Ночь вопросов

Даша Внеочереодной заплыв в отдельно взятой радиорубке мне дался настолько тяжело, что вечером я даже позабыла разогнать уютную кухонную компанию из Тае, мужа и пары вписчиков, гитары и неустановленного количества алкоголя. Папа всегда шутил, что здесь он пьет и поет больше, чем в каком-либо другом городе А утром меня ожидала теплая компания из отвратительно бодрого Сказочника, кофе и его фирменной яичницы. И даже на пять минут можно забыть, что завтра прогон у детей, на радио еще разгребать и разгребать и ни одно дело без меня не обойдется. -А интересное у тебя приобретение, - Тае как обычно развалился на полу, мне всегда нравилась его манера даже в луже сидеть так, как будто на самом мягком диване. -Ты про Мяу? Очень, я даже не знаю кому звонить первому. Может быть родному факультету : «Ребята, у меня для вас есть классный режиссер, подождите только лет пять, ему дорасти надо». Или позвонить в твое прикормленное издательство: « Ребята, у меня для вас есть уже готовый иллюстратор и, только одно «но»6 ему всего тринадцать». - Даже так? А я всю ночь раздумывал, а чем это невинное дитя так зацепило нашего Шурика, ой, простите, Ксана? -Прекращай глумиться над моим помрежем, - я с трудом подавила смех, папа с самого начала его этим Шуриком доводит, он, если не ошибаюсь, даже в телефоне у него так записан к искреннему неудовольствию последнего. Потом осознала сказанное и растерянно протянула. – Я не заметила, чтобы он как-то его выделял из прочих, кроме разве что совместных хождений домой. - Но при этом ему единственному из юных дарований сказали диагноз и показали « случайно» тот прекрасный ножик. Я присвистнула, от скрытного как омут Ксана это равносильно признанию близким другом. О диагнозе не знал никто, кроме тех, кто случайно оказался с ним в момент кризиса. - Занятно. – Тем не менее, лезть в душу этой парочке я не собиралась. – А после прогона я тебе еще кое-что покажу. Вот если бы близнецы не совершили все возможные косяки, я бы признала прогон идеальным, но ребята помогали на добровольно-принудительных началах нам на радио, поэтому просто были отпущены пораньше с напутствием выспаться. И даже упавшая декорация и длинный матерный монолог Ксана на тему « А зачем я согласился должность помрежа и кто меня тогда за язык-то тянул» не испортили впечатление. Когда я работала на этой должности я такое произносила раз по пять на дню, ничего удивительного. -А теперь на сладкое, - наконец , спровадив всех детей и Ксана пожеланием удачи завтра и закрыв театр , чтобы они случайно не вернулись, я протянула папку с рисунками Мяучела по этой книге. -Скажи мне это он до или после рисовал? – Тае дернул себя за косичку, - Знаешь, я уже готов звонить в издательство. - До, в том то и дело, что до. Как раз в то время, когда он пришел в труппу, мы вернули совместные чтения, а он сидел и рисовал, то, что слышит и как видит. С лицами новых знакомых. - А теперь я понял и про факультет, - отстраненно произнес папа, - Давай, подумаем об этом где-то через недельку. Нам тоже надо поспать, если им играть, а то нам за них переживать, что еще более ответственно. Ладно, недочеты, конечно, есть, но совсем лихо банда не напортачила, зал не спалили, даже музыка сбоила только раз, а не двадцать как вчера, а значит, свою ночь вопросов они заслужили. Я тихо выдохнула, краем глаза отметив, что Сказочник уже выскользнул курить и переживать на улице, а Ксан наконец-то выпустил несчастный набалдашник. А то сжал так, что пальцы побелели. Ночь вопросов, как традиция, сформировалась почти сразу после появления театра . Изначально Сказочник придумал игру в конце занятий, небольшую, минут на десять , чтобы безболезненно познакомить ребят с нами, а нас с ними. Все садились в кружок и перекидывали друг другу мячик. Кто кидал, тот задавал вопрос, а тот, кто ловил – отвечал, а потом задавал свой. Потом общество, включая меня, начиталось «Дома в котором…» и захотело ночь Сказок. Сказки из головы умел рассказывать только Тае, но ему очень быстро наскучило работать рассказчиком все время и слушать детские попытки пересказать уже существующее. И тогда он совместил эти два события, книжное и театральное, и придумал ночь, в которую можно задавать любые вопросы и максимально искренне на них отвечать. Иногда личные, иногда абстрактные, что-то вроде “ какую вещь вы бы взяли на необитаемый остров?”. Иногда обсуждение вопроса затягивалось на всю ночь, иногда оно перетекало в просмотр фильма или чтение вслух. Проводилось это событие так же традиционно у меня дома. Труппа ждала этого каждый раз, как в первый и, постепенно, ночи стали устраиваться после удачных премьер или на праздники. Это и хорошо, я бы первая сошла с ума, устраивайся они каждую неделю, как хотели и требовали дети. Причем, в день рождения именинник получал возможность задавать все вопросы какие накопились за год. До сих помню, как один деятель приготовил лист совершенно разных вопросов: от личных до каких-то совершенно дурацких, и стал их задавать. После этого получил гордое прозвище Северо-американский Кролик-зануда. Мы были очень впечатлены. В гримерке был дым коромыслом. Лиска, бессменный наш костюмер, гример и просто отличный товарищ, разбирала наиболее сложные части реквизита ( это те, что держались на синей изоленте и ее изобретательности ), дети в основном потихонечку переодевались, ведьмы смывали грим, кто-то скакал, размахивая ожерельем из мухоморов, кто-то доедал реквизит, а горланили так почти все, Мяучело лужицей лежал поперек кресла, блаженно закрыв глаза и свесив конечности. Первый спектакль в жизни у человека. Заглянувшую меня общество даже не заметило, настолько было возбуждено и на эмоциях. Пришлось постучать, а, в конце концов, и попросту сильно хлопнуть дверью. Не то чтобы стало сильно тише, но головы в мою сторону повернулись, Мяучело открыл левый глаз. -Так, основной разбор полетов ждите в ближайшее время. Сейчас только одно замечание, Пачкуля, идея с футболкой КиШа вместо юбки хороша, но вот знаешь, я почти весь спектакль думала каково же это, когда у тебя на лице сидят...Не знала, что ты их слушаешь Труппа радостно заржала, ведьмочка опустила глаза и тихо призналась. - Это брата. -Не новая, надеюсь, - иронично заметила Лиска, выразительно окинув взглядом живописно порезанную местами на ленточки юбку-футболку. -Нет, старая...любимая даже вроде...ой, - всегда бойкая на сцене девочка Санни с потрясающим умением в вживаться в роль , в жизни была очень застенчивой и терялась по-любому поводу, но при этом славилась такими нестандартными подходами и вечным попаданием впросак. - Еще хуже, - мы с Лиской переглянулись и вздохнули на два голоса, - Ну, Александра... - Так вы же не ругаетесь? - на всякий случай уточнило милое дитя. Лиска, если честно, за испорченную вещь из любимого фанарта или деталь реквизита очень даже могла. Гнев ее был страшен. -Брат ругать будет, - донеслось из угла замечание, а Санька расстроилась совсем. - Ребенка не пугаем, - хмыкнула я и перешла к делу. - Слушай мою команду, часа два на собраться, часа четыре на выдохнуть, сбор в восемь у меня...