Часть 1. Прошлое, настоящее, будущее... Какая разница, если конец один?

Конец марта, 2003 год

      Сидя в мастерской Элис, которая отлучилась на кухню за перекусом, Иви с интересом рассматривала рисунки подруги. Чаще всего среди них попадались незаконченные быстрые наброски: художница будто поймала вдохновение и с энтузиазмом начала воплощать идею на бумаге, но оно за несколько минут выбралось из клетки и так и не вернулось, оставляя резкий эскиз пылиться на столе. Они были все в одном стиле и на каждом виднелись улицы городов мира с безликими людьми, дома и замки, обычные ничем не примечательные комнаты. Некоторые больше похожи на каракули, в которых трудно различить хоть что-то. Словно Элис увидела мелькнувшую перед глазами картинку и, не успев её чётко разглядеть, психовала и зачёркивала, превращая в чёрное пятно, которое показывает психотерапевт на консультациях.       Иви было знакомо это чувство хотя бы потому, что у самой часто проскальзывало подобное. Только не с идеями к новой нарисованной красками и карандашами истории, а ко снам. Странным и до ужаса, от которого её лицо замирало каждый раз при выходе из сна, страшными и мерзкими. Редко те обладали теплотой и уютом, и их девушка вдвойне хуже переносила, так как в такие моменты плакала навзрыд из-за противной фальши в них.       Собственно говоря, в художественные кружки маленькая девочка записалась, чтобы воплощать сны в картины. Таким образом было проще воспринимать происходящее.       Сейчас пятнадцатилетняя Иви Буш даже основным предметом изучения выбрала искусство. Поэтому она находится в доме, семь месяцев назад приехавшей в Форкс, странной семьи с кучей приёмных детей. В качестве экзамена на втором семестре преподаватель поставил парную работу любого плана. Девушки выбрали дизайн-проект по обустройству пустующего здания некогда кофейни Петтси в ателье. Над ним начали работать ещё в феврале, и вот уже как почти два месяца обе считают себя подругами.       К слову, о странностях семьи: Элис отправилась на кухню уже как пятнадцать минут назад и всё ещё отсутствовала. Иви на самом деле, после близкого общения с каждым Калленом ничего выходящего из рук вон не увидела. Большая, дружная и очень приятная семья. Да, может каждый её член слишком бледен, имеют лёгкие синяки под глазами и зачастую, некоторые (в частности Джаспер) слишком скованные, когда Иви в их доме, но чего-то создающего почву для сплетен нет.       У людей маленького городка обычная зависть, ведь каждый из Калленов необыкновенно красив, имеет отличные навыки в общении, умны и обходительны. А их золотисто-карие глаза, отлично сочетающиеся с медовым оттенком волос, — просто завораживающее блаженство. Зависть от того, что столь молодая пара смогла усыновить столько детей и найти с ними точки соприкосновения. В Форксе не каждый родитель может найти общий язык с родным ребёнком, а тут пять некровных (опять же за исключением Джаспера и Розали, являющимися племянниками жены доктора Каллена — Эсми). И доктор, столь молодой, но при этом уже востребованный хирург, снискавший популярность в единственной больнице города. Популярность не только из-за своих навыков, но и обворожительной харизмы. Женский пол готов был хоть каждый день приносить себе вред, лишь бы увидеть красавчика доктора.       Казанова.       Девушка хмыкнула своим мыслям и, решившись проверить Элис, спустилась на кухню. На пути к ней из гостиной доносились звуки рояля, которые Иви смогла проигнорировать, проходя мимо. Но на кухне никого не оказалось. Чувство, что Элис здесь даже не была. В груди заострилась обида.       Возвращаясь, Иви написала подруге, а затем всё-таки прошла в гостиную. За роялем сидел младший из приёмных детей доктора Каллена — Эдвард. Он сидел неподвижно с закрытыми глазами, лишь кисти рук плавно двигались по чёрно-белым клавишам, испуская нежную, затрагивающую каждую струну души, мелодию незнакомую Буш. Она сделала шаг к пуфам у камина, чтобы присесть и послушать игру, как Эдвард резко открыл глаза, впиваясь раздражённым взглядом на неё, прекращая играть.       — Прости, — Иви обняла себя, поёжившись от холодных колючих глаз, — не хотела мешать, просто игра слишком завораживающая.       Взгляд Эдварда смягчился: видимо он настолько ушёл в себя, что забыл о присутствии в доме подруги Элис и, рассмотрев её, успокоился.       — Ничего, — на лице проскользнула тень улыбки, — всё хорошо.       — Просто твои глаза… Бабушка часто так смотрит, когда я прерываю её, — Иви всё-таки присела на пуфик, опираясь на руки. — Она говорит, что музыканта, истинно увлечённого игрой, не стоит вырывать из лимба. Во-первых, мелодия перестанет быть такой прекрасной, как до, а во-вторых, музыкант может резко потерять желание играть вновь. Если прервали, значит не интересно.       — Ну… — Эдвард задумался, — Желание я явно не потерял, а вот эта мелодия уже давно не так прекрасна, как прежде. Слишком часто играл её, что аж тошно, а нового чего-то в голову не приходит.       — Может стоит отвлечься? Вдохновение само прилетит неожиданно, — она пожала плечами, — Главное, что при себе был сачок и какая-нибудь банка.       Парень рассмеялся, переворачивая лист нотной тетради и в драматичной ноте несколько раз нажал на «до» контроктавы. Буш улыбнулась, а он решил поинтересоваться:       — Играешь?       — Ага, — девушка встала с пуфа, подходя к Эдварду и кивком головы указывая на место рядом, — Можно? — он кивнул, и Иви села на край тахты, проводя тонкими пальцами по поверхности клавиш. — Мама учила и отбила все пальцы.       — О… Не жёстко ли?       — Да… Возможно, я поэтому и перестала играть, — она пожала плечами и стала наигрывать неизвестную для Эдварда мелодию, напоминающую джаз. — Бабушка обожает Безумца из Чикаго, его музыка, — в такт нажатия клавиш Иви начала отбивать пяткой ритм.       Эдвард, наблюдая за лёгкой и быстрой игрой начал повторять те же самые действия и присоединился к игре, быстро улавливая ритм и даже освежая его нотками современности. Он даже не заметил, как расслабился рядом с девушкой, не отсаживаясь в угол тахты и даже прикасаясь к ней плечом и иногда задевая пальцами её ладони. По телу разлилось приятное покалывающее чувство спокойствия, которое проскальзывало лишь рядом с родными.       Под конец игры Эдвард странно засмеялся и упёрся руками в тахту, Иви поддержала смешки, пряча ладони в рукава кофты.       — Бабушка бы убила тебя за осквернение великого.       — Ну она же не услышала, — он улыбнулся, поворачиваясь к окну.       — Её слуху можно позавидовать. Как-то услышала, что я плачу в ванной свозь шум воды и играющую музыку из колонок, — Иви не видела, но, кажется, парень усмехнулся, после чего гостиная погрузилась в тишину. Недолгую. — Вообще, я искала Элис. Она сказала, что спустится за перекусом, так и не вернулась, — тихо произнесла, смотря на соединённые носки обуви.       — Ты видела Эмметта? — Иви кивнула, не понимая при чём здесь слишком крупный для своего возраста старший сын доктора Каллена, — Он всё сметает, что не приготовит Эсми, дабы потом потратить калории в спортзале. Поэтому Элис уехала за продуктами, скоро вернётся.       — О… ясно, — Буш встряхнула головой, убирая самые худшие мысли об Элис.       Из-за своей особенности, она часто накручивала себя на мысли, что кто бы с ней не был дружелюбным, то это обязательно из жалости или ради шутки, а в случае с младшей Каллен из-за совместной работы. Да, Иви слышала от Элис слова о дружбе, и сама же говорила также, но не особо в это верила. Вернее, переставал верить в такие моменты, когда шестерёнки в голове крутились в обратную сторону.       Слишком часто её обманывали и шутили над особенностью, что стало трудно довериться или, если доверилась, отогнать от себя противные мысли из головы.       — Не думай, что Элис с тобой из жалости общается, — тихо проговорил Эдвард, а Иви взглянула на него удивлёнными глазами. — Прости, слишком просто понять, о чём ты думаешь, — поняв, что парень просто прочитал её эмоции, она натянуто улыбнулась. — Почему… почему в школе никто не общается с тобой? Сторонятся и задирают? По мне так ты вполне нормальная. Да и Элис от тебя без ума.       — Ты ведь слышал слухи? Не мог не услышать хотя бы потому, что их стало больше, когда я стала дружить с Элис и сидеть за вашим столом на ланче.       — Ты тоже не веришь слухам о нашей семьи, — произнёс Эдвард, на что Буш хмыкнула.       — Я в этой школе с первых классов средней школы. Когда пришла также обсуждали и перешёптывались, как всегда бывает, если появляется новенький, но общались и веселились мы вместе. Правда через полгода кто-то растрепал всем о том, что я лежала в психиатрической клинике и… — Буш сгорбилась, вновь утыкаясь в носки ботинок, — отстранились, начали подшучивать, когда поняли, что ответить не могу. А слухи всё продолжали налепливаться друг на друга, превращаясь в огромный снежный ком, отбивая у меня желание даже из дома выходить.       — Так… ты не лежала там?       — Лежала, но не из-за голоса в голове и галлюцинаций в виде призраков, как все говорят.       Эдвард помолчал, думая над тем, стоит ли озвучит вопрос, интересующий его. Спустя пару минут всё же решился:       — А из-за чего?       — Видения, различные сны…       — Ты видишь что-то вроде будущего?       — Нет, скорее прошлое, чьё-то. Сначала просто сны, а потом я могла войти в транс посередь дня: словно спала, но только с открытыми глазами, ничего не ощущая и не слыша, — Иви решилась взглянуть на парня, — Звучит ужасающе странно, да?       — Нет, почему? Открою секрет, за который получу от всей семьи, но Элис тоже видит подобное.       — Да? Может поэтому мы подружились? Две странные девушки, без обид для Элис, её такой считают все — я нет; какие-то глюки в голове и любовь воплощать эти глюки на листах бумаги, — Иви скорчила удивлённое лицо, приложив ладони к щекам, а затем схватив Эдварда за руку, всматриваясь в золотистые глаза, — Может мы потерянные сёстры?       И рассмеялась, громко и чисто, без стеснения. Эдвард тоже растянул губы в улыбке, слегка удивляясь тому, почему девушку не волнует холод его кожи.       — Сейчас это не так часто беспокоит, — продолжила Буш, успокоившись, — Лекарства, которыми пичкали, превратили мозги в кашу. Всё ещё отхожу от них. Боюсь, что снова будет также как в детстве. Не хочу этого видеть.       — Поговори с Элис, может она сможет подсказать тебе, как быть в такие моменты.       — У неё есть Джаспер, думаю, он помогает ей справиться.       — Да… — протянул Эдвард, и снова отвернулся к окну. — Элис уже здесь.       Иви не задалась вопросом, как он это понял, так как сама услышала заглушающийся двигатель машины, а через несколько секунд в зал вбежала Элис с коробками готовой еды, за ней прошёл доктор Каллен.       — Ну как тут наш мастер накручивания нервов? — весело прощебетала девушка, буквально припорхнув к журнальному столу, ставя коробки и оказываясь рядом с подругой, чмокнув в щёку, — Прости, что не предупредила. Не знала, что Эмметт снова опустошил холодильник, поэтому пришлось быстро уговаривать отца свозить меня в город. Пошли, — и Элис потянула её к столу.       — Всё нормально, — Иви улыбнулась и взглянула на доктора, — Здравствуйте, мистер Каллен, — мужчина нахмурился, и она быстро и тихо промямлила: — Карлайл.       Ему не нравился официоз в пределах дома, поэтому услышав исправление от Буш, кивнул, слишком ярко и изящно улыбаясь.       Подруги сели на пол по-турецки, и Элис принялась открывать коробки. Жаренная картошка с мясом, несколько салатов, два пирога с вишней и две большие бумажные кружки с чаем. От вида и запаха еды живот Иви снова заурчал, отчего она прижала ладонь к животу, смущённо пряча глаза от Элис. Собственно говоря, из-за предательских звуков желудка, младшая Каллен и улетела в город за едой, беспокоя при этом и отца. Смущения Иви она не заметила, начиная быстро рассказывать свои новые идеи по проекту. И ужин резко затянулся, превращаясь в беседу двух бизнесменов, заключающих договор за едой в дорогом ресторане.       Карлайл с Эдвардом удалились, давая возможность подругам пообщаться.

