Подростковый бунт и его последствия

Подростковый бунт бушевал во мне неистовой силой. И, естественно, его надо было подавлять

Видение снова начало размываться и ребята оказались в спортивном зале, где сейчас проходили занятия по рукопашному бою. Инструктор, здоровенный мужик с бритой головой и пронзительным взглядом, что-то кричал своим подопечным, размахивая руками. Вокруг летали кулаки и ноги, воздух был пропитан потом и запахом резины от матов. Пройдя мимо пару пар, Михаил Иванович остановился у одной арены, где сейчас проходил бой. Ребята без труда узнали в одном из бойцов узнали Бьянку. Но как будто это была совершенно другая Бьянка. Русые волосы, которые слегка блестели при свете ламп, выбивались из тугого хвоста, обрамляя лицо, отмеченное печатью сосредоточенности и хищной грации. Ее взгляд прожигал насквозь, не оставляя сопернику ни единого шанса на иллюзию превосходства. В нем плясали отблески пламени, готового в любой момент вырваться наружу, опаляя все на своем пути. Она была дикой лисой, загнанной в угол, но готовой дать отпор любому, кто посмеет посягнуть на ее территорию. Удары сыпались градом, каждый выверенный, каждый несущий в себе разрушительную мощь. Соперник пытался парировать, уклоняться, но ее натиск был неумолим. Бьянка танцевала вокруг него, как пламя вокруг полена, постепенно сжигая его волю к сопротивлению. Внезапный рывок, молниеносный захват, и вот уже противник лежит на лопатках, сдавшись под тяжестью неоспоримого поражения. Ее грудь тяжело вздымалась, в глазах плескалась торжествующая ярость. Она одержала победу, не оставив сомнений в своем превосходстве. Дикая лиса доказала свою силу, оставив соперника зализывать раны в тени ее триумфа. Эйс присвистнул от силы девушки, а у Дьюса и Гримом просто открылись рты. Пожалуй только Сильвер остался невозмутимым, он уже видел как она смогла уложить Себека на лопатки. — Я… я не знал, что она так умеет. Всегда казалась такой тихой и скромной, – сказал Дьюс. Эйс, напротив, был в восторге. — Зато, мы теперь знаем, что Бьян не стоит злить. Грим лишь хмыкнул, но в его глазах читалось уважение за «своего человека». — Баш, заканчивай, твоя тренировка закончилась полчаса назад, – окликнул девушку Михаил. — Я не устала, – отозвалась Бьян, которая слегка подпрыгивала на месте, потихоньку восстанавливая дыхание. Ребята также заметили, что, не смотря на природную худобу, Бьянка была довольно прокаченной и было видно, что она держала себя в форме. Но тут де возникает новый вопрос, что же заставило ее так резко бросить спорт и полностью запустить свой вес? Михаил Иванович лишь покачал головой, но спорить не стал. Он знал эту упрямую девчонку как облупленную. С тех пор, как она впервые переступила порог его зала, он видел в ней не только талантливого бойца, но и душу, израненную болью. Он старался заменить ей отца, наставника, друга, но понимал, что есть вещи, которые он не в силах исправить. Бьянка подошла к нему, вытирая пот со лба полотенцем. Ее взгляд смягчился, и в нем промелькнула тень благодарности. Михаил Иванович потрепал ее по плечу и кивнул в сторону душевых. — Что-то случилось за последнее время? – поинтересовался он. — В смысле? – озадачилась Бьянка. — Приходишь почти за два часа до начал тренировки, наматываешь круги, а потом не оставляешь соперникам ни шанса. Ты стала еще более… агрессивной, – Михаил Иванович подобрал слово, стараясь не задеть ее. — Словно выпустила внутреннего зверя. Бьянка отвела взгляд, закусив губу. Она не хотела говорить о том, что ее гложет. Ей казалось, что ее проблемы никого не касаются, что она должна справляться со всем сама. Но Михаил Иванович был для нее больше, чем просто тренер. Он был ее семьей. — Да так, – отмахнулась Бьян. — Подругой обзавелась. Михаил Иванович приподнял бровь, не веря ни единому слову. Он видел, как она меняется, чувствовал ее внутреннее напряжение. Он знал, что за этой бравадой скрывается что-то большее. Но он не стал давить, понимая, что она откроется, когда будет готова. — Ладно, – сказал он, — Только смотри, не переусердствуй. Береги себя. И помни, злость – плохой советчик. Бьянка кивнула, но в ее глазах все еще плясали отблески пламени. Она чувствовала, как внутри нее клокочет буря, готовая вырваться наружу. И ей нужно было куда-то выплеснуть эту энергию, этот гнев, эту боль. Бой был ее способом справиться, ее лекарством. — Кстати, твоя мама опять не придет на твои соревнования? Бьянка поморщилась. — Она на вахте. — Все ещё или снова? — Снова. Она скрылась в душевых, оставив Михаила Ивановича в раздумьях. Он смотрел ей вслед и гадал, что же такого произошло в ее жизни, что заставило ее выпустить на волю этого внутреннего зверя. Он лишь надеялся, что она сможет обуздать его, что он не поглотит ее целиком. Бьянка, почти пулей врывается в женскую переодевался, на ходу снимая шлем и развязывая бинты на руках. Подойдя к раковине, она намочила лицо холодной водой, пытаясь унять дрожь, которая все еще била ее изнутри.

В подростковом возрасте весь мир кажется врагом для тебя. Слова Михаила Ивановича эхом отдавались в голове: "Злость – плохой советчик". Но как же не злиться, когда мир вокруг кажется таким несправедливым? Когда самые близкие люди, словно призраки, то появляются, то исчезают из твоей жизни?