и молодцы. - Это домой нужно идти? - лужица Мяучела резко вскочила, кресло с грохотом упало, все от неожиданности умолкли на полу-галдеже. - А это обязательно? - А куда же еще? - удивился хомяк, он же сын полка. Я только вздохнула, я морально не готова объяснять восьмилетке, почему многие подростки не хотят домой. - Необязательно, - вмешиваюсь я, прежде чем, кто-то успевает ответить. - Можно идти помогать мне готовить. Вы же хотите роллы? Они, судя по восторженным возгласам, хотели. Мяучело быстро подхватился и, видимо, пока я не передумала, скользнул мне за спину. Я только вздохнула, вспоминая, как мы вчера со Сказочником Тае, откопав со шкафа официальную и относительно приличную одежду, шли как серьезные и взрослые люди отпрашивать Мяучело на завтрашнюю ночь. Мы убили достаточно много времени, доказывая этому дивному человеку, что это не глупости , а в некотором смысле жизнь и друзья его сына. Даже если он и не пойдет в театральную среду потом. Мне особенно понравился момент, когда на замечание отца, что театр не мужское занятие, Сказочник рявкнул что, мол, вы это Высоцкому скажите. После этого переговоры как-то быстро пошли на лад. Папа бывает очень убедителен, это он еще семнадцать лет назад на моем отце натренировался. Биологическом. Правда, провожая нас он почему то уточнил, а мы случайно не из того кружка, что и недавний белобрысый кошмар и если вдруг да, то его сын уже отпрошен по умолчанию на все ночи. После этого мы с Тае осознали, что к Ксану у нас появились некоторые неудобные вопросы. -Я вчера забыл спросить, а почему надо на ночь оставаться? - тихим голосом уточнил мальчишка, идущий за мной след в след. - Из-за разбора полетов? - Не беспокойся об этом, мы найдем время рассказать вам над чем надо поработать и какие вы мерзкие, мерзкие дети. Ночь еще на это тратить, - от уха до уха ухмыльнулся отлепившийся от стены Тае. - Это ночь вопросов. Есть у нас традиция такая. Зря он это сказал...Хотя с другой стороны надо же было как-то подготовить парня к тому, что будет происходить и что его ожидает. От любых вопросов посягающих на его личную жизнь, даже на уровне “ как дела?” Мяучело цепенел и замыкался. А тут целая ночь и неизвестно, кто и о чем может его спросить. - Спокойно, - делаю резкий шаг вбок, чтобы шарахнувшийся и поскользнувшийся подопечный врезался в меня, а не проехался по асфальту. Мяучело ненавидит, когда его касаются, но надо ж как-то его затормаживать, верно? Поэтому аккуратно подставляю, как будто случайно, локоть и помогаю ему не упасть. А как мы его учили не сжиматься и не закрываться от случайных прикосновений на сцене и вне ее любо-дорого вспомнить. - Послушай. Ушами и сюда. От любого вопроса можно отказаться и сказать, что он тебе не нравится и ты не хочешь отвечать. Так, Дарья, вдох-выдох, вдох...осторожнее...Вот сейчас аккуратненько, как бы так вырулить, чтобы наше чудо не поняло так, как будто он никому неинтересен. Он может, он талантливый. - Андрюш, - удивленный Мяучело вскинулся и уставился мне в лицо большими глазищами, полгода по имени никто не называл человека. А если учесть, что он был в гриме кота, то вышло эффектно. - Запомни, любая твоя проблема, тайна, мысль остается твоей и никто не будет и в целом не имеет права ее из тебя выпытывать и требовать ответа. Можешь даже сказать, что ты не отвечаешь, а только задаешь. А еще, как у новичка, у тебя право первого вопроса. - Но понимаешь, - это уже Сказочник. - Иногда мы просто не знаем, что именно это тебе неприятно и можем случайно спросить или даже ляпнуть какую-то совершенную глупость. По глупостям я так первый мастер. До дома дошли в молчании. Андрей явно переваривал новую информацию и судя по лицу, задумчиво прикладывал к себе личные границы, границы прикладывались плохо, но он старался. Тае насвистывал песенку, я задумчиво изучала Тае. Хотя, что там его изучать, этого вечного подростка лет пятидесяти, но я, понимаете, лет пятнадцать уже не могу на него наглядеться. Как на чудо. Помнится, лет в двадцать-двадцать пять я обижалась на него за то, что он не сидит на одном месте и никогда не принадлежит никому полностью. Да что там говорить, ревновала я его к семье, к друзьям, тусовке и ко всему на свете. Тае на это хмыкнул и рассказал сказку о птице, которая ради любви к змее решила прекратить летать. Но не перестала быть птицей от этого, да и змеей не стала, и очень занималась самоедством, долго делая выбор между небом и любовью. В общем, если переходить сразу к морали и отвлечься от проблем бедной пичуги, то надо ценить все то, что происходит между тобой и другим, моменты вместе, а не пытаться забрать всего человека себе. А главное, не ломать себя в угоду другому. А потом на меня свалился бардак со сказками и ревновать стало некогда. Надо было ставить с ребенками спектакли, решать подростковые проблемы, которые очень щедро ко мне понесли, устраивать посиделки, быть отдушиной таким вот Андрюшкам и многое другое. Работу на радио тоже никто не отменял. Тае переодически наезжал, вызывая восторг меня и окружающих, писал нам музыкальные аранжировки, рассказывал сказки, рисовал с Лиской декорации , общалсяс Ксаном о холодном оружии. А когда на его вопли: « Шура, я вам имею что-то сказать», даже сам Ксан прекращал кривиться так, будто съел лимон, он исчезал на неопределенное время. На то он и Тае. А я не про сказки, я про - Кота не выпускаааем, - я привычно подхватываю под брюшко кота по имени Солнце, остальные хвостатые подтягиваются, но как-то вяло, а этот рвется на свободу. Кот светло-рыжий и ушастый, а в момент называния у всех в квартире была нехватка солнечного света, поэтому зверя так и назвали. - Пап, у меня тут в квартирных недрах как минимум один коллега, один муж и боги только знают, кого еще они притащили , выдвори, пожалуйста, всех на сегодня, у нас по плану только дети. Кивком на дверь ванной отправляю засмотревшегося на рисунки на потолке и стенах Мяучела смыть все же грим и переодеться. Подумаешь, потолок, это он на внутреннюю дверь еще не посмотрел. С дверью случился пару лет назад Тае в меланхоличном настроении и с красками, и расписал ее такими разнообразными узорами, что непривычные люди зависают над ней как компьютеры не в лучшие компьютерные времена. Мы с мужем, когда это увидели, долго бегали по потолку с воплями: “Ну, кто? Кто дал ему краски?”. Поэтому, прежде чем припрягать нового гостя к готовке еды на ораву, надо дождаться пока он, уже вышедший из ванны в нормальной одежде и поприветствованный котами, просмотрит все ему интересное ( надписи, модель планера Да Винчи на кухне, музыку ветра на балконе) и вопросительно посмотрит на меня. И вот только тогда можно закрыть дверь на кухню и вручить ему овощи, доску, ножик и охапку указаний. -Ясь, - поворачиваю голову, не отрываясь от манипуляций с кастрюльками и рисом, но отмечая в голове прогресс. Еще пару месяцев назад я была Дарья Михайловна и на вы. Теперь вот до Яся доросли. - А Тае ведь не твой отец, да? От неожиданности я вздрагиваю от слова отец, и чуть не роняю стакан с рисом. Отец мой, Михаил свет Николаич, живет благополучно, и чем дальше от меня, тем благополучнее живет. Этого вопроса я ждала: его задают в той или иной форме почти все. Внешне мы с Тае совершенно не похожи. - Да, - качаю головой. - Он - папа. Кровный отец у меня другой, мы с ним давно не виделись. А вы с мамой роллы когда-нибудь делали? Мяучело роллы уже не так, чтобы интересуют, он засыпает меня сотней миллионов вопросов. А как вы с Тае познакомились? А что бывают какие-то другие папы кроме родного? В смысле кровного? А что? А куда? Я чуть было не вскидываюсь, поправляя, что не родной, а биологический и не сметь путать, но сдерживаюсь и просто пережидаю этот поток. Мне кажется, что я догадываюсь, почему именно он спрашивает. Просто потому, что я помню , как он в начале выдавал пару слов за день и механическим