Часть 4

Когда стрелки часов непреклонно достигли отметки девяти вечера, они с удивлением осознали, что весь день был посвящён бесплодным попыткам и непрерывной работе над проектом, который казался им всё более и более неприступным. Сначала Кудинова, проявляя ангельское терпение, два часа посвятила тому, чтобы объяснить азы пользования PowerPoint. Затем последовали четыре часа мучительного труда над материалами для слайдов, которые должны были стать их козырем на предстоящей презентации. Ещё два часа он просто играл в доту, когда Кудинова, устав от его агрессии и неспособности принять критику, решила самостоятельно завершить всю работу. Каждое её замечание вызывало у Кисы вспышки гнева, ведущие к бессмысленным спорам, которые лишь отнимали драгоценное время. Ваня, утопая в кресле, позволял своим мыслям беспорядочно плыть, подобно тому, как пьяница, сливаясь с дурманом алкоголя, забывает о реальности. Его взгляд невольно зацепился за трещину на потолке, которая, словно портал в другое измерение, открывала перед ним калейдоскоп воспоминаний о днях, когда мир казался безграничным, а возможности бесконечными. В этих мгновениях он вновь ощущал вкус свободы и ветра перемен, которые когда-то вдохновляли его на смелые мечты. Но теперь эти мечты были забыты, оставив Ваню в плену жизни, где каждый шаг сопровождался оглядкой за спину в ожидании очередной подставы, и где каждый новый день был не более чем мимолётным мгновением в бесконечном потоке сомнительных вечеринок и наркотических иллюзий. Он был погружён в глубокую грусть, которая казалась ему неотъемлемой спутницей на протяжении всей жизни, словно тяжёлая ноша, которую он нес на своих плечах без малейшей надежды на облегчение. Его глаза, усталые и лишённые былого блеска, вглядывались в мелкие трещины на поверхности потолка, исследуя каждую паутину, каждый изгиб в поисках ответов на те вопросы, которые, казалось, растворились в потоках времени, унося с собой частицы его души. Взирая на потолок, он видел в нём не просто бесцветную поверхность, а немого свидетеля своих внутренних борений, единственного, кто мог понять его молчание. Ваня остро ощущал отсутствие рядом такого понимающего собеседника, чьё присутствие могло бы стать для него утешением. В его сознании всплывали живые картины прошлого, наполненные тёплыми воспоминаниями, которые теперь контрастировали с мрачными догадками о будущем, будущем, которое, по мнению Вани, было ему не предначертано. От потока самокопания его прервал неожиданный звук. Это было тихое, ритмичное сопение, нарушавшее монотонную тишину, которая царила в комнате уже какое-то время. Он медленно повернул голову, отвлекаясь от своих мрачных размышлений, и его взгляд случайно упал на Кудинову. Она лежала на его кровати, и её спокойное дыхание свидетельствовало о том, что она находилась в объятиях глубокого сна. — Бля.... * * * Ника распахнула веки, но вместо яркого света её встретила непроглядная темнота. На секунду её разум отказывался воспринимать увиденное, а также осознавать, что она лежит не в своей постели. И окружение казалось ей чужим. Призрачные силуэты мебели едва проступали в полумраке, слабо напоминая о комнате, которая была ей знакома. Полумрак не давал ей построить более ясную картинку, но она точно понимала, что она не дома. Девушка попыталась вспомнить, как все это случилось, но в ее памяти была лишь каша из картины урока и утомления после долгой работы. Ника осторожно провела рукой по пространству справа от себя, но тут же вскрикнула, поняв, что трогает чью-то конечность. В полутёмной комнате она увидела спящего мужчину рядом с собой. Казалось, он мирно спал, но теперь, в полумраке его лицо становилось всё более мрачным. Он схватил её запястье своей горячей ладонью. Когда Ника почувствовала это прикосновение, её охватил животный страх и паника. Как не вовремя в голове всплыли непрошеные воспоминания. Она резко отдёрнула руку и отшатнулась назад, едва не упав с дивана. — Чё за шум, бляя? — раздражённо протянул Киса, тоже только проснувшийся. Сейчас он был не в настроении из-за того, что его сон был нарушен её вознёй. Просыпаясь, он попытался сосредоточить свой взгляд на том, что прервало его сон, и утомлённо зевнул. Знакомый голос одноклассника прервал поток нахлынувших воспоминаний, которые она хотела бы навсегда выбросить из своей памяти. Это не Рауль. Это Ваня. Её одноклассник. Она пыталась вбить в голову, что находится не у Рауля. Стараясь успокоить бешено колотящееся от панического страха сердце, она пыталась дышать глубже, чувствуя нехватку воздуха. — Кудинова, ты решила спародировать слона на ночь глядя? — недовольно спросил Киса, пристально глядя на неё, когда его глаза привыкли к темноте и смогли различить её черты лица. Но, присмотревшись внимательнее, он заметил