В отражении на нее смотрела девушка с усталыми глазами и сжатыми губами. В ее взгляде не было и следа той дикой грации, которую она демонстрировала на ринге. Она видела перед собой лишь отражение своей боли, своей неуверенности, своей тоски. Она быстро переоделась в спортивный костюм и вышла из душевой, стараясь не встречаться взглядом с Михаилом Ивановичем. Ей нужно было побыть одной, переварить все, что произошло. Она вышла на улицу, вдохнула свежий воздух и направилась к ближайшему парку. Надо было выплеснуть остатки сил. Она бежала вдоль парка, не разбирая дороги, утопая в своих мыслях. Солнце пробивалось сквозь листву деревьев, бросая причудливые тени на ее лицо. Она чувствовала, как мышцы напрягаются и расслабляются, как пот струится по спине. Бег помогал ей отвлечься, заглушить внутренний голос, который твердил о ее одиночестве и ненужности. Но даже он не мог полностью избавить ее от тяжелых мыслей. Так она и не заметила, как пробегала до самого вечера. Вечер окутал парк своей прохладой. Бьянка замедлила шаг, переходя на ходьбу. Дыхание постепенно выравнивалось, но усталость все равно давала о себе знать. Она присела на скамейку под старым дубом, наблюдая, как последние лучи солнца окрашивают небо в багряные оттенки. Вдруг, неподалеку, она услышала смех парней, которые явно были в нетрезвом состоянии, и которые шли в ее сторону. Чуйка Бьянки сразу дала сигнал, пора валить. Но у парней были другие планы. Парни приближались, их смех становился громче и наглее. Бьянка попыталась встать, но ноги налились свинцом от усталости. Она чувствовала, как ее сердце начинает бешено колотиться в груди, а руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Один из парней, самый высокий и крепкий, отделился от группы и направился прямо к ней. — Чего сидишь одна, красавица? — спросил он, нагло ухмыляясь. От него разило перегаром и дешевым табаком. — Не скучно? Может, составим тебе компанию? Бьянка сглотнула комок, подступивший к горлу. Она знала, что сейчас нужно сохранять спокойствие, не поддаваться на провокации. Но страх сковывал ее, лишая воли к сопротивлению. Она попыталась отстраниться, но парень схватил ее за руку, больно сдавив запястье. — Да ладно тебе, не ломайся, — пробормотал он, пытаясь притянуть ее к себе. — Мы же просто хотим познакомиться. В этот момент в Бьянке что-то сломалось. Внутренний зверь, которого она так отчаянно пыталась обуздать, вырвался на свободу. В глазах вспыхнул гнев, а в голове прозвучал лишь один приказ.

Защищайся

Студенты вздрогнули от истерического голоса Бьян, который ещё долго звучал в их головах. Этот крик был пропитан страхом. И страх подразумевал не быть убитой. Страх от того, что они могли сделать, если поймают ее. Резким движением она вырвала руку из его хватки и нанесла удар коленом в пах. Парень согнулся пополам, завыв от боли. Остальные парни, увидев это, бросились на нее. Но Бьянка была готова. Она двигалась быстро и точно, используя приемы, отточенные на тренировках. Удары сыпались градом, сбивая нападавших с ног. Вскоре все парни лежали на земле, корчась от боли и стоная. Бьянка тяжело дышала, глядя на поверженных врагов. Ярость постепенно отступала, уступая место опустошению. Она чувствовала себя грязной и сломленной. Слова Михаила Ивановича снова всплыли в памяти: "Злость – плохой советчик". Но сейчас она не могла справиться со своим гневом. Он был ее единственной защитой, ее оружием против жестокого мира. — Эй, что происходит?! К девушке подбежали охранники, которые патрулировали парк, дабы убедиться, что никто не планирует оставаться в ночном парке и увидели данную картину. Не став разбираться, охранники вызвали полицейских, которые, в свою очередь, отправили всех в участок.

***

— Как все до этого дошло? – риторически озадачился Азул, никак не ожидавший увидеть Бьян, сидящую в изоляторе временного содержания в полицейском участке. — Я конечно ожидал, что у Бьян была бурная жизнь, но я не думал что настолько, – неловко прокашлялся Эпель. — Да кто вообще мог этого ожидать? – Джек озадачено почесал затылок. Даже Джамиль остался под впечатлением он прошлого своей девушки. Да, пожалуй к этому он не был готов. Но почему-то эта ситуация вызывала истерический смех. И Леона разделял его настроение. — Повезло тебе с девушкой, – хохотнул он в ухо Джамиля. На что Джамиль многозначительно кивнул.

