосновения на своей щеке. Она открыла глаза и увидела Джамиля, который с легкой улыбкой, озаренной утренним светом, наклонился к ней. Его губы, нежные и теплые, оставляли легкие поцелуи, как будто пытались развеять тень грусти, охватившую её душу. Он знал, как поддержать, как сделать этот миг волшебным. Улыбнувшись, Бьян обняла его за шею, притягивая его ближе. — Теперь я точно уверен, что ты можешь за себя постоять, – улыбнулся Джамиль, ложась рядом с девушкой. — А ты сомневался? – улыбнулась Бьян, разнежившись от поцелуев, положив голову на его плечо. — Ни в коем разе, – улыбнулся Джамиль и едва слышно добавил, скорее обращаясь к себе. — В отличие от некоторых… Вдруг, Бьян медленно, словно настоящий хищник, поднялась с нагретого места и также медленно обернулась на Джамиля. Сам парень явно не ожидал, что девушка сможет разобрать его бормотание. Но как оказалось, слух Бьян был острее ножа, что сейчас обернулось против его. — Кто и что тебе сказал? В этот момент, Джамилю стало по настоящему страшно. Улыбка, которую Бьян продолжала сохранять на своем лице, только добавляла загадочности её настроению. Каждый из ее жестов, каждое движение выдавали тот факт, что Бьян начинала снова закипать. Глаза сверкали таким мрачным светом, что казалось, у них есть своя воля. Его мысли быстро метались, пытаясь найти слова, которые могли бы развеять это напряжение, но она лишь прищурилась, и улыбка стала еще шире, как будто лезвие ножа окутало его в кокон неуверенности. — Н-ничего, это просто мысли, – попытался оправдаться Джамиль. — Давай ты сейчас поспишь, а я пойду что-то приготовлю… Джамиль попытался было отступить от девушки, выбраться из палатки, как нежная, но при этом сильная ладонь Бьян уперлась в его грудь, тем самым пригвоздив его обратно к спальному мешку. В любой другой ситуации, Джамиль бы смог запросто вырваться, но сейчас, он не мог пошевелить даже пальцем. Джамиль смотрел в яркие глаза своей девушки, полные гнева, но при этом видел в них нотки страсти. Она нависала над ним, словно она была воплощением силы и нежности одновременно. Он чувствовал тепло её кожи, и его дыхание замерло. Каждый мускул ее тела был напряжен, а губы слегка сжаты, как будто она боролась с собственными эмоциями. Его сердце стучало быстрее, нежно бунтуя против нависающей угрозы и привлекательно уязвимого момента. Внутренний конфликт разгорался в его груди – от возбуждения до испуга, от желания до смятения. Она наклонилась ближе и сказала прямо в лицо: — Ты точно не выйдешь из палатки, пока не ответишь на мой вопрос. И поверь, я умею добиваться своего. С одной стороны, это была прямая угроза, но Джамиль вместо испуга испытал приятную дрожь в теле, которая устремилась в район паха. Он не мог оторвать взгляд от её уверенности, от того, как она контролировала ситуацию, разжигая в нем желания, о которых он догадывался, но никогда не осмеливался озвучить. — Я расскажу, только отодвинься… Слова Джамиля прозвучали как мольба, но сейчас ему было не до этого. Надо было срочно прикрыть одну маленькую проблемку, пока ее не увидели любопытные, голубые глаза.

