Глава 24

Дарина позвала к себе знахарку, чтобы та помогла с некоторыми мазями и отварами. Кай, оставшаяся без подруги, но с вампиром, не знала, как скоротать время. Было довольно рано, спать уже не хотелось, играть тоже — мужчина дремал в кресле, не хотелось его будить. Желая чем-то себя занять, Кай взялась за одну из принесенных алхимиком книг. В общем зале лежала целая стопка разной литературы, от книг по магии, до сказок и легенд. Вампир утащил с собой несколько фолиантов, чтобы разобрать некоторые темы подробнее. Мифы Фельта… Занимательное чтиво, Кэти никогда не была в тех землях, и почитать о том, чем живут иноземцы было крайне интересно. Девушка открыла том по одной из закладок. — Морриган … Богиня Войны, — подал голос вампир, не открывая глаз. — Говорят, она принимает обличие ворона и символизирует Луну. — Как ты понял, что я именно на этой странице? — удивилась Кэти, вскинувшись. — Услышал, — спокойно ответил мужчина. — Ты открыла книгу далеко не на первой странице, а значит — по закладке. Кай хмыкнула. И ведь правда. — У вампиров настолько хороший слух? — спросила она. — Настолько — это насколько? — рыжие ресницы дрогнули, на волшебницу посмотрели серые глаза. — Что они могу различить шорох страниц… — Да, но не каждый сможет это сделать так просто. Баронесса промолчала, перевернула страницу и замерла, удивленно глядя на следующий разворот. — Откуда… — Что там? — Перо, — девочка подняла перышко и показала его вампиру. — Но… Мужчина подошел ближе, взял, посмотрел на свет. — Сброшено совсем недавно… Птичка какая-то к нам заглянула, не иначе. Неужели испугалась, м? — Ксавьер встрепал волосы подружки. — Перышко, чего в нем страшного? — Но откуда оно взялось? — Не знаю, — пожал плечами он. — Но возможно, у тебя будут гости. Вороны — птички умные, если прибьется к тебе, то не гони. Другом будет верным, помощником, возможно, посланцем. — Вчера Таня показала мне перо, совиное, правда, но… твоих рук дело? Вампир загадочно улыбнулся. На вопрос так и не ответил.