***

Холодный кафель давил на спину, а гулкое эхо полицейского участка казалось насмешкой. В углу крошечной комнаты, где пахло дезинфекцией и безнадегой, сидела Бьянка. Темный капюшон, натянутый на голову, скрывал большую часть лица, оставляя видимой лишь тонкую линию подбородка и волос, выбившуюся из-под ткани. Она не плакала. Не кричала. Не пыталась оправдываться. Просто сидела, словно каменная статуя, скрестив руки на груди, в этом странном, непривычном положении. В глазах, когда она, наконец, подняла взгляд, плескалась не злость, а какая-то глубокая, почти болезненная растерянность. В них отражался сумрак комнаты и, кажется, отблески вчерашней парковой драки – вспышки света, крики, ощущение бессилия. На руках виднелись царапины и синяки, не скрытые под длинными рукавами толстовки. Небрежно завязанные шнурки на потертых кедах говорили о спешке, о внезапности произошедшего. Она не выглядела хулиганкой или преступницей. Скорее, как выброшенная волком ребенок, потерявший ориентиры в жестоком мире взрослых. В тишине изолятора, прерываемой лишь редкими шагами полицейских, она казалась отстраненной, словно наблюдала за происходящим со стороны, из далекого, незнакомого мира. — Такого я не ожидал, – заторможенно отозвался Дьюс. — А мне оказывается ещё повезло. — С твоими драками и никакого полицейского участка? – притворно изумился Эйс. — Эй, мелочь, за что загремела? Бьянка вздрогнула от хриплого голоса, который раздался рядом, а точнее, из соседнего изолятора. Бьянка медленно повернула голову в сторону голоса. За решеткой соседней камеры маячила фигура, скрытая полумраком. Виднелись лишь очертания широких плеч и татуированной руки, сжимающей прутья. — Не твое дело, — прошептала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Но получалось плохо. — О, да ладно тебе, — усмехнулся голос. — Тут все свои. Или думаешь, мы тут курорт устроили? За что обычно девчонок закрывают? Наркота? Воровство? Или мужика не поделили? Бьянка закусила губу. Она не хотела вступать в разговор, не хотела делиться, не хотела вспоминать. Но молчание казалось еще более уязвимым. — Драка, — буркнула она, опуская взгляд на свои исцарапанные руки. — В парке. — Драка? — в голосе соседа послышалось удивление. — Ну ты даешь, малышка. И что, сильно накостыляла? Бьянка не ответила. В памяти снова всплыли вчерашние события: ярость, страх, бессилие. И лицо… Лицо того парня, лежащего на земле. Она не хотела вспоминать. Она просто хотела, чтобы это закончилось. — Эй, — голос стал мягче. — Не грузись. Тут все когда-то накосячили. Главное, чтобы урок усвоила. Хотя, если честно, я не понимаю, как такая хрупкая девчонка, как ты, могла кого-то серьезно покалечить. Бьянка вздрогнула. Хрупкая? Она? Да, сейчас, в этой грязной камере, с исцарапанными руками и под глазами синяки, она, наверное, выглядела жалко. Но внутри бушевал ураган. Ураган, который вырвался наружу вчера в парке. — Это неважно, — сказала она, стараясь придать голосу твердость. — Скоро все закончится. — Ну-ну, не зарекайся, — хмыкнул сосед. — Как я понял, ты здесь в первый раз, поэтому, постарайся сюда больше по падать, если не хочешь жизнь свою разрушить. Если хочешь дать отпор, лучше припугни его некоторыми словечками… Бьянка поджала губы, без особого интереса слушая совет сокамерника. Ей не нужен был совет от заключенного, пусть даже и с опытом. Она знала, что оказалась в дерьме, и понимала, что выход из этого дерьма придется искать самой. Слова соседа, какими бы сочувствующими они ни были, не могли изменить ее ситуацию. Она снова отвернулась к стене, надеясь, что сосед оставит ее в покое. Но тишина длилась недолго. — Слушай, малышка, — вновь заговорил голос, — я не знаю, что там у тебя случилось в парке, но поверь мне, жизнь – штука сложная. И иногда приходится делать выбор, который потом преследует всю жизнь. Но не позволяй ошибкам сломать тебя. Поняла? Бьянка молчала. Она не знала, что ответить. Она не понимала, почему этот незнакомец, запертый в соседней камере, вдруг решил проявить к ней участие. Может быть, ему просто скучно. Или, может быть, он действительно увидел в ней что-то, что заставило его вспомнить о своих собственных ошибках. — Спасибо, — прошептала она, не оборачиваясь. — Я постараюсь. В камере снова повисла тишина, густая и давящая. Бьянка чувствовала на себе изучающий взгляд соседа, хотя и не видела его лица. Она закрыла глаза, пытаясь отгородиться от всего происходящего – от запаха дезинфекции, от гулкого эха, от чужого голоса. Она хотела вернуться в парк, туда, где еще вчера все было иначе. Но парк был далеко, а она здесь, в этом холодном и неуютном месте, где каждый шорох казался угрозой. Внезапно дверь камеры с лязгом распахнулась, и в комнату вошел полицейский. Молодой, словно только из академии, одетый с иголочки. — На выход, – отозвался он, кивая в сторону коридора. Бьянка медленно поднялась, чувствуя, как затекли ноги. Она посмотрела на соседа, но он оставался в тени, не двигаясь. — Удачи, малышка, — прошептал он. Бьянка не ответила. Она просто вышла из камеры, оставив позади сырость, безнадежность и странного незнакомца, который неожиданно решил проявить к ней сочувствие.

От всей этой ситуации мне хотелось истерически засмеяться. Дожили, обо мне больше волнуется заядлый пьяница и дебошир, чем моя родная мать, которая не понятно где сейчас шлялась. И что самое противное, что даже в таких людях было больше человечности, чем в родных…

Полицейский оказался довольно добрым, по сравнению со старшими коллегами. Полицейский вежливо, но твердо провел ее по коридору, мимо кабинетов, из которых доносились обрывки разговоров и стук печатающих машинок. Бьянка старалась не смотреть по сторонам, чтобы не встретиться взглядом с другими задержанными, с их потерянными или, наоборот, озлобленными лицами. Она чувствовала себя словно голая под пристальными взглядами, словно все видели ее насквозь, знали о ее проступке. В комнате он усадил ее напротив своего стола, дабы задать пару уточняющих вопросов касаемо драки. Он задал еще несколько вопросов: об участниках драки, о причинах конфликта, о том, кто нанес первый удар. Бьянка отвечала односложно, стараясь не врать, но и не говорить лишнего. Она чувствовала, как напряжение нарастает внутри нее, как ей хочется убежать, исчезнуть, забыть обо всем, как о страшном сне. — Хорошо, напишем что ты действовала в целях самообороны, – сказал мужчина, что-то написав в документе. — Будь уверена, те парни будут наказаны. Можешь быть свободна, но мне надо чтобы кто-то тебя из родных забрал. Я также должен их проинформировать об этом инциденте. Бьянка похолодела. Мысль о том, что придется позвонить матери, вызывала не меньший ужас, чем пребывание в изоляторе. Она понятия не имела, где ее мать сейчас находится, и как воспримет новость о ее задержании. Скорее всего, очередным скандалом и упреками, если не убьет. Но выбора не было. — У меня… у меня сейчас нет никого, кто мог бы меня забрать, — пробормотала она. — Моя мама… она в отъезде. Полицейский нахмурился. — Совершенно никого? Друзья, родственники? Мы не можем просто так выпустить несовершеннолетнюю на улицу. Бьянка замялась. Была одна кандидатура, но обращаться к этому человеку ей хотелось меньше всего на свете. — Может папа? – тут же предложила Бьянка. — Они просто с мамой в разводе. Полицейский посмотрел на неё с сомнением. — Хорошо, дайте мне его номер. Мы свяжемся с ним. Бьянка продиктовала номер «отца». Полицейский набрал номер и вышел из комнаты, оставив Бьянку наедине со своими мыслями. Она смотрела на свои руки, все еще покрытые царапинами и синяками, и пыталась понять, что произошло.

