28.

      В вечерних сумерках я спешила по тропинке, пытаясь догнать Чонгука. Завернув за угол, я замерла, пораженная клубами густого дыма, окутывающими наши ноги. Он возвышался словно непроницаемая стена, скрывая Чона от моего взора. Дымка рассеялась, и я увидела силует стоящим в гуще тумана, его взгляд был прикован к фантому.       Мальчик смотрел на нас, и его взгляд, наполненный невыразимой яростью, заставлял дрожь пробегать по моей коже. Сжав кулаки, Чонгук шагнул вперёд, будто вопреки здравому смыслу. — Я знаю об этом, — прозвучал его голос, переполненный горечью. — Чонгук, стой! — я взывала к его разуму, но он уже пересёк черту, ступив на территорию фантома.       Сцена из воспоминаний развернулась перед нашими глазами, начавшись с ужасающего звука ломаемых костей. Юный Чонгук ворочался в постели, его тело дрожало от страха. Он встал и, потирая глаза, направился к лестнице, снова услышав кошмарный звук. На его лице застыло выражение непонимания. Несмотря на поздний час, в гостиной горел свет. — Я больше не могу этого вынести! — раздался истерический мужской голос.       Родители Чонгука ссорились? Мальчик спрятался у входа в гостиную, ужаснувшись происходящему. — Мама, снова плачет? — прошептал он, боясь быть услышанным. — Это не мой ребёнок! Откуда ты его притащила!? Я не могу больше видеть его! — кричит мужчина на женщину. И я быстро перевожу взгляд с родителей Чона на парня и обратно. Они больше похожи на европейцев. А Чонгук азиат. Значит, его мама правда изменяла его отцу. — Дорогой, пожалуйста. Тебе нужно отдохнуть. Успокойся, — пыталась успокоить его мать. — Разве ты не видишь, как этот ребёнок смотрит на меня? — воскликнул он, вырываясь из её объятий. — Он меня мучает.       Чонгук рассказывал мне об этом, но видеть это собственными глазами было невыносимо. Это же всего лишь маленький мальчик!       Приглушённые рыдания доносились из гостиной. Видение постепенно растворялось, и Чонгук направился к нам. Его лицо было искажено болью и обидой. Я подошла ближе и положила руку ему на плечо, пытаясь выразить свою поддержку. — Мне очень жаль, Чонгук, — прошептала я, не в силах сдержать слёзы. Он посмотрел на меня, его глаза были полны печали и признательности. — Я это знал. Он выдавливает улыбку, полную самоиронии. — Но, Чонгук… — Не о чем говорить. По-твоему что я должен делать? Отрицать правду и выколоть себе глаза? Это всё равно ничего не изменит. — Чонгук успокаивается и снова замолкает. — Чонгук… — Мне кажется, что он впервые поделился своими настоящими чувствами.       Я наконец поняла, какую ношу он нес на себе в одиночку все это время. Его душа будто кричит о помощи, и это причиняет мне невероятную боль… Я чувствую, как по щеке катится слеза. — Прости за этот срыв… — Чонгук смущенно отводит глаза. — Ничего страшного. Просто мне так грустно… Я… я просто не могу перестать плакать. — Чонгук заключает меня в крепкие объятия.       В его объятьях мои всхлипы, превращались в рыдания, заливая его плечо солёными слезами. Чонгук сам дрожал, его телу передавались волны отчаяния.       Когда Чонгук бережно отстранился, слёзы застыли на его ресницах, словно комки льда в сердце. Он отвернулась, закусив губу, скрывая чувство вины за его упрямство. — Это единственный способ справиться, – говорил он, словно оправдываясь. – Чон был обречён на страдания, и я не могла ему помочь. Оставалось лишь надеяться, что он найдёт в себе силы преодолеть этот ад. — Всем быть начеку. – предупредил Юнги. – Монстр может появиться с минуты на минуту. — Внезапно коридор наполнился жутким эхом, заставляя сердца участников замереть.       