***

Мужчина сдержал свое слово — ближе к полудню он наказал девочкам собираться. Отказы принимать зарекся сразу, парируя тем, что они сами просились, а значит пусть поторопятся, а то он передумает, и никакой им прогулки и гостей. Поворчав для вида, волшебницы, переодевшись и захватив всё самое нужное, наконец покинули комнату вслед за вампиром. — А ты уверен, что они не будут против нашего визита? — нахмурилась Таня. — Не будут. Я предупредил, что в следующий раз приду не один. Не стоит беспокоиться, Совушка. Нам будут только рады. На улице было светло, погода стояла тихая, ни ветерка. Метель наконец закончилась, дав возможность покинуть дом и погулять. Точнее, сходить по делам. Город жил, несмотря на высоченные сугробы на улицах. Они почти не мешали людям спешить по делам. Не мешали стражникам величественно шагать по очищенным дорожкам и следить за порядком. Снег хрустел под сапогами, несмотря на ясную погоду было довольно холодно — руки сразу замерзли. — А лошади? — спохватилась Кэтрин, оглядываясь на конника, что проехал мимо. — А зачем? Тут недалеко, и на своих дойдем, — отозвался вампир, не поворачиваясь. — Или вы думаете, что я постоянно на лошади туда таскался? Ну нет. И оставить негде, и смысла мало. Пусть коняги в тепле посидят, наберутся сил для обратной дороги, наедятся от пуза в королевских-то конюшнях. Пойдем, Совенок, думаю, нас уже ждут. Крыть было нечем, да и поздно уже, они давно покинули территорию дворца. Вампир нес с собой лютню, но не ту, на которой играл обычно. Этот инструмент был расписан детской рукой и от его так и веяло домом. Совсем другим, собственным домом. Девочки умели это отличать, у самих было много подобных вещей, которые не дашь в руки каждому, не каждому покажешь. Скоро они свернули в сторону жилых домов. Здесь было тише — добрый люд сидел по домам, грелся, стряпал пироги, готовил обед, стирал испачканные вещи детишек, а может и ходил по рынкам, покупая у остроухих торгашей свежие овощи и сласти. В общем, вел самую обычную городскую жизнь. Заприметив один ухоженный домик, мужчина ускорил шаг. Видно хотел повидать семью, соскучился и по подруге, и по сыну. Девушки шагали следом, смущенно переглядывались. Сказал, не сказал, а всё равно они здесь чужие. Вдруг у несостоявшейся жены возникнут вопросы? — Чего вы? — обернулся он. — Не стесняйтесь, — и улыбнулся так. Ласково, подбадривая, маня за собой. Подошел к двери, постучал. Негромко, осторожно, чтобы в случае чего не разбудить малыша. Раздался топот босых ног по деревянному полу горницы, потом шажки раздались в сенях. Щёлкнул замок и на улицу выглянул маленький мальчик. Черные кудряшки обрамляли светлое личико, были видны острые эльфийские ушки. Завидев мужчину, малыш просиял и с радостным возгласом «Папа!» прижался к вампиру. Ксавьер охнул, поднял ребенка на руки и улыбнулся. — Папа! Ты пришёл! — Сириус улыбался, крепко держась за отца. — А я знал! Знал, что придешь! Чувствовал! А мама не верила! — малыш обиженно надул губки. Вдруг он заметил девушек, стоящих рядом. Притих, смущённо потупился. — Ну чего ты? Это мои друзья, — усмехнулся Ксавьер. — Хочешь познакомиться? Мальчик осторожно кивнул, и вампир спустил ребенка на землю. Маленькие башмачки захрустели по снегу. Малыш подошёл ближе и протянул ладошку сначала Тане, потом Кай. — Здравствуйте, — сказал он, улыбаясь. — Меня зовут Сириус! — Привет, малыш, — пожав ладошку, знахарка осторожно встрепала черные кудряшки. — Привет, Сири, — Кэти мягко улыбнулась. — Вы похожи на волшебницу! — сказал ей мальчик. — А вы… Вы рыцарь? — эльфёнок пристально посмотрел на Таню. — Вы точно рыцарь! Теперь уже подруги смущенно заулыбались. Мужчина тихо засмеялся. — Пойдёмте в дом. Сири, беги к маме, скажи, что папа пришел. Кивнув, малыш убежал в дом. Замерз уж, ведь едва оделся, спешил очень. — Вы уж не серчайте, — виновато улыбнулся вампир, отряхивая снег с сапог. — Он маленький совсем, может что-то не то сказать… — Всё в порядке, — усмехнулась знахарка. — Меня ещё никто не называл рыцарем. Приятно. Дом встретил их тёплыми сенями и запахом трав. Хозяйка точно знала толк в отварах, разделяя ремесло с Дариной и Госпожой Белорецкой. Оставив в сенях верхнюю одежду, они прошли в светлую комнату, в которой их уже ждали. Молодая эльфийка внимательно рассматривала вампира, пытаясь подметить каждую деталь. В зеленых глазах читалось совсем нескрываемое беспокойство, но допрашивать мужчину при свидетелях она не стала. Посмотрела на вошедших и приветливо улыбнулась. — Вот вы какие, красавицы. Рада наконец с вами повстречаться. Я — Ариэль, — девушка коротко поклонилась. — Но можно