Конечно, знать о том, что у меня нет отца в полиции знать было не обязательно. Вместо этого, я дала ему номер Михаила Ивановича и мысленно надеялась, чтобы он подыграл моей легенде. Ждать ответа долго не пришлось

Через несколько минут полицейский вернулся с облегченным выражением лица. — Ваш отец скоро будет здесь. Он был очень обеспокоен, когда узнал о случившемся. Бьянка выдохнула с облегчением, хотя в душе поселилось неприятное предчувствие. Она знала, что Михаил Иванович отреагирует на ситуацию не так, как родной отец. Скорее всего, будет читать нотации о том, как опасно ввязываться в драки и как это может повлиять на ее будущее. Но сейчас, в этот момент, ее это не волновало. Главное – выбраться из полицейского участка. Ожидание тянулось мучительно долго. Бьянка нервно теребила шнурки на кедах, то и дело поглядывая на дверь. Каждый шорох, каждый обрывок разговора заставлял ее вздрагивать. Она боялась, что Михаил Иванович передумает или что-то пойдет не так. Наконец, в дверях появился Михаил Иванович. Он выглядел встревоженным, но в то же время строгим. Его проницательный взгляд сразу же остановился на Бьянке. — Бьянка, что случилось? – спросил он, подходя к ней. — Все хорошо, — пробормотала она, опуская взгляд. — Просто… небольшая драка. — Драка в парке? – Михаил Иванович покачал головой. — Бьянка, я не понимаю, как ты могла в это ввязаться. Ты же знаешь, что насилие – это не выход. — Я знаю, — тихо ответила Бьянка. — Но так получилось. Михаил Иванович вздохнул. — Ладно, сейчас не время для разговоров. Пойдем, я отвезу тебя домой. А потом мы все обсудим. Бьянка кивнула, стараясь скрыть внутри себя бурю эмоций. Она понимала, что это только начало разговора, который непременно развернется на лицо. Михаил Иванович стал для нее авторитетом, человеком, которому она доверяла, но эта ситуация выбивала её из колеи. Она не могла рассказать ему всю правду о том, как именно всё случилось и почему она не могла отступить. Выйдя на улицу, Бьянка заметила, как вечерний свет стелится по асфальту, превращая привычный город в волшебную сказку. Но она не могла насладиться этой красотой. В голове бурлили мысли: «Что подумает о ней мама?». Михаил Иванович молча вел её к машине, обдумывая свои слова. Каждое мгновение тянулось как вечность. Когда они сели в машину, Бьянка почувствовала, как её охватывает тревога. Михаил Иванович, заведя мотор, молчал. Её сердце стучало в унисон с двигателем, а одиночество внутри её растягивалось, словно резинка, готовая лопнуть в любой момент. Они проехали несколько кварталов, прежде чем он нарушил тишину. — Бьянка, я не хочу, чтобы ты думала, что я осуждаю тебя, — тихо сказал он, взглянув на неё. — Я просто хочу понять, что произошло. Научить тебя, как избежать таких ситуаций в будущем. Она чувствовала, как напряжение начинает слегка рассеиваться, но на его лице всё равно оставался налёт беспокойства. Бьянка знала, что ей нужно быть честной, но слова застревали в горле. Как рассказать о драке, о том, как её потянуло в бой, когда она просто защищала себя? Этот вопрос терзал её, когда они продолжали путь домой. Бьянка посмотрела в окно, стараясь не встречаться взглядом с Михаилом Ивановичем. Все на улице казалось неуместным – люди спешили по своим делам, смеялись, обсуждали что-то важное, в то время как её мир трещал по швам. Она знала, что это не просто разбор ситуации, это было её признание, её падение на глазах того, кто всегда был в её жизни наставником. Слёзы подступили к глазам, но она быстро утерла их, почувствовав, что слабость может стать её врагом. — Если бы не эта ситуация… — тихо произнесла она, разрывая молчание. — Я бы никогда не подумала, что смогу дойти до драки. Это случилось слишком быстро. Я просто… просто не могла отступить, когда на меня напали. Михаил Иванович внимательно слушал, его лицо стало более мягким, когда он увидел, как Бьянка борется с собственными эмоциями. Он знал, что её слова были искренними, что под этим страхом и отчаянием скрывалась настоящая сила, которую она даже сама не осознавала. — Я понимаю, — ответил он, не пытаясь её