19. Наизнанку.

Робот открыл глаза. Он лежал среди поля золотых цветов, которые сам же и создал… Удивительно, но всего за один день он успел соскучиться. Рисункотон неторопливо поднялся и посмотрел вокруг. Было совсем уж тихо — ни птиц, ни музыки на фоне, ни даже колыхания ветра. Бумажный мир будто застыл, ожидая чего-то… Но чего? — …Напстаблук? — позвал робот своим привычным голосом. — Напстаблук, я здесь! Хватит прятаться… Он шел и шел по золотому полю — оно простиралось так далеко, насколько хватало глаз. Постепенно паника овладела Рисункотоном, и он уже не шел, а мчался вперед, снова и снова выкрикивая заветное имя. Но никто не пришел. Обессиленный, Рисункотон рухнул на землю. Он уже готов был разрыдаться от такой несправедливости, как вдруг чья-то мягкая бумажная рука коснулась его плеча. Робот дернулся и подскочил — прямо перед ним стоял Напстаблук… Бумажный. — …ты так быстро бежал, что я не мог тебя догнать, — покачал головой тот с мягкой улыбкой, — тебе стоило просто обернуться. я всегда рядом, ты ведь знаешь… — Что с тобой? — не скрывая нотки отвращения, Рисункотон попятился назад. — Ты ведь не Напстаблук, правда? Этого не может быть! — о… да, ты прав. напстаблука здесь больше нет. ты уже забрал его лицо… а другого ему не оставил. Робот почувстовал, как земля уходит у него из-под ног. Он грузно опустился на стул, который мнгновенно оказался за ним. Повернув голову, он встретился взглядом со своим отражением в зеркале, которое точно так же удобно появилось рядом. Как и ожидалось, он увидел лицо Напстаблука… Настоящего. Рисункотон горько рассмеялся. Ну конечно, этого и стоило ожидать. На что он надеялся? Теперь все встало на свои места: Напстаблук не просто обиделся, он исчез. Не в шутку, не понарошку — исчез, будто бы его и не было… Робот закрыл лицо руками и тихо заплакал. Бумажноблук просто стоял рядом, улыбаясь. Конечно, он ведь был лишь дрянной копией без собственного мнения. Рисункотона внезапно обуяла злость, — нет, настоящая ярость, — он подскочил и вцепился в бумажное недоразумение перед собой, тряся его и повторяя: — ГДЕ ОН, ГДЕ ОН, ГДЕ ОН??? Робот был настолько зол на себя и на этого лыбящегося идиота, что буквально разорвал его, даже не дав шанса ответить. Клоки бумаги с остатками криво нарисованного Напстаблука валялись среди цветов, а Рисункотона трясло. Он лишь бормотал: «Нет, нет, нет, это неправда, я лишь брежу», — но тут позади него раздался все тот же безмятежный голосок. — ты ведь не дашь мне исчезнуть. пусть я и не настоящий. Рисункотон в ужасе побежал прочь, но куда бы он не шел — его уже ждали. Сколько бы раз он не рвал самозванца в клочья — тот появлялся за спиной снова и снова. В конце-концов, робот безвольно опустился на цветы, пялясь куда-то в пустоту. Бумажноблук сел рядом, утешающе гладя его по спине. Рисункотону было слишком плевать, чтобы отсесть дальше. — ты не так уж и виноват. он сам ушел. -… — он желал тебе только лучшего. -… — я знаю, ты ненавидишь себя. — …Зачем. Бумажноблук замер, вопрошающе глядя на робота. — Зачем он ушел. — он не сказал. но он хотел бы, чтобы ты стал свободным, я уверен. Рисункотон встал. Взгляд его все еще был пустым, но чуть более решительным. — Раз он исчез, то и в этом мире больше нет смысла. После этих слов все вокруг начало постепенно рассыпаться на листы бумаги. Те уносились куда-то ввысь, словно гонимые ветром опавшие листья… Еще и еще, пока не остался жалкий клочок, на котором стоял