Часть 3

Тик-так, тик-так... Звук часов, висевших на стене с уже изрядно потрескавшейся краской их старого кабинета, который уже так-то давно требовал ремонта, уже какую минуту неприятно гудели в ушах. Так же неприятно, как Зинаида Григорьевна, которая своим высоким голосом, напоминающий скрип мела по доске, нудно вела урок. Не сказать, что Ване было особо интересно слушать очередную унылую лекцию по биологии, да и вообще ходить в школу. С его прогулами можно было делать инфокурсы, где он бы рассказывал, как прогуливать и не проебатся. Его изворотливость во многих вопросах всегда играла ему на руку, но не в этот раз. Классуха таки нашла время настучать на него матери, да так, что сегодня она чуть ли не под ручку завела его в школу, чтобы убедиться, что любимое чадо таки дошло до пункта назначения и было готово грызть гранит науки. Поэтому сегодня, Ваня успешно плевался в потолок уже шестой за сегодня урок, благо этот был последний. Но время, как назло шло черепашьим ходом, из-за чего хотелось на стену лезть. Он проснулся от того, как Хенк тряс его плечо и пытался разбудить. – Кис, просыпайся. Кис, давай уже вставай. Звонок был, — в голосе Бори слышалась усталость. И не сказать, что причина была в школе. – Да щя я. Харе уже! – с недовольным тоном сказал Киса, дернув плечом, чтобы скинуть руку друга. – Встаю. Ваня с трудом разлепил сонные глаза. Тело за время сна задеревенело из-за неудобной позы. Он откинулся на кресло деревянного стула. Всё пытаясь прийти в себя после недолгого дрёма. Потерев глаза, Ваня встал и задвинул стул. Благо ничего собирать со стола не надо было, он ничего не доставал. Учителя настолько привыкли к его безделью, что уже даже не обращали внимание на нерадивого ученика. Только цокали языком о том, как же он сдаст экзамены с таким отношением к учебе. Киса тоже не знал. Закинув лямку рюкзака на плече, Киса пошёл за Борей в сторону выхода из кабинета. Обошлись без толкучки, как обычно бывало, когда звенел звонок, а ученики подрывались с места. Будто от того, выйдут ли они раньше из злополучного кабинета, зависела их жизнь. В такие моменты Ваня и вправду ненавидел людей. Уже одевшись в гардеробной, они с Хенком засобирались к выходу, пока в него со всей скорости не влетела какая-то младшеклассница, которая, даже не извинившись, пулей вылетела из школы. Похоже, это было теперь традиция в их школе, каждый раз влетать в него и чуть ли не сбивать с ног. Благо хоть колы на руках не было. Хватило ему испорченного лонга из-за Кудиновой. Он потом полночи выстирывал это ебаное пятно. Ни в какую не хотело исчезать, а выбрасывать было жалко. – Пиздец, блять! Даже не извинилась, — возмущённо жестикулируя, сказал Киса, повернувшись к Хенку. Боря на это лишь закатил глаза и сделал такой взгляд, а-ля: "Братан это же всего лишь ребёнок". – Да забей. Пошли уже, – потащив его за предплечье, сказал Хенк. Хоть на дворе уже был март, но ветер все равно неприятно обдувал лицо. Близилось лето. Зима и ебаные холода наконец-то закончились. Он же мерзлявый, как кошак. Ему тепло подавай, лето. Чтобы солнышко грело, а не сраный холодный ветер, пронизывающий до самых костей, лужи и засранные кроссовки. А вот за это вдвойне обидно. Недавно купил же. Хенк молча шёл рядом, хмуря ебало. Опять из-за бати и...его матери. Они с того дня в парке все же помирились, хотя Ване хотелось рвать и метать. Связалась же с мусором ебаным, с этой склизкой жабой. Но гнать на Борю из-за этого было неправильным. Не он же его мать будто шалаву какую-то ебал на заднем сиденье. Будто с ней можно так обращаться, а потом ехать домой к жене и пиздеть ей о любви. Тошнило до ужаса. Благо хотя-бы на добровольной основе вся эта грязь была, иначе бы он захуярил этого мента вонючего. — Че загрузился, Хенкалина? — Не, ничего, все норм, – отмахнувшись отвечает, Хенк, продолжая кукурузить ебало. — Не пизди. Я же вижу, что не норм. Если это из-за той хуйни в парке... — Кис, давай не будем опять поднимать эту темы. Мы же все решили, — не дав ему договорить, отвечает раздражённо Боря, дав понять, что на диалог сегодня он не настроен. — Ну ладно, чё. Не хотелось опять с Хенком посраться, поэтому Киса решил заткнуться и не трогать больное место. Мать этого хуесоса забудет, а Хенку с ним жить, так ещё матери пиздеть, чтобы их "счастливая" семейка окончательно не развалилась. Они так и прошли в мёртвой тишине, так как неловкость после разговора окутала их обоих. Киса даже не заметил, что они дошли до их места, где пути разводились. Вообще, они сегодня должны были на базе собраться, но Мел с Гендосом слились, а вдвоём сидеть было все равно неловко. Хоть они помирились. — Ладно, братан, расход, — дав пять Хенку, сказал Киса, — Завтра увидимся. Киса ещё чуть-чуть постоял, сверля взглядом спину удаляющегося Хенка. Не сказать, что хотелось идти домой, но нужно было. Поэтому Киса побрёл в сторону родного района. Сегодня был хмурый весенний день. Небо было затянуто серыми тучами, которые обещали дождь. Он жил в типичном панельном доме, который был построен ещё в советское время. Двор дома был небольшим, но уютным. Здесь были детские площадки, скамейки для отдыха, хоть и потрёпанные временем. Облезлый асфальт покрылся лужами, из-за чего ему приходилось играть Doodle Jump в реальной жизни, чтобы не наебенется. Настроение было итак паршивое из-за всего навалившегося на его голову в последнее время. Так ему ещё сегодня придётся делать презентацию к их докладу с Кудиновой. Киса в душе не ебал, как этим PowerPoint пользоваться. Обычно, если задавали какую-то совместную работу, то их с Хенком ставили вместе, а тот обычно сам всё делал. А Киса получал все лавры. Но Ирина Егоровна будто специально, похоже, поставила их с Кудиновой в пару, чтобы закончить этот поток халявных оценок по обществознанию для Вани. Они с Кудиновой не разговаривали с друг другом с того самого дня, когда он стал свидетелем домашнего насилия в семье будущего мэра. Уже месяц прошел, а они упорно делали вид, будто того дня не было. А Кудинова вела себя настолько безразлично, что ему начало казаться, что всё это было его галлюцинаций вследствие употребления. Но реальность этой ситуации придавали синяки на запястье у Кудиновой, которые она тщательно прятала рукавами. Значит не привиделось. И как говориться, вспомнишь про солнце, а вот и лучик. На скамейке возле старого подъезда, украшенного лебедями из покрышек, как главный атрибут любого постсоветского двора, сидела Кудинова. Ее тёмные волосы развивались на ветру, а голубые глаза задумчиво смотрели куда-то вдаль, не замечая почти подошедшего Ваню. Она была одета в черное платье с длинными рукавами, которое подчеркивало ее стройную фигуру, а сверху была накинута джинсовка. Весь этот образ был не совсем в стиле Кудиновой. Она в большинстве случаев ходила в мешках или в редких случаях надевала юбку. Подобная перемена образа озадачила его, но он решил не сильно зацикливаться на этом. В руках она держала книгу, которую, видимо, увлеченно читала до этого момента. Выглядела она задумчиво. Они договорились встретиться после школы у его подъезда, но Киса не думал, что Кудинова придёт раньше него. Были мысли чуть почилить на кровати, но одноклассница обломала его с этим. Хмыкнув, он наконец-то дошёл до подъезда и окликнул девушку. — Кудинова, скажи честно, ты Флэш? Иначе я не могу объяснить тот факт, что ты умудрилась прийти раньше меня, хотя выходили мы в одно время. — А, привет, Вань. Меня папин водитель подвёз, — как-то заторможено ответила Кудинова. Заправив прядь за ухо, она повернулась в сторону Вани. — Точно! Постоянно забывают, что у вас денег жопой жуй! Прости, кривозубые крестьяне не слышали про личных водителей, — беззлобно сказал Киса, скорее в шутку. У него не было мысли обидеть одноклассницу, но, похоже, она всё поняла по своему. По лицу Кудиновой сразу было понятно, что она не сильно оценила сказанное Ваней. Не любила она, когда тыкали в финансовое состояние её семьи. Она была из тех людей, которые говорят, что не в деньгах счастье. Киса такую глупость, конечно, не поддерживал. Ему ради этих денег приходилось заниматься такими делами, что он спокойно может отъехать по 228 УК РФ. А учитывая ситуацию с Хенкиным-старшим, то это вероятность увеличивалась. — Может, поднимемся? — спросила Кудинова, похоже, решив нарушить возникшую неловкость из-за его неудачной шутки. А ещё хотелось побыстрее в теплую квартиру. — Ну, можно чё. Пошли.