голосом отчитывал слова ролей и упражнений. Падать спиной на руки партнеру он не научился до сих пор, не доверял. За закрытой кухонной дверью слышны голоса выдворяемых, кошачьи взмурки, смех. Наконец на кухне материализуется Сказочник с гитарой, разумеется, забывает закрыть дверь, утягивает кусок рыбы, плюхается на пол и задумчиво начинает бренчать на гитаре. Мы с Мяучелом сосредоточенно ловим и выставляем из кухни всех котов, которые тоже решили утянуть рыбу и положить ее в себя. Потом Сказочник начинает петь свои и чужие песни, Мяучело слушает, открыв рот, я готовлю роллы, салаты, печенье и компот. К моей радости, поток вопросов временно отложен. -Я от него, наконец-то, избавился, - вопль любящего старшего брата застает нас врасплох. В ночь вопросов входная дверь на ключ не закрывается, а домофон в этом доме, к сожалению, явление исключительно декоративное и в любое другое время скорее минус, чем плюс. - О, еда! - Оно на всех, - насупившись, защищает блюдо Мяучело. Со старшим братом они не ладят примерно так же как же ладят с младшим,решившим, что Мяучело его личное, и сначала категорически отказавшимся с Мяучелом драться. Даже по роли. Тае, когда увидел, сказал, что именно поэтому и не ладят. -Вань, а почему с неба падают звезды? - папа прерывает песню на полуслове и внимательно смотрит на уже раскрывшего рот поогрызаться Ваньку. Как ни странно ни прозвище, ни какое-то другое имя к нему не прилипло . Правда, то что паспортное его имя совершенно другое, знает только хомяк и я. Да и я только потому, что младший братец решил подонимать старшего паспортным именем в моем присутствии. - Ну ... - озадаченный подросток чешет в затылке, - ...Метеориты... - Тю, метеориты, -Тае изящно взмахивает рукой. - Пойдем расскажу. На самом деле звезды смотрят на наши все дела. И иногда устают от обид, несправедливостей и не удерживаются...и гаснут. И знаешь, что надо сделать тогда? -Что? - заинтересованный мальчишка послушно топает за Сказочником. Мы с Мяучелом тоже радостно пошли бы следом, но в том и дело, что ребят надо временно развести, поэтому я быстро выдаю Андрею задание порезать апельсины - Надо найти такую звездочку, поднять ее, обязательно в перчатках, чтобы не обжечься ненароком и рассказать ей историю, обязательно добрую и интересную. А потом запустить ее на небо. А еще ты знаешь что кошки часто ночью красят эти падающие звезды своими хвостами? -А тебе он тоже такое рассказывает? - Мяучело одновременно заинтригован, а одновременно обижен, что увели не его. Тут начинают хлопать двери, немного оправившийся от премьеры народ начинает то громко спорить, куда и кого надо повесить и кому висеть на рогах, то тискать котов, кто-то заглядывает на кухню и пытается полакомиться роллами в одиночку. Я отправляю Мяучело с блюдом в комнату, спасая еду от окончательного разграбления, перехватываю тех, кто все-таки тоже донес съестное, выдаю гостевые тапочки нуждающимся, выдаю зеленку тем, кто успел протянуть руки к злой кошке и отхватить. Наконец все рассаживаются по удобным местам, кто пониже, кто повыше, кто на коленях у соседа, Ксан со своей ногой занимает диван. Опять детей фехтованию учил. Мы все тактично не замечаем, как ему самом деле трудно ходить и учить детей фехтовать, но диваны по умолчанию все его. Я зажигаю свечи и гашу свет, Тае играет вступление. И ночь вопросов начинается. - Итак, на мягких лапах крадется ночь,- Тае издает тихий и нежный гитарный перебор, выдерживает паузу, дожидаясь пока утихнут шепотки и хихиканье. - Ночь откровений и вопросов. Ночь самых жарких обсуждений . Ночь воспоминаний и, может быть, тайн. И только от нас зависит, какая она станет... Кивают молча, но с нетерпением. Мяучело придвигается ко мне поближе, подсовывая голову куда-то под локоть. Я машинально глажу его по волосам, вспоминая, что был у меня когда-то такой кот, который прятался абсолютно так же, засовывая голову подмышку и считая, что все остальные килограммы кота тоже не видны. С другой стороны на плечо к Мяучелу ложится еще свешенная с дивана голова лежащего Ксана и я с удивлением понимаю, что Андрей не дернулся и не отстранился. - Со времени прошлой ночи произошло много чего хорошего... '- Премьеру, вот, отыграли... - прерывает меня тяжелый вздох Кролика-зануды. Очень искренний, очень тяжелый. Он любит вопросы, обожает ответы, но ненавидит суету и пафос вокруг . - Это такой намек, что заканчивай, Яся, со вступлениями, да? - ехидно интересуюсь. Общество хохочет, зануда смущается. Тае изображает что-то вроде бравурного марша, внося толику абсурда и окончательно разбавляя пафос. Спасибо, папа, а я-то думала, что по бардаку тут только дети. - Ладно. Васю представлять уже не будем, но скажу, что мы расширились на одно замечательное Мяучело и это значит, что открывает игру он. Напоминаю: мы все можем отказаться, мы все можем встать и уйти в любой момент, если нам некомфортно. Передаю ему Васю - смешной тряпичный мячик. Забирает Мяу его с какой-то бережной осторожностью, с любопытством вертит в руках. - Отдаешь его тому, кого хочешь о чем-то спросить и задаешь вопрос. - Мяучело кивает, а я понимаю все по глазам, - Андрей, один вопрос. - Ясь, а как вы познакомились с Тае? В целом естественный вопрос для человека, который этого самого Тае увидел пару дней назад в первый раз и совершенно нелогичный, ошеломляющий вопрос для остальных, для которых Сказочник в театре такая же аксиома как и я. “В смысле как познакомились, он же всегда был?” - так и читается устремленных на меня глазах. Слышен отрывистый вздох Лиски, которая как раз таки знает всю историю. А вот детоньки не в курсе, что она еще и тату-мастер. Тае молча встает и пересаживается ко мне за спину, откладывает гитару и привычным жестом кладет руку мне на плечо, как-то странно извернувшись заглядывает в глаза. “Ты хочешь рассказать все? Им?” Я вполне понимаю беззвучный вопрос в зеленых глазах, задумчиво пожимаю плечами. - Мы не можем их вечно обкладывать ватой и беречь от жизни, - тихо говорю я и дергаю его за косичку. Волосы у него короткие, но мелкую косичку с бусинами он носил всегда, сколько я его помню. Я в первые два года знакомства очень любила так делать, вызывая мученические стоны, потом как-то переросла.- А я...я переживу. -Как знаешь, - вступает Лиса, смотрит на замершую и глядящую на нас тревожными глазами труппу. -Все в порядке. - Если что я подхвачу, - тихо , почти неслышно шепчет на ухо Тае. - Я рядом. Я зажмуриваю глаза как человек перед прыжком в воду, и буквально проваливаюсь в то лето после девятого класса. Июнь тогда был холодным, вымораживал душу. - Экзамены я закончила очень для себя неудачно, четверка в году у меня все же одна среди всех пятерок вышла. Хотя не для всех это такая уж неудача, да, Ром? Не упускаю случая еще раз отметить героя прошлого года, ну и разрядить обстановку. Те, кто знает эту историю, хохочут, деятель безуспешно пытается затеряться за чужими спинами. Уж не знаю, за что он настолько невзлюбил школу, но прогуливать научился прямо-таки филигранно. Даже с учетом того, что родители его в школу уже провожали, чтобы он наконец туда дошел, но он непостижимым образом растворялся в воздухе прямо из школьного холла. Сбежав, выжидал пока родители уйдут, учителя займутся уроками, делал кружок на пару-тройку кварталов ...