Глава LXIV.II

Идти до дома Ястребинки оказалось не менее пяти часов с остановкой лишь для справления нужд. Транспорта на Волукри не было никакого. А зачем? Если птицы умеют летать. Когда девочки забрались по лианам на вершину дерева и хотели уже было рухнуть на порог беспробудным сном от усталости, оказалось, что не всё так просто. Дом Ястребинки назвать домом в привычном понимании было сложно. На ввалившихся в помещение волшебниц уставились двадцать пар выпученных жёлтых глаз. Первым желанием Лулу было вскочить и поставить энергетический щит, что девушка и предприняла, но Ястребинка её остановила, насмешливо покачав головой. — К-кто это? — пискнула наконец Софи. — Это мои соседки по дому. — Что, прямо все двадцать? — удивилась Бофара. — Ну да. Но вы не переживайте, тут ещё есть места, где расположиться. — Спасибо и на этом, душенька. В «домике» Ястребинки, или, как та называла его, «в гнезде», не было комнат. Точнее была всего одна. Она служила спальней, гардеробной, кабинетом, гостиной – всем сразу. У волукри не было друг от друга секретов. На одной из стен, лишённой окон, висел плазменный телевизор, который включался в самый неподходящий момент, оглашая помещение свежими новостями. В четыре часа утра, например. Ястребинка, как и все волукри, привыкла к такому ритму жизни и даже не вздрогнула. А вот девочки – все, кроме Соники, потому что та надела наушники перед сном, вскочили от внезапно хлынувшей информации об успешном выполнении плана по лесозаготовке и грядущем циклоне и потом ещё долго не могли уснуть. Утром подруг ждал ещё один сюрприз – общий душ. Причём не такой, как в ИШДОМС, где и без того непрозрачные кабинки разделались стенками. А просто краны, торчащие из стен в ряд и душевые насадки на длинном резиновом шланге под потолком. Раковины при этом были только на кухне. Последняя, к слову, была ужасающе крошечной. Вся располагающаяся на ней мебель: холодильник, плита и два остова стояли буквально впритык к длинному столу без стульев. Видимо, на нём готовили, за ним же и ели. Причём несколько пар рук (или крыльев) одновременно. — Я провела здесь всего ночь, душеньки, — сетовала Бофара. — Но уже почти свихнулась. Как вы здесь живёте? — Ну, вот как-то так. Нормально, в общем и целом. — У меня просто голова разрывается от постоянного шума. И у вас же нет никакого личного пространства! — Никакого, — подтвердила Ястребинка. — А зачем? У волукри нет секретов друг от друга. — Деликатный такой вопрос, — смущённо перебила их Софи, — а семейные пары у вас как живут? — Да так же. У нас нет другого жилья, только вот такие вот «гнёзда». Как у вас, чтобы бетонные или деревянные коробки – такого нет. — А как же… — Ну вот так же. Как ты вот спишь на кровати, так и мы. Остальные просто занимаются своими делами. Не обращают внимания. Ну, ты понимаешь. В этом ничего такого нет. Естественный процесс, все дела. — Да уж, — сказала Лулу. — Я заметила, что к естественным процессам у вас совершенно иной подход, нежели у нас. — Ой, фу, не напоминай даже об этом недоразумении, именуемом туалет, — замахала руками Соника. «Туалет» представлял собой дырку в полу, откуда все испражнения просто с высоты нескольких метров падали на землю. — Надеюсь, если мы когда-нибудь съедемся, то мы будем жить на Ф.А.В. Это же такой экстрим! Лулу подумала: «Неизвестно, где ещё бóльший экстрим. Здесь какие-то опасности, никаких бытовых условий, а там зато – убийственная радиация и проблемы с питьевой водой и натуральной едой. И роботы». Пока Бофара жарила блинчики, другие волукри возмущались и подняли писк. Корпулентная фея заняла всё свободное пространство на кухне и не давала птичкам самим позавтракать. Под всеобщим недовольством и разборками Ястребинка в какой-то момент исчезла из поля зрения. Вернулась уже тогда, когда фея закончила готовку, и гостьи завтракали на кухне, всё ещё слушая гомон и писки возмущённых птиц. — Что тут происходит? — спросила Ястребинка. — Эти коровы развалились на нашей кухне. Мы даже позавтракать не можем! — Так вы же сами запретили им есть в комнате. — Ну, это… — А пускай они проваливают долой! — крикнул кто-то. — Нечего из-за них уклад менять. Гомон поднялся вновь. Соника демонстративно вставила наушники и вгрызлась в блинчик. Лулу старалась терпеть, но на самом деле ей давалось это тяжело. — Девочки – мои гостьи, — старалась перекричать Ястребинка разбушевавшихся соседок. — Они здесь на очень важной миссии. Они побудут здесь всего пару дней. Пусть они поедят в комнате, тогда вы сможете позавтракать на кухне. И всё будет хорошо. — Нельзя есть в комнате, ты же знаешь. За нами следят! — Кто следит? — шепнула Лулу подругам. — А, да так, партия, можно сказать, — ответила Соника. — Жуй быстрее, а то эти назойливые клуши никогда отсюда не уйдут. Лулу, наплевав на все правила приличия, свернула блинчик в конверт и запихнула целиком в рот. Бофара расправлялась уже с тридцатым по счёту таким же способом. Софи демонстративно отодвинула тарелку, гордо произнеся: — А я не голодная. Вы мешаете мне получать наслаждение от приёма пищи. Галдёж усилился настолько, что даже Ястребинка закрыла уши. — Мы из-за этих пришелиц на работу опаздываем! — Талончиков не получим! — В очереди придётся стоять! Ястребинка, пересиливая себя, протиснулась на кухоньку, схватила Сонику за руку и поволокла наружу. Лулу расценила это как знак и побежала за девочками. Софи устремилась следом. Бофара же, с трудом засунув в набитый рот все оставшиеся блины, гордо покинула помещение, расталкивая всех волукри массивными бёдрами.