робот. Бумажноблук уже давно рассыпался вместе со всем остальным. Наконец, Рисункотон шагнул в пропасть. Он долго падал вниз. Падал, и падал, и падал… Мир вокруг превратился в черный туман, и даже маленький лучик света не проникал сквозь него. Робот думал, что вот оно — то самое чистилище из человеческих преданий… Но тут он услышал что-то. Гудение, раздававшееся откуда-то снизу. Совсем скоро оно перешло в электрический треск, и тогда Рисункотон разглядел под собой нечто похожее на город. Он состоял из кучи огромных системных блоков, связанных проводами и издалека напоминающих многоэтажки. Тогда робот внезапно задумался, как будет приземляться. К счастью, падение самортизировал клубок проводов, и Рисункотон избежал участи быть раздавленным в лепешку гравитацией — пусть он все еще был во сне, перспектива не из лучших. Он осторожно соскользнул на пол и осмотрелся. Пейзаж был крайне однообразным, и вовсе не в хорошем смысле. От такого количества одинаковых построек у робота закружилась голова… Но он напомнил себе, зачем здесь — если уж Рисункотон попал в это место, то и Напстаблук тоже должен был. Тяжело вздохнув, робот отправился на поиски своего потерянного друга… — Напстаблу-у-ук! Блуки-и-и, ты где-е-е? Здесь становится скучно без тебя! Рисункотон брел среди огромных гудящих коробок, не понимая даже, в какую сторону идет. Голова гудела еще хлеще, отчего робот слегка пошатывался. — Я все равно тебя найду… Чего бы мне это ни стоило… Выдохнувшись и устав от постоянного шума, Рисункотон в отчаянии сел на пол посреди дороги. Недавно обретенный огонек надежды вновь с шипением погас, оставляя за собой лишь кучку пепла. Робот обхватил голову руками, не в силах идти дальше. Только он собрался разрыдаться, как вдруг увидел на полу перед собой криво нарисованную стрелку. Рисункотон тут же вскочил на ноги и с энтузиазмом поспешил вперед, высматривая новый ориентир. Заходя все дальше и дальше, петляя между системными блоками, которые будто сближались, стараясь преградить ему путь, пролезая под и над спутанными клубками проводов-змей, робот наконец вышел к небольшому открытому пространству. Он оказался на круглой площадке с какой-то панелью в центре. Панель была давно включена и тоже еле слышно гудела в унисон всему этому месту. Рисункотон с опаской приблизился к ней, ожидая подвоха… — …что ты тут делаешь.? Чуть ли не подпрыгнув от удивления и испуга, Рисункотон резко обернулся: за ним стоял Напстаблук… В этот раз настоящий. — я думал, ты наверху и… Не дав бедняге договорить, робот бросился к Напстаблуку и заключил его в крепкие объятия. — Ах, Блуки, милый мой! Знал бы ты, как я по тебе соскучился! — ворковал Рисункотон, крутясь с ним в обнимку. — Я везде искал тебя, а ты сидел здесь! Почему ты не отвечал мне?! — ох, ну… я мог отвечать, пока падал… а потом связь пропала — Так ты не бросил меня специально? — нет… Рисункотон отстранился, ставя друга на землю. Лицо его внезапно погрустнело, и он отвернулся. — Блуки, я хочу извиниться перед тобой. Ты был прав, я не могу получить своего счастья, лишая тебя его же… Я хочу все исправить. Но прежде… Робот взял руки Напстаблука в свои. — Скажи, ты простишь меня, друг? Напстаблук помедлил секунду, кивая: — разумеется. друзья ведь так поступают… а мы точно друзья. Рисункотон улыбнулся, снова обнимая его. На секунду роботу показалось, что его миссия выполнена… Но где-то глубоко внутри что-то не сходилось. Он снова отстранился, пристально глядя на невинно стоящую рядом включенную (!) панель. — Скажи, что это за место? — …не знаю, я первый раз здесь Рисункотон неторопливо подошел к панели, проводя по ней рукой. Теплая. Клавиши слегка мерцали изнутри, подсвечивая буквы и другие символы. — А эта панель? Знаешь, для чего она? — нет........ Он посмотрел Напстаблуку в глаза. Тот невольно отвел взгляд, пялясь себе на ноги. — Ты мне врешь? — нет, я правда не знаю — Эта панель была включена, когда ты пришел сюда? — ........ — …Блуки? Напстаблук отступил назад. — Почему ты так реагируешь. Я ведь просто спросил. — .................. Рисункотон шагнул к нему. Голос его звучал слегка раздраженно. — Ты включил ее? Скажи честно. — .....да — Ты что-то нажимал? — ........... — Напстаблук. Ты что-то нажимал? Рисункотон продолжал напирать, пока Король пятился назад. Вскоре Напстаблук уперся спиной в один из окружавших площадку системных блоков — отступать больше некуда. — Я еще раз повторяю. Ты что-то нажимал? — ............да Голос Напстаблука был совсем тихим и сдавленным. Впрочем, другого робота это ничуть не остановило. — Что ты нажал. — … — Что. Ты. Нажал. — я не знаю — Скажи честно. — …я не знаю. честно… — Очень жаль. Потому что я, кажется, догадываюсь. Рисункотон рассмеялся. В этом смехе вовсе не было радости… — Ты знаешь, что ты сделал. Правда ведь, Блуки? — ......я хотел все исправить — Исправить? — тон Рисункотона резко похолодел. — Меня исправить? Как сломанный тостер? Или принтер, в котором закончились чернила? — нет, нет… я не то сказал....... я хотел помочь........ — О нет, ты сказал как раз то, что я хотел услышать! Рисункотон снова подошел к панели, злобно усмехаясь. — Я ведь даже знаю, когда ты это сделал. Победил меня. Взял контроль. — это не так… — А как же?! Ты такой же, как и они все. Исправить, починить, стереть… Вы, монстры, только это и умеете! — нет............. — Заткнись, Блуки. Я не собираюсь тебя больше слушать. Рисункотон резко ударил по панели кулаком. Та с жалобным писком погасла, перестав гудеть. Два одинаковых лица смотрели друг на друга: одно — отчаянное и виноватое, другое — жестокое и разочарованное. — Ты знал, что делаешь. Знал… Все, что я думал весь вчерашний день — твоих рук дело. Так ведь? Можешь не отвечать, мне все равно. Я знаю, что так. Ты думаешь, ты тут самый умный? Робот резко зашагал к Напстаблуку. Тот не шевелился, в ужасе наблюдая. Приблизившись вплотную, Рисункотон прищурился: — Ты думаешь, от меня так легко избавиться? Достаточно лишь убедиться, что я сделаю это сам, да? А что, марать королевские ручки не хочется? — .......я не просил тебя избавляться, — еле слышно прошептал Напстаблук, — я лишь хочу вернуться обратно, к друзьям… — А Я ТОГДА КТО? ИГРУШКА? ПОСМЕШИЩЕ?! — кричал робот ему в лицо. — Да-да, КОНЕЧНО… «Мы точно друзья», смешно! Рисункотон снова отошел, переполненный гневом. Помолчав несколько минут, он расхохотался. — А знаешь, что? Спасибо тебе! Спасибо, что открыл мне глаза. Думаю, давно пора было это сделать… Прощай, Блуки. В этот раз навсегда. Робот легким и уверенным шагом начал удаляться. Напстаблук хотел было пойти за ним, но его остановил внезапный хруст. Инстинктивно повернув голову на звук, Король убедился в самом ужасном кошмаре: рука его медленно становилась бумажной. — Ах да, забыл сказать… Так ты тут больше ничего не натворишь. В конце концов, мне помехи не нужны. Но не волнуйся! Может, когда-нибудь я к тебе вернусь… Когда-нибудь. Рисункотон, улыбаясь