Обещанный

Кряхтящий звук дверного звонка не раздражал как обычно. А перебитый старым домофоном, голос бабушки и вовсе казался самым приятным звуком для Амалы. Девушка улыбнулась. Хоть она и знала, что с родственниками все в порядке, слыша родной голос, она каждый раз с облегчением выдыхала. Уйдя из больницы, Амала не знала, что делать с ее теперь совершенно новой жизнью. Возвращаться в университет она не собиралась, как и продолжать жить той прежней жизнью, которую сейчас сложно и вспомнить. Несколько дней она скрывалась в полудреме своей комнаты, пытаясь выжить в огне собственных бичеваний. Но беспокойство брата единственное, что заставляло ее держаться и стараться выкарабкаться с той глубины страха. Ей помогла работа. Спустя месяц она устроилась переводчицей в одну маленькую косметологическую фирму, работающую с индийским рынком. Хоть она и не желала больше связывать себя с этим местом, но это единственное что она умела. А ее брат все еще был в том возрасте, чтобы полностью зависеть от нее, и она не могла его подставить. Все что касалось ее отсутствия она умалчивала. Наверное так было легче не признавать случившегося для самой себя. Она настолько замкнулась в этой неразберихе, что оборвала абсолютно все предыдущие связи, чтобы хоть иногда притвориться иным человеком. Среди незнакомцев. Но каждый раз, когда Амала хоть на минуту закрывала глаза, ее преследовали багрово кровавые глаза Кали. Она ждала ее. Она требовала ее силу. Она не отпускала свое дитя ни на миг. И это не давало Кхан покоя. Она все еще боялась за свою жизнь. И жизнь своих подопечных. Открыв двери квартиры, Амала бросилась на шею ничего не понимающей бабушки и заплакала еще сильнее. В квартире стоял тошнотворный запах свежей выпечки с ванилью, который мешал ей сконцентрироваться на главном. Сиделка снова заделалась пекарем в их доме? Амала знала, что скорее всего бабушка не поймет, что происходит, поскольку они виделись только утром. Но она не почему-то не могла сдержать своих эмоций. — Все кончено. Амала застыла. — Что? — Прошептала девушка. — Все кончено. Кхан медленно сделала шаг назад, прекратив свои рыдания. Она легко сжала плечи бабули, вглядываясь ей в глаза. — Все кончено. — Что ты такое говоришь? В коридоре появилась сиделка. Женщина с полотенцем в руках заметушилась, дабы увести ее обратно в комнату, но бабушка все также стояла на месте. — Не обращайте внимание, мисс Кхан. Она к сожалению говорит это с самого утра. Совсем не понимаю иногда слов, а это сотню раз за день… Амала смотрела на ровный и уверенный взгляд бабушки и сама тоже оглядела свой образ. Все как обычно. Джинсы, блеклый кардиган. Что так смутило женщину? Обычно людей с старческим маразмом может привлечь какая-то необычная вещь, но сейчас… Амала сложила руки на груди и криво взглянула на сиделку. — Бабушка, что-то случилось? — Он заберет его. Девушка с непониманием втупилась в направленный сморщенный палец бабушки указывающий на нее. Вдруг ее глазу зацепилось кольцо Басу. В груди похолодело. Она должна была знать. Просто должна. Кхан медленно приблизилась к бабушке и легонько сжала ее руку в своих. — Кто заберет? Что заберет? О чем ты говоришь? — Ты знала, что он заберет его. Он не позволит тебе его оставить здесь. Зачем ты его забрала с собой? Бабушка вырвала свои руки из теплых ладоней внучки и трясущимся пальцем снова ткнула в девушку. — Ты про кольцо? Нет бабушка, оно мое. Кольцо принадлежит нашей семье. Его никто у меня не заберет. — Все кончено. Он заберет его. Амала стояла неподвижно, наконец подняв глаза к сиделке. Женщина очень взволнованно начала дергать старушку за плечи, пытаясь увести ее в другую комнату. — Простите, мисс Кхан. Видимо она очень сильно переволновалась. Вы же знаете как она реагирует на посторонних людей. А сегодня приходил курьер… — Курьер? — резко оборвала девушка. — Почему вы сразу не сказали мне об этом? — Все произошло так неожиданно, он даже не сказал ни слова, оставил посылку и ушел. Там ваше имя и я оставила ее в вашей комнате… Амала ринулась в комнату, чувствуя как сердце замирает по пути. Заперев плотно дверь, она двинулась к столу на которой стояла красная коробка. Осторожно подцепив ногтями крышку, Амала медленно, едва скрывая свое желание задохнуться, она открыла посылку. Внутри лежал лотос и записка. «Я должен убедиться, что вы в безопасности. Это все, что мне нужно» А внизу указан адрес места на набережной. С трясущимися руками, она смотрела на витиеватый почерк на блеклом пергаменте, как дверь открылась и в комнату снова ворвался густой запах ванили. Амала ухватилась за стол и скрючилась пополам от тянущей боли внизу. Она едва совладала с позывом опорожнить желудок прямо в комнате. Когда девушка в измученной позе инстинктивно ухватилась за живот, ее глаза моментально открылись и все вокруг будто замерло. Догадка заставила ее побелеть от ужаса. В ушах звенели слова бабушки. Она уже "видела" кто это. «Он заберет его» *** Прийдя вечером на набережную, Амала оглянулась. Повсюду стояли люди, сливающиеся с толпой, но кропотливо наблюдающими за разворачивающейся сценой. Такие же следили и за ней все это время. Она всегда знала о его присутствии, и знала, что он найдет ее в любом случае, несмотря на ее желания по тому поводу. В жизни, или в ее голове, Амрит преследовал ее даже во снах. Она чувствовала, что он и так минимизирует их