и шел прямиком в закрытый днем театр. Юный взломщик вскрывал окно, причем так, что мы это реально не замечали долгое время, наливал себе чая, шел в гримерку, заводил будильник на время конца уроков, брал книжку, садился на диван и благополучно погружался в книжный мир. Когда срабатывал будильник, он уничтожал свои следы, вылезал, выжидал какое-то время и возвращался со всеми к началу занятий театра. Идиллия длилась достаточно долго, но в один прекрасный день звезды были не на его стороне. Во-первых, Лисе срочно понадобилось с этой работы взять какие то вещи и перенести на другую работу и делала она это в середине дня, во-вторых деятель так погрузился с ушами в книгу, что он ее не видел, а она его преотлично. Спугивать нежданный сюрприз она не стала, но зато заблокировала окно, закрыла дверь в комнату и вызвала меня и его мать. И опять таки звезды сошлись так , что отпроситься и приехать мы сумели. И вот стоим мы с его мамой в дверях и тихонько, сдерживая смех, наблюдаем, как у совершенно не реагирующего на окружающий мир детеныша, звонит будильник. Он медленно со вкусом потягивается, откладывает книгу и замечает нас. Разумеется, он рванул уже в привычное место отхода, но окно заблокировано. В общем перепуганный и в стрессе ребенок дернул раз, а рама не открылась, тогда он задергал со всей дури и полетел вниз с ней в обнимку.. Хорошо лететь было недалеко. Так театр обзавелся пластиковыми окнами, а над Ромкой бились-бились от угроз до уговоров всей труппой, но в итоге плюнули и перевели на дистационное обучение, где и выяснилось, что не любил он школу, а не учиться. - Для меня же одна четверка в году означала, в лучшем случае долгую лекцию на тему, что я плохой, бесталанный и, в сущности, тупой ребенок, - краем глаза отмечаю как болезненно, словно от удара током, дернулся Мяучело, и начинаю наблюдать за ним попристальнее, - а в худшем запрет на выезды по кружкам, прогулки и всего того, что в данный момент придет в голову отцу. И чтобы оттянуть этот знаменательный момент моего лета, я иду бродить по городу, бездумно, куда глаза глядят. Брожу достаточно долго, потом в какой-то момент мне попадаются уличные музыканты, тогда они часто играли в самых неожиданных местах. Я сажусь поодаль на лавочку послушать и там, через какое-то время, от усталости и нервов задремываю. Просыпаюсь от того, что рядом садится человек с гитарой и большим рюкзаком, долго возится, пристраивая кофр рядом, а потом достает еду и начинает есть. А я не ела примерно двое суток, сначала из-за нервов перед экзаменом, а потом из-за нехватки денег, ведь предполагалось, что после экзамена я приду домой, и меня там покормят, поэтому на перекус мне никто ничего не дал. И для меня в этот момент его, его гитары не существует, для меня есть только бутерброды , которые почему-то ем не я, а хочется. Мне всю жизнь говорили, что пялиться на людей неприлично, поэтому на еду я посматриваю украдкой, думая, что он не замечает. Доев, он вскакивает, подхватывает все, что у него упало, бросает мне что-то вроде : “ Только не уходи, “ - и убегает. Я сижу в недоумении, пытаясь понять, что от меня ему надо. Он меня вернется ругать за то, что гляжу ему в рот? Тогда зачем убегал? Или он приведет полицию и меня посадят в тюрьму, а вереница родственников будет ходить ко мне с передачками, а все наличные бабушки петь под окнами хит “На кого ты нас покинула?” Слежу глазами за залом, в смысле, за подопечными. Мяучело засмеялся первым, следом подтянулись и остальные дети, а Тае восторженно присвистнул. - Знаешь, я не подозревал, что у тебя было настолько хорошо с фантазией. Так вот, взгляд на еду я заметил сразу. Во-первых бродяжничество и кочевая жизнь всегда приучает отслеживать других, мало ли какой камень они держат за пазухой. Само как-то получается. А во-вторых очень трудно не заметить, когда человек смотрит на твою еду как котик. Сказочник привлекает внимание котов и демонстративно берет ролл, все четверо синхронно бросают взгляд на блюдо и провожают пристальными вглядами путь еды, а ориентал Солнце еще и противно орет. - Да, вот именно так. И вот сижу я, ем, а сам думаю, а чем же в современном мире мне взять и накормить незнакомого подростка. Предложить свою еду? Так я уже все надкусил и она не годится. Взять и отвести в магазин или кафе и накормить там? Не пойдет, скорее всего. В это время я потихонечку, украдкой, рассматриваю девочку и понимаю, что она не бродяга. Явно голодная, но одежда чистая и аккуратная, сумка на плече, видимо с каких-то занятий, очень старается не смотреть слишком нагло и пристально, но еда, понимаете ли, манит. Притягивает. Наконец, вспоминаю .где можно добыть вкусной еды почти из воздуха, подхватываюсь, бросаю девчонке, чтобы ждала тут и бегу до знакомого ларька с пирогами. В голове только одна мысль: “Сиди на месте, только не уходи никуда”. Возвращаюсь, уже слегка запыхавшись, облегченно выдыхаю , обнаруживая подростка на лавке и протягиваю ей пирог и бутылку кефира. Хотел сначала лимонада, но травить колой незнакомого подростка гораздо более неловко, чем знакомого. - Держи, - она поднимает на меня глаза и я себя чувствую одновременно инопланетянином и человеком, который совершил чудо. Я даже не опишу этот взгляд, слов не хватит. - А я его просто разглядела. Когда он ел на лавочке, то я его самого и не видела почти, а тут рассмотрела. А Тае... Он же в стиле одежды не очень изменился. Драные кроссовки, джинсы с бахромой, косичка с бусиной и лентами, фенечки, клетчатая, тоже неочень новая, рубашка, рюкзак в значках. Мама увидела бы, в обморок упала. - Она и упала, - тихо произносит в сторону Сказочник, - Причем очень демонстративно, как по мне. Я шикаю на него и продолжаю: - В моей картине мира взрослые люди именно так не ходили. А еще он принес еду. В моих глазах это было сродни подвигу. Я сначала брать не хотела, но голод победил, поэтому я очень старалась не есть жадно, а хоть немного ему оставить, хотя он и не претендовал, но при этом заговорить с ним я боюсь и как-то не решаюсь. И раздумываю, то ли поблагодарить и убежать, прихватив остатки, то ли остаться и послушать , что он скажет. - Знаешь, - лукавый взгляд из-под ресниц, - мне когда-то гадалка предсказала, что если десять лет прохожу в одной рубашке, зимой и летом, то стану очень удачливым и буду производить на всех сногшибательное впечатление. - И как получилось? - заинтересовываюсь помимо воли. - Не знаю, пока еще ни одна рубашка столько не выдержала. Выдержит, проверим. Меня Тае зовут. - По паспорту? - спрашиваю я и испуганно зажимаю рукой рот, а вдруг он решит, что я его чем то обидела и уйдет? -По жизни, - посмотрел он на меня очень серьезным взглядом, проникновенным, - Понимаешь, если очень хочется, то можно выбрать себе любое имя. Или даже два. По имени на разные жизненные ситуации. И, разумеется, не обязательно существующее в реальности. Это абсолютно не важно. - А что важно? -То что внутри важно, ощущение того, что это твое имя - важно, ощущение правильности - важно. Я задумываюсь, свое паспортное имя я не то чтобы люблю. Разве только в форме Даня, так зовут на кружках, а так...Дашка от одноклассников означает или “ дай списать” или что-то очередное обидное, Дарья от отца никогда ничего хорошего не означает. -Ясь. - Вот и познакомились, - он легко улыбается и начинает рассказывать, что сам он не отсюда, приехал на концерт и пару фестивалей, причем не слушать, а петь, говорит как доехал, как автобус заглох посреди дороги и всякое разное. Я в ответ вспоминаю недавно прочитанную книгу, оказывается, он ее тоже читал и имеет мнение и...