в своей привычной манере, исчез среди кучи системных блоков. А Напстаблук растерянно глядел ему вслед… Он снова остался совсем один. Он, тишина и тихий хруст бумаги. — Эй, подъем! Уже день на дворе, а ты дрыхнешь. Рисункотон не спешил открывать глаза. Он уже догадался, кто решил его навестить — вредный писклявый голос этого цветочного уродца забыть сложно. — Ты что, умер? — да. проваливай. — Ну и шутник ты! — Флауи демонстративно рассмеялся, поглядывая из занятого им в углу цветочного горшка. — Поразительно. А теперь вставай, дел по горло… — я сказал, чтобы ты проваливал. Рисункотон резко сел, поворачиваясь к цветку. Лицо его не выражало ничего, что можно было бы принять за шутку. — И с чего бы ты такой серьезный стал? — спросил Флауи насмешливо. — Корона на мозги давит (или что там у вас, роботов, в голове)? — хватит валять дурака. напстаблука тут больше нет и не будет, так что уходи. — А, я понял! Снова Альфис начудила со своими «изобретениями». Ты ведь одно из недавних, верно? Тогда неудивительно, что ты такой борзый. — Это называется «гордость и самоуважение», — таким же ехидным тоном парировал Рисункотон, — но маленькому цветочку такие сложные слова вряд ли ведомы. За окном давно уже шумела пробужденная Столица. Сквозь стекло часть солнечного света с Поверхности проникала в комнату. Они сидели друг напротив друга, пялясь и не говоря ни слова, около пяти минут. — мы ведь похожи, — внезапно улыбнулся Рисункотон, — ты и я. оба — вышедший из-под контроля эксперимент, вынужденный нести бремя чужой жизни на своих плечах (или что там у вас, цветов, вместо плеч)… правда, есть одно ма-а-аленькое различие. я действую. — Не очень заметно. — о, у тебя еще будет время полюбоваться хаосом! не мешайся и я тебя не трону — тягаться с мелкой сошкой мне ни к чему. — Мнишь себя богом? — цветок прищурился. — Очень зря. Такое до добра не доводит. — а это уже решать не тебе. Рисункотон встал с кровати и посмотрелся в зеркало, поправляя пиджак. — мне пора. навещу альфис, нужно кое-что обсудить… а ты не мешайся. иначе придется оборвать тебе пару лепестков. Робот угрожающе двинулся к Флауи, но тот сразу же скрылся. Довольный собой, Рисункотон покинул кабинет. Альфис абсолютно невезло с самого утра. Все приборы барахлили, все предметы падали из рук, да еще и телефон совершенно не хотел напоминать, где ученая его оставила. И после всего этого безобразия одна из автоматических дверей решила дать сбой и застряла в полуоткрытом состоянии… Ругаясь про себя, Альфис уже битый час возилась то с системой, то с самой дверью, не понимая, что не так. Внезапно у входа с обратной стороны Лаборатории раздался шум — кто-то пришел. Спешно бросая инструменты, куда попало, девушка побежала встречать гостей. — А, Блуки! — улыбнулась Альфис, вытирая руки о подол халата. — Заходи! Т-ты вчера рано убежал… Андайн сказала, что… — все хорошо. — отрезал «Напстаблук», бросая взгляд на приоткрытую дверь. — я зашел кое-что обсудить. Робот прошелся по Лаборатории, как бы невзначай преграждая Альфис путь к очевидному пути отступления. Он оперся на стол с компьютером, слегка улыбаясь и не сводя с девушки глаз. — есть кое-что, о чем я хотел бы спросить. скажи, ты ничего не хочешь мне рассказать? Альфис растерянно пожала плечами, но занервничала… Неловко смеясь, она ответила: — Н-нет, не думаю! А-а-а что? — уверена? — эм… Ледяной тон робота заставил девушку съежиться. Явно паникуя, она начала