перебить. — Но важно помнить, что не каждая ситуация требует конфликта. Чтобы избежать таких моментов в будущем, ты должна научиться контролировать свои реакции. Возможно, стоит уделить время самозащите или даже медитации, чтобы учиться быть в гармонии с собой. В его голосе не было осуждения, только искреннее желание помочь. Бьянка ощутила, как в тот момент она не просто ученик, а человек, которому дают шанс на понимание, на рост. Она вздохнула глубже, готовясь открыть ещё одну страницу своей истории, надеясь, что она не будет такой же тернистой, как предыдущая. — Я постараюсь, — тихо ответила Бьянка, её голос подрагивал. Она делала шаг навстречу себе, к той неуверенной девушке, которая всё ещё боялась своей силы. Но в её сердце пробуждалась решимость. Она не могла позволить страху определять её жизнь. Михаил Иванович, словно читая её мысли, продолжал: — Каждый из нас сталкивается с моментами, когда нужно принять трудные решения. Важно не только то, как мы реагируем, но и как мы учимся на своих ошибках. Ты должна взять этот опыт и превратить его в что-то позитивное. Вот только позитивного в жизни Бьянки почти ничего не было. Каждое утро она просыпалась с ощущением пустоты и гнетущей неопределенности, как будто тело продолжало существовать, а душа оставалась где-то далеко. Драка лишь обострила её внутренние переживания, но в глубине души она знала, что это была не просто случайность — это был крик о помощи, о желании найти своё место в мире. Даже частые прогулки с Лиззи не спасали положение дел. Даже она, верна подруга и соратница, не знала всей правды о ее жизни, только ту зазубренную полуправду, которой Бьянка пичкала Лизу. Михаил Иванович продолжал говорить, но Бьянка едва его слышала. В такие моменты она часто оставалась одна, запертая в собственных мыслях. "Почему я не могу быть такой, как все? Почему всегда словно что-то не так со мной?" — думала она, натыкаясь на собственные страхи. Вокруг неё жизнь продолжала бежать своим чередом, но она не могла просто так вписаться в эту картину. Когда они наконец подъехали к её дому, Бьянка почувствовала, как внутри снова разрастается тревога. Каждая деталь родного подъезда, каждый знакомый звук дома вызывали у неё смешанные чувства. Она знала, что новая встреча с матерью снова станет полем битвы, где ей придется защищаться от упрёков и непонимания. Путь к пониманию был всё еще далек и неясен. Для неё Михаил Иванович стал единственным, кто видел за маской безразличия, кто не осуждал, а искал понимания. Он всё ещё продолжал говорить, но теперь её мысли кружились вокруг того, как научиться контролировать свою жизнь, как повернуть её в нужное русло. С каждым словом она чувствовала, что в её душе нарастает искорка надежды. — И да. Зайди ко мне завтра после тренировки, – неожиданно спохватился мужчина. — Хотите исключить? – хмуро спросила Бьянка. — Нет, что ты, — Михаил Иванович мягко улыбнулся. — Просто поговорим. Есть у меня для тебя одна новость, которую я планировал рассказать тебе в иной обстановке. Бьянка кивнула, не зная, что и думать. Эта неопределенность пугала ее больше всего. Она вышла из машины, поблагодарив Михаила Ивановича, и направилась к подъезду. Тяжелая дверь с грохотом закрылась за ней, отрезая от внешнего мира. Поднимаясь по лестнице, она чувствовала на себе тяжесть каждого прожитого дня. Войдя в квартиру, она увидела мать, сидевшую на диване с бокалом вина в руке. Взгляд ее был прикован к экрану телевизора, но Бьянка знала, что та заметила ее приход. Мать медленно повернула голову, окинув дочь оценивающим взглядом. — Ну и где ты была? — сухо спросила она. — Полиция звонила. Опять в какую-то историю вляпалась? Бьянка вздохнула, понимая, что избежать разговора не удастся. Она присела на край дивана, стараясь держаться спокойно. — Да, была небольшая драка, — ответила она, стараясь не смотреть матери в глаза. — Но все уже улажено. — Драка? — мать усмехнулась. — Тебе мало проблем? Неужели так сложно вести себя нормально? Бьянка молча слушала, стараясь не поддаваться на провокации. Она знала, что любые ее слова только усугубят ситуацию.