***

— Кингксолард! Шенхайт! Едва спасательная команда вернулась в лагерь, дабы рассказать, на какого «гостя» они напоролись в шахте, как по лагерю разошелся свирепый голос Бьян, заставивший всех вздрогнуть, а названых и вовсе замереть на месте. Этот злобный голос стал подобен грозовым раскату вдали. Словно невидимая тень опустилась на группу парней, стоявших в центре лагеря, каждый из которых почувствовал, как сердце замерло в груди. Фамилии, произнесенные с такой злобой, разнеслись по лагерю, как свирепый ураган, оставляя после себя лишь напряжение и страх. Леона, уши которого резко встали торчком, как и шерсть на них, уловил краем глаза, как ближайшие студенты молча развернулись и принялись удаляться от них с Вилом. — Э, вы куда? – спросил Леона. — Без обид, Леона-сан, но попасть под горячую руку Бьян не хотелось бы, – нервно посмеялся Рагги, стараясь быстро смыться. — Согласен, – хихикнул Флойд, но потом поморщится. — До сих пор помню, как креветочка чуть руку мне не свернула. — Да, рука у нее тяжелая, – неловко кашлянул Риддл, касаясь щеки. Заприметив за спинами старост злую девушку, которая чуть ли не молнии метала, остальные тут же поспешили скрыться от глаз. Сами старосты даже не успели что-либо предпринять, как на их плечи, тяжелым грузом, упали руки девушки, которые почти склонились. — Позвольте с вами поговорить наедине, – не спрашивая, Бьян силой потащила парней в дом гномов, в котором должен был поселиться Варгас. Парни даже не стали сопротивляться, чтобы еще больше не раздраконить девушку. Да и честно, сейчас было очень страшно что либо делать.

***

Дверь в дом с грохотом отворилась и комнату, почти ввалились, двое парней, которые едва смогли устоять на ногах от резкого толчка девушки. По дому снова раздался грохот, свидетельствовавший о том, что девушка закрыла дверь. Последнее спасение было отрезано. — Травоядное, какого черта? – прорычал Леона, вставая на ноги. — О, нет, это я должна спрашивать, какого черта?! – огрызнулась в ответ девушка. — Какого черта решили провести с Джамилем «воспитательную» беседу?! Кто вас вообще просил это делать?! — Да, с нашей стороны это выглядит не очень хорошо, – кивнул Вил, пытаясь успокоить Бьян. — Но спешу заверить, что была проведена обычная беседа и без драк. — Я в курсе! – зыркнула на него девушка. — Фиг с этой беседой, меня больше волнует что вы делали это за моей спиной! Как вы вообще узнали о наших отношениях? — Скажем так, – Леона неловко кашлянул в кулак, стараясь скрыть свое смущение. — Вы забыли что в лесу находятся другие участники лагеря. Если бы сейчас Бьян не была так зла, то она бы непременно смутилась от осознания того, что их с Джамилем взаимоотношения кто-то увидел. Но Бьян лишь попустила свой пыл, признавая что они сами виноваты, что были не внимательны. — Хорошо, – вздохнула Бьян, зарываясь пальцами в свои волосы и заправляя их назад. — Но это вас вообще не должно касаться. На кой черт вы вообще решили с ним провести беседу о том, что с ним произойдет, если он что-то мне сделает? Я в защитниках не нуждаюсь. — Не знал что твой кавалер трепло, – рыкнул Леона, устало прикрывая глаза. — Это не он трепло, просто у меня свои методы, кхм, «пыток», – сказала Бьян, невольно вспоминая лицо Джамиля, которое почему-то покраснело. — Я все ещё жду пояснений. — Ничего личного, травоядное, – сказал Леона. — Просто меры предосторожности. Какой бы сильной ты не была, ты в первую очередь девушка, которая ещё и наши шкуры спасла. Так что… — Считай это нашей благодарностью, – закончил за Леоной Вил. — Ты рисковала ради нас, естественно, нам тоже важно твое благополучие. Ты стала нам подругой, за которую мы волнуемся. И путь мы хорошо знаем Джамиля, лишней беседы не будет. Вдруг сердце девушки наполнилось удивительной теплой волной благодарности. Необычное для нее ощущение — осознание того, что кто-то переживает за нее, словно нежный шепот заботы в суете жизни. В этот момент она вспомнила о близких, которые обычно находились рядом, стремясь поддержать в трудные времена. Их мягкие слова и искренние взгляды стали для нее не просто утешением, а живым огнем, который согревал душу. В ее памяти возникли образы их лиц, полных любви и поддержки. Эта сентиментальная картина разрасталась, как красивый цветок, расцветающий в самом сердце. — За то что волновались за меня – спасибо, – улыбнулась Бьян, злость которой исчезла без следа. — Но больше не надо так делать. Я уже была в отношениях и расставание пережила, так что, больнее уже не будет. Да и я сама могу за себя постоять. — В этом никто не сомневается, – хмыкнул Леона. — Но ты не всегда сможешь дать отпор, в этом случае не плохо было бы иметь некую защиту, которые мы все можем тебе предоставить. Благодарность наполнила Бьян до краев, заставляя понять, что даже в самые одиночные моменты она никогда не была одна. Она улыбнулась, ощущая, как это непривычное чувство окутывает ее своим теплом, придавая сил и уверенности идти вперед. — Хорошо, спасибо. «А я даже забыла, какого это быть кому-то нужно и когда за тебя волнуются», – мелькнула мысль в голове девушки, но почти сразу пропала.