***

7 апреля, 2005 год

      Сдружиться с семьёй Калленов было лучшем решением для Иви, как говорила её бабушка, которая, узнав, что внучка обзавелась подружкой, стала дружить с Элис против неё. Обе пинками выталкивали девушку из дома, чтобы та в каникулы не сидела дома, а путешествовала вместе с семьёй доктора Каллена. Мужчина по капризам дочери, как выражалась Розали, собираясь в отдельную поездку с Эмметтом к родственникам на Аляске, всегда брал Иви с собой. Он предупреждал, что возможно солнечные дни придётся проводить в отеле, из-за болезни детей: их прирождённая бледность не потерпит долгого воздействия солнца. И Иви мирилась с этим, всё также не задавая вопросов, так как сама не любила жару и загорать под тёплым светом. В такие дни они устраивали марафоны кино, играли в покер, которому научил всех Джаспер, что удивительно, спорили на различные темы — от литературы и театра до музыки и кинематографа.       И Иви в такие дни переполнялась счастьем, потому что отца у неё никогда не было, а Карлайл оказался слишком уютным и заботливым. Потому что хоть бабушка и была у неё, она не могла в полной мере дать материнской любви, которую каким-то образом излучала Эсми. Дружба с Эдвардом и Элис, подтолкнула Иви к попыткам растормошить и Джаспера, который на удивление поддался, перестав превращаться в статую, когда та садилась рядом или протягивала руку, чтобы тот отбил пять за выигрыш в раунде в какой-либо игре.       Под конец поездки к ним всегда присоединялись Эмметт с Розали, которые принимали участие в посиделках перед телевизором или ночным прогулкам.       Всё было хорошо, пока иллюзорный карточный домик Иви не разрушился, давая понять, что все эти два года, которые Каллены жили в Форксе, девушка обманывала саму себя.       В поездках случались приступы, напоминая о хрупкости карт. Иви могла часами сидеть или стоять на месте, проживая очередной, охватывающий ужасом, сон. Попытки обратить внимания на кого-то из членов не давали результата и им приходилось смириться, просто находясь рядом. Буш никогда не рассказывала, что видит во снах, но по её побледневшему лицу, трясущимся рукам, после выхода из транса, и лёгких истерик, все понимали, что видения были кошмарными по своей природе и лишь поджимали губы, не зная, как помочь.       Буш на самом деле привыкла к снам и уже знала, что увидит в них, но с волной паники и страха не могла что-то сделать, как бы не сдерживалась.       И иллюзия, выстроенная ею, разрушилась, когда Иви узнала, что Каллены являются вампирами. Настоящими, не теми мифами из книжек или фильмов. Правда питались кровью животных, отчего глаза не сияли рубинами, и на солнце не горели.       У Иви день рождение в апреле, и Элис устроила вечеринку в честь такого события. Девушка любила праздники, но предпочитала проводить их с бабушкой, но та предательница уже второй год подряд махала рукой из окна уезжающей машине Эдварда и точно на весь дом включала БиЧ, ожидая внучку с различными вкусностями, приготовленными Эсми.       — Надеюсь, Элис в этот раз не расстелила красную ковровую дорожку? — вспоминая прошлый день рождения и улыбаясь. — Я, конечно, люблю её вечеринки, но если они не такие помпезные.       Эдвард молчал, не моргая уставившись на дорогу. С приездом в город дочки шерифа парень стал слишком загруженным и вспыльчивым.       — Эд? — Иви коснулась его рукой, и он встрепенулся, поворачиваясь, — Снова думаешь о Свон? — она поиграла бровями, — Смотри, шериф тебе что-нибудь между ног отстрелит и не заметишь.       Эдвард натянуто улыбнулся.       — Всё нормально. И нет, Элис в этот раз устроила всё менее пышно.       — Почему не заговоришь с Беллой? Ты явно заинтересовал её.       — Почему ты не скажешь Джасперу, что он тебе нравится? — парировал Эдвард, ухмыляясь.       Буш округлила глаза, задыхаясь в возмущениях, ведь младший Каллен обещал не шутить на эту тему. Да, ей нравился Джаспер, но она никогда не показывала этого: во-первых, он встречался с Элис, в которую был до безумия влюблён, во-вторых, эта лишь одностороння симпатия, которая пройдёт, как только Иви уедет учится в колледж. Поэтому она лишь иногда рисовала его в блокноте, но не вздыхала над рисунком из-за неразделённой симпатии. Парень просто был эстетически красив, в принципе, как и все Каллены, что всегда любили глаза Иви.       — Хэй! Это другое! — Иви толкнула парня, — У него есть Элис, а у Беллы точно нет парня, — она отвернулась обиженно, но уже через минуту воскликнула: — Поняла! У тебя не было отношений, и ты боишься что-то испортить.       — Я общаюсь с ней с марта, — ответил Эдвард и взглянул на подругу, а-ля: «Не неси чушь, я ничего не боюсь», — и завернул к коттеджу Калленов. — Почаще бы отвлекалась от созерцания Джаспера, — шепнул парень, тут же вылетая из машины, чтобы не получить от подруги, слыша за закрывающейся дверью «вольво» возмущения.       У входа Иви всё же залепила по затылку Каллена, усмехаясь и заходя в дом. В холле слышалась лёгкая музыка и споры Розали и Элис по поводу того, как красиво поставить вазу с цветами на стол. Но обе стихли, как только Эдвард с Иви зашли в гостиную.       — С Днём рождения! — пролепетали обе, а за ними и остальные члены семьи. Элис подбежала к девушке целуя в щёку и обнимая, что повторила Розали и Эсми. Карлайл, как заботливый отец поцеловал её в лоб, уже давно давая понять, что Иви и без документов их дочь. Эмметт обнял её своими огромными руками, приподнимая над полом и кружа. Джаспер отсалютовал бокалом шампанского, улыбаясь.

***

      Под конец вечера, когда звуки веселья стихали, а из колонок лилась медленная музыка, Элис вышла из кухни с белым пломбирным тортом в руках и восемнадцатью свечами на нём.       — С Днём рождения, Иви! — девушка отошла от Эдварда, с которым танцевала до этого, и под громкие поздравления широко улыбнулась, задувая свечи. Элис захлопала в ладоши, поставив торт на стол.       Эсми разливала по чашкам чай, пока Эмметт, отобрав нож у Элис, разрезал торт.       Всё было до безумия хорошо, отчего Иви весь вечер искренне улыбалась. До того, пока большая часть семейства не ушла во двор, заговорщически улыбаясь. Эмметт даже подмигнул на выходе, давая понять, что Буш ждёт ещё один сюрприз.       Розали и Элис поднялись наверх, чтобы подготовить комнату и одежду для ночёвки Иви, и в гостиной остался только Джаспер.       Всё произошло как-то быстро и в тумане.       Вот перед Иви уже не просторная и красиво украшенная гостиная Калленов, а номер какого-то дорого отеля. Вот она видит, как из ванной буквально вываливается голая безликая девушка, кричащая и умоляющая о помощи. Иви не нужно видеть лица, ведь уже знает, что это за очередная жертва. Её рука была разодрана в мясо, из раны хлестала кровь. Девушка поднялась на трясущихся ногах, убегая к выходу, проходя сквозь Иви. Дверь оказалась заперта, и та с гримасой ужаса стала колотится в неё, но, когда услышала тихие шаги за спиной, медленно повернулась, сглатывая и оседая на пол, плача пуще прежнего и шепча мольбы.       Из ванной медленной грациозной походкой вышел он. Тот, чей облик с семи лет заставлял Буш биться в истерике и заливаться слезами. Тот, кто заставил переосмыслить слова об Аде на земле.       Иви зажмурилась, понимая, что это вновь повторяется, потому что мужчина не проходит сквозь неё, как это делала убегающая жертва. Нет. Он своими ярко-красными глазами буквально заглядывает в саму душу Иви, оскалисто и кроваво улыбаясь. Белая шёлковая рубашка полностью расстёгнута и окрашена в алые пятна, по оголённому торсу стекает кровь, а холодная ладонь тянется к лицу Иви. Мужчина наклоняется к её волосам, вдыхая сладко-кисловатый аромат сирени и вишни, касаясь рукой воротника белого платья, оттягивая. Он оставляет улыбчивый поцелуй в изгибе шеи и с голодным рыком вгрызается в плоть, крепко сжимая онемевшее тело Буш в сильных руках.       Она хочет кричать и вырываться, но не может. С ужасом в глазах принимая очередную боль от него. Как безвольная кукла стоит, пока он, причмокивая, отстраняется, а потом снова вгрызается в место чуть выше прежнего. И в этот раз Иви удаётся закричать и сжать твёрдые плечи мужчины в своих руках, пытаясь оттолкнуть. Но он слишком силён.       Девушка открывает глаза и видит перед собой уже не лицо своего палача из кошмаров, а потемневшие глаза Джаспера, который вжимает Иви в стену, вгрызаясь в плечо. Со второго этажа прибежали Элис и Розали, а с улицы остальные Каллены, которые с силой оттащили Джаспера от неё, отчего его зубы содрали кусок кожи. Иви истошно закричала, оседая на пол и плача навзрыд, как в своих снах.       Снах.       Может это ещё сон? И она просто не вышла из транса, а Джаспер просто пытался растормошить Иви? Нет, это реальность, глупая! Он укусил её, как делал это её ужас ночи. Укусил и пил кровь, содрал рану.       Перед лицом мелькнул Карлайл, который хотел коснуться Буш, но та дёрнулась от него в сторону.       — Иви, прошу, твоя рана, — мужчина кивнул на оголённое плечо, — её нужно зашить, а прежде избавиться от яда, — она запротестовала и на негнущихся ногах встала, держась за стену, шипя от боли в ладонях, и пятясь к выходу, — Я не причину вреда, — продолжал говорить спокойным голосом.       — Нет… — прошептала Иви сорванным голосом, — Нет! — она развернулась и попыталась уйти из коттеджа, но была остановлена Карлайлом, возникшим перед ней за долю секунды, — Не трогайте, пожалуйста, — взмолилась Иви и осела, обхватывая себя трясущимися кровоточащими руками.       — Позволь помочь, — Карлайл медленно присел перед Буш, выставляя ладони вперёд, пытаясь доказать свою безопасность, — Рана будет жечь, возможно, уже жжёт из-за распространения яда.       Буш покосилась на старшего Каллена, замечая помимо фантомной боли от видения и реального укуса Джаспера неприятное покалывание, словно от жала осы, разраставшееся медленно по всему следу от зубов… вампира.       Иви нерешительно кивнула, и Каллен всё также медленно поднял её на руки, в одно мгновения переносясь в кабинет. Тело начинало потряхивать, а жжение разрасталось и обхватило горло, заставляя задыхаться. Иви схватилась за него и, как рыба в воде, пыталась что-то произнести Карлайлу.       — Сейчас придётся потерпеть, — он зажал место чуть выше раны, — Мне придётся сделать тоже самое, что и Джаспер, но я просто высосу яд, — понятной скороговоркой проговорил Карлайл, и немедля, завидя очередную волну испуга в серо-голубых глазах, впился в плечо. Из горла Иви послышался хриплый вскрик, тело напряглось, а глаза застыли стекляшками.       Думать не получалось, все мысли были сосредоточены на боли в плече, которая усилилась от повторного укуса. Сколько времени прошло она не знает, но жжение понемногу отступало, позволяя снова вдыхать воздух. С первым вздохом Буш почувствовала неприятный металлический запах крови, который после развеялся спиртом. Жжение вернулось, но только потому, что Карлайл прежде, чем вколоть обезболивающее и зашить рану, обрабатывал её спиртовым раствором.       На сгибе локтя она почувствовала лёгкую боль, взгляд опустился ниже, где виднелся катетор, через который поступала кровь из пакета. Девушка даже не заметила, когда Карлайл поставил капельницу.       От действий доктора Буш дёрнулась, выходя из волны боли, которая понемногу отступала из-за вколотого препарата.       — Тшш… — прошипел Карлайл, — Всё хорошо. Теперь всё хорошо. Кровь чистая, осталось зашить. И вытащить осколки из ладоней.       Слова были проигнорированы, как и дальнейшие действия мужчины. Иви погрузилась глубоко в мысли и даже не заметила прихода Эсми и Элис с их сожалеющими взглядами.       Иви обманывала себя каждый день с момента приезда Калленов в город и близкого знакомства с Элис и её семьёй. Она верила, что все сны и видения — это просто её больная фантазия из-за повреждения головы в детстве. Но вампиры существуют, что доказывало сегодняшнее происшествие.       Буш не задавала вопросов о том, почему Каллены отсутствуют в школе каждый солнечный день, веря, что те и вправду на пикниках, как любая другая благополучная среднестатистическая семья. Даже свято верила, что у приёмных детей Карлайла и Эсми реальная болезнь, из-за которой нельзя находиться под солнцем. Игнорировала, что в её видениях вампиры буквально сияли на солнце, словно усыпанные пыльцой из Долины фей.       Буш не задавала вопросов о бледности и холоде семьи: они болеют, оттого и синяки под глазами и частая отстранённость в больших компаниях. И плевать, что в её видениях он был холодными, таким же бледным и его ладонь такая же твёрдая, как и руки Элис. Исключение — синяков под глазами у него не было.       Буш игнорировала даже тот факт, что Каллены, когда едят в её присутствии, вовсе даже не притрагиваются к еде и не пьют ничего, кроме алкоголя. Они умело увлекают в разговор, делая вид, что еда в тарелке ускользает, хотя на деле, они просто резали её на мелкие кусочки и сдвигали в сторону. Об «остатках» говорили, что не так голодны. И ведь Элис и Карлайл ездили в город не потому, что Эмметт, как спортсмен, много калорий потреблял, а потому, что холодильник и вовсе использовался как декор.       Напрочь игнорировала, что, когда она оставалась на ночёвку, никто в доме не спал. В этой удушающей ночной тишине, даже самый аккуратный вампир облажается и чем-нибудь зашумит. А Иви было плевать, ведь Элис всегда засыпала с ней и просыпалась с ней же, умело изображая зевоту и блаженство потягивания после сна.       Иви все эти мелочи замечала не из-за своей наблюдательности, а чувства дежавю, ведь во снах она уже всё видела. Она знала, что вампиры есть, но травмированный мозг с детства просто не воспринимал эту информацию. Рядом с Калленами было хорошо и спокойно, никакого страха, и мозг обманчиво ублажал девушку в этом уюте.       До того, как Джаспер не впился в её плоть.       