11.

      Курсор на мониторе ноутбука Юнги перевоплотился в терпеливо ожидающие песочные часы, погружая нас в тишину предвкушения. – Синяя птица... – задумчиво произнес он. – Думаешь, это место еще работает? – разбивая затянувшуюся паузу, страница обновилась, высвечивая заголовок статьи: "Детский приют "Синяя птица" закрыт на неопределенный срок". Откинувшись на спинку кресла Юнги, я с увлечением вчитывалась в строки текста. – После серии удачных усыновлений деятельность детского приюта приостановлена по причинам, которые его основатель держит в строжайшем секрете. Статья датирована тринадцатью годами ранее, – отрывая взгляд от монитора, я обернулась к Чонгуку. – Примерно в тот же период мы все потеряли память. Возвращаясь к статье, я пролистывала ее колесиком мыши. – Судя по всему, у них была безупречная репутация и, вероятнее всего, значительное число попечителей, раз им удалось устроить судьбы стольких семей. – Не исключено, что основатель просто стремился сократить расходы, – задумчиво пробормотал Джун, почесывая затылок. – Содержание приюта требует внушительных финансовых вложений, вполне возможно, превосходящих собственный капитал его владельца. – Допустим. Но все это выглядит весьма подозрительно, – возразил Юнги, присаживаясь в кресло и задумчиво вертясь на месте. – Данных явно недостаточно. – Стоит проверить другие ссылки, – предложил Чонгук, вставая с кресла и доставая телефон. – Вы занимайтесь поиском, а мне нужно кое-кому позвонить. Чонгук уверенно занял освободившееся место за ноутбуком, а Намджун направился к двери. – Джун, куда ты отправился? – крикнул Юнги. – Быстро домой. Возможно, мои предки что-то знают об этой истории, – объяснил он. – Не исключено, что память о тех событиях настолько ужасна, что мои родители решили навсегда похоронить ее. Пусть мы и не связаны узами крови, они искренне любят меня, и это самое главное, – я встревоженно посмотрела на него. – С тобой всё будет в порядке? – Не волнуйся. Я справлюсь, – он широко улыбается мне и поднимает вверх большие пальцы. – Если что-нибудь выясните, звоните. Договорились? – я киваю. Джун убегает, а я устраиваюсь позади кресла и наблюдаю за тем, как Чон обрабатывает данные. – Здесь есть фотографии, которые очень напоминают дом из кошмаров.       В полумраке комнаты слабое свечение монитора отбрасывало призрачные отблески на наши лица, когда мы вглядывались в старые, потрепанные временем фотографии. – Детали размыты, но некоторые черты различимы, – прокомментировал Чонгук, наклоняясь над монитором. Я придвинулась ближе, заглядывая через его плечо, но в тот же миг он повернулся, и я ощутила, как его прохладное дыхание коснулось моей щеки. Я застыла на месте, но Чонгук уже вновь уставился на экран. – Посмотри, – указал он на одну из последних страниц. Там была коллективная фотография, запечатлевшая всех воспитанников приюта. Шестеро детей, стоящие в центре, привлекли наше внимание. – Ты думаешь о том же, что и я? – спросила я, прищуриваясь. Зернистость фотографии, отсканированной с древних архивов, затрудняла детальный анализ. – Мы не можем быть уверены, но сходство очевидно, – ответил Чонгук. – Ну как дела? – в этот момент в комнату вошел Юнги, его лицо было хмурым. – Похоже, на этой фотографии изображены мы. – Вы в этом уверены? – спросил он, с трепетом рассматривая изображение. – Да, судя по тому, что мне удалось вспомнить из своего видения, – подтвердила я. – Есть еще что-нибудь, что вы раскопали? – поинтересовался он. – К сожалению, ничего существенного, – ответил Чонгук. – Информации об этом приюте крайне мало. – Основатель указан анонимно, и мне не удалось найти адрес, – добавил Чонгук, взглянув на Юнги, который теперь нервно крутил свое кресло. – Обычно детские приюты проводят различные мероприятия для привлечения пожертвований, – продолжал Юнги. – Кампании по сбору средств, благотворительные акции, волонтерство. Большинство приютов, которые я знаю, стараются любыми способами заявить о себе, чтобы получить финансовую помощь. Безразлично, частный приют или нет. Удивительно, что информации о нем практически нет. – Ты прав, – согласилась я. – С появлением Интернета информация распространяется очень быстро и не исчезает бесследно. Если только... – Юнги запнулся, и мы все посмотрели на него. – Если только они не пытаются что-то скрыть. Очевидно, что тут что-то нечисто, – высказался Юнги, подойдя к кровати и уткнувшись лицом в ладони. – И от родителей мне не удалось ничего узнать. – Значит, это именно им ты звонил? – удивилась я. Очевидно, у Юнги были очень близкие отношения с приемными родителями, раз он мог обсуждать с ними такую деликатную тему. – Возможно, мне тоже стоит попробовать поговорить со своими, – задумчиво произнес Чонгук, поворачиваясь в кресле. – Не надо, – Юнги кладёт руки на бёдра и закидывает голову назад, чтобы размяться. – Мама сказала, что они усыновили меня не из приюта. – Что ты имеешь в виду? – парень вздыхает. – В этой процедуре был посредник. Они ничего не знали о приюте, потому что кто-то другой уладил все формальности за них. – Значит, это тупик? – Мы всё равно должны попробовать. На кону человеческие жизни. Нельзя сейчас сдаваться. – Ладно, а как насчёт похода в библиотеку? Если интернет не помог, всегда можно обратиться к старой доброй печати. Мы можем что- нибудь раскопать. – Я напишу Намджуну, чтобы встречал нас там.