Часть 6

— Развлекаетесь? Звучание знакомого голоса, который она узнает из тысячи других, словно ледяное прикосновение зимнего ветра, пронзило Нику, вызвав мурашки на коже и заставив сердце замереть на мгновение в тревожном ожидание. — Рауль...кхм..что ты здесь делаешь? — её голос дрогнул, неожиданно выдав её волнение. Она ожидала в своём воображении реакцию Рауля, но одно дело воображение, а другое реальность, где он стоял перед ней живой. Из плоти и крови. И его настроение, которое оставалось загадкой, покрытой пеленой его непроницаемого взгляда не улучшало ситуацию. Слабый свет фонаря скрывал черты его лица, а ирония в его голосе только усиливала туманность всего происходящего. — Этот вопрос бы я хотел задать тебе. Какого хуя ты здесь забыла? — подойдя к ней вплотную, он схватил её за плечо. — И почему блять я должен мотаться по этой дыре в поисках тебя? Глаза Рауля излучали такой леденящий холод, что она на мгновение потеряла дар речи. Этот взгляд заставил её содрогнуться, и в душе пробудилось желание исчезнуть в тени, чтобы скрыться от его пронизывающего льда. Она стояла неподвижно, словно статуя, и не могла вымолвить ни слова. Слова застряли тяжёлыми комом, и отказывались вырываться наружу. Она лишь нервно кусала свою губу, уткнувшись взглядом в непроглядную темноту, ища в ней спасения от тяжёлого взгляда. Её плечо пульсировало от боли под стискивающей хваткой брата, который, казалось, хотел сломать ею руку пополам. Она была уверена, что утром её кожа будет покрыта фиолетовыми следами этой ночи и её глупой беспечности. — Я сказал тебе. Я блять сказал! — гневно выплюнул Рауль. — Какого хрена ты ошиваешься здесь? А, Ника? Отвечай! Вероника лишь жалко дрожала не в состоянии сформулировать ясный ответ, уклоняясь от пристального внимания мужчины. Избегая его взгляда, полного гнева и обвинения, она чувствовала, как страх сковывает её, заставляя сердце бешено колотиться. "Пожалуйста, прекрати", — эхом отзывалось в её голове, но слова не находили пути наружу. Рауль, с его холодными как лёд пальцами, внезапно схватил её за подбородок, и Ника ощутила, как его грубость впивается в её кожу. Его глаза, холодные и безжизненные, как зимнее море, пронзали Нику насквозь, и она почувствовала, как её воля тает под его стальным взглядом. Её попытки отстраниться были бесполезны; его рука держала её железной хваткой, не оставляя надежды на спасение. — Эй, мудила, руки убрал! — грубо произнёс Киса, резко дёрнув Рауля за плечо. Он с силой ударил его по скуле, применив технику короткого, но мощного хука. Удар пришёлся точно в цель, и Рауль, потеряв равновесие, отшатнулся назад. Ника, которая на мгновение забыла о присутствии одноклассника, теперь с шоком наблюдала за Раулем. Он, сжимая лицо рукой, пытался справиться с внезапной болью и дискомфортом, ощущая, как тёплое покалывание от удара распространяется по повреждённой скуле. Подняв взгляд на Кислова, Рауль прожигал его яростным, но одновременно удивлённым взглядом. Глаза Рауля искрились от негодования, и в них можно было увидеть отражение борьбы между гневом и недоумением. Он явно не ожидал, что малолетний наркоман, худощавый на первый взгляд, обладает такой тяжёлой рукой. Уязвлённая гордость заставила Рауля выпрямиться, словно он хотел восстановить своё достоинство перед самим собой. Он сделал шаг в сторону подростка, полными решимости. В этот момент Рауль был полностью поглощён предстоящей стычкой, настолько, что совершенно забыл о сестре, стоящей рядом. Ника, в свою очередь, ещё не пришла в себя после первоначального шока, её глаза были расширены, а дыхание учащено. Она наблюдала за происходящим, словно замерев во времени, не в силах поверить в разворачивающуюся перед ней сцену. — Сука, утырок малолетний, я тебе в прошлый раз предупреждал. — раздражённо выплюнул Рауль, замахивась на подростка. Кислов не став ждать, словно тень, метнулся вперёд, и его кулак