связь. Ведь все, что она так старалась подавить внутри, вылилось теперь трепетом внутри при виде его спины в свете отблеска луны в сплеске воды. Она всегда думала о его поступках. Он не стал оправдывать свои деяния. Он не заставлял ее верить в его честивость. Он не заставлял ее принять смерть. Видеть ее. Он мог ей врать и дальше. Но не стал. Она понимает, что он делал все, чтобы она узнала правду. Рисковал. Что знал о неправильности всего, что происходит. И она этим не оправдывала его. Нет. Он показал свою истинную сущность. И выбор стоял только за ней. Единственное за что она его винила, это то, что разрешил себе близость с ней. Но она сама себе то позволила. Это ведь было что-то нерушимое. Непереборное. Они и вправду оказались всего лишь пешками высшей силы. Но несмотря на понимание, четкое виденье того, как все образовывалось на самом деле. Из-за воспитания совсем иным миром, она не могла принять это в свое нутро. Разрешить той диковинной силе и верованию наполнить ее душу. Тихо ступив на гравий возле мужчины, она заметила как Амрит немного шевельнулся, смотря искоса на покатившиеся вниз камешки. Кхан медленно выдохнула, в защитном жесте положив руку на живот. Он написал ей, что не вправе приезжать к ней, если она этого не хочет. Обещал не причинять ей вреда. Но она все равно знала, что он не оставит то ценное, что теперь зародилось в ее теле. Она чувствовала, что это необычное природное явление. Это благословение Богини. И он будет беречь его ценой собственной жизни. — Я не причиню тебе вреда. Я пришел не за этим. Необычное приветствие. Но Амрит никогда не был обычным мужчиной. Он медленно повернулся так, что луна светила прямо в его темные глаза. Он всегда выглядел так внушительно. Волосы, глаза, его строгая дорогая одежда. Все всегда дополняла его холодность и непоколебимость внутри. — И мне стоит поверить тебе? — усмехнулась она. — Что ты оставишь свою кровь в покое? Что позволишь отречься от своего долга? Амрит глубоко вдохнул, у горечью приподняв бровь, посмотрел. Не похоже, что он когда либо привыкнет к ее упрямству. Но сейчас ее совершенно не волновали его чувства по этому поводу. Ее не волновало ее самочувствие вообще. — Наследник сможет сделать выбор в более сознательном возрасте. — Выбор быть убийцей? Вершителем судеб? Ты полагаешь, я позволю ему вырасти … — Ты знаешь, чем сулит незнание, — перебил он. — Рано или поздно, кровь приведет его в родные земли. Приведет его к Богине. И он будет не готов к этому. — Согласись я на твои условия, ты вложишь в его ручку кинжал к трем годам жизни? Она смотрела со страхом, но пониманием. — Амала, те люди причинили много черни. Торговля людьми, страшные пытки, грабежи и разбои. Их смерть была необходимой. Всех тех, кто познал ее от моей руки. Они отдают свою жизнь за спасение человечества. Их смерть — дар, подношение Кали. Они не заслуживали больше жить в мире людей. Поэтому поплатились. Паузу перебивали только шум волн. Она не знала, что должна сказать. Она не знала, что должна чувствовать. Потому, что с каждым днем, все больше ощущала ту пустоту, о которой говорил Дубей. О жертве человечностью, которую они отдают Богине. — И я обязана разделить это с тобой? — тихо спросила она. — Я глава Культа. Я стремился к этому, чтобы устроить свои порядки. Начать новую жизнь. Перестроить все устои. Поднести членов Культа к верованию, а не усладой собственной властью. Они верили смерти больше чем Богине. И я могу изменить порядки в нем. Ты и ребенок… будете в стороне. Она долго думала. Связь заставляла ее довериться. Но ей было больно. От всего, через что он заставил ее пройти. Играя. Ей было больно от того, какую боль ей приносило желание быть с ним. — Эта связь нерушима. Ведь так? Мы до конца жизни будет ощущать друг друга. Он медленно приблизился, в то время как Амала чуть ли не скрипела зубами от переизбытка эмоций. Она смотрела вниз на свои руки и в ее обзоре появились золотые часы, красный браслет и сверкающие начищенные туфли. Дыхание на ее макушке заставило ее поежиться. — Если ты захочешь, — прошептал он надрывающимся голосом. — Я подарю тебе спокойную жизнь. Отдалю от всего нечистого. Я увезу тебя в самое укромное место, окружу лишь запахом цветов, теплых источников и умиротворения. Любви к Богам и сладости от их заботы. Я сделаю все, чтобы жизнь внутри тебя цвела ярче, нежели любой из цветков на твоих фотографиях. С каждым словом, Амала закусывала губу еще сильнее, чтобы не издать ни звука. Не подать даже виду на собравшуюся влагу в глазах. Нельзя. Ей нельзя так реагировать не его слова. Ей нельзя видеть большее в этих словах, нежели есть на самом деле. — Но если ты захочешь, я оставлю тебя в покое и не появлюсь в твоей жизни больше никогда. — Ты правда оставишь нас в покое? — вырвалось у нее внезапно. Брахман смотрел тупо прямо. Его выражение не выдавало никаких эмоций. — До того времени, когда он потребует большего, — кивнул он в сторону ее живота. — Он будет в осознанном возрасте, чтобы самому принять решение. Но речь идет обо мне, — сказала Амала подняв наконец голову. — Ты позволишь мне уйти? Он смотрел долго в ночное небо. И луна освещала очертания его лица. Когда медленно сглотнув, он опустил свой взгляд к ее лицу и произнес. — Я ждал тебя всю свою жизнь. В конечном итоге, это оказалось не так сложно. Подожду того времени, когда ты не захочешь уйти.