её состояние, и его лицо вытянулось от беспокойства. — Бля, Кудинова, какого хуя?! Чё с тобой?! — воскликнул Киса, вскочив с места и схватив её за плечо. — Дыши глубже, вдох, выдох. Ника действительно старалась выполнять просьбы напуганного парня, который с волнением пытался ей что-то сказать. Её сердце бешено колотилось, а грудь словно сдавили тиски. Она чувствовала, что задыхается, и каждый вдох давался ей с трудом. В глазах девушки потемнело, и она начала терять сознание. Ей казалось, что она тонет в океане страха и паники. Она пыталась бороться с этим чувством, но оно было слишком сильным. Сквозь пелену страха и тревоги она услышала успокаивающий голос Кисы, который эхом раздавался в её голове. Девушка закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Она сосредоточилась на своём дыхании, стараясь успокоить разум и тело. Постепенно паника начала отступать. Дыхание стало более ровным, сердцебиение замедлилось, а дрожь утихла. Её дыхание постепенно нормализовалось, и Киса с облегчением выдохнул. — И часто с тобой так? — спросил Киса, с хмурым беспокойством поджав губы и пристально глядя на неё. Он всё ещё держал её за руку. Но теперь это не пробуждало в ней нежелательных воспоминаний. Напротив, горячая и шершавая ладонь Кисы дарила ей умиротворение. — Второй раз, — прикрыв глаза от пережитого, ответила Ника. — Пиздец. — короткий и ёмкий ответ от Кисы, который прекрасно описывал эту ситуацию и в целом её жизнь. Сейчас она ощущала себя ещё более униженной, чем когда он стал свидетелем того дерьма, что происходило за их фальшивым фасадом "Счастливой семейки". Кислов увидел ещё один эпизод из её жизни, который она хотела бы закопать куда-нибудь глубоко в душе. Ника криво усмехнулась. А затем, глядя на очертания лица парня в полумраке, сквозь полуопущенные веки, спросила: — Почему ты меня не разбудил? — Ну, ты так мило похрапывала, что рука не поднялась нарушить эту идиллию, — произнёс Киса, вернувшись в своё обычное шутливое настроение. Его переменчивость иногда поражала Нику. — Который час? И ты не видел мой телефон? — спросила Ника, не обратив внимания на его "уморительное" замечание и обыскав диван в поисках своего мобильного телефона. — Щя, — схватив лежавший на диване телефон, Киса прищурился от яркого света экрана и попытался сфокусировать взгляд. Затем он произнёс: . — Три часа ночи. — Фак! — сказала Ника, схватившись за голову. Выдохнув раздражённо, она мысленно молилась о том, чтобы Рауль не был дома и гулял где-то. Она помнила тот день, который научил её всегда приходить вовремя и не опаздывать. Повторять этот опыт ей не хотелось, особенно когда родителей и Илюши не было дома. — Бля, ну извини. — Ладно, забей. Где мой телефон? — начав глядеть по сторонам, Ника начала опять ощупывать окружающее её пространство. — Вань, включи свет. Я ничего не вижу. — Ща будет, — Киса попытался перелезть через нее, но не учёл свой вес и положение тела, в результате чего повалился на нее сверху. Оказавшись лицом к лицу с Кисой, Ника смутилась. — Слезь! Ты сейчас меня раздавишь, — Вцепившись руками в его футболку, она старалась оттолкнуть его. — Да подожди ты! Да встану сейчас, харе. Киса и вправду был тяжёлый, и Веронике показалось, что она вот-вот задохнётся. Но помимо этого, её теперь беспокоило другое. Парень был так близко, что Вероника почувствовала его дыхание на своей шее. И тут ей стало действительно не по себе. Однако это был не тот привычный дискомфорт, который она могла бы ожидать от нежелательного физического контакта — это ощущение было иным. Вероника попыталась убедить себя, что это всего лишь внезапное волнение, но странное ощущение в животе мешало ей мыслить ясно. Её дыхание участилось, и она слегка пошевелилась, пытаясь заставить Кису слезть с неё. Встретившись взглядами, они застыли, будто время вокруг них остановилось. В полумраке карие глаза Вани казались абсолютно чёрными. — Свет, Вань, — напомнила Ника, пытаясь унять непонятно откуда взявшуюся дрожь в голосе. — Встаю-встаю. Ника некоторое время оставалась в прежнем положении, пока Киса тянулся рукой к настольной лампе, которая покоилась на комоде, словно не могла отойти от этой странной секундной ситуации. Свет настольной лампочки озарил пространство вокруг, и Ника быстро нашла телефон, который лежал на столе одноклассника. Вероника ожидала, что на дисплее телефона сейчас высветится куча пропущенных и агрессивных сообщений, но ничего подобного не было. Только одно сообщение от Рауля. Вероника напряглась. С трудом проглотив ком, который внезапно образовался в её горле, она почувствовала, как её пальцы, казалось, живут своей жизнью, не подчиняясь командам разума. Они нервно скользили по холодному экрану смартфона, пока, наконец, не нашли иконку мессенджера и не открыли чат с братом. "Мудак: Меня сегодня не будет. Вернусь утром." — Ну как? Жить будешь? — Ника запоздало обернулась к Кисе, который уже успел переместиться на кресло. Он бросал на неё вопросительный взгляд, ожидая ответа. — На сегодня да. — Круто же. — Да, наверное, — равнодушно проговорила Ника, словно её слова были лишь бледными тенями её мыслей. Она не знала, что ей делать? Возвращение домой казалось ей мало привлекательным; ведь ночь уже опустилась своим мраком. Такси, которое обычно казалось ей надёжным способом передвижения, в этот раз не вызывало у неё доверия, и она не испытывала к нему привычной симпатии. Но Рауля дома не было, так что, наверное, проблем не возникнет. — Может, ты хочешь ещё поспать? — Вероника бросила вопросительный взгляд на Ваню, её брови слегка приподнялись в знак недоумения. толком не поняв сначала его предложение, — Ведь, учитывая, как ты неожиданно вырубилась, ты, должно быть, очень утомилась. — Наверное, хочу, — взвесив все «за» и «против», Ника пришла в выводу, что она и вправду чертовски устала за все эти дни. Решив, что она завтра или уже сегодня разберётся со всем этим, а сейчас ей просто хочется спать. Заметив, что Киса решил устроиться на кресле, она обратилась к нему — Можешь спать, как спал. На этом ты вряд-ли выспишься. Сейчас ей было абсолютно без разницы на личное пространство. И ей не хотелось думать об уместности и дозволенности подобного в их отношениях. Которых, в общем-то не было. Хотелось просто лечь и прикрыть веки. Что она и сделала. Если бы кто-нибудь сказал ей в прошлом, что она будет спать на кровати Кислова, то она бы покрутила у виска. Но жизнь чертовски странная штука. * * * Ника пробудилась от сна, чувствуя, как каждая клеточка её тела сопротивляется утреннему пробуждению, а сознание окутано пеленой усталости из-за невыносимого недосыпа. Она медленно открыла глаза, и в её взоре возник тусклый свет, который пробирался в комнату сквозь щели в тонких занавесках. Её голова была настолько тяжёлой, будто внутри неё звучал низкий неприятный гул, а мысли сплетались в беспорядочный клубок, отказываясь укладываться в чёткий ряд. С каждой секундой, проведённой в полудреме, ей приходилось снова и снова напрягать память, чтобы вспомнить, почему же она проснулась не в своём доме, а в этом незнакомом месте, полном неясности и смутных контуров. Она приложила все усилия, пытаясь подняться с постели, но её тело отказывалось подчиняться, ощущаясь необычайно слабым и неповоротливым, словно после долгого пребывания в беспомощном состоянии, что лишало её возможности двигаться с привычной легкостью. Она ощущала себя настолько уставшей и измотанной, что каждый её мускул казался переполненным тяжестью, а разум был окутан туманом усталости, таким густым, что даже простые мысли казались непосильным трудом, и весь мир вокруг казался ей замедленным и отдалённым, словно она наблюдала его сквозь плотную вуаль сна. После долгого и беспокойного сна, её одежда, словно вторая кожа, неприятно прилипла к телу, оставляя ощущение дискомфорта и влажности на коже. Она почувствовала, как от неё исходит жар, и ей стало чертовски душно и невыносимо тепло в этой одежде, которая, казалось, впитала в себя всю усталость и тяжесть прошедшей ночи. Вероника испытывала неудержимое желание как можно скорее избавиться от неё. Она словно оковы сковывала её тело, но, к своему великому сожалению, она осознала, что находится не в родных стенах, а в чужом месте, где нет вещей, чтобы переодеться. Это понимание навалилось на неё с такой силой, что в груди зародилось отчаянное желание выть от осознания своего беспомощного положения и отсутствия привычного комфорта. Ника посмотрела на часы в телефоне и поняла, что уже давно пора вставать. В её голове возникла мысль о том, что, возможно, стоило бы разбудить Кису, который, вопреки её бессоннице, крепко и мирно спал рядом. Его дыхание было ровным и спокойным, и казалось, что он погружён в глубокий сон. Она не могла отвести взгляд от его лица, где мирное выражение и длинные ресницы, которые едва заметно дрожали в такт его сновидениям, создавали образ безмятежности и умиротворения. Он лежал так беззаботно, что было ясно: без веской причины он не встанет по собственной воле. Ника, охваченная внезапным порывом озорства, решила, что не будет одна терпеть утренние муки пробуждения. Она представила, как забавно будет наблюдать за тем, как Ваня, внезапно разбуженный, будет морщиться и возмущаться, пытаясь понять, что происходит. В её воображении уже ярко вспыхнуло его недовольное лицо. Но, к её удивлению, судьба распорядилась иначе. Прежде чем она успела осуществить задуманное, тишину дома нарушил звук поворачивающегося в замочной скважине ключа. Затем последовали тихие шорохи и шаги в коридоре, предвещающие неожиданное появление кого-то ещё.