просто Ари. Я не дворянка, нет смысла в этих уважительных обращениях. Подруги назвались. Не так всё плохо, если бы волшебница была недовольна, это было бы видно сразу. Эльфы терпеть не будут, сразу выскажут, игнорируя чувства собеседника. Ариэль, вроде как, была очень даже довольна гостям. Ей было приятно с кем-то пообщаться, тем более можно было понять, что она наслышана о гостьях. И когда он только успел растрепать? — Сириус, пойди, поздоровайся, — отвлекла она сына от отца. Мальчик повернулся, посмотрел, но шею вампира не отпустил. — Я уже! И познакомился! — заявил он. — Это Таня, а это Кэтлин! Ари тихо засмеялась. — Ну хорошо. Вы не голодны? Все отрицательно покачали головами. Малыш только пообедал, а гости успели перекусить дома. Ну и хозяйку не хотелось напрягать. Все уселись у мерно горящей печи, наполняющей горницу теплом и светом. Мальчик всё не отставал от мужчины, жался, будто боясь, что тот исчезнет, рассыплется стайкой блестящих искорок, как рассыпаются посланные им же волшебные бабочки и перышки. Малыш действительно был похож на отца, пусть и не унаследовал ни суть, ни цвет волос. Серые глазки были такими же, только больше и невиннее. Не было в них боли и опыта, что можно было рассмотреть в глазах мужчины. Ксавьер обращался с сыном ласково и осторожно, нежно трепал кудряшки, щекотал, расспрашивал о том, как прошел его день, но не обделял вниманием и подругу, позволяя невзначай проводить по плечам, ощупывать, ища тщательно скрываемые раны. Она о нем беспокоилась, и совсем этого не прятала. Без внимания не оставляли и гостий. Хозяйка то и дело поворачивалась и спрашивала о том, о сем, не давая заскучать или почувствовать себя лишними. Ариэль была немногим юнее Ксавьера, молодая, красивая, с угольно черным, заметно вьющимся шелком волос. Чистокровная эльфийка, не иначе. Повезло же такому шалопаю! Сириус упоенно рассказывал о том, как вместе с друзьями лепил на улице снежную бабу, как интересно мама рассказывает на ночь сказки и вкусно готовит, как красиво поет папа. Смышлёный ребенок, даже почти научившийся выговаривать букву «Р». Одно удовольствие смотреть, и руки так и тянулись коснуться кудряшек. Этим явно пошел в матушку. Вампир, умудряясь держать и сына, и лютню, тихо перебирал струны. Мальчик наблюдал за этим с замиранием и заметно разочаровывался, когда мужчина заглушал мелодию, чтобы послушать о том, что тут без него случилось. Она не уличала его за то, что он пропал, хотя и обещал, пока в городе, навещать чаще. — Сестрица моя заглядывала, рассказывала, что там эльцев происходит. — И что же? Поведай, сама понимаешь, я к ним давненько не заезжал, — отозвался вампир. — Ничего особо интересного. Король доволен, что иноземный принц воротился почти невредимым, там как всегда тепло, никакой тебе метели и мороза, ну в общем, всё, как всегда. Говорила еще, что скоро заглянет мама, внука проверит, если удастся, и с тобой встретится. Мужчина пожал плечами. — Хорошо, — спокойно согласился он. — Когда? Останусь на несколько дней, чтобы она убедилась, что я жив и не бросил вас тут посреди зазимника. — Дня через три должна уж быть здесь. А ведь она действительно задавалась вопросом, жив ли ты, — усмехнулась Ариэль. — Как видишь, жив, — хмыкнул он. — Меня так просто не возьмешь. Девушкам упорно хотелось возразить, но пришлось прикусить языки. Вампир настоятельно просил не раскрывать его состояния, чтобы не пугать ребенка и подругу. Да и Ксавьер был прав — так просто его не возьмешь. Отходил от жажды он довольно долго, руки и сейчас подрагивали, выдавая то, что мужчина откровенно врет. Ариэль это видела, но молчала. До поры, до времени, уж точно. В следующий раз на устроит ему допрос с пристрастием, не даст возможности отбрехаться. Уж она не даст, да и он, наверное, не посмеет врать. В окружении этой семьи было уютно, и не скажешь, что они давно не живут вместе. Вампир и эльфийка мирно беседовали, малыш, наконец отлипнув от отца, переключился на девушек и показывал им игрушки, одновременно расспрашивая обо всем подряд. Но скоро Сириус стал потирать глаза. Похоже, настало время отправляться на дневной сон. Ариэль улыбнулась, подхватив сына на руки. — Спать? — мягко спросила она. — Я не хочу! Я еще не всё рассказал! — надул губки мальчик. И предательски зевнул. — Я… — Давай я, — мужчина поднялся на ноги. — Сири, пойдешь спать? Мы обязательно дождемся тебя, и ты всё-всё расскажешь. Малыш грустно посмотрел на гостей, вздохнул, и протянул к отцу ладошки. — Вот и славно, — вздохнула девушка. — Пойдемте, красавицы, чаю попьем, посплетничаем, — улыбка заиграла на ее губах. Вампир скрылся в одной