***

— Они сами создали такой уклад жизни, что никому неудобно, но мы при этом виноваты, когда показываем, что можно жить с комфортом. Нет, ну не наглость ли! Бофара не переставала возмущаться произошедшему за утро, пока девочки топали через птичий город Цигнус. Ястребинке повезло жить прямо в столице. Буквально из окон её «гнезда» виднелось дерево членов партии. Попасть на работу в правительство было страшным везением для любой волукри. Ястребинка рассказывала, что она и сама мечтала когда-то носить удивительной красоты белоснежную мантию, расшитую жемчугом – единственное настоящее богатство планеты Волукри. Тебя все уважают, никто не может сказать грубого слова, ведь за это ты можешь преспокойно отправить любого в ссылку, на каторжные работы по той же лесозаготовке. И тебе за это ничего бы не было. Ну и, конечно же, собственная комната, которую можно было обставить так, как пожелаешь. — Почему они возмущаются?! — А ты почему возмущаешься? — перебила фею волукри. Бофара притихла, не найдя ответа. — Они живут так всю жизнь. У них нет альтернативы. Ты в гостях, и изволь следовать порядкам нашей планеты. Усекла? Бофара раскрыла было рот, но Ястребинка коротко произнесла: — Silenzia! Губы феи слиплись, и теперь со стороны Бофары исходило лишь неопределённое тихое кряхтение. — Я не терплю шума, на самом деле, — вздохнула Ястребинка. — И мои соседки меня выбесили. А теперь ты продолжаешь капать на мозг, — она обернулась через плечо. — Надеюсь, ты понимаешь меня, да? — Куда ты пропадала, когда начался этот… бардак? — решила переменить тему Лулу. — Искала Кондора. Вчера вечером отправила ему письмо через телеграф. — Телеграф?! — Соника ухватилась за сердце. — Вы не используете телефоны? — Партия считает, что телефоны развращают молодёжь, — задумчиво ответила девушка. — Но, если хочешь знать моё мнение, я считаю, что и одного огромного гаджета в каждой квартире более, чем предостаточно. Ястребинка имела ввиду телевизор. Но Лулу так и не поняла, зачем он нужен. — Почему вам сообщают новости в четыре утра? И вообще зачем этот телек нужен? Неужели только для информационной сводки? — Ну, отчасти. Телек заменяет нам газеты, которые мы перестали печатать. До него было радио, канал «Манго» - вещал сутки напролёт о том, какие молодцы и всё такое. Ну, вы понимаете меня, да? А ещё в телек встроена камера круглосуточного слежения, — Ястребинка бросила это так беспечно, как будто информация была сама собой разумеющаяся. Девочки только рты пораскрывали, а Бофара замычала. — Если учесть, что у вас и так нет личного пространства, то… — Господи, вы переодеваетесь перед вашей партией! — взвизгнула Софи. — Это же незаконно! Ястребинка пожала плечами. — У вас не законно. А у нас вполне нормально. И переодеваться, и есть, и мыться, и, простите, справлять нужду. Мы работаем, спим, учимся, развлекаемся и общаемся под тотальным надзором двадцать четыре часа в сутки. — И даже сейчас?! — А вот для этого я и пыталась связаться с Кондором, — улыбнулась Ястребинка. — А этот Кондор, он кто? — У-у-у, он преступная личность. Его изгнали из Цингуса за то, что творил беззаконие. Ему выпала такая халява оказаться в партии, а он проворовался. Если честно, я его нисколько не уважаю, но он может нам очень сильно помочь в нашем деле.