Но его глаза… Они не были красными, как у тех, что видела во снах каждый день. Тёплые и солнечны, сияющие золотом и бурбоном.       Иви смотрела в одну точку, пока Карлайл зашивал рану, не шевелясь, не моргая и словно даже не дыша. Элис вновь подумала, что подруга, если можно так говорить после произошедшего, снова в трансе, и обеспокоенно всматривалась в её лицо. Лишь приход Розали, решившей оставить парней самих разбираться, и мысли о глазах вывели Буш из оцепенения.       Она медленно повернула голову к Карлайлу, который уже закончил зашивать рану и обрабатывал её неприятно пахнущей желтоватой мазью. Наблюдая за руками мужчины, Иви как-то странно наклонила голову, пытаясь всмотреться в его глаза. Он кинул мимолётный взгляд на девушку, и та дёрнулась, но не отвернулась.       — Уже всё, остался пластырь, — вкрадчиво произнёс Карлайл, наклеивая большой послеоперационный пластырь на рану и не решившись снова натянуть спущенную лямку бюстгальтера из-за возможного причинения боли, вовсе убрал её, поправив платье. Он перешёл к ладоням. Иви так и не отводила взгляда.       — Ваши глаза… — почти что прошептала она, — почему они не красные, как у других?       Женская часть семьи застыла в неверии, переводя глаза друг с друга. Карлайл продолжал обрабатывать руки Иви, смазывая раны той же мазью, что и укус на плече.       — У других? — переспросила Элис, закусив щёку изнутри, забыв, что точно не знает, как Иви будет теперь к ней относиться.       — Ну… вы ведь не единственные представители своего рода, — слишком спокойно проговорила она, для девушки, бившейся в истерике минут сорок назад в гостиной.       — Ты уже встречалась с такими?       — Нет… Просто предположила, — Иви поёжилась, чуть отодвигаясь от Карлайла, когда тот закончил, — Хочу домой, — прошептала.       — Я отвезу тебя, если можно, — на предложение доктора, она нерешительно кивнула и спрыгнула со стола; сам же он, быстро избавившись от улик происшествия, пошёл выводить машину из гаража.       Иви не смотрела не на Элис, которая заламывала пальцы и кусала губы, пытаясь понять, как стоит извинится перед подругой и стоит ли вообще. Вдруг она больше никогда не захочет общаться с её семьёй, посчитав их чудовищами? То, как Иви отрешённо избегала прикосновений Эсми, которая провожала гостью до выхода, также, как и Элис, не говоря никаких извинений.       Девушка доверяла им два года, за которые стала воспринимать их, как некровную семью — извинения и оправдания не спасут ситуацию.       Розали подошла к Элис, которая из окна кабинета Карлайла наблюдала за садящейся в машину отца Иви.       — Может есть шанс, что она вновь перестанет сторонится нас? — спросила Элис, когда Иви села рядом с Карлайлом, а не на заднее сидение.       — Может и есть, — Розали приобняла сестру, — Но как бы она мне не нравилась, пойми, что рядом с нами Иви не место. Слишком опасно: и для неё, и для нас.       — Всё было хорошо ведь. В её будущем не было чего-то такого, что могло бы испортить её видение мира.       — Помни, что мы мало знаем о мире, в котором живёт Иви уже одиннадцатый год.       Буш не хотела никого посвящать в свои кошмары. Даже личный психиатр не знал всего, что происходит в её голове, что его всегда расстраивало. Пациент должен быть открытым со своим врачом, чтобы иметь возможность помочь, а Иви не давала такой возможности.       А Иви уже давно приняла свою участь. Лет с 15, когда в школе города Форкса появились дети из семьи Калленов. Только изо дня в день всё отрицала, упиваясь лживыми мыслями о прекрасном.       Карлайл не говорил с ней ни на лесной дороге, ни, когда выехали на потемневшую от мелкой измороси трассу. Не хотел вмешиваться в её попытки осознать происходящее, да и в тишине можно самому спокойно подобрать слова, которые не напугают девушку ещё больше. Несмотря на то, что та села рядом с ним, она всё ещё вжималась в дверцу, смотря на проносящийся мимо тёмно-зелёный лес. Но при этом, что удивило Каллена, сердце Иви билось ужасно медленно для человека. Как затишье перед бурей.       Буш появилась в их жизни слишком неожиданно. Элис просто без предупреждения и без единой мысли в своей маленькой, почти детской, голове привезла её в коттедж. Сначала они услышали стук человеческого сердца, а потом, вместе с прохладным зимним воздухом, по дому разнёсся приятный аромат ягодного чая, горького шоколада и дождя. Она стеснительно пряталась за Элис, что давалось немного трудно, так как была выше на четверть головы одноклассницы . И Карлайл благосклонно улыбнулся, разрешая дочери проводить время в мастерской столько, сколько потребуется, думая, что это ненадолго. Пока не закончится семестр. Но Иви пробралась в душу каждому своей теплотой и, оказывается, заразительным смехом.       За два года стеснительность исчезла, и она приезжала к ним в дом чуть ли не каждый день. То по просьбе Элис, чтобы вместе поработать над общими идеями картин. То, чтобы показать Эсми, которая с появлением Иви стала вспоминать азы готовки, новый рецепт бабушкиного пирога или просто посидеть с ней у камина и поболтать о пустом. То, чтобы поиграть с Эмметтом в приставку или Эдвардом за роялем. То, чтобы просто расслабиться в компании Розали, Элис и Эсми после поездки в Порт-Анжелес или Сиэтл.       Даже Джаспер, казалось, смог преодолеть трудности в попытках перейти на кровь животных. Рядом с ней он не был так напряжён, как рядом с другими людьми. Иногда даже дышал, пытаясь запомнить аромат, исходящий от Иви, чтобы знать, что она своя. Он улыбался чаще вместе с Эмметтом, смотря на милые человеческие привычки, которых они давно лишены.       Карлайл был рад, что в семье появился такой луч света и надежды, с каждым приходом которого в доме постепенно исчезала эта многовековая пыль уныния и спокойствия.       Машина остановилась у дома Буш, и девушка, тихо проговорив: «Спасибо», — вышла под морось. Не сделав и шагу, она была остановлена старшим Калленом.       — Иви, — он на человеческой скорости обогнул машину, вставая в двух шагах от девушки, — глаза… Мы не питаемся людьми, поэтому они такие, — Иви вскинула брови, переводя взгляд на плечо, — Джа… Я не имею права оправдываться, но он не так давно стал питаться, как мы. Ему трудно даётся это, так как его не учили, что жажду можно обуздать, а лишь подсовывали невинных жертв. Также, я не имею права просить прощения ни за него, ни вообще за то, что это произошло. Но всё равно прошу его, так как мне безумно жаль, что допустил подобное. Просто поверь, что мы никогда бы не навредили тебе, ведь ты в какой-то степени стала частью нашей семьи.       Иви молчала, смотря в глаза мужчины, которые потускнели, показывая реальное сострадание. Он никогда не сожалел о своих поступках, а Карлайл будучи, пускай даже косвенно, виноватым — извинялся. Она не чувствовала в нём это никогда, а в семье Калленов, когда Буш уводила Эсми, дом заполнился невидимой тоской.       Иви не просила на день рождения подарки, вместо этого взяла слово, что ей подарят эмоции. И вот подарок был заклеен пластырем и пах неприятной мазью, а шрам останется навсегда, напоминая о прекрасных во всех ужасающих смыслах эмоциях.       Иви кивнула и быстро скрылась за дверью дома.       Карлайл чуть отъехал от подъездной дорожки дома, скрываясь от окон. Миссис Буш отсутствовала, поэтому он понял, что именно сейчас её внучка не скупиться и выдаст все настоящие эмоции, которые прятала, пока была у них дома и рядом с ним в машине. И оказался прав.       Как только дверь комнаты на чердаке хлопнула, сердце Иви заколотилась в разы сильнее, чем прежде, и она протяжно завыла, уткнувшись в подушку, которую стащила с кровати. Истерика комком в горле застряла, не давая возможности нормально дышать. Она откинула голову на спинку кровати, смотря сквозь слёзы в потолок, увешенный ниспадающими светящимися звёздами. Глухо сглотнув, она стала беспокойно вытирать слёзы, но те продолжали и продолжали течь, а горло саднило от всхлипов.       «Не смей пускать слёзы! Жалкая и никчёмная!» — стальным голосом проговорил он в голове, а затем послышалась звонкая и тяжёлая пощёчина.       И Иви, закатив глаза, чтобы слёзы не текли, стала бить себя по ногам, пытаясь не всхлипывать, дабы не злиться саму на себя за слабость и трусость.       Карлайл, склонив голову на сложенные руки на руле, с закрытыми глазами тяжело вслушивался в звуки, хмурясь каждый раз, слыша удары кулаком по телу.