из комнат, унеся с собой ребенка. Ариэль поманила девушек за собой, завела в кухню и прикрыла дверь. Ее лицо как-то нехорошо изменилось. Она поставила на стол три чашки с травяным отваром и села напротив них. Подперла кулаком подбородок, внимательно глядя на подруг. — Вы пейте, пейте. Это ромашка со смородиной и медом. Вкусный, еще горячий, — произнесла она. — И… поведаете, что случилось? — Ариэль поджала губы и опустила глаза. — Я уверена, что он просил молчать, но поймите меня правильно, я хочу знать о том, что было. В день аудиенции… точнее, в ночь, Сириус плакал сильно. Долго плакал, говорил, что ему страшно за папу. Еле успокоила его тогда. Газеты я читала, но там ничего путного не написали, как и всегда. Богами вас прошу. Сколько бы мы с ним ни ругались, он мне очень дорог. Девушки переглянулись, вздохнули. Понимали, что чувствует эльфийка. Сами тогда испугались. — Сделайте вид, что ничего не знаете, ладно? — сжалилась знахарка. Ариэль кивнула и обратилась в слух. — Не думаю, что мы знаем всего. И до аудиенции он несколько раз вел себя странно, но так и не признался. — Он предложил выдать себя за принца, и не имея никого похожего, мы согласились. Многие были против, но Ксавьер был непреклонен. Ему изменили лик, и… — Он укрыл то, что на нем были усилители и что он мог колдовать. Как оказалось, он еще и что-то испил, чтобы увеличить магический потенциал, но этого всё равно оказалось недостаточно. Мы надеялись, что всё пройдет спокойно, но ошиблись. Его ранили серебряными клинками. Эльфийка охнула и посмотрела в сторону двери. — А потом случилась жажда, — понизив голос, сказала Кэтрин, вспоминая ту страшную ночь. — Он долго в себя не приходил, несколько дней уж. Вот совсем недавно достаточно восстановился. Даже на шпагах потренироваться успел. Слова о жажде заставили ее поникнуть, а слова о тренировке — удивиться. Ариэль вскинула брови. — В таком состоянии? — По его словам, он чувствовал себя хорошо. Смог выбить клинок из рук короля, но проиграл эльфийскому принцу, — объяснила Таня. — Ну, верить ему в такие моменты нельзя, — хмыкнула Ариэль. — Он умеет лгать и притворяться. Столько раз я обнаруживала на нем уже заживающие синяки, уж и не сосчитать. А по поводу принца… Дэниэль крупнее, сильнее, так еще и жулик. Но он многому Ксавьера обучил. Даже чаровать. Она замолчала, отпила отвар и вздохнула. — Жажда… — она задумчиво девушка, — А ведь я его никогда таким не видела. Как это выглядит? Да, смешно… несколько лет жила с вампиром, и никогда не видела жажды… — И славно, — отозвалась Таня. — Не самое приятное зрелище, да и опасно это. Сама знаю… видала. Он не показывается ради вашего с сыном блага, ведь не хочет навредить. Поймите его правильно, он тоже за вас волнуется. На знахарку удивленно воззрилась и подруга, и эльфийка. — Видала? — переспросила Кэти, нахмурившись. — Видала, — спокойно ответила знахарка. — Давай не будем об этом? Не важно это. Дело давно уж минувших дней. В общем… Не стремитесь поймать его в жажде и помочь. Он эту помощь не примет, а вы можете пострадать. Вампир в жажде, если это вторая волна, неуправляем. Не стоит искушать судьбу, оно того не стоит. Эльфийка кивнула. — Спасибо. Сейчас он?.. — В порядке. Специально тянул, чтобы восстановиться и не вызывать подозрений, — заключила Белорецкая. — Не говорите ему. Мы обещали… — Вы отварчик-то пейте. Вкусный… И не будем о плохом, давайте лучше о веселом. Расскажите о себе, интересно послушать будет. И я расскажу, и о себе, и о сынишке. Нам есть что рассказать, да и вам, думаю, тоже. Эльфийка тепло улыбнулась, и решив начать с себя, заговорила. Говорила она в пол голоса, иногда косясь на дверь. Девочки тоже поглядывали, ожидая, когда вернется объект их недавнего обсуждения. Но вампир всё не приходил. Это начинало беспокоить, и они всё чаще обращались в слух. Ничего. По крайней мере, для них, но судя по реакции хозяйки, она тоже ничего такого не слышала. — Куда он делся? — не выдержала Кэтрин. — Не знаю… Подождите секунду, — Ариэль поднялась на ноги, и бесшумно покинула кухню, желая понять, куда пропал мужчина. Ладно ребенок, ребенок должен уж спать… Она вернулась почти сразу, прикрывая рот рукой. Подруги сначала испугались, вскинулись, но заметив, что эльфийка не плачет, а сдерживает смех, поуспокоились. — Пойдемте, я вам кое-что покажу. Только тихо… — она поманила их за собой и провела в небольшую комнату. Судя по всему, это была ее собственная спальня — на это указывала большая двуспальная кровать и почти полное отсутствие детских игрушек. Сириус спал, укрытый теплым одеялом. Острые ушки трогательно опущены, черные кудряшки