вечер наступил совершенно неожиданно. - А тебя дома разве не ждут? - Он смотрит на часы, - Поздно уже, пойдем, провожу. Дома, разумеется, ждут. Ремень как минимум ждет. Очень. За то, что не пришла вовремя, не позвонила, не отчиталась, ну и, разумеется, за то, что я, тварь неблагодарная, смею где-то ходить. А я не хочу, чтобы заканчивалась та сказка, в которой над тобой не смеются и рассказывают интересные истории. Я и с кружков не хочу уходить. И я ему вру. Если честно, первый и единственный раз в жизни. Я рассказываю, что телефон сел, ключи я потеряла, отец на работе, а дома бабушка плохо слышит и не откроет. И даже сама на какое-то время в это верю. Я останавливаюсь, перевожу дух, обвожу взглядом ребят и понимаю, что, кажется, сейчас будет сложно. По глазам уже вижу, кто раскроет рот и что-то скажет. Я даже примерно представляю что, даром знаю их лет с четырех...Близнецы. Вот они сидят, одинаково ошарашенные и явно подбирающие слова. Эта неразлучная парочка дети нашего звукорежиссера на радио “Неформал ФМ”, на моей первой в жизни и основной до сих работе. И одни из немногих, у которых очень дружеские и полностью доверительные отношения с родителями. Родители старались. Для этой парочки положение дел, в котором происходит что-то иначе немыслимо. К слову они единственные, кто мне не задал вопрос, а настоящий ли мне отец Сказочник Тае. В их картине мира все сходилось, а внешность не главное. Мы их между собой близнецами Уизли звали, они не очень шкодные, но зато рыжие и над хорошей шуткой посмеяться умеют. - Это же неправильно звать кого-то папой... - недоуменно начинает один - Если он тебе не настоящий отец. - заканчивает второй. - Если настоящий отец такой как у нее, то хоть каменную черепаху можно папой назвать, - отчаянным, надломленным, каким-то не своим голосом выкрикивает Мяучело, - не то, что Тае. Я ощущаю, как подбирается и напрягается диване Санька, шипит сквозь зубы что-то явно неласковое в адрес наших двух отцов. Тянусь выдать ему подзатыльник, чтобы за языком следил, даром лось здоровым вымахал, и ловлю взгляд Андрея. А глаза у него страшные. В них пепел. Глаза человека, который увидел выход из своей беды и сразу же решил, что для такая лазейка для него невозможна. Просто потому что, у него сейчас нет того, кого можно называть папой. А отнимать чужого он не будет. И я делаю то единственное, что мне кажется сейчас правильным: сгребаю его в охапку и прижимаю лицо к своему плечу. Прячу от всего мира, показывая в первую очередь ему, что он не один. Краем сознания отмечаю, что Тае обнял нас обоих, что труппа смущенно переглядывается и отворачивается, замечаю, как выходит Лиска и садится на диване Ксан, слышу как кто-то всхлипывает, вижу как к нам пытается подойти один из близнецов, но его удерживают на месте несколько рук. Но это все неважно, это все где-то в другом мире, потому что в этот момент для меня есть только Андрей. Его мир, в котором, кажется, катастрофа. Его боль. И я понимаю, что Сказочник ощущает примерно то же самое. Мы втроем становимся каким-то единым существом. И бессменный мой помреж , как безмолвный наблюдатель и защитник. А Мяучело сидит молча, неподвижно и напряженно как истукан. Мы с Тае наперебой говорим ему на ухо что-то незначащее, успокаивающее, поем колыбельные и в какой то момент он прекращает звенеть как натянутая струна, а расслабляется и пытается устроиться поудобнее, вытирает об плечо мокрые глаза. И тут я глазами указываю Тае на закрытую дверь смежной комнаты. “Ему не надо знать дальше. Ему уже хватило.” И тогда мы расцепляемся. Все вокруг заново оживает, отмирает и приходит в движение. Тае аккуратно подхватывает Мяу на руки и уносит в указанном направлении, а я поднимаю глаза на остальных, нахожу глазами рыжиков. - Знаете, мне иногда кажется, что некоторые родители как йогурты. Не все одинаково полезны. - Криво улыбаюсь, слова толкутся на языке, я вроде бы и хочу сказать, что-то умное, но не выходит. А может и не надо это умное, дети в принципе понимают меня и так. -Мы уже догадались, - хмуро в один голос замечают они. – Мяу…он в порядке? - Надеюсь, - принимаю от пришедшей Лиски чашку чая, отхлебываю, грею руки. - Хороший из вас катализатор вышел. Давайте так, если еще останутся вопросы, поговорим уже без всех, ладушки? Кивают, бросают на спальню очень сочувствующие взгляды. Я где-то в глубине души радуюсь за своих добрых и понимающих очень детей. Радуюсь тому, что рыжики не стали говорить Мяу что-то обидное в ответ, наоборот переживают за него со страшной силой. Значит, возимся мы с ними точно не зря. - Уснул, - вышедший из спальни Тае, плотно прикрыл дверь, задумчиво потеребил косичку,- Досталось ему от жизни, да... - Дальше? Что дальше? - шебуршит со всех углов. Жизнь продолжается, катится своим чередом. А дальше, - Тае усмехается и усаживается на место Мяучела, берет гитару, задумчиво перебирает струны. Он любит свои слова сопровождать музыкой. Перебор получается немного резкий и отрывистый, - Дальше я сижу и напряженно думаю, а что мне-то делать. Оставить ребенка просто сидеть на лавочке , а самому раствориться в вечерней дымке я не могу просто физически. Гулять с ней всю ночь...Она уже явно устала, замерзла, зябко кутается в ветровку и трет глаза, да и я в целом...ну тоже. Остается два варианта: или довести ее до дома и попробовать сделать так, чтобы нам открыли или притащить ее к себе на вписку. На всякий случай аккуратно пробую уточнить про первый вариант. - А если вдумчиво покричать под окнами, - внимательно смотрю ей в лицо. - Пустят? - Не знаю...наверное... - а в глазах выражение такого ужаса и безнадеги, что решение я принимаю почти мгновенно. - Пойдем, - смотрит недоверчиво, как будто вот уже ожидает, что я накину ей петлю на шею и поволоку в родной дом. - Ко мне пойдем, там конечно бестолково и все сидят у друг друга на головах, но в поедании детей на ужин не замечены. Можно? Тае сует нос к кружке с моим остывшим чаем и я охотно делюсь. Я переживаю эти моменты настолько ярко, что мне не до чая. Зато папа расправляется с ним в момент, отставляет в сторону кружку и со вкусом потягивается. - Я испытываю очень противоречивые чувства, с одной стороны мне кажется, что он уже раскусил мою ложь, взрослые же все видят, - я поеживаюсь от воспоминаний, но вовремя напоминаю себе, что все уже позади. Дети слушают очень внимательно, не дыша, как приключенческий роман, они бы так слушали, когда им материал новый рассказываешь или пьесу разбираешь. - С другой я не вполне понимаю, куда он меня хочет притащить, поэтому стою и переминаюсь с ноги на ногу. С третьей стороны меня учили не подходить к незнакомцам, но он вроде бы уже и знакомый, злые люди пирогами не кормят. С четвертой, дома точно будет скандал, а здесь еще возможны варианты. А так как все равно попадет, пусть это уже будет завтра, а не сегодня. Поэтому я соглашаюсь, и послушно иду за Тае и, как выясняется, он остановился не очень далеко от моего дома. Идти минут пятнадцать, но все же не другой конец города. На квартире у них было весело шумно, людно и собачно. А что больше всего удивило, ко мне не относились как к незнакомому и не расспрашивали, откуда меня Тае взял, а наоборот сразу повели в комнату показывать какие-то рисунки, сделали какого-то домашнего лимонаду, под гитару пели... - Лимонад сделали, под гитару пели... - ехидно хмыкает Тае куда-то в сторону, - я бдил как коршун, чтобы никто не предложил ничего алкогольного или конопляного, были там любители. Примут так примут, но обошлось, да и посидели душевно в целом. С Ясем еще полночи разговаривали