***

В честь окончания учебного лагеря, учитель Варгас позволил ученикам спокойно провести последний день и ночь в лесу в свое удовольствие. Поэтому, многие позволили себе проваляться последний день в палатке, а кто-то позволил себе приятную прогулку по лесу. И слова за слово, никто так и не заметил, как день плавно перешел в ночь. И поскольку Варгас закрыл лагерь, ученики позволили себе сесть вокруг костров со своими привычными компаниями друзей. Итак, Бьян даже не заметила, как вся их огромная компания старост, замстарост и первогодок сели за один большой костер. В тёплом свете костра, окружённые вечерней тишиной, дружная компания погружалась в мир историй и легенд. Искры, поднимаясь в небо, словно пытались унести с собой все те страхи и радости, о которых рассказывают соседи по огню. Один из друзей, с усмешкой на губах, начал делиться забавным случаем из своей жизни: как он однажды, в попытках удивить девушку, оказался в ловушке комаров. Все смеялись, представив эту комичную картину. Потом, по традиции, пошли страшные байки, на которых Бьян чуть ли не открыто засыпала. Хах, нашли кого пугать. А каким-то образом их разговоры перешли на тему семьи, которая сильно задела девушку. — Да, веселая у тебя семейка, не соскучишься, – смеялся Эйс, хлопая Джека по плечу. — Это точно, – улыбнулся Джек. — Ну, с младшими никогда не соскучишься, – хихикнул Рагги. Честно признаться, Бьян слушала в пол уха, погрузившись в свои мысли чувствуя разъедавшее чувство зависти и непонимание. Почему у них есть семьи, а у нее нет? Легки, но ощутимый, подзатыльник от Леоны, сидевший рядом с ней, вывел Бьян из самокопания. — Ау, – поморщилась Бьян от неприятных ощущений с раздражением глядя на Леону. — За что? — Ты затихла, – коротко пояснил он. — И за это мне подзатыльник? – удивилась девушка, поглаживая макушку. — Обычно, когда ты затихаешь, значит ты либо что-то затеваешь, либо погружаешься в свои мысли, – сказал Леона, широко зевая. — Тут я соглашусь, – кивнул Флойд. — Тут все веселятся, а креветочка словно не здесь~. Не уж-то есть что вспомнить из своего мира? — Вспомнить–то есть, только не самое лучшее, – пробормотала Бьян. — А то что я затихла… Скажем так… Меня невольно начала подъедать зависть, слушая рассказы о ваших семьях… Взгляд Бьян был устремлён на огонь, где пламя словно танцевало. Она не могла понять, почему в этот момент решилась поделиться с друзьями тем, что так бережно хранила внутри себя. Тайна её семьи, окутанная туманом многолетних недомолвок и недоверия, внезапно стала тяжёлым грузом, который уже невозможно было оставить только для себя. — Кстати, за все время, что ты здесь находишься, ты никогда не рассказывала о своих родителях, – припомнил Эйс. — Неужели ты даже не соскучилась? — Нет… Едва слышный голос девушки услышали все. Звенящая тишина в их коллективе, которая разбавлялась треском поленниц, свидетельствовало о том, что ребята явно не ожидали такого ответа. Оно и понятно, Бьян почти год находится в другом мире и неожиданно говорит, что даже не соскучилась по своей семье. Конечно это странно. — Чего это? – спросил Калим, неловко пытаясь разрядить обстановку. — Неужели плохие отношения с родителями? Бьян понимала, что Калим не пытался ее задеть, но сам того не осознавая, он попал прямо в точку. — Типо того, – кивнула Бьян, не отрывая взгляд от огня. — У меня очень плохие отношения с матерью… Настолько, что это все переросло в ненависть… Иными словами, я ненавижу свою мать, а мать ненавидит меня. И если бы одна из нас ушла и пропала, другая бы ее даже искать не стала… Взгляды друзей напряглись, а глаза, полные удивления, перемигивались, пытаясь осмыслить услышанное. Каждый из них понимал, как важна семья, и эта откровенность будто бы выползла из тени, вызывая