обрамляют личико. Рядом сопит вампир. Лежит поверх одеяла, без подушки, но близко к ребенку, готовый в любой момент подорваться и закрыть кроху от приближающейся опасности. Волшебницы замерли, умиленно глядя на эту картину. Будить его страшно не хотелось. Не хотелось нарушать идиллию и чужой сон. Ариэль тихо затворила дверь. — Каюсь, я позабыла об этом. Раньше он всегда вот так засыпал, ни на шаг от колыбели не отходил. Не высыпался только, подскакивая от каждого шороха… Он очень заботливый, хоть и на первый взгляд так и не скажешь. Очень ласковый. Чуткий. С сынишкой уж точно… Да и со мной никогда груб не был. Ругались, конечно, сильно ругались, но рвала и метала в основном я, не желая мириться с его поведением. Мы друг друга стоим, так сказать. И если бы не понимание, что рано или поздно мы снова разругаемся, то до сих пор жили бы вместе. Они уже вернулись на кухню. Зимние дни были коротки, и солнце уже неумолимо катилось к горизонту, окрашивая небо в разные цвета. На кухне было уютно и тепло, эльфийка рассказала и показала некоторые травы, которые раньше встречались только в книгах — травы, которые росли на других землях и обладали своим чудотворным действием. Слушать это было интересно, а применять на практике еще и вкусно. Иноземные пучки завораживали, необычно пахли и руки так и чесались полезть за кошелем, чтобы взять хотя бы немного, чтобы было, чтобы сготовить что-то новое, необычное, и чтобы знать, что потом закупать у остроухих. — Ариэль, — осторожно позвала Кай, когда очередная тема себя исчерпала. — А как вы с ним познакомились? — В цирке, — ответила она. — Я в свои восемнадцать решила попробовать себя в этом ремесле. Привели к труппе, познакомили со всеми, и наказали местному арлекину показать мне всё да заселить в вагончик. Выходит ко мне юноша, протягивает руку и манит за собой. Красивый, глаза как две серебрушки, улыбается, а во рту клыки. Я испугалась сначала, брела чуть поодаль, накрутила себя, боялась, что схарчит меня вампир… А он шагает, соловьем разливается. Голос приятный очень, мысль тогда проскользнула, что поет он, и поет, наверное, волшебно. Не ошиблась. Заселиться мне пришлось, страшно сказать, к нему. Временно конечно, скоро должны докупить новый вагон, но покамест… Страшно было. Постепенно мы с ним сдружились, он оказался невероятно милым и заботливым. Выступая на манеже очаровывал и пришедший народ, и артистов. Ну а потом… — Ариэль смущенно улыбнулась. — Не сразу конечно, мы долго присматривались друг к другу, но в конце концов… Любовь, — усмехнулась эльфийка. — Так вы артистка? — удивилась Таня. — Да, правда, долго я там не продержалась. Жонглировать так и не научилась, ходить по канату тоже. Только чаровала, создавая красивые иллюзии для отвода глаз. Пряталась за кулисами, помогая другим. Ну и как знахарка там служила, раз в день кто-то да ушибется. — Хорошее дело, — улыбнулась Белорецкая. — И кто был самым частым вашим гостем? — Ну а вы как думаете? — тихо засмеялась Ариэль. Когда время приблизилось к четырем часам после полудня, в кухню заглянул растрепанный малыш. Он только проснулся, и еще не до конца понимал, что происходит. Забрался к маме на колени и прижался, греясь. — Отдохнул? — спросила она, погладив сынишку по волосам. Мальчик кивнул. — Вы дождались! — он повернулся к гостьям. — А папа еще спит… — Мы еще подождем. Прям как тебя, — улыбнулась ему Кэтрин. Малыш улыбнулся в ответ. Сириус потянулся, зевнул, и осмотрелся. На кухне горели несколько свечей, вкусно пахло чаем. Ему стало очень-очень хорошо. В объятиях мамы было уютно, с гостьями было интересно, особенно если знать, что одна из них — самый настоящий рыцарь с мечом. Сейчас это ощущение стало только крепче, и менять свое виденье мальчик был не намерен. — Вы, вроде, бард, так? — обратилась эльфийка к Кай. Девочка кивнула. — А может… сыграете что-нибудь? Если сами хотите, конечно. Его лютня в горнице осталась, я схожу. Очень уж хочется послушать новые голоса… — Конечно! Танюш, подыграешь мне, подпоешь? — Обязательно! — кивнула знахарка. — В конце концов, нужно же как-то скоротать время. Ариэль, не выпуская сына, сходила за инструментом и осторожно подала его волшебнице. Кай провела по струнам, посчитала, что тихой игрой они разбудить мужчину не должны, а значит… — Что хотите услышать? — обратилась она к матери и малышу. — «Овечку»! — сказал Сириус. — Можно? — Можно, — кивнула Кэти. Эту песню она знала, да и вампир пару раз играл ее перед сном, чтобы отвести душу и расслабиться. Неудивительно, хорошая песня. Спокойная, нежная, приятно было под нее засыпать. Струны отозвались мелодичным звоном.