да так в обнимку и уснули. Я улыбаюсь воспоминаниям, потому что именно тогда я поняла, что ночи могут быть не страшными, а теплыми и добрыми. И в них очень хорошо откровенничать, да и уютно было в этой квартире с кучей народа и двумя собаками, одна из которых взялась меня опекать и постоянно оказывалась рядом, подставляя уши для того, чтобы их чесали. Хозяин квартиры, Гаэлли, был ярко-рыжий, с хвостом и с вечно улыбающимися глазами. Он всегда наполнял пространство спокойной уверенностью. Именно он, врач-кардиолог, спасет через год бабушку Тому, когда у неё будет инфаркт, и она проживет еще лет пять. Именно я буду сидеть у его постели, когда он будет умирать. Тае тогда пытался успеть его увидеть изо всех сил, но не успел. А вот дальше было то, что мне вспоминать не очень охота. Первую минуту я малодушно хочу свернуть рассказ, но раз уж начала, то надо и закончить. Поэтому я морщусь и продолжаю - Разумеется, утром проснулись все одновременно и началась тогда не привычная мне суета: кто-то проспал работу, кто-то учебу, кто-то пытается готовить завтрак, кто-то закрылся в ванной, а очередь уже истерично стучит. Вышла я, наверно, часа в два. Мне даже предлагали никуда не выходить, но я день уже пропала и дальше пропадать не хотела, возможно, все уже на ушах, а может и нет. В общем, мне надо было домой. Общество узнает картину и хохочет, в принципе утром именно это всех и ожидает. - А дома меня ждало одно из двух: или отец трезв и обойдется все нотацией и криками или уже не трезв, а вот тут зависит от того, что именно он выпьет. Обувь снимала я бесшумно, если сделать все тихо, то был шанс незаметно дойти до бабушки, оставить там временно куртку и сумку и попросить ее помочь или хотя бы узнать, что меня ожидает. Успела я снять только один ботинок, а куртку с пояса так и еще и не сняла. - А...я-явилась... - распахнутая ногой дверь и мат оповестили о появление отца. Мне не повезло. Отец у меня или пьет водку и в принципе остается достаточно адекватным и с ним можно договориться или самогон дяди Толи. Я уже издали узнавала эти характерные бутылки из коричневого стекла и старалась куда-то уйти, если их замечала. Отец становился после этого пойла злой, мог и в стенку случайно швырнуть и то, что ему говорят, обычно не слушал. И вот в руке у него была как раз эта заветная бутылочка. Я наскоро лепечу какие-то оправдания, которые достаточно произнести: он никогда не вслушивается в текст. Подхватываю сумку за ремень и двигаюсь вбок мимо соседского стола. Главное сейчас выйти из этого места, заставленного столами и плитами на открытое кухонное пространство, а там беги, Даша, до бабушки со всех ног по длинному коридору коммуналки. Ботинок можно и потом снять. -Ч-что, со в-всеми мужиками спала? - голос отца злой и отрывистый. Плохо. Я упираюсь спиной в стол и замираю. А потом меня перемыкает от заданного вопроса, я не понимаю о чем именно он меня спрашивает, а с Тае мы действительно уснули вместе, когда уже устали разговаривать. - Нет, только с одним, - говорю, не задумываясь и только сейчас до меня доходит, как можно это понять и как, вероятно, отец это понял. - Ах, ты.... Дальше все происходит очень быстро. Отец на меня замахивается кулаком с зажатой в нем бутылкой, кажется, уже не осознавая, что ее держит, алкоголя там еще прилично, сознательно “ живительной влагой” отец точно не разбрасывается. Его качает резко назад и бутылка разбивается об стену, а в следующее мгновение я осознаю, что отца уже кинуло вперед и мне в глаза летит осколок стекла. Отход мне отец уже перекрывает, сломав дистанцию, за спиной стол, никуда не отскочить, но блок рукой я выставляю даже не задумываясь, спасибо урокам фехтования, и осколок чиркает по ней. На лицо падают первые капли... Тут мир замирает на секунду, отец осознает, что он сделал, отступает назад и разжимает кулаки, остатки бутылки падают с тихим звоном, а я забыв, что в одном ботинке, подхватываю сумку и выскакиваю обратно на улицу. - Неправда! Ты придумываешь все! У тебя же нет шрама! - Лискина дочь бешеным метеором промчалась на кухню, перепугав котов и нас - Перерыв, - встаю и включаю свет, - лица у всех ошарашенные, перевернутые. Кажется, еще немного ватой можно было и пообкладывать. -А что это было? - это уже Лиса, - я даже не знаю, что лучше в этом случае, чтобы это оказалось правдой или все же ложью. Пойду, Машку успокою. Я поворачиваюсь к ребятам. Все в раздрае: с одной стороны причин не верить они не видят, с другой шрама они действительно не замечали. Они потихоньку встают и подтягиваются поближе, жмурясь от яркого света. - Итак, вопрос на размышления всем, ну кроме Тае, пожалуй, - Если нам надо скрыть какую-то деталь во внешности и сделать так, чтобы она не бросалась в глаза. Длинный нос там, или бородавку, что мы делаем? Ответы посыпались градом - Яркий платок! Или шарф. - Украшение крупное, например, чтобы люди на него смотрели первым делом - Накрасится и сделать акцент на то, что ты хочешь, чтобы, наоборот, видели, - это уже с курсов по визажу и гриму принесли ответ. - Татуировка. Все замирают. Татуировка у меня на левой руке действительно есть. Одна, но большая: крылатый кот на плече с длинным огненным хвостом спускающимся почти до запястья. Стоит ли говорить, что этот хвост проходит как раз по шраму? - Верно. Двойная порция печенек в следующий раз, за сообразительность, сейчас человека успокоим - покажу. Выхожу на кухню, оставляя за спиной возбужденно гомонящее общество, обсуждающее как еще скрывать недостатки внешности. Причем вариант “ засунуть голову в ведро” был не на последнем месте. Мир восстановлен, почему не видно шрама они уже догадались, но посмотреть на него всем хочется. А вот на кухне все не так радужно. Машка рыдает, кот Черныш, ее любимец, вертится на коленях и тычется прохладным носом ей в лицо. Черныша Машка как раз и спасла от группы мучавших его подростков и ведь не побоялась накинуться с кулаками и криками на компанию больше и немного старше себя по возрасту. Те предпочли не связываться, тем более мы с Лисой и ее мужем уже бежали к ним на всех парах, так что в каком-то смысле Машке очень повезло. Потом долго читали лекцию о том, что далеко отходить от родителей на прогулке, когда ты маленький и легкий не надо. А отмытого Черныша взяла себе я: лискина старшая собака других животных в доме, кроме уже имеющихся, не потерпит. Она и нас всех с трудом воспринимает. Кажется, остро реагирующую на чужую боль и беду Машку надо было эвакуировать вместе с Мяучелом. - Солнышко, - кладу руку ей на плечо, она поднимает ко мне залитое слезами лицо, - понимаешь, это же прошло давно, да и, как бы не было тяжело, без этих эпизодов меня бы и не было, была какая-то другая я. Ребенок моргает, упрямо трясет головой, откидывая челку со лба. - Но шрама у тебя все равно нет...Вот если покажешь, тогда поверю. Вздыхаю, беру ее руку и провожу ей по шраму. Ребенок вздрагивает и смотрит на татуировку явно по-новому. - Спасибо, дочь, за комплимент, - улыбается Лиса, - мы этого и добивались, а то слишком много вопросов было поводу этой руки. - Особенно осенью на занятиях. - поддакиваю я, - уходила без шрама, пришла со шрамом. Пойдем к остальным. Остальные уже явно ждали зрелищ и я не стала их разочаровывать. -Смотрите, - поворачиваю руку рубцом к свету, акцентирую на нем внимание, проводя пальцами. И да, Он действительно есть, длинный и неочень аккуратный. -Тебя что, толпа хирургов-дятлов шила? Спьяну? - я хихикаю от неожиданности и смотрю на критика. Ну, с этим тоже все ясно: мальчик из семьи врачей и уже сам готовится продолжать эту традицию, а он запальчиво продолжает, - такого хирурга уволить надо. Мы с Лисой и Сказочником немного мрачно переглядываемся и папа вкрадчиво уточняет: - Милое дитя,- я по привычке отступаю назад от этого тона и голоса, если Тае говорит так, дело не светит ничем хорошим, - а не хочешь ли ты дослушать? - Ай, и так понятно,- машет рукой милое дитя, - вызываешь скорую и едешь в трамву...а, что-то не так? Взгляды у нас были откровенно скептические, еще один сын врача, Ксан, ехидно хмыкнул, над Тае в воздухе явственно разливалась грозовая туча. Злился он редко, но метко, а юноша ступал на опасные тропы. -Он умер уже, -тихо говорю я, нахожу и сжимаю руку Тае. Папу уже слегка колотит, но он сдерживается, - тот, кто шил. Рак. Меня не в травме шили, но может все-таки стоит дослушать? - Еще у одного мир рухнул,- ворчит Тае, садится и поворачивается ко всем спиной, упираясь лбом в стенку. Я жестами разгоняю компанию по их местам, подновляю свечи и выключаю свет. - Итак, вылетаю я на улицу, выбегаю из двора и почти сразу же спотыкаюсь, потому что в одном ботинке бежать-то не очень удобно, - я устраиваюсь поудобнее , и слегка облокачиваюсь на спину Сказочника, тот фыркает, вытирает рукавом глаза и поворачивается ко всем лицом. Я греюсь об него и говорить становиться легче, - Оглядываюсь, отец следом не бежит, но страшно все равно. В ушах шумит, я чувствую, как кровь течет по руке. Надо снять ботинок и хотя бы немного привести себя в порядок, но не посреди же улицы это делать? Тренер по фехтованию всегда учил, если есть место, где спрятаться, прячься, думай там, а потом уже атакуй из засады. Это не совсем к этому, но мне подойдет. А у нас в соседнем дворе есть ниша такая, не знаю как пояснить, отнорочек . Когда то там был сквозной проход, но его закрыли , а вот спрятаться там можно , он не очень заметен, если про него не знать. Тогда там помойка стояла. Забегаю туда, снимаю, наконец, ботинок, надеваю куртку, поправляю сумку так чтобы и нести ее можно было, и она никак не задевала бы больную руку и думаю, что делать дальше. Самое очевидное это идти в травму, но у меня нет документов, там всегда очереди из таких же увечных и будут задавать неудобные вопросы. А я не знаю, что будет, если вскроется, что это сделал отец и как на это отреагируют врачи. Есть бабушка Тома, по маме, у бабушки Томы сердце, если она меня увидит такую, то нас так на одной скорой и повезут. Мама сейчас в командировке, причем за границей и дозвониться можно не с первого раза, да и что она сделает. Дядя Юра в экспедиции, в Чукотке, до него и дозвониться никак, олени связи не придумали еще. У тетечки Люсечки своя семья, она вечно занята, хотя, конечно, на порог пустит, но до нее ехать на двух маршрутках, я же не доеду. И не придумала я в итоге ничего лучше, чем вернутся обратно на ту квартиру, откуда утром я ушла, она единственная была не очень далеко, а домофонов тогда еще не было. Кровь течет, рука болит, одежда вся, разумеется, уже испачкана, с лица я все стерла кое-как рукавом, голова кружится нещадно. Как дошла не помню, но дошла и даже позвонила в нужную дверь. Открывает мне незнакомая девушка, я еще не знала, что это Лиса, вскрикивает от неожиданности и сползает в обморок, прямо на вешалку, вешалка падает вместе с ней рядом с крутящейся рядом собакой, пес от неожиданности орет еще громче, я стою столбом и тут выходит Тае с арбузом и роняет его . Арбуз разбивается перед мордой все той же собаки, обалдевшее животное бежит куда глаза глядят, не замечая Тае, и он на ней уносится вдаль. Второй пес с нервами покрепче. оглушительно лает, подбадривает. И тут меня отпускает и я начинаю хохотать, до слез. -А я крови боюсь жутко, - вставляет пять копеек Лиска. - а тут ее столько, что непонятно как столько крови помещается в таком не очень большом человеке. Лицо испачкано, куртка черная и не заметно, но на джинсах и сумке все хорошо видно. -А мы на фестиваль собирались, он то еще через дней пять, но людям хотелось пораньше, на природу-речку. Выезжать планировали совсем ночью не очень большой компанией и как раз был процесс сборов. Ясю-то мы утром даже для проформы предложили, но родителями она успешно отговорилась, а никто и не настаивал. И вот выхожу я на шум, а там картина: стоит Ясь, босиком, бледная как полотно, непонятно как на ногах держится , вся в крови. Лиска на полу в обнимку с вешалкой в глубоком обмороке, тарарам и блины. Вот тут -то я арбуз и не удержал. - И тут вышел Гаэлли, хозяин квартиры, и я всегда поражалась его способности организовывать порядок прямо на месте. Собаку на скаку остановил за ошейник, Сказочник слез сам. Отцепил Лиску от вешалки, привел в чувство и занялся мной. Кто-то был сразу же послан за водкой и печенкой с наказом не выпить и не съесть это все по дороге. Сырая? Знаю я вас, и сырую сгрызете. Меня усадили на кухонный диванчик, стали промывать рану и тут зазвонил телефон. Я его достаю, вижу пять пропущенных от бабушки, семь от тетечки Люси и понимаю, какой именно звук раздавался всю дорогу. Поднимаю трубку и внятно, четко говорю: “Все хорошо, я уже в безопасности. Мы с кружком едем на фестиваль. Все”. Откуда я про этот фестиваль взяла не пойму, то ли вспомнила, что Тае про него говорил, то ли просто так, чтобы было понятно, почему не дома. - И звонок пытается сбросить, гадский ребенок, - поддакивает Сказочник, - а я понимаю, что во-первых , если бы кто-то из моих сыновей сказал таким голосом такой вот текст, я бы уже летел спасать, а во вторых то, что с трубки уже доносится плач, всхлипы и причитания что-то вроде: “ Внученька...Дашенька...”. Ловко вынимаю телефон из ее руки, пока не сбросила и передаю Гэлу. - Добрый вечер, - Гаэлли говорит уверенно и ласково, - Успокойтесь, уже все хорошо. Я врач, у вашей внучки рана на руке, но опасности для жизни нет. Вы можете пояснить, что случилось? - Да я даже не знаю, - в трубке сглатывают, но голос выравнивается и говорит она уже относительно спокойно, хоть и нервно, - Я вчера загород с ночевкой ездила по делам, возвращаюсь, Дашки нет, Мишка, отец ее, уже пьяный. Я и не удивилась: она часто где-то ходит или у меня сидит, когда отец ее пьет. А меня-то не было, прийти ей было не к кому. А потом, через пару-тройку часов, Танька-соседка в комнату долбится: “Баб Тоня, там ваш Мишка Дашку порешил”. Выбегаю, Мишки нет, Дашки нет, ботинок дашкин один стоит, кухня в кровище. Заглядываю в комнату, спит мой, с-соколик, дал же бог сынка. Потом смотрю, а кровяна -то дорожка из квартиры ведет. Думаю, вот найду сейчас птичку мою, далеко небось не убежала, ан нет. Дошла я до помойки, там еще один ботинок, Дашки нет, а кровь обрывается. Не взлетела же девка. - Куртку надела, кровь в рукав стала течь, - поясняет Гэл, - она еще прятала кисть в карман, а голову под капюшоном. Умно. Как дошла и не попалась никому на глаза - чудо. - Ну, я Люське позвонила, и стали мы ей названивать, а она не отвечает...а вы кто? - А мы кружок,- ребенок стал одними губами подсказывать, что по фехтованию, - По фехтованию, руководитель рядом сидит, я штатный врач. И фестиваль у нас ... - Знаете, - перебивает его бабушка, - Пусть она пока с вами остается, на фестиваль там едет или еще куда, к Томке ее отведите, сватье моей, только недельки две, пусть этому недоумку, сыночку моему на глаза не попадается не к чему ей это видеть. А мы с ним поговорим. Только в полицию не ведите, а то посадят его еще. И вот честно, отцу Яся я примерно две минуты искренне сочувствовал. - А что в итоге с ним сталось? - задает вопрос один из близнецов. Тае мрачно ухмыляется. -Я когда это все слушал, думал сам его убью голыми руками или взорвусь, но сдержался. Проспался отец, а по пробуждении его ожидали сестра и мать. Скандал дня три гремел с привлечением летающего тарелочного оружия. Всю посуду переколотили, а что-то даже об его голову. Родительских прав, к слову, не лишили, а жаль. Так вот сбросила бабушка, а мы сидим и думаем, а с Ясем-то что делать? Руку мы ей пока перевязали, но это только начало дела. - В травму вести это примерно как в полицию, - задумчиво говорит Гэл, - долго и правдоподобно врать о том, где мы ее взяли или сажать дяденьку как картошку. Да и крови уже много потеряли. Водку уже принесли, так что буду шить я, вспомню институт и практикумы. Давненько не брал я в руки шашек. Да, на фестиваль, если выдвигаемся сегодня, она точно не доедет, будем думать, куда девать в лесу труп. Ей дня два как минимум спать и есть печенку. Значит? - Значит, я остаюсь, - говорю. - Оклемается, тогда доедем. Так и порешили, влили в ребенка стакан водки, Гэл шил, а я держал, поэтому и шрам далек от идеала. Потом были два долгих дня и не очень интересных дня, когда ребенок спал и метался в кошмарах, а я успокаивал, мечтал прибить ее родичей всем скопом и кормил печенкой. На фестиваль мы все же доехали, а потом я взял и забрал ее к себе на все лето. Как ни странно оказалось до изумления просто: часа два всячески орать и ругаться с ее отцом, потом скромно « признаться» , что я педагог и веду кружок . Я бы ребенка к незнакомым людям отпускать не рискнул, но им сейчас было не до этого. Как все-таки мало замечают в жизни люди, особенно когда замечать и не хочется, а готовое решение проблем прямо в руки прыгает. Вот такая вот история. Так и живем. -А почему именно дочь... а не ...в каком-то другом качестве, - а эта барышня любовных романов начиталась. Роль Шельмы ей очень подошла. Мы с Тае переглядываемся, потом он весело ухмыляется. -А в каком качестве я должен воспринимать ровесницу старшего сына? - Ну...бывают же браки с большой разницей, вот в книгах даже там лет в тысячу разница бывает. - Чтобы знать как чувствует себя кто-то в тысячу, - наставительно замечает Тае, - надо самому прожить эту тысячу. Поэтому в книгах домыслы. Если бы я или мой ровесник встретил бы Яся взрослой, то, возможно, были бы варианты, а так в моих глазах ей вечные четырнадцать. Я ответил на вопрос? Барышня совершенно стушевалась и пристыженно замолкла, а вот вопросы посыпались градом. По Тае уже было видно, как его достали эти дети, но он мужественно держался. “Может, если бы чаще приезжал, то фурора производил бы меньше,” - несколько злорадно думаю я . - А у тебя есть семья? А почему ты тогда здесь, а не там? А ты много где бывал? -Давайте не сразу, в очередь, все в очередь, - Тае улыбается слегка вымученно. - Понимаете, когда я был молод не только душой . но и телом я...хотел большего, хотел какого-то признания, популярности, чтобы меня слушали. Я много ездил и в Москву, и в Питер, выступал, где только можно было выступать, потом возвращался к себе, потом уезжал опять... а потом я просто привык. У меня появилась работа в разных городах, заказы и я уже не знаю другой жизни. Жена недавно высказывала, что в моем возрасте пора уже и повзрослеть и осесть...а я просто не могу. Сказочник виновато разводит руками. - Но, если я сделал чью -то жизнь лучше, то все это было не зря. У меня два сына, младший архитектор и довольно успешный, только никак не может нас с Ясем простить, а старший эколог, нерп на Байкале спасает. -А за что простить? - прилетает с угла новый вопрос, а мы задумываемся. - Возможно за то, что все внимание от отца и брата, которое хотел он себе доставалось мне, - неуверенно говорю я , вспоминая, - Жена Сказочника ко мне отнеслась без фанатизма, но спокойно и с жалостью. А вот старшим у нас было понимание с первого взгляда. - Ходили они тогда то лето неразлучными, - Тае усмехается, - где один там и второй, я даже думал, а вдруг они поженятся, но что-то у детей не срослось. Так вы же его знаете, это Нэйт, я знаю, что он тут бывает Театр загомонил, узнавать неожиданные вещи о тех людях, которых ты знаешь и любишь, им понравилось. Я бросаю косой взгляд на папу, о его некоторых матримониальных планах я слышу впервые. Нэйт был другом, хорошим, но мы даже и не рассматривали друг друга как пару, нам нравилось общаться, я знала о всех его личных приключениях, особенно тех, о которых родителям лучше быть не в курсе, а он, в свою очередь, - о моих. Нерпами и экологией он бредил уже тогда, в четырнадцать, жена у него тоже из фанатов своего дела. Именно он подтолкнул меня к решению выйти все-таки замуж. -А как ты поняла, что он именно отец? – единственный вопрос от Ксана за этот вечер. - И как в принципе можно понять, что другой человек тебе именно родственник? Я не криво сказал? - Я поняла. Когда нам с Нэйтом было по восемнадцать он решил сделать нам подарок, отметить, так сказать, эту дату. Он взял нас в стоп, - я выдерживаю паузу и когда она уже становится тягостной со вкусом заканчиваю, - во Владивосток. Целое лето через всю страну. На поближе расстояния-то мы с ним ездили, конечно. Я на лето – к ним, он с Нэйтом – к нам. -Нагорело мне тогда от супруги не передать, она, когда осознала, куда я именно уволок кровиночек, закатила такой скандал, что в ухе звенит при одном воспоминании. А я уже не считал, что два восемнадцатилетних лося с неистребимой тягой к приключениям… « еще маленькие и всякое может случиться». Даже наоборот был железно уверен, что именно дальний автостоп им для сброса лишней энергии необходим. Что касается Дашиных родственников, то они до сих пор думают, что она была у меня на Смоленщине. – Тае ухмыльнулся, - Кроме Юрки, конечно, да и то, потому что мы с ним столкнулись нос к носу где-то в районе Урала. Выражение его лица я не забуду никогда. - Непередаваемое было, - подхватила я инициативу, - он еще нашу скульптурную группу обошел кругом, разве только не обнюхал, а потом поинтересовался: - Стесняюсь спросить. А что вы здесь делаете? А мы переглянулись и очень независимо ответили, что гуляем. - Ладно, - говорит, - гуляйте, а я, пожалуй, еще поработаю. На том и разошлись, только потом открытки ему слать пришлось. Так вот. Именно тогда я поняла, что я хочу видеть своим отцом именно Тае, ни родного отца, ни какого-либо еще, а именно Тае. Так это и бывает, ты смотришь на человека и понимаешь, что вот такого отца, брата, дочь, сестру и ты и хочешь. Вот и все. Ты это почувствуешь. -Я услышал. Спасибо. Он прикрывает глаза и задумывается о чем-то своем, а я смотрю на часы и понимаю, что заканчивать все же надо. Тае понимает меня без слов, берет гитару и играет уже завершающую мелодию. - Знаете, я думаю откровений и тайн в эту ночь было достаточно и пора уже спать. Согласны? Дети кивают, кто-то зевает, кто-то пытается возразить, но без особого успеха. Я включаю им свет, выдаю наличные спальники и пенки, задуваю свечи и ухожу на кухню, мне уже не уснуть. В комнате начинается подготовка к лежбищу: раскладывают и застилают диван, на который укладывают самых младших, расстилают пенки, матрас и спальники. Вскоре ко мне присоединяется Тае, которому тоже как-то не спится, и мы опять говорим с ним всю ночь. Как тогда, семнадцать лет назад. И засыпаем прямо на кухне, в обнимку, когда уже устали разговаривать.