с силой встретился с лицом Рауля. Удар был такой силы, что Рауль на долю секунды ощутил, как мир вокруг него потерял устойчивость, но он быстро собрался с силами. Его ответ был молниеносен — серия ударов, точных и ритмичных, как барабанная дробь, заставила Кису отступить и позволить себя повалить на холодную, влажную землю. Кислов пытался подняться, его глаза горели привычным ему упрямством, но Рауль не давал ему шанса. Атака продолжалась, кулаки Рауля были неумолимы, и каждый удар был пропитан его диким гневом. Киса пытался сопротивляться и скинуть мужчину с себя, но острая боль от каждого удара заставляла его с каждым разом всё больше сжиматься. Во рту появился горький привкус железа, а лицо пульсировало от боли и жгучего ощущения после каждого удара. В последней отчаянной попытке защититься, Киса прикрыл голову руками, пока Рауль продолжал наносить удар за ударом. — Прекратите! Рауль остановись! — взрывается воздух от умоляющего крика девушки, заставив мужчину на миг потерять контроль над ситуацией. Захлебывающая в слезах Ника, не в силах сдержать слез, стоит рядом, смотря на всё происходящее сквозь водоворот эмоций. Она не знает, как помочь, но всем своим видом, каждым жестом пытается достучаться до брата. Воспользовавшись моментом, Киса ударил мужчину и перевернул его на землю спиной. Земля встретила Рауля холодным и безжалостным объятием. Не упуская ни секунды, Киса начал наносить удары, каждый из которых был точен и решителен, словно он переписывал исход драки. Он остановился только тогда, когда Рауль уже не мог сопротивляться — его тело корчилось от неприятных ощущений, а кулаки Кисы стали тяжелыми от боли и усталости. Перекатившись на спину, Киса тяжело задышал, пытаясь восстановить дыхание и собрать мысли. Он почувствовал, как Ника, подошедшая к нему, коснулась его плеча легким, но тревожным прикосновением. Её напуганные глаза, полные тревоги и вопросов, вглядывались в побитое лицо одноклассника. С каждым тяжёлым вдохом, Киса чувствовал, как жизненные силы возвращаются в его израненное тело. Поддерживаемый нежными руками девушки, он поднялся на ноги и устремил взгляд на Рауля. Тот все еще лежал на земле, сжимаясь в агонии, его лицо искажалось от нестерпимой боли. Выплюнув скопившуюся во рту кровь, он схватил Нику за запястье и потянул за собой. — Пошли. Ника, чьи мысли были полны смятения, не стала оказывать сопротивление. Она последовала за Кисой, её шаги были неуверенными, и хотя она и шла вперед, её взгляд невольно возвращался к Раулю. Но жалости к нему она не чувствовала. * * * — Ауч, Кудинова, можно понежнее? — проговорил он сквозь зубы, морщась, когда она прикоснулась к его ссадине ваткой, пропитанной антисептиком. Ника, сосредоточенно изучая лицо парня, аккуратно промакивала ссадины ватным тампоном, смоченным в Мирамистине. Она нашла бутылочку в одном из ящиков "Базы", где ребята хранил всякий хлам. По его словам, Мирамистин принадлежал Зуеву, парню постарше, который был известен благодаря своим неоднозначным поступкам и сомнительной репутации. Ника помнила его тусклые глаза и непроницаемое выражение лица, когда она видела его в компании своих одноклассников. Он всегда казался ей тем человеком, с которым не стоит иметь дело. Впрочем, сейчас она находилась в компании такого же человека, которого раньше бы обходила стороной. И он оказался не таким плохим, как о нём отзывались окружающие. Возможно, и с Зуевым также. — Может, в больницу? Вдруг у тебя сотрясение, — с беспокойством в голосе, нервно перебирая пальцами, спросила Ника. Её глаза, полные тревоги, не отрывались от лица парня, искажённого болезненными кровоподтёками. Она с чувством вины оглядывала его лицо. Ссадины, разбитая губа, гематомы — все эти следы недавней драки не делали его вид лучше, хоть Ника и смыла кровь с лица Кисы. Но даже после этого, его взгляд оставался тусклым, а кожа — нездорово-бледной. — Или может