легкое смятение. — Но как так? – вымолвил Дьюс, поджимая губы. — Как так вышло? Бьян прекрасно понимала смущение друзей по поводу ее резких слов. Да, их отношения с матерями были куда теплее, чем у Бьян, поэтому им это не понять. — Тут многое сыграло факторов на наши взаимоотношения, – сказала Бьян, усмехаясь с иронией. — Но в первую очередь, у меня на мать сильная обида на то, что она меня бросила. На поляне повисла гнетущая тишина, когда слова Бьян, словно гром среди ясного неба, пронзили воздух. Она произнесла с таким холодом и решимостью, что дружеские сердца на мгновение замирали в ожидании. — Ну, может это слишком громко сказано? – решил смягчить обороты Трей. — Может все не так плохо? — Мне было двое суток, когда она меня оставила и меня воспитывали совершенно чужие мне люди, – также холодно сказала Бьян. — И когда мать объявилась и забрала меня, она даже не извинилась за то, что все мое детство я прожила без нее. Тишина утяжелилась. Друзья обменялись взглядами, наполненными жалостью. Как трудно осознать, что за улыбками и светлыми моментами скрывается нечто глубокое, что может разделить самых близких людей. — Тоже мне «мать»! – грубо выплеснул Себек. — Если даже этому поступку есть оправдание, она все равно бросила ребенка! — Ну-ну, не горячись Себек, – улыбнулся Лилия, хлопая юношу по плечу. — Мы же не знаем какой был у нее мотив. — Зато я знаю, – сказала Бьян, поднимая взгляд от огня на ребят. — И в этом случае, моя жалость перевешивает чашу ненависти. — Ну, удиви, – хмыкнул Леона, хвост которого все время бился об землю, что свидетельствовало о том, что он был очень зол от предыдущих слов девушки. — Хорошо, – вздохнула Бьян, хлопая себя по коленям, собираясь с мыслями. — Представьте себе ситуацию: вам шестнадцать лет, столько планов на будущее, и у вас есть девушка, отношения с которой полностью закружили вам голову, а разум и вовсе помутнел… Судя по некоторым улыбочкам парней, они видимо серьезно представили эту картину. Прекрасные девушки, прекрасные планы на будущее. — … И в один из дней, девушка говорит, что беременна. Ваша реакция? Дополнение Бьян буквально обрушилось на парней ледяной водой. Страх и неуверенность заполнили их глаза, когда мечты начали рассыпаться, как карточный домик. Парни как-то стыдливо опустили глаза, даже сами не зная, что делать в такой ситуации. Но Бьян продолжила за них. — Вот именно, – ухмыльнулась она. — Вы испугались и наверняка попрощались со своими планами на будущее. — Ну, да, – замялся Кейтер, неловко теребя прядь волос. — Здесь действительно получилось неловко. — Но причем здесь подростки и твои родители? – озадачился Вил. — Все просто, – пожала плечами Бьян. — Когда я родилась, моей матери было всего пятнадцать лет. Внезапно воздух вокруг них наполнился напряжением, словно кто-то резко выдернул розетку из сети. Реакции разбились по краям: одни в недоумении переглядывались, другие растянули губы в нервной улыбки. — ЧЕГО?! Крик парней разлетелся по всему лагерю, что даже соседние компании подпрыгнули от испуга. — Эй, вы чего раскричались? – послышался голос Варгаса. — Извините, – крикнула Бьян. — Это мы просто… Бьян перевела взгляд на парней. — …страшилки рассказываем. — Рассказывайте только тихо, – сказал Варгас, возвращаясь в свою палатку. — Чего вы разорались? – шикнула на парней Бьян. — Неужели в вашем мире не было таких случаев? — Может и было, но о таких случаях стараются не распространяться, – смущенно кашлянул Риддл. — У нас тоже об этом не распространяются, – согласно кивнула Бьян. — На сегодняшний день раняя беременность – это уже не самая ужасная новость. У нас даже шестой сезон «Беременна в 16» вышел. Но я родилась в 2004 году, когда родить в таком раннем возрасте, ну это просто пипец. Внезапно лицо