***

18 апреля, 2005 год

      Буш не пришла в школу не на следующий день, ни через три дня и не через неделю. В столовой быстро разошлись слухи, что она снова в клинике. Перешёптывания были слишком громкими, но тут же стихали под тяжёлыми взглядами Калленов. Никто, кроме них, не знал, что Иви безвылазно сидит у себя на чердаке перед холстом и что-то рисует, ноющими руками держа кисть и палитру, а ночами кричит в подушку.       Миссис Буш — милая маленькая, но довольно дерзкая и грозная, старушка 67-ми лет — также, как и её внучка не отвечает на звонки Карлайла и Эсми. Она не знает, что случилось на дне рождении, так как из Иви не вытащить ничего даже щипцами, но тихо поддерживает её молчаливую войну с ними. Ни Эдварда, который пару раз играл на пианино в гостиной Буш, чем очень радовал старушку, ни Элис — её молодую версию в пятидесятые — бабушка Иви не пускала на порог.       К внучке же попытки заставить ту выговориться она оставила уже на следующий день молчания. Увидев затравленный взгляд Иви, миссис Буш просто приняла как данность возобновившиеся ночные крики и слёзы внучки.       Психотерапевт, миссис Хоппер, — женщина средних лет с выкрашенными в иссиня-чёрный цвет волос и широкой улыбкой, — приходил пару раз в их дом, но Иви не отвечала на вопросы. Сидела перед мольбертом рисуя безликого мужчину в чёрных штанах с высокой талией, низ которых заправлен в голенище высоких кожаных сапог, белая шёлковая рубашка, под воротником которой виднелась чёрная лента в виде свисающего банта и камзол, вышитый золотыми узорами. Вместо лица бесформенное красное пятно с виднеющимися за ним светлыми прядями волос.       Хоппер сидела на кровати своей пациентки по часу, мягко выпытывая ответы на свои вопросы, но уходила ни с чем. Даже разговор с доктором Калленом ничего не дал, так как тот утверждал, что Иви просто поранилась, разрезая торт, а затем впала в своё привычное состояние транса.       Лишь один раз Элис удалось дозвониться до подруги.       Миссис Буш отсутствовала, и на звонок ответила Иви.       — Я хочу, чтобы всё было как прежде, — быстро затараторила младшая Каллен; Иви не сбросила, — И понимаю, что извинениями этого не вернёшь. И даже тем, что я… Мы хотим сейчас сделать. Ты подумаешь, что это полнейший абсурд и разозлишься ещё больше, но, пожалуйста, выгляни в окно из своей комнаты, — и сбросила.       Иви пожала плечами и поднялась к себе, открыв окно и вглядываясь в противоположную сторону улицы с редким лесом, который вырубил специально её дедушка, чтобы сделать беседку и качели с песочницей для внучки. За это он конечно же получил штраф, но отец Чарли Свона — нынешнего шерифа — не стал заставлять сносить постройки. И хоть песочница уже давно отсутствовала, то белая беседка, заросшая лианой, всё ещё стояла, как и качели, свисающие теперь с толстой ветки дерева, подпёртой бревном. И не более. Тёмно-зелёный мокрый лес, сумрак и тишина.       В одну секунду послышался свист, и из глубины леса вылетело несколько ярких вспышек, которые взорвавшись в воздухе озарили темноту разноцветными искрами. Затем последовал ещё один залп, а за ним другой и третий. Свист прекратился и миллионы огненных, меняющие цвет с золотисто-оранжевого до красного и розового, звёзд разорвали пасмурное небо.       Разорвали и душу Иви, которая сквозь слёзы смотрела на цветное представление. И улыбалась. Тот самый сюрприз, ожидающий её во дворе коттеджа Калленов в день рождения. Они хотели подкрепить наплыв позитивных эмоций и запустить фейерверк в окончании вечера. Но ничего не вышло. И Элис посчитала уместным показать его сейчас. Не напомнить о случившемся, а показать, что девушка всё ещё важна им и только ей решать, продолжать общаться с ними или нет. И даже, если нет, то хотя бы сообщить им об этом, а не игнорировать, зарываясь глубоко в себя.       Иви прошептала в густой лес «спасибо», замечая тень за стволами деревьев и закрыла окно.       Девушка запрыгнула на кровать, раскинув руки в стороны и уставилась в светящийся потолок, раздумывая над тем, сможет ли она после недельного молчания смотреть в глаза Калленов. Как бы она не прокручивала в мыслях слова Карлайла о питании животными, всё же плечо предательски ныло, напоминая о бешенном взгляде Джаспера и её главного кошмара. И если у Джаспера глаза горели неконтролируемым голодом и из горла слышался такой же рык, когда Эмметт, Эдвард и Розали оттаскивали парня, а Элис пыталась успокоить его, то его глаза горели лишь жаждой игры и рык был мурчащим.       Иви на протяжении недели сравнила Калленов с её снами. И Джаспер был явно не худшим кошмаром в её жизни. Как и другие члены семьи, которые с трудом сдержались и также не вгрызлись в плоть Иви. Друзья же того красноглазого не скупились бы на сдержанность и также, как и он, разорвали бы свою жертву, наслаждаясь криками о пощаде и пьянящим страхом в крови человека.       Чёртовы «инь» и «ян»! И в каждой её половинке есть белые вороны. Джаспер одна из них.