мне в аптеку сходить? Купить что-то лучше. На одном "Мирамистине" далеко не уедем, — нежно, но с настойчивостью предложила она, уже представляя, какие лекарства могли бы помочь. — Не надо, само пройдет. У меня как на собаке всё заживает, — отмахнулся Киса, пытаясь улыбнуться сквозь боль, продолжая терпеть помощь Ники. Его попытка скрыть страдание была неубедительной. Каждый раз, когда она вспоминала, с какой силой Рауль наносил удары, её сердце сжималось. Ему точно надо сходить в больницу — это было очевидно для Ники, несмотря на все его попытки казаться сильным. — Не стоило, — тихо сказала Ника, её пальцы осторожно скользили по лицу Кисы, словно боясь причинить ему боль. Ватка, смоченная антисептиком, аккуратно касалась каждой ссадины, оставляя за собой прохладный след. — Чё? — удивлённо спросил Киса, его глаза метнулись к ней, искав ответы. Брови его сжались в недоумении, словно две тёмные линии на его истерзанном лице. — Говорю не стоило начинать драку с ним. — А мне тип надо было как чмо стоят и смотреть? — возмутился Киса, все также продолжая хмурить лицо. — Или тебе в кайф, когда тебя унижают? Ты мазохистка, Кудинова? — Нет, я просто... — начала Вероника, но её голос затих, когда она отошла к столику с медицинскими принадлежностями. Её руки дрожали слегка, когда она доставала новый кусочек ваты, и каждое её движение было точным и измеренным, словно она следовала невидимой хореографии. Она смочила вату в антисептике, и её пальцы коснулись холодной жидкости, что заставило её невольно вздрогнуть. — Что "просто"? — поднявшись с дивана, встал Кислов, его голос звучал обиженно, и он сделал шаг в её сторону, словно пытаясь преодолеть расстояние между ними. — Это тип твоя "благодарность" за то, что я отпиздил этого гандона? Тебе его жалко?! — Не о нём речь, я... — Вероника вздохнула и закусила губу. Её взгляд был устремлён в пол, и она казалась потерянной в своих мыслях. — Тебе не стоило вмешиваться. Это было между нами с ним. Теперь ты пострадал из-за этого. — Извини, Кудинова, но я вообще нихуя не понимаю сейчас тебя. — Киса покачал головой, его руки бессильно опустились вдоль тела. — Это наши личные с ним разборки. Но теперь из-за них ты сейчас в таком состоянии. И это Рауль. Он не оставит тебя в покое. Ты же знаешь, что он мудак последний! — Одной проблемой больше. Мне похуй. На хую я вертел его. — Киса пожал плечами, его голос был спокоен, но в глазах тлело непоколебимое решение. — Я не боюсь. — Я знаю, но ситуация от этого лучше не становится. И я чувствую себя просто ужасно. Из-за меня всем вокруг только хуже, я... — голос Вероники дрогнул, и она замолчала, словно последние слова застряли у неё в горле. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от боли и вины. Запах сигарет и мужского одеколона ударил в нос. Вероника ощутила приятную шершавость свитера Кисы под кончиками своих пальцев, когда он неожиданно прижал её к себе. Киса сейчас стоял и обнимал её. Она так давно не чувствовала простых человеческих объятий, слёзы невольно покатились по её щекам, оставляя на коже мокрые следы. Она тихо всхлипывала, уткнувшись лицом в его грудь, а он молча продолжал обнимать её, чувствуя, как её хрупкое тело дрожит от навалившихся эмоций. Слёзы, теплые и солёные, бесшумно скользили по её щекам, впитываясь в ткань его свитера. Киса молча продолжал обнимать Веронику, чувствуя, как её тело дрожит. Ника подняла голову, встретив его взгляд. В его глазах она увидела не только отражение своего горя, но и глубокое понимание, которое словно говорило: "Ты не одна".

Эта мгновенная близость с Кудиновой открыла перед Кисой двери в прошлое, где вместо неё была другая женщина — его мать. Воспоминания о ней были как занозы, впившиеся в его сердце, и он невольно напрягся, пытаясь отгородиться от боли, которую они причиняли. Лишь продолжая обнимать Кудинову, которая в ответ цеплялась за ткань его свитера.