«Знать бы мне только слово,

мое сердечко,

облачная овечка,

Как услыхала б золотые копытца,

стала б тебе сестрица;

Между ветвей орлиных,

между рогов терновых…»

К голосу волшебницы прибавился второй. Знахарка решила подпеть, ведь варган под эту песню не слишком-то подходил. Пришлось обходиться своими силами.

«Ты ли моя не-радость,

ты ль мое горе,

Ветер клубится в море.

Месяц седой, усталый

Бродит по кругу —

стала б тебе подруга.

Сны за твоей слезою

приходят злые чаще

перед восходом…»

Ариэль слушала, а на губах застыла полуулыбка. Песню она тоже знала, и явно не раз слышала ее из уст любимого. Возможно, об этом она сейчас и думала. Малыш же, помимо всего прочего, внимательно смотрел за руками Кай — следил, как она прижимает струны, как перебирает их. Явно хотел научиться. Вдруг, его тихий детский голос неуверенно вплелся в девичьи:

«Из-под земли достану,

семь пар сапог сношу я,

да семь скую колечек,

Непростых, оловянных,

да домой принесу я свою беду-овечку…»

Голосок у него был красивый, мягкий, как и подобает эльфу. У него точно будет большое будущее, если он решит пойти по стопам отца. Возможно, через лет пятнадцать в корчмах Викторианы появится новый бард, радующий жителей своими и чужими песнями. Захотелось дождаться этого момента, чтобы встретить его когда-нибудь и послушать. Кай заглушила струны и улыбнулась. — Как красиво ты поешь, Сириус! Мальчик засмущался, прижался к матери. — Правду говорят, сынок, правду. Папа тоже мне говорил об этом! — подбодрила малыша мать. — Говорил? — удивился он. — Конечно. Когда в прошлый раз приходил, то вы пели вместе. Да? — Угу… — Ну вот. Молодчина ты у меня! — она поцеловала сына в макушку. Девушки переглянулись и тихо засмеялись. Мальчик смутился еще больше и стал теребить рукава рубашечки. На улице совсем стемнело, загорелись окна в домах. Кэти доигрывала очередную песню, когда у дверей кашлянули, привлекая внимание. Вампир стоял, прислонившись спиной к косяку. Помятый после сна, растрепанный, но, вроде, отдохнувший. Девушка мягко ему улыбнулась. — Выспался? — спросила Ариэль, подойдя и ласково погладив мужчину по щеке. От чужих прикосновений Ксавьер не замер, наоборот прильнул в касающейся его ладони, прикрыв глаза. Глубоко вздохнул. — Вполне, — отозвался он. — Чего не разбудили раньше-то? Вон, темно уже как… — Беспокоить тебя не хотели. Уж слишком ты хорошенький, когда спишь, — засмеялась эльфийка. — Да ну… — отмахивается вампир. — Не стоило… Мужчина поцеловал чужую ладонь. Наконец, эльфийка отстранилась. — Чаю тебе налить, соня? — и кивнула на чайничек, стоящий на столе — Давай, — согласился он и по-мальчишески оседлав стул, скрестил руки на его спинке. Обвел взглядом присутствующих, и цокнул языком. — Вот сороки… Всё рассказали, красавицы? Девушки сразу сникли. Конечно он понял, что за столько времени они успели обсудить очень многое. В том числе и его здоровье. — А ну не ругайся, Ксавьер, — встала на защиту подруг эльфийка. — Это я выпросила, но раскаиваться не собираюсь. Негоже умалчивать от меня такие вещи. Теперь сник мужчина. — Я бы рассказал, только позже, — сказал он. — Беспокоить лишний раз не хотел, там пустяк, пара неглубоких царапин. — Которые уложили тебя в постель на несколько дней, — завершила Ари. — Такое обозвать «пустяком» может только безумец. Или дурак. — Дурак, не иначе, — вздохнул вампир, принимая теплую кружку из нежных рук. — Не злюсь я, — глянул он на девушек. — Просто предпочел бы об этом умолчать. — Папа, папа! — выждав некоторое время позвал Сириус. — А мы с девочками пели вместе! А ты сыграешь нам? Ну по-о-ожалуйста! — Вот как! И меня не позвали? Эх вы… Сыграю конечно, — улыбнулся вампир, потрепав сынишку по волосам. — Только чуть-чуть позже. Что послушать хочешь? Мальчик задумался. — Что угодно! Всё, что сам захочешь! — Ну хорошо, — кивает Ксавьер, отпивая чай. — М… Он снова прикрыл глаза, довольно вздохнул. Эльфийка подошла, обняла со спины, поцеловала в макушку. Мужчина доверчиво прижался, откинув голову, расслабившись в чужих руках. — Взъерошенный такой, — тихо говорит девушка. — Одна радость смотреть. — Да ладно тебе, — отозвался Ксавьер, — Взъерошенный… Как звереныш, ей богу. — Любым тебя любила и принимала. Ничего не поменялось, — строго сказала эльфийка. — Не смей спорить, соколик. Не изменишь моего мнения, — и игриво прикусила острое ухо. — Ну… — запротестовал вампир, слабо мотнув головой. — А как иначе тебя убедишь? — заявляет она. Ксавьер только вздохнул. Через время мужчина открыл глаза, неуверенно выпрямился, притянул к себе стакан и отпил чай. — Домой нужно идти… Время позднее. — Да… Пора уж, наверное. Потеряли вас, небось, — вздохнула Ари и поцеловав вампира в висок, отстранилась. — А песенку? — напомнил Сириус, с надеждой посмотрев на отца. — Точно… — мужчины взял услужливо протянутую ему лютню. — Что послушать хотите? — вампир рассеянно провел по струнам. — Решай сам, сокол, — Ариэль оглаживает крепкое плечо. Ксавьер кивает. — Есть одна песенка…

«А если там, под сердцем, лед,

То почему так больно жжет?

Не потому ли, что у льда

Сестра — кипящая вода,

Которой полон небосвод?»

На лице эльфийки отразилось замешательство — выбор песни ее удивил — а потом сменился довольной, нежной улыбкой.

«Ничего не останется от нас,

Нам останемся, может быть, только мы,

И крылатое бьется пламя между нами,

Как любовь во время зимы…»

Похоже, эта песня была важна для них обоих. Он играл ее, ни на кого не глядя, голос разносился по протопленной кухне, скрадывая все остальные звуки. Никто не смел подпевать. Они просто слушали: одни любовались красотой голоса и мелодии, другие же думали о чем-то своем, почти безвозвратно ушедшем.

«Пусть будет боль, и вечный бой,

Не атмосферный, не земной,

Но обязательно — с тобой.

Ничего не останется от нас,

Нам останемся, может быть, только мы,

И крылатое бьется пламя

Между нами, и любовь во время зимы…»

Голос затих, вернулись другие звуки. Мальчик, довольно улыбаясь, забрался к отцу на колени, крепко-крепко обнял. — Как красиво! — сказал он. — Спасибо! — Спасибо… — эхом отозвалась Ариэль. — Давно я ее не слышала. Мужчина усмехнулся, осторожно отложил лютню и поймав руку эльфийки, коснулся губами тыльной стороны ладони. — Более подходящей песни, чем эта, попросту нет. Да и… красиво. — Красиво, — кивает она. — Ладно… Совушки, вы не заскучали тут? — мужчина поднял глаза на подруг. — Не в коем случае! — покачала головой Кэтрин. — Даже наоборот. — Вот и славно. Собирайтесь тогда, пойдем косточки морозить. Девушки переглянусь и кивнули. Вампир и эльфийка остались одни, ведь мальчик шмыгнул вслед за гостьями. — Про приезд мамы помнишь? — спросила Ариэль, снова обняв мужчину со спины. — Помню. Приду завтра и останусь на несколько дней. Как думаешь, вытерпим друг друга? — он тихо усмехнулся. — Вытерпим, — вздохнула она. — Да и я соскучилась. Напугал ты меня, сокол. — Прости, но иного варианта не было. Лучшего кандидата на роль блудного принца было уже не найти, время поджимает, поэтому, хоть и со скрипом, согласились взять меня. — Знаю, что были против. И полностью разделяю их мнение… — Вот как… кхм. Я обязательно расскажу всё завтра. Увидишь, что всё уже не так плохо. — Обещаешь? — Обещаю, — шепнув вампир, поцеловав эльфийку в уголок губ. — А теперь мне пора идти. До завтра,