***

      В понедельник Иви появилась лишь во второй половине дня из-за настоятельного совета бабушки посетить миссис Хоппер. Иви планировала быстро объяснить всё врачу, но та не отпустила её, подозревая, что история о дне рождении слишком заученная и что пластырь на плече девушки скрывает явно не порез от ножа. Но Буш убедила дока, что порез получился таким, потому что, находясь в трансе, она пыталась оттолкнуть от себя его из-за испуга.       Его. Буш не говорила Хоппер о личине её кошмара, лишь пол. И они обе условились на том, что будут называть его «его».       Направляясь в школу, Иви из-за злости несколько раз с силой ударила себя по ногам за глупость. Чёрная футболка была с треугольным вырезом, и миссис Хоппер умудрилась заметить небольшой угол белого пластыря.       «Глупая и не умеющая скрыть мои следы!»       И Иви снова ударила себя по ноге, закусив щёку изнутри.       Оставив серебристый «нисан» на парковке у школы, Иви надела тёмно-зелёную толстовку и чёрную джинсовку и направилась в столовую, натянув капюшон, чтобы не видеть взглядов учеников.       Обедающие на мгновение затихли, когда в дверях показался их предмет сплетен, но продолжили общаться, меняя тему на обсуждение Буш. Она прошла мимо столов, пыталась не слушать гул столовой и не замечать взглядов учеников. Неделя, проведённая в тишине, не прошла незаметно, и теперь любой резкий шум давил на уши. Иви направлялась к столу Калленов, но остановилась, замечая за ним и Джаспера.       Решительность для разговора с ним иссякла сразу же.       Элис ярко заулыбалась, но подбежать и обнять не решалась. Хотя, как только Иви приподняла уголок губ, девушка тут же бросилась к ней, с визгом крепко обнимая подругу.       — Почему ты не взяла себе еды? — садясь между Джаспером и Буш, спросила Элис.       — После недельного заедания стресса, решила устроить диету? — ухмыльнулся Эмметт, получая пинок от Розали и гневный взгляд, который почувствовала Иви спиной. Обернувшись, она увидела Эдварда, сидящего за отдельным столом с Изабеллой Свон. Иви улыбнулась странно-одобряющей улыбкой, понятной только младшему Каллену, и повернулась обратно.       Правда одобрения здесь ни к чему, теперь. Зная тайну Калленов непонятно: радоваться за Эдварда и Беллу или огорчаться.       — Роуз, всё хорошо. Не надо бить моего медведя для обнимашек, — Буш откинулась о спинку стула, пряча руки в карманы и отвечая улыбкой на горделивый взгляд Эмметта, и обратилась к Элис, отвечая на заданный вопрос: — Бабушка с собой положила.       И тишина.       Точно такая же, когда Элис, ещё до полного знакомства с семьёй и парного задания предложила Иви сесть за их стол. Ей чем-то нравилась эта тонкая и тихая, хоть и может иногда с чёрным юморком или сарказмом ответить, одноклассница, над которой часто издевались на переменах. В столовой вообще все рассаживались так, чтобы ей не досталось места. А если оставался свободный стол, то забирали стулья, чтобы положить на них свои сумки или закинуть ноги. И однажды Элис схватила под руку уходящую Иви, которая вновь чуть не выбросила купленный ланч, и усадила за их стол, игнорируя злое шипение Розали и недоверчивые взгляды братьев.       Буш боялась попросить Джаспера поговорить наедине, как и он не решался. Карлайл посчитал, что будет правильным, если Иви сама попросит обсудить произошедшее, дабы ещё больше не пугать её. Джаспер так не считал, но всё же молчал, чувствуя, как вина снова разрастается внутри. Иви же смотрела перед собой, думая, что до урока осталось минут тридцать и вообще-то стоит уже решиться.       В конце концов, что может произойти такого отвратного, что происходит с ней каждый день? Эта сонливая боль всегда чувствуется так, как в реальности. Раздробили пальцы? Пожалуйста, фантомная боль на целый день обеспечена. Ударили с такой силой, что ты отлетела в полки с книгами? Пожалуйста, болит всё тело снова целый день.       А Джаспер всего лишь укусил, не смог справится с жаждой.       Он кусал её каждый раз, разрывая плоть. Она привыкла.       — Дж… — решилась Иви, но тут же замолкла, так как голос был осипшим, да Каленны уставились на неё. Она снова молчала с минуту, но снова заговорила: — Джаспер, думаю, стоит поговорить.       Хейл кивнул, и они оба вышли из-за стола, направляясь к столам на улице, которые пустовали из холода.       — Хэй, Буш, что сегодня тебе говорят твои дружки в голове? — весело пропел капитан баскетбольной команды, поравнявшись с ней, игнорируя Джаспера, идущего за ней. — Посоветовали отбить парня у твоей чокнутой подружки? Эй, — парень обратился к Каллену, — будь осторожней, она такая же ненормальная.       Смех баскетболиста исчез сразу же, как только Джаспер схватил его за шею, вжимая в столик сзади, глухо рыча.       Эмметт и Эдвард хотели уже подбежать, как услышали умоляющий голос Иви, которая схватилась за руку их брата.       — Джаспер, не нужно, — испуганно и тихо, как и в тон день; Хейл ослабил хватку, а затем и вовсе отошёл от стола, сразу же исчезая за дверью столовой.       — Псих! — взвыл капитан и хотел догнать его, но Иви ногой подтолкнула стул в проход, о который он запнулся, — Какого…?       — Кларки, помнишь я говорила, что голоса мне сказали, что баскетбольный мяч неплохо бы смотрелся в твоей заднице? — девушка наклонила голову в бок, растягивая губы в улыбке, — Сейчас они думают, что ножка этого стула была бы лучше и полезнее: всегда есть возможность присесть, — и ушла за Джаспером с той же странной улыбкой, оставляя капитана в недоумении.       — Красотка! — засмеялся Эмметт.       За столами Джаспера не оказалось, и Иви стала оглядываться, замечая фигуру, стоящую у раскинувшего ветви дерева, скрывающего от измороси. Она подошла к нему и встала рядом, уставившись в туже точку, что и он. Хотя может и не в туже, у вампиров же зрение чуть ли не на молекулярном уровне...       — Почему ты… — начала Иви, — сорвался? До этого всё было хорошо.       — Тебе снова что-то привиделось, но в тот раз ты обессиленно упала на пол, разбивая чашку, — морщась от воспоминаний ответил Хейл.       Буш посмотрела на свои забинтованные руки, понимая откуда порезы и, что он напал на неё только, когда запах крови стал отчётливее щекотать нос.       — Иви, — он повернулся к девушке, смотря в глаза, — я не хотел тебе вредить, но…       — Желание и голод взяли своё. Карлайл объяснил мне тогда, что ты недавно на… — Иви замялась, не очень понимая, как заменить слова о крови.       — Диете… Но это не оправдание. Никогда им не было. Я должен был проигнорировать твой запах и помочь. Не напасть, а помочь Карлайлу вытащить осколки и забинтовать руки. Другие смогли сдержаться, а я нет. И… Я сожалею, что испортил твой день рождение.       — Ну… Элис потом принесла его к моему дому, — слишком спокойно улыбнулась Иви, вспоминая фейерверк и приехавшего через пятнадцать минут шерифа Свона, которому позвонили и сообщили о какой-то перестрелки в лесу и плевать, что свет от искр был виден со всех сторон.       — Ты не должна так реагировать. Нет, — он сделал шаг назад, — Я чувствую, что ты боишься, но… не скрывай страх. Не нужно прятать его, чтобы всё было как раньше. Уже не будет, я всё испортил.       — Джас, я боюсь не тебя, а того, что все мои детские и подростковые страхи оказались реальными, — проговорила Буш, подходя к Хейлу и вытаскивая его руки из карманов, обхватывая своими, — Боюсь, что мой вечный кошмар, окажется реальным. И… Ты явно не мой вечный кошмар, преследующий меня вот уже одиннадцать лет, — улыбнулась, — Ты покрасивее будешь.       Джаспер улыбнулся, вспоминая, что Эдвард как-то по неосторожности шутил над симпатией Иви к нему. Да и он сам чувствовал это, как никак дар эмпатии, но ответить ей не мог. У него есть Элис, и Буш для него очередная приёмная младшая сестра. Эдвард успокоил его терзания тем, что Буш не намерена как-то действовать и что симпатия пройдёт быстро. Она очень падка на красивых людей.       А ещё он рад тому, что кроме страха, чувство спокойствия и умиротворения остались при девушке, и может можно вернуть те потраченные на постройку тонких связей между Калленами и Буш два года воспоминаний. Нужно укреплять их.