Если в детстве я могла промолчать и проглотить все обидные слова со стороны мамы, но не в подростковом возрасте. Я тоже активно начала огрызалась на мать, но я никогда не поднимала на нее руку… Кроме этого раза… В тот момент, во мне что-то сломалось и я больше не могла терпеть грязь в свой адрес… Я больше не могла позволить себе дать себя в обиду

Бьянка направилась на кухню, дабы чем-то быстро перекусить, но пьяна женщина не собиралась ее так просто оставлять. — Ты хоть понимаешь, что из-за тебя у меня могут быть проблемы? – продолжила мать, следуя за ней в кухню. — Вечно ты в какие-то истории влипаешь! Бьянка достала из холодильника яблоко, стараясь не реагировать на слова матери. Но внутри все кипело. Она повернулась к ней, сдерживая гнев. — Никто не просила тебя рожать меня, а забирать меня, там, где я была счастлива и нужной, тем более, – выпалила Бьянка, и сразу же пожалела об этом. Лицо Ирины исказилось от злости. Она подошла к Бьянке вплотную и отвесила ей звонкую пощечину. — Ах ты, неблагодарная! — закричала она. — Я жизнь на тебя положила, а ты… В глазах Бьянки потемнело. Ярость захлестнула ее, и она, не сдержавшись, отвесила ответную пощечину матери. Такую, отчего женщина потеряла равновесие и упала на пол. От звонкого удара, вздрогнули даже парни. Хоть вся эта ситуация и пугала, но при этом они испытывали гордость за Бьян, которая смогла дать отпор Ирина, а главное «врезать за всех их». В кухне повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием обеих женщин. Бьянка стояла, как громом пораженная, не веря в то, что произошло. Она никогда раньше не поднимала руку на мать, несмотря на все обиды и упреки. Сейчас же, поддавшись минутной слабости, она переступила черту, за которой, казалось, не было возврата. Но не смотря на все это, Бьянка чувствовала невероятное чувство свободы, словно с нее наконец упали невидимые оковы. Осталось только закрепить это чувство. Пока женщина отходила от удара, Бьянка схватила ту за шкирку и поволокла в ванну. Ирина, все еще не пришедшая в себя от падения, не сразу поняла, что происходит. Лишь когда ее спина ощутила холод кафеля, она запаниковала. Бьянка, не говоря ни слова, открыла кран с холодной водой и направила душ на мать. Ледяные струи обрушились на Ирину, заставляя ее взвизгнуть от неожиданности. — Это тебе за всю мою сломанную жизнь, — процедила Бьянка сквозь зубы, не ослабляя напора воды. Ирина пыталась вырваться, кричала, умоляла остановиться, но Бьянка оставалась непреклонной. В ее глазах не было ни жалости, ни сочувствия, лишь холодная ярость, копившаяся годами. Наконец, Бьянка выключила воду, оставив Ирину дрожать от холода и унижения на полу ванной. Она смотрела на мать сверху вниз, ощущая не только свободу, но и горькое сожаление. То, что произошло, было неправильно. Насилие никогда не решит проблем, а лишь породит новые. Но в то же время она чувствовала, что поступила так, как должна была поступить давным-давно. — Ты меня больше не тронешь, – твердо сказала Бьянка. — А посмеешь, я тебя так изувечу, что даже старый Дед Пихто в твою сторону не посмотрит. Бьянка молча вышла из ванной, оставив Ирину в одиночестве. Едва Бьянка переступила порог комнаты, как она буквально съехала вниз по двери, силы окончательно покинули ее. Слезы хлынули из глаз, обжигая щеки. Она сидела на полу, не в силах пошевелиться, оглушенная произошедшим. В голове пульсировала мысль: «Что я наделала?» С одной стороны, она чувствовала облегчение, словно скинула с плеч непосильный груз. С другой – ее терзало чувство вины и страх перед будущим. Что теперь будет? Как сложатся их отношения с матерью? Сможет ли она когда-нибудь простить себя за то, что подняла на нее руку? Из ванной доносились приглушенные всхлипы. Бьянка понимала, что Ирине сейчас не легче, чем ей. Но она не могла заставить себя пойти туда, утешить ее, сказать, что сожалеет. Слишком многое было сказано и сделано. Слишком глубоки раны, нанесенные друг другу. Ей нужно было время, чтобы все обдумать, осмыслить, решить, как жить дальше. Встав на ноги, Бьянка прошла к середине комнате и, словно самый настоящий зверь в клетке, начала медленно бродить кругами, где уже на паркете виднелись белые следы от много хождения по «одному и тому же маршруту». Ее шаги отдавались тихим эхом в комнате, словно метроном отсчитывал удары ее смятения. Бьянка чувствовала себя загнанной в угол, как зверь, не знающий, куда бежать. С одной стороны – сломанная мать в ванной, символ всего того, что тяготило ее годами. С другой – пустота и неизвестность будущего, которое теперь казалось еще более туманным. — Так вот откуда эти следы, – едва слышно сказал Сильвер, кивая на светлые пятна паркета. Для Бьянки ее собственная комната казалась клеткой, которую она могла покинуть лишь на время, а потом ей приходилось возвращаться обратно, поскольку идти было просто некуда. Бьянка остановилась, прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Она прилегла на свою кушетку, закрыла глаза и попыталась уснуть. Но сон не шел. Перед глазами снова и снова возникала картина произошедшего. Пощечина, падение матери, холодный душ… Бьянка знала, что этот день навсегда останется в ее памяти. Но она надеялась, что со временем боль утихнет, и она сможет смотреть в будущее с надеждой, а не со страхом. Вдруг, рядом лежащий телефон завибрировал и Бьянка обратила внимание на сообщение от начальника бара: «Света заболела, выйдешь?» — Не спать мне сегодня. Картинка сменилась, а следующую секунду они оказались в ночном баре. Ночной бар "Синяя Лань" притягивал взгляд неоновым свечением, словно маяк в океане сумерек. Тяжелые бархатные портьеры, обрамляющие вход, намекали на тайны и искушения, ждущие внутри. За ними открывался мир приглушенного света, где игра теней рождала причудливые образы на стенах, обтянутых кожей цвета горького шоколада. Затемненное пространство бара пульсировало в ритме приглушенной музыки. В воздухе витал густой коктейль ароматов: терпкий запах дорогого виски, сладковатые нотки фруктовых кальянов и едва уловимый отголосок женских духов. Свет, пробиваясь сквозь искусно расположенные светильники, создавал причудливые тени на лицах посетителей. У барной стойки, словно притянутые магнитом, собрались люди разных возрастов и профессий. Молодые студенты, шумно обсуждающие последние новости, соседствовали с уставшими бизнесменами, ищущими утешения в бокале коньяка. В одном из укромных уголков, утопая в мягких диванах, расположилась компания девушек, чьи звонкие голоса то и дело прерывались взрывами смеха. В глубине зала, на небольшой сцене, джазовый квартет наигрывал мелодию, уносящую слушателей в мир грез и фантазий. Саксофон плавно скользил по нотам, рождая ощущение легкой грусти и предвкушения чего-то неизведанного. Танцпол, подсвеченный мерцающими огнями, постепенно заполнялся парами, сливавшимися в едином ритме танца. Официанты, словно тени, бесшумно сновали между столиками, выполняя заказы и удовлетворяя капризы посетителей. В каждом их движении чувствовалась отточенность и профессионализм, превращавшие обыденное обслуживание в настоящее искусство. Атмосфера в баре была наэлектризована, каждый ощущал себя частью чего-то большего, причастным к таинству ночной жизни. Здесь можно было забыть о повседневных проблемах, отвлечься от забот и просто наслаждаться моментом, растворяясь в музыке и общении с интересными людьми. Бьянку они почти сразу нашли за барной стойкой, где она ловко делала коктейли для двоих девушек.

Работать я начала почти с двенадцати лет за острой необходимости. Ни мама, ни ее ухажеры толком не работали, а потому, была угроза потери квартиры из-за недоплачиваемых камунальных услуг. Поскольку я несовершеннолетняя, я работала не официально, но мой начальник оказался понимающим человеком, а потому, дал мне работу барменом и попросил коллег присматривать за мной. И знаете, в принципе, я довольна своей работой и за время работы бармена я выучила пару основных правил маркетинга: как экономить продукт, как правильно преподать напиток, и как вести разговоры с посетителями. Если правильно следовать по этим указаниями, то можно выручить неплохие чаевые. Но слушать пьяные бредни, это явно не то, о чем я мечтала, но платят не за мои желания