Затаив дыхание, они устремили взгляды в темноту. Из неё возникла фигура – юного Чонгука, несущий букет цветов. Он шёл по коридору, похожему на больничный. — А мне можно увидеть мамочку? – спросил он, его голос дрожал от надежды и страха. — Да, и она будет очень рада твоим цветам. — Улыбка на его юном лице была так ярка, что разорвала на части души наблюдателей.       Почему-то при виде этой улыбки хотелось плакать. Подойдя к комнате, Чонгук радостно толкнул дверь, но голоса из соседнего помещения заставили его лицо померкнуть. — Пустите меня! — Пожалуйста, успокойтесь.       Букет упал на пол, когда Чонгук увидел, как несколько человек пытаются удержать его мать. Её глаза были налиты яростью и ненавистью. — Что случилось? – спросил он, сердце сжималось от ужаса. Но ответа он не получил - только равнодушные слова от медсестры, которая бубнила себе под нос. — Она начала кричать, когда… А-а-ай! — Врач не успевает договорить из-за того, что мать Чонгука, которая явно сошла с ума, царапает его лицо. Потом она резко поворачивает голову к двери и видит оцепеневшего от ужаса ребёнка.       Его мир рушился на глазах. В тот момент ему хотелось кричать от боли и отчаяния, но он смог лишь сжать кулаки, до боли в запястье и беззвучно шептать. — Т-ты… Не приближайся ко мне, из-за тебя он меня бросил! — Мать Чонгука начинает пронзительно вопить, и мальчик убегает.       Вскоре появилась ещё одна сцена, словно предыдущих пыток было недостаточно. Чонгук рисовал за столом, когда в комнату вошёл его "отец". — Твоя мать уже дома, разве ты не хочешь её встретитт? — спросил он. Чонгук отрицательно покачал головой.       Отец со вздохом вышел, оставив мальчика наедине с собой. Чонгук схватил карандаш и прочертил жирную линию по всей странице, проводя её снова и снова, пока бумага не начала рваться. — Я никому не нужен. Всем было бы лучше, если бы меня не было. Если бы меня не было, папе не пришлось бы страдать и бросать маму. — Я ничего не могу сделать, кроме как покачать головой.       Чонгук был глубоко не уверен в себе из-за того, что с ним произошло, и жил с этим всё это время. Сердце сжалось от боли. — Рин, не переживай. Мы справимся с этим, — сказал Чонгук с улыбкой, но в душе поселилось беспокойство.       День сменился ночью, и мы видим малыша спящим. Дверь со скрипом отворилась, и он проснулся, сонно хлопая глазами. — Кто здесь? — спросонья спросил он. В комнату неуверенно вошла мать Чонгука. — Мама? — с осторожностью произнёс юный Чонгук, садясь на постели.       Рин замерла в ужасе, наблюдая за жутким поворотом событий. В руках у матери Чона сверкал нож. — Нет! Ты не мой ребёнок! — пронзительно кричала мать Чонгука, её голос эхом отражался от стен. Её глаза, когда-то полные любви и заботы, теперь пылали ненавистью и безумием.       Чонгук беспомощно наблюдал, как его мать заносит над ним нож. От страха его тело оцепенело, сердце готово было выпрыгнуть из груди.       Но секунду спустя видение сменилось, и перед ним вновь появился монстр, его пасть грозила поглотить несчастного юношу. Чонгук поднял взгляд на гигантского монстра, нависшего над ним. — Бегите! — раздался голос Юнги, но Чонгук лишь упал на колени, зажмурив глаза. — Из-за меня мама сошла с ума… — прошептал он сдавленным голосом. — Ты не мой ребёнок! — Мама, прости меня, это всё моя вина. — Его глаза наполнились слезами, когда он обратился к монстру, закрыв лицо руками. — Мама, — прошептал он, слёзы градом катились по его щекам. — Прости за то, что я родился.       Монстр издал рык, его голова достигла потолка. Он рос в размерах с каждой секундой, его п асть стала больше. — Очнись, Чонгук! Это не твоя мать! — раздался голос, прерывая поток мыслей юноши.