***

20 апреля, 2005 год

      С Беллой Иви общалась от силы раза три и то в присутствии Эдварда, который теперь от своей девушки не отходит ни на шаг. Не то, чтобы выбор её друга ей не нравился, сама же советовала подружиться, просто из общего у них Эдвард и нежелание всеобщего внимания. Хотя с последним у Беллы будет получше, ненормальной её никто не считает и общаются за милую душу. Да и сама девушка не рвётся к общению из-за сплетен Джессики. Поэтому, когда, открыв дверь своего дома, Иви увидела на пороге Свон, нескрываемо удивилась. Она выглянула за дверь, ища Эдварда, но была только Свон.       — Привет.       — При... – Буш снова взглянула на подъездную дорожку, видя только красный пикап, — …вет. Привет, какими судьбами?       — Нужно поговорить.       Белла была слишком серьёзно настроена, хоть и нервозно тёрла кулаки друг о друга сквозь карманы ветровки. Иви пожала плечами, и освободила проход, впуская её в дом.       Свон, поёжившись, сняла верхнюю одежду и надела чёрные меховые тапочки, предложенные Иви. В просторной гостиной у лестницы, под которой вместо чулана находились полки с книгами, в кресле сидела миссис Буш, читающая книгу. Рядом на круглом небольшом, но высоком столике стоял патефон, проигрывающий, как Белла поняла, джаз. За креслом и столиком стоял торшер с белым светом.       Белла хотела поздороваться с бабушкой Иви, но девушка резко закрыла ей рот ладонью и повела наверх. Только поднявшись на второй этаж, она убрала руку с недоумевающего лица Свон.       — Извини, лучше её не прерывать, когда она занята чтением и прослушиванием музыки. Влетит обеим.       Свон незаметно вскинула брови и поднялась за Иви на чердак, который занимал весь дом. Комната визуально делилась на три части: спальня, зона для учёбы и мастерская с встроенными в стену полками для книг. Часть с мастерской отгораживалась шторами и освещалась, помимо нескольких напольных ламп и гирлянд окном на крыше. Спальня и рабочая зона в солнечные дни могла свободно освещаться большим треугольным окном, на подоконнике которого стояло пара кустиков фикусов с салатового оттенка мелкими листьями, цветущие кактусы и домашний куст красной розы.       Белла обвела взглядом чердак, подмечая, что только часть с мастерской была не заставлена чем-то кроме холстов с картинами и парой коричневых пуфов.       — Так… просторно и словно в лесу, – подмечая, что комната выполнена по большей части в зелёном оттенке, проговорила Свон. Она посмотрела на Иви, которая вновь встала перед холстом и на слова девушки указала кончиком кисти на потолок, усеянный звёздами. — Красиво!       — Всегда любила ночное небо, но в Форксе оно постоянно затянуто облаками, и дедушка решил превратить потолок в звёздное небо, – Иви чуть улыбнулась, вспоминая дедушку, а затем обратилась к Белле, предлагая присесть на пуф; она села, всё ещё смотря в потолок.       — Ты… – начала она, оторвавшись от звёзд и посмотрев на рисующую, — давно знакома с Калленами?       Буш помедлила, выводя на холсте линии, и ответила:       — Практически с их приезда в 2003-ем. Уроки с Элис часто совпадали, потом стала сидеть с ними за ланчем. Но с остальными я не так хорошо общалась, пока не стала бывать у них дома, чтобы сделать парный проект с Элис.       — О… – только и произнесла Белла, вспоминая рассказы Джессики о необщительности Калленов со сверстниками, естественно, кроме Иви. — Эдвард говорил, что они брали тебя в поездки летом.       — Да… Элис выпрашивала разрешения у Карлайла, тот соглашался. А уговорить мою бабушку отпустить меня на каникулы с ними не составило труда: была рада, что у меня наконец появились друзья.       — Тебя не смущало, что… ваши прогулки были только в пасмурное или ночное время?       — Ооо, Белла, только не говори, что ты решила посетить дом чокнутой Буш только, чтобы поговорить о тайне Калленов? – резко проговорила Иви и ухмыльнулась, посмотрев на удивлённую Свон, которая от тона начала проявлять нервозность, — Прости, просто Каллены для меня обычные люди. Всегда ими были.       — Когда ты узнала?       — Знала всегда, но прозрела только на своём дне рождении, – Буш поморщилась, нехотя отвечая.       — Поэтому тебя тогда не было в школе, – утверждая проговорила девушка; слухи же ходили, что чокнутая снова в психушке. — Как ты приняла это так быстро?       — Я пыталась принять не то, что Каллены вампиры, а то, что вампиры в принципе существуют. Потому что тогда может ожить один из самых страшных кошмаров.       — Это один из кошмаров? – Белла кивнула на холст, получая положительный ответ. Свон подошла к Иви, чтобы рассмотреть рисунок.       Эдвард говорил, чтобы Белла не слушала сплетни о Иви и не верила им. Сказал, что у неё примерно та же проблема, что и у Элис. Без подробностей и сразу переводя разговор, показывая, что тема не хороша для обсуждений. А за спиной Иви их и так с лихвой хватает. Белла тогда послушно кивнула, и на следующие сплетни о Буш от Джессики, посмотрела на подругу нечитаемым холодным взглядом, отчего Стенли ойкнула и затихла.       — Я видела эту подвеску, – задумчиво протянула Свон, рассматривая кулон, который вырисовывала Иви.       Та сделала слишком резкий мазок, перечеркнувший силуэт на листе и медленно повернула лицо к подруге Эдварда.       — Где? – сдавлено прошептала Иви, глаза которой превратились в два стеклянных серых шарика.