***

Улица встретила их холодом, мигом прогнав тепло чужого дома. Вампир зябко поежился, вздохнул. Снег хрустел под сапогами, блестел в свете укрытых в стеклянных сосудах пульсаров, что освещали город в ночи. — Значит, ты на время уйдешь? — спросила Кай, глянув в сторону мужчины. — Всего на пару-тройку дней, не волнуйтесь. К коронации успею вернуться, — успокоил Ксавьер. — Нужно показаться матушке, чтобы она ни в коем случае не усомнилась в том, что я помогаю своей семье. Лиэль, конечно, знает, что я не оставлю их, но ради приличия может и поворчать. Сириуса она очень любит, и меня тоже приняла. Удивилась, конечно, что дочка вампира выбрала… Но спорить не стала. — А могла? — поджала губы Кай. — Могла… Но как вы поняли, мне повезло. — А с твоей стороны у Сириуса кто-нибудь есть? — подала голос Таня. Улыбка с лица вампира пропала в ту же секунду. — С моей стороны у него есть только я… и прабабка. Но я не думаю, что она будет рада тому, что у меня вообще есть дети. — А… — А родителей у меня нет. Всё просто, Совушка. Я сирота. Повисло молчание, только снег хрустел. — А… прабабка? — попробовала Кай. — Почему она… — Если я промолчу, вы обидитесь. Если расскажу — расстроитесь. Ни того, ни другого я не хочу. Поэтому… — Рассказывай, — единогласно решили девушки, хоть и появилась в груди неясная тревога. Мужчина вздохнул, и стараясь подобрать верные слова, заговорил: — Я уже когда-то говорил, что я не чистокровный вампир. Мой отец был вампиром. Как оказалось, я очень похож на него, — он усмехнулся, — Надо было видеть лица вальдарцев, когда я не отзывался на «Кристофера» и не узнавал «друзей». Они не сразу поняли, кто я такой. А вот мать… она была эльфийкой. Бабка моя, по ее линии, — эльфийской графиней Арейской. Женщина старой закалки, жестокая, властная, не оценившая выбор единственной дочурки. И тем не менее, терпела. Недолго, правда… А потом они погибли. И мать, и отец. Меня бабка несмышленышем отдала в приют. Не желала возиться с клыкастым отродьем. Как оказалось, я легко отделался. Пока жил у эльцев, несколько раз с ней пересекался… Помню, горько плакал от того, что она меня не узнала, ведь маленьким любил ее очень. Так вот… ходило много слухов, но я до конца не знал, правдивы ли они. Лет пять назад она вдруг пригласила меня на ужин. Высказала желание посмотреть, в кого вырос непутевый внучок, некогда брошенный ей на произвол судьбы. Я уже тогда был известен и по Викториане, и по Игнису, и по Ясеневым лесам, поэтому она прекрасно знала, кого приглашает в свой дом, — мужчина вздохнул, — Это был очередной дом аристократа. Ковровые дорожки в коридорах, огромные залы, вышколенные слуги, крепкие стражники, ничего удивительного. Дэниэль наказал мне быть осторожным, ведь мало-ли что могла задумать эта грымза… Она рассказала мне очень многое о моем раннем детстве и родителях. Матушку мою, Элис, бабка родила от человека. Любила дочку, но делать ее наследницей не желала. Еще родит, ведь не дряхлая старуха. Росла девчушка, росла, и вот привела в дом мужчину. Молодой, красивый, рыжеволосый… да только вампир. Графиня поворчала, но скрипя зубами приняла-таки иноземца. Отец мой хороший был, добрый, заботливый. Помогал как мог, с матерью был нежен. Прошло какое-то время, и конечно она от него понесла. Бабка была недовольна… И тем не менее, она позволила ей родить. Мальчонка оказался рыжим и с короткими острыми ушками. Залился плачем, когда к ножке приложили серебрушку. Честно, после ее рассказов я удивлен, что бабка не придушила меня в колыбели… Она попыталась прибить меня немного позже, когда я начал представлять опасность. Обычно первая жажда случается у вампира после того, как малыша отлучают от груди. Мне не было и двух лет. Помню только, как было плохо… Слушал ее, а внутри закипала злоба. Да даже при всём желании я бы ничего ей не сделал, я был ребенком. Слушал, понимая, что она привирает. Приукрашивает, обеляет себя, чтобы не выглядеть в моих глазах таким уж чудовищем.Вот только нашелся слуга, который видел, слышал, но не имел права вмешаться в происходящее…

***

27 лет назад

Плачь ребенка начинал откровенно раздражать графиню. Девушка, качающая малыша, виновато улыбалась, пытаясь хоть немного успокоить свое чадо. Элис видела, как злиться мать. Элис видела, как мать кривит губы, морщит нос, стараясь игнорировать шум. — Мам, пожалуйста, не сердись. Ксави еще маленький, ему больно и страшно. Кристофер должен скоро вернуться, он знает, что делать… Графиня фыркает, нервно стучит пальцами по подлокотнику кресла. Нет, так больше продолжаться не может. — Дай-ка мне ребенка, Элис, — холодно сказала женщина, поднимаясь на ноги. Полуэльфийка отступила, прижимая к груди хнычущего мальчика. — Нет… — Он опасен, — графиня тянет руку, хватает мальчика за ворот рубашечки и срывает с рук матери. — И он шумит. — Мама! — вампиренок зашелся пуще прежнего, пытаясь вырваться из хватки эльфийки. — А-а-а… — Мама, пожалуйста! — просит Элис. — Не трогай его! Он совсем маленький! Он не навредит нам! Мама, Кристофер уже в пути! Он будет с минуты на минуту! Пожалуйста, я обещаю, только отпусти его! Я научусь помогать ему в такие моменты! Пожалуйста! Мальчик плакал, но графиня была непреклонна. Отвесила ребенку затрещину, от чего он, удивленный, притих. Не ожидал, что любимая бабушка его ударит. — Мама, отпусти его… — звук заставил Элис замереть. Нет, неужели… — Мама! В свете ламп блеснуло лезвие. Мальчик снова заплакал, давая понять, что она не ошиблась. Заговоренный, остро наточенный серебряный клинок. Он чувствовал его и боялся. Знал, что серебро делает больно. — Мама! — Ваше сиятельство, нет! — мужчина вбежал в залу и бросился к женщине. Выхватил ребенка, закрыл собой, вынимая свой кинжал. — Не трогайте… Боги осудят. — Что мне твои Боги, упырь? — зашипела графиня. — Твои мне не указ! Отдай мальчишку, нечего выродков плодить! Надо было сразу его прикончить… Ксави жался к отцу, не смея пискнуть. Ему было очень страшно, ему не хотелось, чтобы бабушка ругала папу. — У нас одни Боги, Ваше Сиятельство. Уберите нож. Эльфийка морщится, но убирает клинок в украшенные вышивками ножны. — Тебе повезло, щенок… — шепчет она, обращаясь к внуку. Отец мягко целует мальчика в лоб, держит так, чтобы он не в коем случает не слышал слов бабки. — Сейчас всё пройдет… Т-шь… Ксавьер прикрывает глаза. Он знает, что папа его защитит.

***

— Мне она сказала лишь о затрещине. О клинке ни разу не упомянула, мерзавка. А через три месяца после случившегося погибли родители. Бабка… сжалилась надо мной. Я помню, как она долго смотрела, и скидав вещички в сумку, отнесла меня далеко-далеко от дома. Я не спорил, не спрашивал. Просто тихо сидел на ее руках. Так и попал приют. Мы потом долго сидели в молчании. Я пытался переварить услышанное, осознать. Но спокойствие длилось не долго. Она махнула рукой и… Я еле отбился. В общем… я не хочу знакомить своего сына с прабабкой, не хочу, чтобы она настроила его против меня… Ох! Вампир сбился с шага и замер в объятиях подруг. — Я накажу отцу, чтобы он оборвал любые связи с этой женщиной! Не дай боги она вхожа в наш дом! — заявила Кэтрин. — Я знаю, что вампиры опасны, но покушаться на ребенка… это дикость, — отозвалась Таня. — Говорил же, расстрою вас своими откровениями, — вздохнул Ксавьер. — Ладно вам, это было давно. Ну всё, всё, пойдемте домой. Холодрыга такая, продрогли небось… Он потрепал их по макушкам. — Дома разрешу за уши подергать, пойдем. — Правда? — просияла Кай. — Конечно нет. — Эх… — Но вот аккуратно потрогать можно, так уж и быть. — Прекрасно, — улыбнулась Белорецкая. Всем уже хотелось домой. Холод начинал беззастенчиво кусать за пальцы, погоняя незадачливых путников. В комнате горели лампы, им нужен был яркий свет. Девушки изучали перья, появившиеся невесть откуда. Рядом лежали несколько книг. Они, конечно, прекрасно понимали, кто это всё устроил, но вампир только загадочно улыбался, не признаваясь в своей причастности к случившемуся. — Совиное… и вороново… — задумчиво сказала Таня. — И ты упомянул богинь… — девушка глянула в один из томов. Она перечитала эту страницу уже с десяток раз, изучая лик иноземного божества. Хмурится. — Упомянул, — отозвался вампир, собирая некоторые вещи. — Они связаны? — Не знаю, — он пожимает плечами. — Всё ты знаешь, — проворчала знахарка. — Может и знаю, — согласился мужчина, застегнув сумку. Подошел, глянул на перья в чужих руках. — Это не имеет значения. Я уже сказал, что птица всегда найдет свое перо. Это всё, что вам нужно знать. Таня снова нахмурилась, вернула подружке иссиня-черное перышко. — Точно всё? — вздохнула она. — Точно, точно, — кивнул Ксавьер, присаживаясь рядом. — Доверьтесь мне хоть раз, Совушки. — В прошлый раз ты едва не погиб, — заметила Таня. — Довериться, конечно, можно… — Тц, нашла с чем сравнивать! Это другое! Ждите птичек, девочки. И совы, и вороны — птицы умные, верными друзьями вам станут. — Так уж и быть, — сказала Кай. — А теперь не дергайся. Что ты там говорил? Уши дашь потрогать? Вампир усмехнулся и подпер кулаком подбородок. — Так уж и быть. Только осторожно…