девушки исказило лёгкое недовольство — морщинка на лбу выдавалa её внутренние терзания. Ранняя беременность превратилась в объект обсуждения, как будто жизнь её матери нуждалась в осуждении. — И вокруг всего этого много грязных, мерзких разговоров. И этот прессинг со стороны общества надо испытать на своей шкуре. Тут надо учитывать ещё несколько факторов, – Бьян начала загибать пальцы. — Это происходит в поселке городского типа, где все друг друга знают, а слухи распространяются подобно ветру полю и каждая собака тебя там знает. Моего отца никто не знает, он сбежал почти сразу, как узнал о беременности, но тут я его тоже не могу обвинять, поскольку он сам был подростком, но это послужило новым сплетням. И, видимо, моя мать просто не могла вынести всего этого, поэтому она решила сбежать в город, где ее никто не знает и не знает обо мне. На поляне снова повисла тишина. Да, видимо, Бьян просто взорвала парням разум и им надо переосмыслить всю ситуацию в целом. Даже Джамиль не нашел что сказать. Он сидел рядом с Бьян, всматриваясь в её глаза, полные боли и понимания. Она говорила об этом с такой лёгкостью, словно эти слова были лишь частью ежедневной рутины, но в каждом предложении пряталась огромная глубина. Джамиль почувствовал, как в его сердце закралось неспокойствие. Он никогда не сталкивался с подобной реальностью. Джамиль испытывал к Бьян жалость, но ещё больше — уважение. Восхищение тем, как она справилась с этой утратой, как приняла её не как бремя, а как урок, вплетающийся в её личную историю. — Ну, а родители ее куда смотрели? – спросил Рагги. — Навряд ли бы они не заметили, что их дочь слегка в положении. — Они погибли в аварии, когда маме было двенадцать и ее воспитывал дедушка, а он ее очень любил, поэтому, не дал натворить «глупостей» со своей беременностью, – сказала Бьян, на лице которой появилась ностальгическая улыбка. — В последствии, он стал меня воспитывать, когда мать уехала. А вместе с ним, меня воспитывал целый цыганский табор. Сначала на лицах парней возникли недоуменные выражения, затем волна удивления охватила их. Эпель, с наклоном головы, не веря своим ушам, переспросил: — Цыганский табор? Серьезно? Бьян кивнула. — Да. Но если быть точнее, рядом с нами жила цыганка со своей семьей и которая очень давно дружила с дедам. Она же меня и воспитывала вместе со своими детьми, которые были моего возраста. Поэтому, какой-то нехватки материнства я не была лишена. А в цыганский табор мы часто любили бегать, так как там обычно собиралась наша компания. — Как твой дед тебя вообще отпускал к цыганам? – недоумевал Джек. — Не пойми не правильно, но эта не самая лучшая компания для ребенка. — Так то оно так, – кивнула Бьян. — Но мне посчастливилось родиться в таком «мире», где цыгане и обычные люди жили в настоящей гармонии. А переехав в город, я неожиданно столкнула с дикой ненавистью к цыганам, поэтому мои знакомые из другого мира вообще не в курсе с кем я жила. — Но если ты там хорошо жила, почему ты уехала от туда с матерью? – озадачился Эйс. — Ты же сама говорила, что у вас плохие отношения. — А у меня выбора не было, – вздохнула Бьян, снова уставившись на огонь. — Дедушка умер, а других родственников у меня нет. Я могла уйти в детский дом, но мать сама приехала и забрала меня, а дом продала и я больше туда никого не ездила. «Да и не смогла бы», – мысленно дополнила Бьян. Если бы она приехала туда уже в осознанном возрасте, то просто разошлась бы в истерике от того, что то счастливое время уже не вернуть. И это бы просто свело бы ее с ума окончательно. Пару раз моргнув, Бьян обнаружила что начинает засыпать, а потому, девушка решила закругляться. — Ладно, – выдохнула она, вставая с места. — Что-то я разболталась, пора уже на боковую. Не засиживайтесь.