Закончив с заказом, Бьянка окинула взглядом зал. Он был полон, как и всегда в пятницу вечером. Музыка гремела, заглушая разговоры, а в воздухе витал аромат алкоголя и сигаретного дыма. Бьянка вздохнула. Впереди была долгая ночь. Она принялась протирать стойку, стараясь не обращать внимания на пьяные выкрики и навязчивые взгляды. Работа была работой, и ей нужно было держаться. К тому же, деньги сейчас были нужны как никогда. После сегодняшнего скандала с матерью Бьянка понимала, что ей надо бежать. Жить в одном доме с Ириной было больше невозможно. Очередной клиент подошел к стойке. Молодой парень с растерянным взглядом. — Что будете заказывать? — спросила Бьянка, стараясь быть приветливой. — Мне… что-нибудь… чтобы забыться, — пробормотал парень. Бьянка улыбнулась. Она знала это чувство. Она налила ему крепкий коктейль и подтолкнула к нему стакан. — Это поможет, — сказала она. — А если нет, то всегда можно повторить. Парень благодарно кивнул и залпом выпил коктейль. Бьянка наблюдала за ним, вспоминая сегодняшний день. Ярость, обида, сожаление… Все смешалось в ее голове. Она знала, что поступила неправильно, но в то же время не могла сдержать чувства, которые копились годами. Ей нужно было время, чтобы все обдумать и решить, как жить дальше. Но пока что у нее была работа, и она должна была ее выполнить. Вдруг, рядом с ней появился ее коллега Андрей, который уже закончил со своими заказами и решил присоединиться к ней. — Тяжелый день, Бьянка? — участливо спросил Андрей, облокачиваясь на стойку рядом с ней. Бьянка пожала плечами. — Как обычно. Пятница, все хотят забыться. Андрей усмехнулся. — И ты помогаешь им в этом благородном деле. — Кто-то должен, — ответила Бьянка, наливая себе стакан воды. — Самой бы не помешало. — Что-то случилось? — Андрей внимательно посмотрел на нее. Бьянка колебалась, стоит ли рассказывать ему. Андрей был хорошим парнем, но она не любила делиться своими проблемами. В конце концов, она решила рассказать ему в общих чертах. — Поругалась с матерью, — отмахнулась она. Андрей понимающе кивнул. — Знаю, как это бывает. — Думаю, мне уезжать от матери, — выпалила Бьянка, прежде чем успела подумать. — Не могу больше так жить. Андрей удивленно посмотрел на нее. — Куда? Бьянка не знала. У нее не было ни денег, ни планов. Но она знала, что не может оставаться здесь. — Не знаю, — призналась она. — Просто хочу начать все сначала. Андрей нахмурился, обдумывая ее слова. Он видел, как Бьянка устала от своей жизни, от постоянного давления и однообразия. Он всегда замечал ее искру, которая постепенно угасала под грузом обстоятельств. — Это серьезный шаг, Бьянка, — сказал он, стараясь подобрать правильные слова. — Ты уверена, что готова к этому? У тебя есть куда идти? Бьянка опустила глаза. — Нет, — тихо ответила она. — Но я больше не могу здесь оставаться. Я задыхаюсь. Андрей помолчал, глядя на нее. Он понимал ее отчаяние. И в то же время он знал, как сложно начинать жизнь с нуля. — В таком случае, тебе нужно решать этот вопрос быстро. Наш бар закрывают на следующей неделе. — Как? Почему? – удивилась Бьянка. Бьянка опешила. Закрытие бара было последним, чего она ожидала. Это означало, что она потеряет не только работу, но и единственный источник дохода. Все ее планы, какими бы туманными они ни были, рушились в одно мгновение. — Хозяин продал помещение, — пояснил Андрей. — Говорят, здесь будет какой-то торговый центр. Всех сотрудников увольняют. Бьянка почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Она и так была на грани, а теперь ее лишили последней опоры. Куда ей идти? Что делать? Андрей заметил ее растерянность. — Не переживай, Бьянка. Все наладится. У меня есть знакомый, который открывает продуктовый магазин и набирает рабочих. Я могу замолвить про тебя словечко. Бьянка слабо улыбнулась. Предложение Андрея было, безусловно, лучше, чем ничего. Но перспектива работы в продуктовом магазине не вызывала у нее особого энтузиазма. Ей хотелось чего-то большего, чем просто раскладывать товары по полкам. Хотелось перемен, новых впечатлений, другой жизни. Но сейчас ей нужно было думать о выживании. — Спасибо, Андрей, — сказала она. — Я буду очень благодарна. Так прошел ещё один час смены, пока их не прервал начальник. — Диджею нужно отлучиться, а зал оставить без живой музыки нельзя, – сказал он. — Кто из вас умеет петь? Плачу двойную. Бьянка и Андрей переглянулись. Бьянка любила петь, но делала это только для себя, в душе или когда никто не слышал. Андрей же вообще не отличался особым музыкальным талантом. Но двойной гонорар… — Я… немного умею, — неуверенно сказала Бьянка, чувствуя, как к горлу подступает волнение. — Отлично! — воскликнул начальник. — Тогда выручай! Споешь одну песню, пока диджей не вернется. Бьянка растерялась. Петь перед публикой – это было совсем другое дело. Но отказаться она не могла. Работа есть работа, и к тому же, это был шанс хоть немного разнообразить этот и без того неудачный вечер. Она поднялась на небольшую сцену, где обычно выступал диджей. Взяла микрофон и окинула взглядом зал. Сердце бешено колотилось в груди. Она выбрала первую попавшуюся песню, которую знала наизусть, и начала петь. Выбор пал на песню Imagine Dragons – Demons. — When the days are cold And the cards all fold And the saints we see Are all made of gold Ее голос, немного дрожащий в начале, постепенно становился увереннее. Она вложила в песню все свои чувства – боль, обиду, надежду. Зал, казалось, замер, прислушиваясь к ее пению. Кто-то подпевал, кто-то просто молча смотрел на нее, погрузившись в свои мысли. Бьянка закрыла глаза, стараясь не думать ни о чем, кроме музыки. В этот момент она чувствовала себя свободной, сильной, настоящей. — When your dreams all fail And the ones we hail Are the worst of all And the blood’s run stale I want to hide the truth I want to shelter you But with the beast inside There’s nowhere we can hide Кто-то из людей выходил на танцпол, дабы потанцевать со своим партнером медляк, кто-то так и продолжал сидеть, а кто-то зажег свои зажигалки и зал окрасился маленькими огоньками. — No matter what we breed We still are made of greed This is my kingdom come This is my kingdom come Это песня была словно отражением случившегося в доме Бьян. Она вложила в пение всю свою боль, все свои переживания. Каждая строчка, каждая нота отзывались в ее душе, словно эхо недавних событий. Зал затих, прислушиваясь к ее пению. Бьянка пела о демонах, живущих внутри каждого из нас, о борьбе с самим собой, о надежде на искупление. — When you feel my heat Look into my eyes It’s where my demons hide It’s where my demons hide Она пела, и ей казалось, что она больше не в баре, а в каком-то другом месте, где нет боли и разочарований. Где есть только музыка, только голос, только она. Казалось, эта песня тронула не только сидящих в баре, но и студентов, которые словно были заворожены ее пением. Даже в таком юном возрасте у Бьян был прекрасный голос. Когда она закончила петь, в зале повисла тишина. А потом раздались аплодисменты. Громкие, искренние, словно в знак благодарности за ее исповедь. Диджей вернулся на свое место, и Бьянка, получив свои заслуженные деньги, вернулась за барную стойку. Андрей ободряюще похлопал ее по плечу. — Молодец, Бьянка, — сказал он. — У тебя талант. Тебе нужно петь почаще. Бьянка улыбнулась. Может быть, в его словах была доля правды. Может быть, у нее действительно есть талант, который она прятала от всех, даже от самой себя.