***

      Иви на полной скорости ехала по мокрой и освещаемой только фарами «нисана» трассе. Из-за пелены перед глазами, она пропустила поворот к лесной дороге к коттеджу Калленов. Из-за резкого торможения шины противно засвистели, занося машину в кювет. В дерево она не врезалась, смогла вврулить, но удар головой по рулю произошёл, заставляя на пару минут отключиться. Очнувшись, Иви не сразу поняла, что делает в машине, но в воспоминаниях прорезался разговор с Беллой. Перед глазами снова появилась пелена слёз, которые она тут же постаралась остановить, закатив глаза и прижав ладони к ушам, а когда не вышло, вновь ударила себя по ногам.       Успокоившись, Иви медленно выехала из кювета, разворачивая машину к повороту лесной дороги. Не заглушая мотор, она вышла из салона, потирая лоб, на котором точно будет шишка. Осмотрев «нисан» на наличие повреждений, Буш увидела лишь грязь и царапины, который закрасить сможет сын Билли Блэка – один из старейшин племени в Ла-Пуш. Девушка облегчённо выдохнула, посмотрев на небо, а затем снова села в машину, чтобы наконец добраться до коттеджа Калленов.       В лесу, как бы не хотелось, разогнаться не получится, поэтому к дому Иви добралась за минут сорок. Без звонка она зашла в холл, оглядываясь и всё ещё потирая место ушиба.       — Иви? – со второго этажа спускалась Эсми, удивлённо смотря на гостью. — Что случилось? – подойдя, она убрала ладонь Иви со лба, рассматривая покраснение.       — Небольшая авария, – Буш нервно улыбнулась.       — Боже! Иви, ты же всегда была осторожна! – Эсми потянула девушку на кухню, доставая из шкафчика аптечку, которую приобрели специально, когда Иви стала частым гостем в их доме. Женщина открыла баночку с белой мазью и нанесла на ушиб, чуть дуя, словно на рану.       — Прости, что так поздно, – смущённо проговорила Иви; часы показывали десятый час ночи. — Ещё и волноваться заставила.       — Глупости, мы всегда рады, когда ты здесь! Только, если добираешься без происшествий, – Эсми убрала аптечку и сполоснула руки. — Правда Элис сейчас нет, она с Джаспером, Эмметтом и Розали на охоте.       — А Эдвард у Беллы, – произнесла Буш, улыбаясь в ответ на улыбку миссис Каллен, — А Карлайл? Я вроде как к нему, вернее к его кабинету.       Отлично. Буш второй раз за минут десять нахождения в коттедже смогла удивить вампира.       — Карлайл на ночной смене. Зачем тебе его кабинет?       — Та стена, с картинами его жизни. Хочу посмотреть.       Женщина пожала плечами и молча позвала за собой на второй этаж.       — Эсми? А вы не боитесь, что однажды, все жители леса соберутся и дадут ответный бой? Они же между собой общаются.       Эсми остановилась и повернулась к Иви, которая нервно теребила пуговицы на пальто, осматривая коттедж изнутри, будто впервые находится в нём. Она встретилась с золотистыми глазами, которые выражали явное изумление. Во-первых, Иви редко шутила вообще, но если и шутила, то шутка сначала вгоняла в ступор, а потом можно было и посмеяться. Во-вторых, о диете их семьи она не говорила, за эти пару недель, что знает о тайне.       Эсми отвела взгляд в окно, пытаясь понять к чему шутка.       — Извини, просто волнуюсь и надеюсь, что зрение у Беллы плохое и то, что она мне сказала сегодня – неправда.       — О, – Эсми улыбнулась и открыла дверь кабинета мужа, — Но ты ведь видела её уже.       — Да… Правда тогда я была… ну не тут? Меня волновала больше рана на плече и холодные пальцы Карлайла, которые ловко заштопали её.       — Верно, – Каллен встала у стола мужа, поворачиваясь лицом к выходу. — Она сейчас тебя не беспокоит?       — Нет, всё хорошо. У Карлайла отличный опыт в этом… – Иви также повернулась к стене с картинами на пару шагов ближе, чем Каллен и, не договорив, встала в ступор, как Эсми в коридоре. И если она была ошарашена неловкостью вопроса, то Иви из-за очередной разбившейся надежды. Глаза вновь превратились в искусственные стекляшки фарфоровой куклы. Страх сковал тело, не давая возможности пошевелиться. Горло сжалось из-за комка слёз, которые она не могла выпустить наружу.       Только не при нём.       На той картине он стоял словно живой. Всё тот же надменный бардовый взгляд, нечитаемое холодное выражение лица, ладонь, покоившаяся на перилах. Стоял, словно король, наблюдал за шабашем безликих вампиров с высоты своего эгоцентризма. И подвеска на шее, в виде герба его названной семьи. Всё как в видениях.       Иви вышла из оцепенения, когда перед лицом увидела обеспокоенную Эсми. Она держала девушку за плечи и всматривалась в помутневшие серо-голубые глаза, испугавшись, что у той снова приступ.       Это картина. Просто картина. Его нет сейчас здесь. Но он знает Карлайла и это ужасающе плохо.       Иви отскочила от Эсми и, споткнувшись о ручку дивана, побежала прочь из коттеджа.       — Иви?! – миссис Каллен на обычной человеческой скорости побежала за ней.       Девушка выбежала из дома и, не успев добраться до машины, споткнулась о клумбу, падая на колени. Не в силах больше сдерживаться, она закричала, пугая птиц вокруг и Эсми, которая уже стояла за её спиной. Иви обняла себя за плечи, воя от боли в сердце, из глаз хлынули горячие слёзы. Тело сотряслось крупной дрожью.       — Иви? – тихо прошептала Эсми, сев перед ней и притягивая к себе, обнимая. Буш уткнулась лицом в грудь женщины, всхлипывая. — Поплачь. Тебе нужно поплакать и покричать. Ты часто держишь всё в себе, но сегодня можно всё отпустить, – она гладила русые волосы, заплетённые в растрепавшуюся косу, и не понимала, чего так испугалась Буш. Но эмоции той стоило выпустить, по словам Джаспера.       Из леса в одно мгновение прибежали Розали и Эмметт, за ними Элис и Джаспер.       — Что за крик? – обеспокоенно спросил Эмметт, но тут же затих, видя на лужайке у дома Эсми и трясущуюся в её руках Иви.       — Что с ней? – одними губами проговорила Элис, чтобы услышала только вампирская часть. Эсми только помотала головой. Она сама готова была заплакать, да не могла, поэтому просто молчала, чувствуя, как платье от слёз Буш промокло.       Джаспер медленно подошёл к ним и присел, притягивая руку к волосам Иви, невесомо касаясь. Девушка под этим лёгким движением почувствовала, как в затворки сознания пробирается спокойствие и тепло. Биение сердца постепенно восстановилось, дышать стало легче, только горло болело от крика, всхлипы стали более глухими и затем вовсе прекратились.       Хейл кивнул Эсми, и та передала Иви к нему в руки. Он помог ей встать.       — Тебе нужно поспать, – прошептал парень.       — Да… – серые опухшие глаза понемногу пьянели, и Иви покосилась, падая в его объятия.       — Осторожно.       Джаспер поднял её на руки и отнёс в их с Элис спальню. Девушка уже приготовила постель и сменную одежду.       Последнее, что Иви помнит – это холодные и тонкие пальцы её подруги, которая, кажется, переодевала обмякшее тело. Потом была темнота, и впервые за одиннадцать лет Иви смогла спать спокойно без кошмаров.