Часть 1

Приглушённые стук подошвы кед громко раздаётся в кабинете. Перед глазами затылки одноклассников, которые упорно решают задания, а под носом абсолютно чистый листок бумаги. Она судорожно делает вдох, чуть зажмурившись, а на выдохе возвращает взгляд к дальней части класса. Но он сразу же цепляется за раздражённое лицо Зинаиды Григорьевны, которая, к её удивлению, оказывается совершенно рядом. В её зрачках пляшут огоньки. — Вероника, успокойте уже вашу ногу! Звук от стука вашей обуви мешает остальным. Она недовольно выплёвывает эти слова, пропитанные волной раздражения из-за её действий. И Ника лишь съеживается под её взглядом. Даже мысленно не желает ей выпить яду или пойти со своими нравоучения куда подальше. Абсолютно ничего не хочется. Она сильно изменилась за этот последний год. Стала тихой, немногословной. Если бы у неё были друзья, то они бы заметили. Но у неё их не было. Все отвалили сразу, в тот же момент, когда она перестала проявлять инициативу, а она наконец-то перестала чувствовать себя "запасным аэродром" или безлимитной картой, которую звали куда-то только из-за возможной халявы. Вероника знала, что они не считали её полноценной подругой, просто "мажоркой" на чьих ушах можно было поездить. А она всё продолжала цепляться за эти токсичные отношения, чтобы просто не остаться одна. Это было жалко. Но одиночество она ненавидела больше всего. По крайней мере, раньше. Сейчас объектом её ненависти было другое. Она никогда не думала, что может настолько кого-то ненавидеть, но, оказывается, могла. Только от этой ненависти не было толку. Никто не мог ей помочь. Даже она сама себе. — Эй, скоро звонок, — шепнула Рита, что сидела с ней за одной партой, — скоро сдавать контрольную, а у тебя лист пустой. — Я сейчас. С горем пополам она сделала задание, какие успела, пока ещё не прозвенел звонок. Сдав листок впереди сидящему однокласснику, она выдохнула. Она надеялась хотя-бы на тройку. Урок подходит к концу, и весь класс шумно покидает кабинет. Вероника тоже не задерживается, выходя из кабинета, цепляя плечами одноклассников, которые рвутся к выходу. Это был последний урок, поэтому можно, наконец, выдохнуть. Но радость прерывается мыслями о доме. Не хочется туда возвращаться. Для любого другого это бы звучало дико, но это теперь реальность Ники. Даже её родной дом перестал быть крепостью за которой можно было бы спрятаться. В их семье сейчас всё было не очень. Не сказать, что раньше они были идеальной семьей из рекламы "Провансаля", но в последние месяцы их отношения стали ещё более холодными, чем были до этого. Отец был весь на нервах. Близилась выборы. Они постоянно ссорились с матерью, совершенно не замечая того, что происходит с их дочерью. С Илюшей они тоже не сказать, что были близки. Просто обычные отношения брата и сестры. Делать вид, что вас не существует друг для друга, сохраняя нейтралитет. * * * — Ника, — говорит подходящий голос сзади. Это Илюша. Он кладет свою ладонь на её плече, чуть дёргая, чтобы привлечь внимание, — Рауль звонил. Сказал, чтобы мы быстрее выходили и не тратили его время. Ему там ещё по делам каким-то надо съездить. Рауль. Вероника не могла описать, сколько эмоций у неё вызывало это имя. И они были далеко не положительные. Хотя её обрадовала мысль, что у Рауля какие-то срочные дела, а это значит, что дома его не будет. Уголки её губ незаметно дёрнулись в полуулыбке. — Тогда давай идём. Не будем его нервировать. — Не, Ник, я сегодня сам доберусь до дома. Мне надо Наташу проводить, — сказал Илюша, чуть смущённо отводя взгляд. Порой в голове Ники не укладывалось то, как эти двое оказались вместе. Настолько непохожие они были. Но она была рада за брата. Хоть кому из них двоих повезло. Хотя её омрачала мысль о том, что ей придётся ехать с Раулем наедине. Она нервно