***

Наблюдая за Бьян, Леона наконец смог понять смысл слов девушки, которая говорила что «опасно мне развязывать руки». Она боялась вернуться к своему прошлому. Боялась сорваться. Леона охватило чувство глубокого сочувствия. Он видел в Бьян не монстра, а сломленную душу, заключенную в клетку собственных страхов. Леона перебирал в голове обрывки их разговоров, случайные фразы, жесты, стараясь сложить из них цельную картину. Он видел в Бьян ту дикую, необузданную силу, что чувствовал сквозь её сдержанность и учтивость. Силу, которую Бьян тщательно прятала за маской спокойствия, но которая, как вулкан, клокотала внутри, готовая вырваться наружу в любой момент. Леона вспомнил момент, когда Бьян почти вышла из себя, во время драки с одним из его студентов. В её глазах тогда промелькнул отблеск той самой ярости, которую Леона так хорошо запомнил. Он понял, что Бьян постоянно находится на грани, балансируя между контролем и потерей себя. Это был тяжёлый груз, который она несла на своих плечах. Леона осознал, что её первоначальное восхищение силой Бьян было наивным и поверхностным. За этой силой скрывалась глубокая внутренняя борьба, страх перед собственной тёмной стороной. Теперь, когда он поняла причину её слов, Леона почувствовал не только уважение, но и сочувствие к этой девушке. Он решил, что больше не будет торопить события. Вместо этого, Леона постарается заслужить доверие Бьян, стать её другом, её опорой. Может быть, вместе они смогут найти способ обуздать эту опасную силу, превратив её из проклятия в дар. Леона верил, что у Бьян есть потенциал стать великим воином, но для этого ей нужна поддержка и понимание.

***

На следующий день Бьянка явилась в кабинет тренера. Тот уже как раз поджидал девушку. — Вызывали? — Вызывали, — кивнул тренер, обводя взглядом тренировочный зал. — Присаживайся, Бьянка. Нам нужно кое-что обсудить. Он указал на стул, стоявший напротив его стола, заваленного бумагами и секундомерами. Девушка села, слегка нервничая под пристальным взглядом тренера. Она чувствовала, что сейчас решится её судьба в команде. Неожиданно, Михаил Иванович достал какое-то письмо и протянул его к Бьян. Бьянка взяла протянутый лист бумаги. Это было письмо из спортивной федерации, адресованное лично тренеру. Девушка узнала официальный бланк и невольно затаила дыхание. Что там могло быть написано? — Прочитай, — коротко велел Михаил Иванович, не отводя от нее взгляда. Бьянка развернула письмо и пробежала глазами по тексту. В нем сообщалось о предстоящей районых соревнованиях, где школы должны были представить свою команду. И далее следовала самая важная часть – список потенциальных участников, среди которых, к удивлению Бьянки, значилось и ее имя. Сердце Бьянки заколотилось быстрее. Её имя в списке участников районных соревнований? Это казалось невероятным. Она всегда мечтала о подобном шансе, но никогда не думала, что он представится так скоро. Неуверенность и волнение боролись в ней с восторгом и предвкушением. Закончив чтение, Бьянка подняла глаза на тренера. В его взгляде не было ни тени улыбки, лишь серьезность и внимательность. — Что скажешь? — спросил Михаил Иванович, нарушая тишину. Бьянка глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. — Я… я не знаю, что и сказать. Я польщена и благодарна за такую возможность, — произнесла она, стараясь говорить уверенно, несмотря на бушующие внутри эмоции. — Но… я не уверена, что готова. Тренер внимательно выслушал ее, не перебивая. Затем, немного помолчав, он произнес: — Готова или нет, решать тебе. Но знай, Бьянка, я верю в тебя. Иначе твоего имени не было бы в этом списке. У тебя есть талант и потенциал, которые нельзя игнорировать. Ты даже ночуешь в спортзале. И не спорь, я знаю по недовольным рассказам охранника. А учитывая что твоя мать не явилась в участок и на соревнования, отношения с ней к тебя не самые лучшие. Соревнования — это шанс проявить себя и доказать, на что ты способна. Выиграешь районные соревнование, то автоматически переходишь на региональные, а там на межрегиональные, благодаря которым ты сможешь уехать в другой город на соревнований. А я прекрасно вижу, как тебе хочется покинуть наш город, а это твой шанс направить твою силу в нужное русло. Но решение, повторюсь, за тобой. Бьянка смотрела на тренера, пытаясь осознать всю серьезность момента. Слова Михаила Ивановича эхом отдавались в голове. Он верит в нее, видит талант. Это было то, чего она всегда хотела услышать, но боялась, что никогда не услышит. Внутри бушевал ураган противоречивых чувств: страх провала, неуверенность в собственных силах, но вместе с тем – жгучее желание доказать, что она чего-то стоит. И слова про мать задели ее за живое. — Я… я постараюсь, — неуверенно произнесла Бьянка. — Я буду тренироваться еще усерднее. Михаил Иванович слегка улыбнулся, впервые за все время их разговора. — Это все, что я хотел услышать. Теперь иди. И помни: главное – верить в себя. А я всегда буду рядом, чтобы помочь. Бьянка встала со стула, чувствуя, как внутри просыпается новая волна энергии. Страх все еще присутствовал, но теперь он смешивался с предвкушением и решимостью. Она покидала кабинет тренера с твердым намерением выложиться на все сто процентов и доказать, что достойна этого шанса. Шанса, который мог изменить ее жизнь.

Вот, мой шанс уехать из этого города. Невыносимая жизнь с матерью заставляла бесконечно бежать прочь. Мне казалось сам город пропах присутствием моей матери и это было невыносимо. Мне казалось, что в другом городе я смогу зажить новой жизнью и вздохнуть полной грудью. И эти соревнования стали смыслом всей моей жизни