заикаться еще сильнее. — Н-ну, с-смотря, что ты имеешь в-в виду! Чт-т-то-то по работе, и-или… — проект «полностью_механическая_жизнь_я_не_придумала_название_LOL».txt. помнишь? — …Откуда ты… — статус «заморожен». отправлен в корзину. По спине Альфис пробежали мурашки. Она судорожно начала искать глазами свой телефон… — это ищешь? — робот достал его из кармана, держа двумя пальцами. — даже не надейся. Рисункотон угрожающе замахнулся, намереваясь разбить телефон об пол, но Альфис отчаянно вскрикнула и бросилась к нему, пытаясь что-то сделать. Робот одной рукой смахнул ее в сторону, толкая в обратном направлении, но телефон снова убрал в карман. — так уж и быть. он мне еще пригодится… там ведь тоже доказательства, в конце концов. как и здесь, — он постучал рукой по старенькому компьютеру рядом, — а вот это оставлять нельзя. Не дав даже секунды на раздумья, Рисункотон показательно разнес монитор кулаком. Осколки стекла разлетелись в разные стороны под испуганный крик Альфис. — у тебя есть минута, чтобы принести мне ноутбук со второго этажа. иначе следующий удар будет по системному блоку. и даже не думай убежать — я бегаю быстрее. Ученая испуганно кивнула и помчалась к эскалатору. Уже через несколько секунд она мчалась обратно с ноутбуком в руках, но отдавать его не спешила. Как последнюю надежду на спасение, Альфис прижимала его к груди, стараясь держаться прямо. — Я т-так и знала, что что-то не так. Ты… — взял свое по праву. тебя это не касается. положи ноутбук на стол. — Ты ведь с-сломаешь его, так? Рисункотон пялился на девушку, продолжая улыбаться. Он похлопал по столу и повторил, будто говорит с монстренком: — положи. или прощайся с компьютером. Роботу пришлось занести кулак над системным блоком, чтобы Альфис сдалась и поспешила выполнить его требование. Он удовлетворительно кивнул и хлопнул в ладоши. — ты умница. никогда не сомневался в твоем интеллекте, альфис! а теперь твоя очередь. Рисункотон неспеша начал приближаться к ученой. Та, в свою очередь, попятилась назад, не сводя с него испуганного взгляда. Они дошли так до рабочей двери, и Альфис уж понадеялась, что та откроется, но… — упс, я ее взломал. ты так и не поменяла пароль от вай-фая… и от системы лаборатории. не бойся, я буду осторожен — всего один удар, ты даже ничего не поймешь… БУМ! С глухим звуком мешок собачьего корма опустился на голову робота. Тот пошатнулся и упал на колени. Прямо за его спиной стояла Мяу Мяу, сжимая в руках мешок, будто сильнейшее оружие в мире. — ТЫ С УМА СОШЕЛ?! ЭТО ЖЕ ТВОЯ ПОДРУГА! САМ МНЕ ХВАСТАЛСЯ! — Мяу Мяу яростно размахивала хвостом из стороны в сторону. — Где твои манеры?! Альфис выдохнула с облегчением. Но не успела она хоть что-то сказать, как робот бросился на появившуюся из ниоткуда противницу, пытаясь сбить ее с ног. Первый удар кукла парировала тем же мешком корма, отбросив Рисункотона в сторону — но он ринулся в контратаку, все же добившись своей цели. Сцепившись в клубок, они покатились по полу, каждый пытаясь оказаться в выйгрышном положении. Альфис в ужасе застыла, наблюдая — да и помочь она никак не могла. Пробежать мимо них к ноутбуку было бы рисковой затеей… Хотя, если пойти в обход через второй этаж… — Э-эй, задержи его как-нибудь! — крикнула ученая, обращаясь к Мяу Мяу. — Извини, я не знаю твоего имени! — Мы квиты, я твоего тоже не помню!!! — крикнула кукла в ответ, придавливая Рисункотона к полу. — Я его держу, БЕГИ! Но у робота были другие планы. Он