одернула край юбки. Надо было утром надевать штаны. Попрощавшись с братом, она быстро направилась к выходу. Не хотелось бы ей ещё выводить из себя Рауля своей медлительностью. Он постоянно насмехался над ней, называя "черепахой". Вальсируя между лестничными пролетами, быстро перебирая ногами по ступенькам, она спустилась на первый этаж. Выйдя на главный холл школы, она сразу направилась в сторону выхода. Ей не надо было идти в гардеробную, так как она сегодня была без куртки. Из-за своей спешке она чуть не сбила Кислова, который только пару секунд о чём-то разговаривал с Хенкиным, но теперь бросал на неё недовольный взгляд, хмуря брови. — Кудинова, ты чё, такая же слопашарая, как твой брат? Не видишь, что люди стоят. Я из-за тебя лонг испортил! — возмущённо сказал Ваня, показывая на свой лонгслив, на котором сейчас виднелось огромное пятно. Только сейчас Вероника заметила банку колы на руке у Кислова. Ей стало совсем неловко. — Извини, Ваня. Давай я оплачу химчистку. Будет как новый. Я правда, не специально, просто сильно спешу. Жалко мямлила она. Несколько пар любопытных глаз наблюдали за разыгравшейся сценой. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Опять из-за Рауля всё. Она чувствовала себя настолько неловко сейчас. Именно из-за спешки к нему она попала в эту дурацкую ситуацию. Она не знала, куда себя деть, продолжая смотреть на Кислова с таким растерянным видом, что, похоже, ещё сильнее выводила его из себя. — Да не нужны мне твои деньги. Сам застираю, — недовольно бурча, сказал Кислов, оглядывая свою одежду, чтобы оценить весь уровень проблемы. Вероника чуть потупила, продолжая смотреть на Кислова. Не зная, стоит ли ей уходить, уладили ли они ситуацию, одновременно нервно поглядывая на наручные часы. Рауль не любит ждать. Кислов, похоже, заметил её вопросительный взгляд. — Чё смотришь? Иди уже. Всё, — отмахнувшись, сказал Кислов. Продолжая с болью смотреть на белую испорченную ткань. Ещё раз извинившись, она наконец-то вышла из здания школы. Февральский ветер обдувал её лицо. Темные волосы развивались на ветру, неприятно прилипая к блеску на губах. Голые ноги покрылись мурашками. Обняв свои плечи в тонком свитере, она направилась в сторону знакомого ей чёрного w204. Обычно Рауль предпочитал ездить на мотоцикле, но, похоже, сегодня из-за них вынужден был пересесть на отцовскую машину. Сев в машину, она, поправив юбку, отвела голову в сторону окна. Ей не хотелось никак контактировать с ним. — Не поздороваешься со старшим братом, Ника? Тск, тск, как неуважительно! — сказал нарочито обижено Рауль. Будто ему было на самом деле не плевать, будет ли она его приветствовать или нет. Даже не бросая взгляда в сторону брата, она была уверена, что он расплылся в насмешливой улыбкой. — И где же твой очкастый близнец? Наш с тобой "драгоценный" брат? — спросил Рауль в своём повседневном тоне. В грубом и едком. Вероника продолжала упорно молчать, будто набрала воды в рот. Но Раулю это оказалось не по душе. Ему не нравилось, когда что-то шло не по его плану или когда игнорировали его существование. Его настроение настолько стремительно сменилось, что от прежней напускной расслабленности не осталось ни капли. Он грубо дернул и крепко зажал её запястье рукой. Настолько это было неприятно, что глаза прослезились. Точно останутся синяки. — Шваль мелкая, отвечай, когда я с тобой разговариваю. Или ты язык проглотила? По моим воспоминанием, ещё вчера он у тебя был на месте, — чуть ли не плеская своим ядом, будто змея, зашипел Рауль. — Он Наташу решил проводить. Отпусти руку, придурок, мне больно. — Тебе полезно. Может хоть мозгов прибавиться в твоей пустой голове, — чуть успокоившись, сказал Рауль удовлетворённым ответом. Опять возвращаясь в свое обычное состояние. Своим поведением он напоминал флюгер, который