Глава LIV

Несколькими днями ранее на Ликвиде — Вы помните, какой сегодня день? Бизеру уже порядком надоел Бахадур. Неужели с Файннулом визирь вёл также навязчиво? Каждый раз, когда чиновник заходил к нему пообщаться, Бизер чувствовал себя так, словно сдаёт экзамен перед очень строгим профессором. Необычно тёмные для Ликвида глаза Бахадура ловили каждый жест султана, внимательно следили за каждым его действием. И у Бизера в очередной раз закралась недобрая мысль: «Может ли он меня проверять?» От этой мысли ему сделалось не по себе, а кожа буквально покрылась мурашками. Одхран ничего и никого не боялся, и уже не в первый раз его пытались разоблачить. Но сейчас игра шла по-крупному, и он просто не мог оступиться. — День Рождения Ясмины, — ледяным тоном ответил Бизер. — Наложницы его празднуют на своей территории. Мы не вмешиваемся. — Вы не хотите сделать ей какой-нибудь сюрприз по этому поводу? Раз уж помолвка не состоялась, и вы всё ещё неженатый мужчина… Бизер со вздохом поднялся со своего места. Он понимал, куда клонит визирь. Раньше, судя по всему, Файннул частенько заходил к наложницам. Однако теперь охладел к ним ко всем. Бизер порадовался лишний раз тому, что у них состоялся-таки разговор с Ясминой, пусть и не запланированный, тогда, в первый день своего нового воплощения. Теперь он знал, чего на самом деле хочет девушка. — Я как раз собирался во второй половине дня зайти к ней. Визирь протянул свою руку с щупальцами, очевидно, чего-то ожидая. Бизер не сразу понял этот жест. Недоумённо вскинул брови. Губы Бахадура тронула лукавая улыбка. — Платок, мой повелитель. Медленно-медленно до него дошло, что это одна из традиций поведения с наложницами. Платок – символ того, что султан на эту ночь выбирает именно эту красавицу среди прочих. Конечно, это мог быть и не платок, а любой другой ценный подарок. Но у Бизера для Ясмины было припасено кое-что более желанное. Он усмехнулся и ответил Бахадуру: — Подношения наложнице не понадобятся. — Ваша Светлость… — Не ты общаешься с моими женщинами, Бахадур. И не тебе знать, чего им хочется. — Твоя правда, господин, — Бахадур низко поклонился, немного обдумав слова. Бизер подошёл ближе к визирю. — А будешь так настырно совать нос в мою личную жизнь, прикажу отрубить тебе голову. Губы Бахадура задрожали, кожа побледнела ещё больше. Блеск чешуек на лице выдавал страх. — Мой повелитель, владыка! Да как же… — Лучшего друга, да-да, — снисходительно заметил Бизер. — Знаешь, Бахадур, ты давненько стал меня подбешивать. — Ваша матушка не одобрит этот поступок. — Так сделай так, чтобы не гневать почтенную Валиде. — Слушаюсь и повинуюсь, господин, — Бахадур снова поклонился. Бизеру уже порядком надоели эти подозрения. Они не давали ему расслабиться. Однако Одхран избрал не совсем верную тактику поведения. С точки зрения простого обывателя султан Файннул всегда казался ему властным и величественным, однако в кругу семьи покойный султан вёл себя добродушно и учтиво. Его особенно любила женская часть семьи за мягкость характера и терпение. А Бизер же наоборот решил отыгрывать роль сурового и жестокого господина, и ещё больше убеждал Бахадура в том, что дело тут нечисто. И если бы Одхран хотя бы потрудился соблюсти традиции и поднести несчастный платок Ясмине… То сейчас за ним не было бы хвоста, пока он шёл к бедовой наложнице, томительно ожидавшей визита султана. Бизер постучал в верхнюю часть арки её спальни. Ясмина подорвалась с мягкой кушетки, но в объятия к султану не кинулась, лишь взволнованно теребила подол своей нежной одежды. Бизер прочистил горло и протянул девушке свежий документ. — Здесь твоя вольная грамота. — В-вольная? Но я же… — Я не договорил, — оборвал девушку Бизер. — Вольная – в том случае, если ни один из потенциальных женихов тебе не приглядится. Вот здесь, — он протянул её ещё несколько бумаг, — несколько вариантов. Выбирай. — Я… я могу выбрать? — Разумеется. Я не собираюсь отдавать свою наложницу первому встречному, который будет плохо обращаться с тобой. Я не тиран. — Но… — Но. Ты как всегда проницательна, Ясмина. Скверная черта для женщины. Постарайся прикрыть свой острый ум за красивыми украшениями во время смотрин. — Бизер снисходительно улыбнулся и продолжил: — Если ты не выберешь себе нового владельца до конца риальта, то автоматически становишься вольной гражданкой. Тебя выкинут из дворца. Но не это самое страшное. — А то, что вольной женщине в Амфирионе грозит смертная казнь. — Именно. — Я сирота. Воспитывалась специально для вас с самого детства. У меня нет никаких шансов избежать порицания народа. — Либо стать изгоем и сбежать в Паракант. Если, конечно, тебя не сожрут глубинные монстры. Девушка вздрогнула и в ужасе округлила глаза. — Так что, ты уж постарайся кому-нибудь понравиться. Смотрины мы проведём втайне в ближайшие сроки. Пока выбирай. Тут не так много богатых купцов, но я постарался отобрать самых лучших. По правде говоря, Бизеру было глубоко плевать, к кому отойдёт эта девушка. Будь его