ухватился за одну из рук соперницы, с силой дергая в сторону. Швы с треском разошлись, и Мяу Мяу, потеряв равновесие, скатилась на пол. Альфис, которая была уже на полпути к эскалатору, невольно застыла в ужасе, что было на руку Рисункотону. Он сразу рванул к ней, все еще держа чужую руку — очень зря, ведь та вырвалась и ухватила робота за волосы, потащив обратно. — БЕГИ, ИДИОТИНА, ЧЕ ТЫ СТОИШЬ! — рявкнула Мяу Мяу, бросаясь на помощь своей руке. Опомнившись, Альфис взбежала по эскалатору наверх. Рисункотон, которому это порядком надоело, пинком отправил куклу в противоположный конец Лаборатории, швырнув ее руку следом, и поспешил за ученой. — я же сказал, что бегаю быстрее! — крикнул он, хватая девушку за руку. Пропустив между ними внезапный заряд электрического тока, Альфис смогла вырваться. Кое-как она успела сбежать на первый этаж, краем глаза заметив оставленный Мяу Мяу около сломанного входа посох. Как раз в момент, когда Рисункотон несся на нее сверху, девушка крепко заехала посохом прямо ему по лицу. Тот отшатнулся, хватаясь за голову и давая Альфис немного времени. Чудом добежав до стола на уже ватных ногах и не упав, она попыталась включить ноутбук. Где-то сзади Мяу Мяу и робот снова начали потасовку, но ее волновало только одно — дозвониться хоть КОМУ-ТО и остаться в живых. Нервно наблюдая за экраном загрузки, девушка вдруг услышала очень громкое «ВОТ ЖЕ ГАДСТВО!!!» и следом за ним «заткнись, гэри. или как тебя там.» и в ужасе обернулась. Рисункотон шел к ней так быстро, как только можно идти с огромной ростовой куклой Мяу Мяу Милашки-Целовашки, что крепко держится за твои ноги. Альфис схватила было ноутбук, чтобы убежать, но у нее внезапно закружилась голова. Ученая осела на пол, чувствуя, как темнеет перед глазами… К счастью, зрение прояснилось спустя пару секунд, но было уже поздно — Рисункотон угрожающе навис над ней, и его хмурое лицо не предвещало ничего хорошего. Мяу Мяу была в очередной раз отправлена в стену за попытку сопротивления, и добежать обратно вовремя вряд ли бы успела при всем желании. И когда, казалось бы, все было кончено, под громогласное «ВСЕМ СТОЯТЬ НА МЕСТЕ!» в голову робота прилетела кость как раз со стороны поломанной двери. Тот по инерции отлетел в сторону, а Альфис наконец-то смогла спокойно выдохнуть — уж с Папирусом им ничего не угрожает. Рисункотон, чуя, что пахнет жареным, со всех ног рванул в сторону противоположного выхода, но там за дверью его с жаркими объятиями ждала Андайн. Робот, крепко связанный (тем, что попалось под руку), лежал на импровизированной кушетке и неистово дергался, будто из него изгоняли самого Сатану. Чтобы он не освободился, его втроем держали Мяу Мяу, Андайн и Папирус, пока Альсис дрожащими пальцами настраивала диагностическую программу на обнаружение и удаление вирусов. Все ужасно нервничали, а у стражницы уже давно дергался глаз. — …У-у-у меня п-плохие н-н-новости, — пролепетала Альфис, — похоже, ч-что если мы попроб-буем стереть его из т-тела, то Напстаблук может п-пострадать… Они с-слишком сильно с-сплелись… — ДА К ЧЕРТУ! — рявкнули одновременно Андайн и Мяу Мяу. — УДАЛЯЙ УЖЕ! — ПОДОЖДИТЕ, МЫ НЕ МОЖЕМ ТАК РИСКОВАТЬ! НАПСТАБЛУК В ОПАСНОСТИ! — Зато в противном случае в опасности ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ! — Глава Королевской стражи стиснула зубы. — Это единственный шанс. Третьего пути нет! Альфис, ЗАПУСКАЙ ПРОГРАММУ! ЭТО ПРИКАЗ! — Я ВЫШЕ ТЕБЯ ЗВАНИЕМ И Я ПРИКАЗЫВАