Часть 4

- Долго еще ты собрался так сидеть? - Рюдзаки, я просто не могу.. Не могу решиться.. На крыльце перед домом устроились двое. Неуклюже переминается с ноги на ногу Миками Тэру около нескольких сумок, а позади него устроился Рьюга. Усевшись на перилах, последний все ждал пока приятель наконец возьмет себя в руки и перестанет мямлить. - Твои вещи уже собраны. И книги для меня, и подарки для моих младших, и все-все что тебе самому нужно. - Происходящее понемногу начинает ему надоедать. - Это на пару дней, перекантоваться. Считай как очередная ночевка, пока у тебя дома все не успокоится. Теру в смятении оглядывается. В двухэтажном доме к часу ночи потухли все окна, кроме одного - окна в его спальню. Если быть точнее - бывшую спальню, пока там не обосновались дети квартирантов. До самой темноты оттуда слышны визги и хохот над дурацкими шутками. Там живут теперь совершенно чужие люди. - Мне так стыдно. А ведь я мог бы сейчас есть из своей тарелки, спать в своей кровати.. Складывается ощущение, будто еще пара слов - и Миками будет наготове прямо здесь разрыдаться. Это сейчас совершенно некстати, потому Рьюга, все же слезши с перил, одну руку устраивает на плече у друга, а второй подает ему первую попавшуюся из сумок. Тонкий намек на то что пора бы им отправляться в дорогу принят, и тяжело вздохнув, Миками собирается с духом. Ему останется лишь взять на себя оставшийся рюкзак и немного пройтись до ворот, дабы хоть на несколько дней забыть о домашних неприятностях. Забыть о том как он не желает туда возвращаться после затяжных прогулок и после бесцельного сидения в гостях у кого ни попадя - до поздней ночи, забыть о желании поскорее лечь спать, вернувшись домой, чтобы быстрее дождаться утра и смыться куда нибудь.. Что к несчастью не всегда выходит. Пройдя за ворота, вдвоем они спускаются вниз по улице, выходя к развилке. Направо - как днем сверкающий дом Хидэки. Должно быть, там никто и не собирается спать. Налево, кажется, уже другая улица. Если Теру не изменяет память, то там - странноватый мужчина с огромным яблочным садом, куда все его знакомые повадились лазить, немного дальше обосновалась компашка шумных студентов, которых временами слышно даже с балкона в его комнате. Громкая музыка до утра, каждый раз новые гости, да так что в несчастный коттедж набивается под двадцать человек. Тэру и не припомнит, бывало ли там хоть на день спокойно. - Миками, эй. Отомри. Они сворачивают направо. Первый по улице - дом Аманэ. Миками готов чуть ли не хвастаться каждому встречному-поперечному, как он там бывал. Бесспорно, это самое тихое место, которое ему довелось увидеть за все свои пятнадцать лет жизни. - Ты сейчас сумки выронишь, вернись в реальность. - Голос Рьюги как на зло заставляет закончить предаваться воспоминаниям. - Ватари откроет нам, но мелочь, может, до сих пор не спит. Так что будь наготове. На последней фразе был сделан очевидный акцент. Тэру искренне улыбается на пару с хихикающим Хидэки, представляя как их будут встречать. Не успевают они продолжить разговор, как за входной дверью показывается Ватари. Позабыв даже прикрыть ее, мягко улыбаясь, старик проходит к калитке, а в его руках позвякивает связка ключей. Миками еще раз переглядывается со Рьюгой, прежде чем наконец приветствовать его отца и пройти ко входной двери. Ступая через порог чуть ли не на цыпочках, рядом с собой он выпускает из рук сумки, после чего меняет заношенные кроссовки на домашние тапочки. На минуту даже становится смешно. Дома, и то такого гостеприимства не видать.. Разве что для отцовских квартирантов. Вот это совсем другое дело - Тэру как сейчас помнит тот злополучный день, когда пришлось принимать их на пороге дома. "Не забуду - дело было в самом начале прошлого мая.." - думается ему, поднимаясь все так же осторожно вверх по лестнице. И правда. В двадцатых числах мая прошлого года Миками впервые пришлось столкнуться с пренеприятнейшей новостью во время серьезного разговора с отцом. Тогда же было решено - он станет сдавать энное количество свободных комнат другой семье, дабы избежать переезда в более скромное место по причине недавних финансовых трудностей. Тэру с уверенностью может сказать, что все помнит так, будто это было вчерашним днем. Отец, в тусклом свете гостинная, он сам и серьезный разговор - почти что на равных, как со взрослым. Миками уже было успел возгордиться собой, что наконец с ним стали считаться - "Я хотел узнать твое мнение..", так к разговору его понемногу вел отец. Медленно но верно, к Тэру все же пришло понимание, что на деле его едва ли собираются о чем-то спрашивать. Как оказалось, его не больше и не меньше поставили перед фактом. "Другую семью", ту самую, они ждут уже на грядущей неделе, а в уходящую еще следует успеть все к их приезду приготовить. "И встретим мы их радушно, и дом будет блистать - чтобы ни пылинки, я понятно обьясняю?" - по сей день в голове крутятся эти слова. О, куда же понятнее.. Помнится все. И натянутая улыбка, и бесцельное вождение шваброй натруженными руками по зеркальной чистоты полу, и бессонные ночи в навязчивых мыслях. И все ради того, чтобы принять в доме чужих людей, чудом согласившихся снять у них пару комнат. Ради того, чтобы все тревоги Тэру обрушились на него после в десятикратном размере. Как оказалось, теперь ему придется соседствовать с немногословным отцом семейства и его тремя детьми. Звучит и без того не слишком обнадеживающе, но когда Миками знакомился с соседями ближе - дела пошли еще хуже. Старший из всех троих сын по имени Энтони, откликавшийся на совершенно неясное по сей день погоняло - Командир Лестер, иногда просто Лестер. "Тоже мне, много чести" - все думалось Миками, но вид у того и вправду командирский, если даже не задиристый. Семнадцати лет, довольно рослый как для своего возраста - выше Миками чуть ли не на голову. И смотрит на него так, не то с укоризной, необъяснимым презрением.. А вскоре и не одними взглядами дело обернется - пускай Лестер и не годится козни строить, зато хоть куда горазд воплощать их в жизнь. В более-менее спокойной обстановке о нем и думать не охота. Возможно, не будь среди детей Лестера, нахождение в доме стало бы возможным более чем на пять-шесть часов в сутки. Однако не стоит недооценивать вклад оставшихся двоих соседей в то чтобы сделать жизнь Тэру в пределах родного дома просто невыносимой. Помимо белобрысого хулигана, Миками регулярно терпит нападки и его младшего брата - шестнадцатилетнего Стивена. Среди домашних он откликается на кличку "Джованни" по причине слишком уж явного итальянского акцента, когда дело доходит до английской речи. Как вообще они это выяснили, Тэру ни разу не интересовался, но зови даже его Стивеном, бесконечных козней со стороны последнего это не изменит. Временами он докучал еще больше своего старшего брата. И если со стороны Лестера все ограничивалось исключительно тем что он мог отпинать ногами Тэру, поставить здоровенный фингал или подножку перед грязной лужей, то Джованни оказался совсем не так прост - он мог подставить в разы хуже. Зачастую по средствам того же ябедничества, иногда и по надуманной причине. Мог подбросить ему в сумку или под кровать сигареты, бытовые зажигалки, пиротехнику и прочую дрянь. И Миками слова поперек не мог вставить. Дело доходило до того что слова старших мальчишек имели для отца Тэру больший вес чем слезные мольбы собственного сына, потому и верили им куда более охотно. А ведь их в семье трое. Но по правде говоря, единственная дочь, средний ребенок - по непривычному уху имени, кажется, Халль, не делала ничего хуже чем время от времени лжесвидетельствовала. Быть может, не находись рядом с ней дурно воспитанные братья, с Миками у них могли бы сложится сносные отношения.. - Мы для тебя даже полку освободили, полюбуйся. - Голос Рюдзаки вырывает из раздумий, пока сам он осторожно приоткрывает дверь в детскую. Как оказалось, младшие дети семьи все же успели уснуть - усталость взяла верх. Тэру ступает еле-слышно, опасаясь нарушить редкий момент тишины. Рюдзаки же заходит не боясь, по-хозяйски переступая через разбросанные одежду, игрушки, самый разный хлам. У стены Миками ждет раскладушка, а рядом чудом незанятая тумбочка, как раз предназначенная для его немногочисленных личных вещей. Комната полна, на первый взгляд, совершенного барахла. На полках невпопад навалены яркие книжки комиксов, банки от давно съеденных конфет, горсти монет, украшения. Но приглядеться - каждая такая вещь очень памятная. Над любой из четырех кроватей нашли себе место самые разные рисунки, плакаты и фотографии. С фигурных рамок улыбаются счастливые мальчишки разных возрастов. У постели Мелло, на тумбочке, две его фотографиии с братом - вот он и Мэтт в обнимку "лыбу тянут", а позади море, пески, ясное небо. На второй же снова они вдвоем, только уже на рыбалке. У каждого по небольшой удочке в руке, и не меньше счастья. Сам же Михаэль Кель десятый сон видит, повернувшись к стене. Они, оказывается, теперь с Тэру будут близкие соседи. Неподалеку расположился и сам Мэтт - на нижней койке, прикрыв лицо недочитанной книгой. У него на полке - всего одно фото, вместе с Мелло за школьной партой. Пока последний улыбается до ушей, сам мальчик стеснительно прячет взгляд за большими круглыми очками. Вполне правдивый снимок. По другую сторону комнаты - незаправленная кровать самого Рюдзаки. Неряшливая, как он сам временами, заставленная тесно-тесно книгами полка. Литература совершенно разная, от мировой классики до тех самых цветастых комиксов, вероятно, занятых у Мелло. Там же, на специально отведенном месте, покоится четырехугольный католический крестик. Золотой. На тумбочке около постели - рамка с семейной фотографией, сделанной в саду. Вся семья в сборе - старик Ватари, устроившийся в плетенном кресле, около него прямо на траве сидит белокурый Нейт, которого друзья и семья повадились называть Ниа. По правую сторону около кресла, опять же, Мелло и Мэтт, а сзади и сам Рюдзаки. Около него ангельской улыбкой сияет Миса. Они, кажется, держатся за руки, украшая замечательный снимок. Даже самому Миками нашлось на нем место, будто он взаправду член семьи. Тэру приспустился на одно колено рядом с Ниа, взяв того за плечо, не то старший брат. А на постели самого Ниа, пожалуй, наибольший бардак. Мятая подушка с вывернутым наизнанку одеялом, на котором устроились штуки три плюшевых зверей разных форм и размеров, пока сам он, спящий, валялся где-то между ковром и прикроватной тумбочкой. Миками уже было хотел за руки приподнять мальчика на кровать, но нежелание поднимать шум все же оказалось сильнее намерения помочь. Или же сильнее нежелания портить сюрприз - никто из ребят еще не знал о том что ночью дома приняли гостя, а Тэру совсем не хотелось портить впечатление. А поутру, когда все узнается, несомненно будут и приветственный свист, и крики радости, а потом долгие-долгие разговоры днями и ночами. И несомненно, лучше уж сейчас оставить Ниа в покое. Немаловажно - на полке, принадлежащей ему, нашла себе место всего одна фотография. Как раз вдвоем с Миками, сделанная около полугода назад. На снимке Тэру держит мальчишку на плечах, оба они улыбаются до ушей, словно никто и не позировал - фото было сделано в моменте. "До чего ведь ценны такие снимки.." - пронеслось в мыслях Миками, пока он обещал сделать себе копию и также поместить в рамку. Если поразмыслить, Ниа мог выбрать абсолютно любую фотографию. Но ясное дело, его выбор пал на сделанную с самым близким из его друзей. Хотя, называть Тэру всего то ближайшим другом, даже, пожалуй, несколько преуменьшает его значимость. В большинстве случаев он букувально заменял извечно недовольного Рьюгу, вполне неплохо справляясь с ролью старшего брата. Чаще обычного водил Ниа в школу и из школы, к врачу на прогулку, даже в библиотеку при надобности. Находясь в их доме, по обыкновению Миками коротал деньки именно в компании Нейта Ривера. -Ты так на него глядишь только потому, что живете вы вместе не второй десяток, а всего ничего. - Хидэки подмечает братскую жалость, с которой Миками посматривал в сторону устроившегося на полу Ниа. -Ты не представляешь как тяжело иметь брата вроде него.. -Ты не представляешь как тяжело никого рядом с собой не иметь.. Опускаясь на раскладушку у окна, Тэру тяжело вздыхает. *** Чем дольше Ягами пребывает в совершенно необъяснимом полудрёме, тем более он уверен в том, что не видно этому странному состоянию конца и края. Складывается ощущение, будто ночами он ни минуты не спит. Прикрывая глаза вечером, уже через минуту он в холодном поту вскакивает с постели с совершенно потерянным видом, будто и имени своего не помня. А за окном уже светает. Его не мучают дурные сны, не изводят навязчивые грезы. Засыпая, Лайт не видит ничего вовсе - порой ему даже кажется, что в этом вина провалов памяти или еще какой неведомой хвори. Но увы, пока нет объяснения тому, с чего вдруг на него находит подобное лишь по ночам. Сегодняшнее утро, как и вчерашнее, и вероятнее всего завтрашнее, добрым совсем не назовешь. Мертвый сон Ягами нарушает воркование диких голубей прямо у подоконника, да так, что тот от испуга вскакивает с постели как угорелый. Проживя большую часть своей осознанной жизни в условиях густонаселеннного района мегаполиса, родительский дом на окраине города теперь казался Лайту совершенно непривычным со всеми окружающими его звуками - разумеется, за ворохом голосов и шумом машин пения птиц не услышать. Поднявшись с постели на левую ногу, Ягами поспешил согнать птиц с подоконника, однако по пути к тому едва не споткнулся о небрежно брошенные на пол рюкзаки и сумки. Вот они, провалы в памяти - в чистом виде. Не наткнись он на препятствие в виде собственных вещей, вероятно и не вспомнил бы, что весь вчерашний вечер они с сестрой были заняты тем что собирали в дорогу одежду, несколько пар обуви и минимум того чему отец дал определение "вещей далеко не первой необходимости". Переговоры с Сайю велись тяжело. Она еще совсем ребенок, да и сам Лайт, будь в нем взаправду душа пятнадцатилетнего мальчишки, вряд ли бы принял такую новость за чистую монету. Сестра очень привязана к матери и отцу, а значит и разлуки не снесет. Сайю в силу возраста по прежнему нередко закатывает истерики, однако авторитет брата порой все же в силах более-менее править ситуацию. Как к примеру и сейчас - убедив ее в том, что они в одной лодке, Лайту удалось в какой то мере примирить сестру с родителями. В дверь раздается стук. Очевидно, исходя из отдаваемого относительно легкой дверью звука, за ней стоял отец. Все-все, встаю я! Господи.. - Лайт презрительно шикает, уже настраиваясь на продолжительные нравоучения за его поздние подъемы, однако вдруг отец решает продолжить разговор. У тебя есть пять минут на сборы. Я завожу машину. И время остановилось. С полминуты Лайт стоял в совершенном оцепенении. Неужели так внезапно? Наибольшее удивление ему принесло то, что еще вчера и речи не было о скорой поездке. Собираться в дорогу заранее это одно, но вот без предупреждения давать на сборы несколько минут - уже ни в какие ворота. Мало того, подобное поведение совершенно не свойственно болезненно пунктуальному отцу. Но тем не менее, в последнее время он преподносит Лайту все больше неприятных сюрпризов. В конце концов, именно из-за его импульсивных и радикальных решений им с сестрой и придется скитаться по чужим домам - мягко сказать, приятного мало. В таких случаях между ним и отцом - пропасть. Но отпираться бессмысленно, едва ли хоть кто-то прислушается. Наконец прийдя в себя, Ягами бросил взгляд к разбросанным по полу сумкам. Остается лишь одеться самому и взять с собой целую жизнь, уместившуюся в нескольких рюкзаках. Пройдя к небольшому шкафу с одеждой, Лайт выуживает оттуда мятые футболку с брюками, застиранную кофту на молнии - утро раннее, а до наступления настоящей летней жары еще как минимум месяц. Следом, спустя минуту поисков хоть какой-то обуви, он обнаруживает затерявшуюся где-то под кроватью пару спортивных кроссовок, как и кофта, видавших виды. Все в купе это выглядит несколько сомнительно, быть может, мать даже обругает его неряшливый вид. Но тем не менее это лучше чем злить отца, еще чего не хватало. Глянув в зеркало напоследок, Лайт надевает на оба плеча увесистый рюкзак, и в каждую руку берет по сумке. Открыв дверь с ноги, после он сбегает по лестнице к прихожей, где уже обувается мама, а подле нее сидит хмурая сестра. Печальное зрелище, честно сказать. Сайю - сущий ребенок, она едва может понять, для чего вообще им ехать гостить в глухую деревню. Она с надеждой обращает взгляд к матери, что увы, не больше чем сама сестра влияет на ситуацию, а после на Лайта. Возможно, авторитета не меньшего чем родители в глазах двенадцатилетней Сайю. В детстве ее присутствие рядом казалось таким.. Привычным, воспринималось как должное. Да даже став старше, а особенно - заполучив в руки Тетрадь Смерти, семья в системе принципов и ценностей отошла если не на четвертое, от силы на третье место. Ее благополучие было приоритетом явно ниже, чем к примеру доверие матери и отца. Приходилось переступая через себя заботиться о ней и присматривать, порой даже выслушивать ее нескончаемое нытье с максимально заинтересованным видом. Признаться честно, это прилично изматывало. Но вот сейчас.. Глядя на обреченный вид сестры, складывалось ощущение, будто никто кроме самого Лайта не смог бы хоть немного приободрить ее. - А ну сделай лицо попроще. - Спокойным голосом проговорил Ягами, потрепав Сайю по макушке. Это не было сказано в упрек, сестре был знаком такой тон. Она постепенно расплывается в ответной улыбке, обрадованная верой в то что брат не даст ее в обиду. Поездка предстоит долгая - Лайт с сетрой расположились на задних местах отцовского минивэна, рассчитанного на шесть человек. За рулем, естественно, расположился он сам, а с правой стороны - мама, уже успевшая занять себя какой-то книгой. Поскольку Сайю в общей сложности не было до книг никакого дела, ей оставалось лишь досыпать свои восемь часов здорового сна, положенных детскому организму. По хорошему и сам Лайт в них нуждался, но он по прежнему продолжал убеждать себя в том что пяти часов было вполне достаточно. Путь неблизкий, сначала им предстоит выехать загород, а потом провести в машине еще не менее восьми часов. В лучшем случае добраться выйдет к вечеру, если не к ночи - обращаясь к словам отца. "Слава богу, сон у Сайю тихий" - Думается Ягами, и в следующую же секунду он внезапно вспоминает от чего так не любил поездки в отцовской машине с ее наглухо закрытыми окнами. - Папа.. Пап, останови машину.. - Вполголоса проговаривает Лайт, ухватившись свободной рукой за живот. *** Сегодня в гостиной дома Аманэ нараспашку все окна. Дни на юге все жарче, становится без преувеличения нечем дышать. Неподалеку от дверного проема на небольшой полочке расположился домашний телефон. Совсем старый, еще проводной. Как раз держась на проводе, брошенная будто наспех трубка свисает вниз - и по всей видимости, никто не намерен возвращать ее на место. За стоящим чуть спереди серванта столом устроились двое. Лет сорока или около того мужчина, высокий, худощавый, и уже практически седой. Он сидел в на вид совершенно неудобной позе - закинув одну ногу на другую, а корпус развернув в противоположную сторону, и при этом ехидно улыбаясь. Прямо напротив - такая же высокая женщина, приблизительно его ровесница. Но в отличии от своего гостя, на лице которого играла противная улыбка, сама она была крайне меланхоличного вида. Если даже не чем-то разочарованного. - Мне не кажется что мы поступаем правильно, Рюук, - Она заправляет за ухо прядь светлых-светлых, практически пепельных волос. - Я не должна принимать такие решения в отсутствие мужа. - Или тебе просто неугодна моя компания, а? - Подает голос и сам Рюук, точно издевательски посмеиваясь. - Это так по-человечески, Рэм. - А кто теперь мы с тобой? Боже, ты искусно уводишь разговор в другое русло.. - Рэм удрученно вздыхает. Мужчину этот разговор не иначе как забавляет. Но подтолкнуть старую подругу к тому чтобы подыграть более интересному развитию событий оказалось не так то просто. - Знаешь, ты могла бы сплавить своего гостя.. Мальчишку Ягами, именно, который должен был жить как раз в вашем доме, скажем, соседям. - Его голову осенила еще более любопытная идея. - Под любым предлогом. Ты ведь знаешь, что там за семья.. Скажем, объяви что вы на пороге большого ремонта, поэтому гостей не принимаете. - Бесстыдная ложь.. Но я не желаю видеть его в своем доме больше, чем знать что я не солгу. К слову, кто бы про ремонт говорил? Еще на той неделе обещал мне прибить полки на кухне.. - Поприбиваю, не кипишуй. Ты разве не понимаешь, какой нам выпал шанс хоть немного скуку разогнать в этой глуши? - Рюук решает перебраться со стула в кресло у телевизора, куда залезает прямо с ногами. Стоит только мужчине закончить свою мысль, слышатся шаги сначала на лестнице, а после уже ближе к самой гостинной. Приоткрывается дверь в комнату. За ней показывается невысокая, практически миниатюрная девочка. Аманэ Миса.. Из под белого платка, завязанного для удобства в пределах дома, на плечи спадают две золотистые косы. Девчушка улыбается так приветливо, будто кажется, что она изнутри светится счастьем. Переступив порог, в полупоклоне она кивает устроившемуся в кресле Рюуку. Следом она сразу же направляется к столу, дабы прибрать с него посуду. В тот же момент как Миса показалась на пороге, на лице женщины отразилось явное облегчение. Мягкая улыбка Рэм при виде нее - уже практически привычка, совершенно бессознательная, чем бы та не занималась. - Миса.. Спасибо, ты мне очень помогла. - Беспокойство практически мгновенно исчезло с лица женщины, стоило только ей встретиться взглядами с Мисой. - Не стоит благодарности, мама.