стремительно менял своё положение, каждый раз порой до чёртиков пугая Веронику. В такие моменты она правда боялась Рауля. Потирая своё ноющее запястье. Она опять отвернулась к окну, закрыв глаза. Послышался звук двигателя. Они наконец-то тронулись. * * * Вероника даже успела расслабиться за недолгий путь в машине, думая, что Рауль наконец-то от неё отстал и не будет трогать её хотя-бы сейчас. Но она рано радовалась. Она распахивает свои глаза, когда чувствует холодную ладонь на своём бедре. Вероника кидает возмущенный взгляд в сторону Рауля. Он не отвечает на её жалкие потуги, но зато рука, до этого покоившаяся на её ноге, начинает медленно поглаживать ткань теннисной юбки. Пальцы вырисовывают неразборчивые узоры, близясь к краю юбки, а Вероника лишь плотнее сжимает бёдра. — Прекрати. Рауль делает вид, будто не слышит её. Юбка ползёт вверх, задираясь, и открывая голую кожу, которая тут же покрывается мурашками, хотя в машине хорошо работает печка. Длинные пальцы, играясь, двигаются к коленке, начиная её обводить, а потом уже спускаются вниз, к бёдрам. Вероника начинает задыхаться. Ей страшно. Как назло, до дома ещё ехать несколько километров. Ладонь останавливается возле бёдер, что всё так же были плотно прижаты друг к другу. Рука мягко раздвигает их, касаясь внутренней части. Вероника хватает руку Рауля. С радостной надеждой смотря на магазин вдали через лобовое стекло. — Рауль, остановись возле магазина, пожалуйста. Мне нужно купить кое-что. Рауль на эту жалкую попытку остановить дальнейшее событии, которые Вероника прекрасно знала до тошноты, лишь насмешливо улыбается, но все же останавливается у какого-то придорожного продуктового. Вероника пулей вылетает из автомобиля, стараясь не хлопать дверью, быстрым шагом направляясь в сторону магазина, придерживая подлетающую от ветра юбку. Она тянет время, пока выбирает товар, надеясь, что Рауль за это время успокоиться и потеряет интерес к ней. Расплатившись, она выходит из магазина, замечая курящего Рауля, который облокотился об дверь машины. Весь его вид так и кричит о пафосе. Бесит. * * * Не сказать, что они не часто ссорились, а точнее они постоянно это делали. По любому поводу. Но ударил её он впервые. Хватаясь за горящую щёку, Вероника в шоке смотрела на Рауля. Это было больно. Её никогда никто не бил по лицу, особенно после тех гадостей, которые он ей наговорил. А ещё хуже было то, что свидетелем их ссоры стал посторонний человек. Кислов. После приезда домой в машине они поссорились из-за какой-то ерунды. По крайней мере по мнению самой Ники, которая не ожидала, что Рауль настолько ярко отреагирует на обычное оскорбление, которые он обычно не замечал. Он с силой вытащил её из машины тогда, грубо припечатав к стене каменного забора. Тогда и случилось то, что случилось. Вероника переводит взгляд с пышущего гневом Рауля на Кислова, который с нахмуренным лицом смотрит на них двоих. Выражения его лица не даёт понять о чём он сейчас думает. Вероника гадает сколько же Ваня успел услышать, сколько он вообще там стоял по времени и главное зачем пришёл к их дому. Ей теперь страшно от того, что возможно Кислов знает всё про них, видит насквозь всю грязь, которая облепила их, чтобы потом растрепать всем в школе. Тогда Вероника просто пойдёт топиться в море. Выйдя будто из транса, он облизнув обветренные губы обращается к ним. — Ебать у вас "высокие" отношения, — с сарказмом выдает Кислов. Одна фраза, а вызывает столько паники внутри неё, что ей впервые хочется прижаться к груди Рауля. Даже несмотря на недавнюю обиду и всю боль, что он ей принёс. Будто он сможет укрыть её от надвигающегося на её голову позора. Рауль раздражённо оборачивается на голос незваного гостя, а Вероника ещё более ясно представляет свой хладный раздутый труп в море. За что ей всё это?