воля – всех бы наложниц продал. Одхран никогда не понимал такого сильного влечения к женщинам. Но когда их ещё и три, и каждая хочет внимания – это чересчур, особенно для него. Раз уж волей судьбы Бизеру пришлось стать султаном, то он поменяет дворцовую жизнь под собственные нужды. А в его нуждах не было никакого пункта на женщин. Эти девушки – Ясмина и ещё две, имён которых он даже не потрудился запомнить, для Бизера были более, чем бесполезны. Они не вели его к камням и не помогали решить главную проблему. Попрощавшись с Ясминой, Бизер спустился в сад и, убедившись, что вокруг нет охраны, покинул придворцовую территорию через чёрный вход – похожий на тот, что он использовал в первую свою ночь пребывания здесь. Там волшебника уже поджидал брат. — Твой план провалился, — заметил Бизер, снова возвращаясь к своему обычному голосу. Хоть что-то прежнее осталось с ним. — Позволь напомнить, что провалил его ты. Ты упустил девчонку. — Почему тебе просто не надавить на неё ментализмом и не выпытать, где она прячет камни? Почему мы пошли таким сложным путём? Спирос усмехнулся и сорвал водоросль, растущую у ограждения. Покрутив в руке, положил «травинку» в рот. — Возможно, я был не совсем доволен властью. — Ты что, устроил «тихий» переворот с помощью меня?! — Как будто тебе не нравится жить во дворце. — Ты даже не представляешь, что это такое! — Хорошо, тебе не нравится. Но ты хочешь добыть камни раньше Макгроу? И при этом не дать этим тупым детишкам добраться до Стены Света раньше тебя. Хочешь или нет? — Хочу. — Тогда что ты предлагаешь? Я дал тебе максимальную власть из возможных, но ты… ты даже не смог просто привезти девчонку на Ликвид, где мы бы с ней и разделались. Хотя тебе вообще ничего не нужно было делать, просто заместить умершего султана. Бахадур в это время стоял ровно за ограждением, не шевелясь и не высовываясь. Он не видел говоривших, лишь слышал голоса. Голос Файннула он не различал, хотя собственными глазами видел, как султан только что вышел через калитку. Выходит, говорили другие. Но почему кто-то сказал страшную фразу «умершего султана»? Что это значит? Визирь аккуратно вцепился пальцами в верх ограждения. Боясь наделать много шума, он задержал дыхание, и слегка подтянул своё тело вверх, чтобы увидеть лица (или морды) говорящих. Порадовался тому, что природа наградила его присосками на руках, а не на спине, как, например, часто встречалось в его родном городе. — Зачем его вообще нужно было замещать? Лулу могла бы выйти замуж за настоящего султана и оказаться здесь. — А если бы она всё равно отказалась? И как бы ты пробрался тогда во дворец, ты подумал об этом? Султана всё равно пришлось бы убирать – рано или поздно. В конце концов, ты мог бы попробовать договориться с ней ещё на Дельте, ты ведь летал туда аж дважды, и всё без толку. — Я пытался! Бизер почувствовал досаду. Как будто они со Спиросом снова маленькие мальчики и не поделили игрушки в песочнице на пляже. Он не знал, как доказать брату, что его план оказался не идеальным, а Бизер не мог превысить собственные полномочия и заставлять кого-то делать что-то силой. И уж тем более никак не мог залезть к Лулу в память. Если бы девчонка всё так же носила камни с собой, а не спрятала их чёрт-те где, его миссия оказалась куда как проще. — Ладно. Сейчас уже бессмысленно что-то говорить. Вечно мне приходится всё дорабатывать самому. Я доберусь до камней, прослежу за девчонкой – куда она ходит и с кем разговаривает, и сам добуду камни. — А мне что делать? Как долго мне ещё торчать в этом дворце? — Ну, раз ты убил султана, то тебе и расхлёбывать. Бахадур едва не свалился – так стало ему плохо. Он видел перед собой Файннула, который открыто говорил об убийстве султана с другим, неизвестным ему существом. Но кто тогда стоит за оградой, если это не Файннул? Возможно, именно в этот самый момент нефилим почувствовал постороннюю энергию, и тёмные глаза Спироса вперились во взгляд Бахадура. — Кажется, за тобой следят, — коротко сказал Спирос. — Самозванец, — тихо произнёс Бахадур. — Plexus! Бизер среагировал молниеносно. Энергетические нити прорезали пространство и, крепко переплетаясь между собой, упали сетью на визиря. Тот никак не ожидал подобного нападения, поэтому просто упал по ту сторону ограды. Одхран и Спирос не стали дожидаться, когда Бахадур опомнится и выпутается из ловушки, и припустили напропалую вниз по улицам. Спирос мчался к космолёту, но обходными путями: через дворы, большие скопления существ, площади, петляя по переулкам и заходя туда и сюда – пытался запутать след. Наконец, они сели в машину, и Спирос завёл двигатель. Космолёт стремительно взмыл вверх. Бизер, переведя дыхание, посмотрел через иллюминатор вниз. — И куда мы теперь? — На Хандроз. Будем просить твоего старого во всех смыслах друга о помощи. [1] Уважительное обращение к матери султана. [2] Спальни наложниц на Ликвиде не имеют дверей, только сами арочные проёмы из кораллов. [3] Срок длительностью примерно в три недели на Ликвиде.