***

Бьян устало плюхнулась в палатку, ощутив, как мягкий пол теряет твердость под её телом. Вздох, пронизывающий, словно ветер в безлюдной местности, вырвался из её груди. Бьян и сама не понимала, зачем решила рассказать о своей семье. Зачем ей это понадобилось? Слова заполонили её сознание, как волны, накатывающиеся на берег – напоминали о той ноше, которую она с трудом несла в сердце. Она думала, что может оставить свою историю в прошлом, но разочарование, смешанное с облегчением, достигло предела, когда доверие повело её в незамерзающую реку воспоминаний. Внезапно размышления Бьян прервал мягкий треск ткани, и в палатку залез Джамиль. Он лег рядом, без слов обняв её. В этот миг она почувствовала, как гнетущая тяжесть на сердце становится легче. Его тепло и понимание были именно тем, что ей так не хватало. Они лежали в молчании, и это молчание говорило больше, чем множество слов. Он знал о её болезненных воспоминаниях и принял их без осуждения. Она могла быть собой — ранимой, уязвимой, и в то же время сильной. В его объятиях она обрела уверенность в том, что её чувства не просто важны, но и понятны. Это давало ей сил справляться с тёмными тенями прошлого. — Твои слова… – начал Джамиль. — Когда тебя похитили, ты тогда говорила на цыганском? — Да, – прошептала Бьян, сразу догадавшись, о каком дне говорил Джамиль. — Скажи ещё что-нибудь, – прошептал Джамиль, поднимая голову Бьян на себя, мягко кладя ладони на ее щеки. Улыбнувшись, Бьян приблизилась к лицу Джамиля и прошептала прямо в его губы: — Мэ тут камам. Джамиль, даже не спрашивая перевод, сердцем понял, что именно сказала ему Бьян. Не выдержав, он сам разделил отделяющее их расстояние. Тишина вокруг напоминала мягкое дыхание леса, а внутри палатки царила своя особая атмосфера. Джамиль нежно прижал губы к ее губам, этот первый поцелуй был как легкое прикосновение теплого ветра. Бьян, лежа на Джамиле, чувствовала как её сердце стучит в унисон с его. Их дыхание смешивалось, и каждый легкий порыв создавал волшебство, окутывая их в интимной тишине. Но вот волнение накалялось, и его губы начали исследовать ее шею, оставляя волнующие следы нежности. Джамиль спускался ниже, пробуждая в ней ощущения, ранее скрытые под покровом невинности. Бьян слабо вздохнула, поднимая голову выше, давая больше места на шее, приглашая его ближе, и этот жест словно открыл завесу между нежностью и страстью. В один миг он перевернул ее, и она оказалась на полу палатки, где свет падал сквозь ткань, создавая сказочную обстановку. — Ещё, – на выдохе произнес Джамиль. Бьян сама не ожидала, что кому-то мог понравиться цыганский язык, но сейчас, глядя на полностью черные глаза Джамиля, она поняла, что тот откровенно кайфовал от ее произношения. — Яв кэ мэ, – улыбнулась Бьян, протянув руки Джамилю. Вздрогнув, Джамиль поддался девичьим рукам, полностью ложась на тело Бьян, уложив голову на ее грудь и чувствуя приятные ощущения ее пальцев, которые зарылись в его волосы, массируя кожу головы. Бьян лежала рядом с любимы человеком и ей было хорошо. Если бы еще пару лет назад ей кто-то сказал, что она проведет эту ночь вот так, разомлевшая и счастливая, смогла бы она в это поверить? Пожалуй, нет. Но сейчас, Бьян была, наконец, счастлива. Счастлива по настоящему.