***

Кондор был юношей немногим старше девятнадцатилетней Ястребинки, но выглядел – как измученный жизнью старец. У него была лысая красная голова, дряблая шея, свисающая на воротник накрахмаленной блузы и скошенный вбок коричневый клюв. Руки покрыты тускло-серыми перьями, а ноги разглядеть не удалось, так как Кондор носил сапоги. Под глазами набрякли тяжёлые мешки, да и чувствовал парень, очевидно, неважно. Девушки нашли его в будке, напоминающей придорожный кордон. Помимо Кондора, там находилось ещё двое юношей – зеленокрылый Танагр и долговязый Ибис, обладающий ярко-красным клювом и такими же коленками. Завидев посетителей, они вскочили со своих мест и побежали обниматься. — Я вчера тебе писала, а ты… — Я был занят, — коротко отрезал Кондор. — Известное дело, чем он был занят, — сказал Танагр и встрепенулся, будто сбрасывая остатки сна. Пожимая ему руку, Лулу заметила на тыльной стороне совсем крошечные зелёные пёрышки. — На него родня давит, — продолжил Ибис. — Спариться его принуждает. — Да-да, у нас тут таких, как мы не любят, хи-хи. Танагр легонько шлёпнул Ибиса по попке прежде, чем удалиться в соседнюю комнату. «А, вот что такое. Несладко же им приходится на Волукри». — Смотрины, что ли, вчера были, — с беспокойством спросила Ястребинка. — Да. С тех пор, как ты мне отказала, мои предки никак не оставят надежду сделать из меня примерного семьянина. Если бы ты только могла… — Не могу, — вздохнула Ястребинка. — Познакомься, это Соника – моя девушка. — О, — кивнул Кондор, — теперь мне всё ясно. Вот зачем ты улетала в свой проклятый Андеадлинг, а вовсе не из-за магифлекса. Видимо, я обречён на вечное одиночество. При том, что я, на самом деле, даже не хочу семью. Это всё они! Ястребинка, чувствуя, что нужно прекращать эту слёзную тираду, произнесла: — Мы к тебе по делу. И дело срочное. Мне осталась буквально пара минут прежде, чем пришлют повестку. — Что? Какую повестку? — спросила Соника. Но Ястребинка раздражённо шикнула на девушку. — Кондор, сделай мне быстро пропуск и бейдж. Типа я гид и веду туристов на экскурсию к скалам. — Так там же смотреть нечего! — Это уже неважно! — А трудовую как оформлять будем? — Вот моё фото, где надо – поставлю куриную лапку. Пусть Ибис подшаманит с тем, чтобы не липа была. Ну, вы умеете, да? — Это всё немалых денег стоит, — Кондор поскрёб когтистой рукой подбородок. — Заплачу, — прошептала Ястребинка почти одними губами. — Лучше бы спарилась со мной. Чё тебе, сложно, что ли? — Так, я поняла, ты несговорчивый петух. Уходим отсюда, девочки. Только Ястребинка развернулась к двери, как из маленького отверстия в стене прямо в глаз девушке влетела запечатанная капсула. Ястребинка сперва чертыхнулась, потом подняла предмет с пола и обернулась к девочкам. — Ну что ж, время посетить Волукрианский суд.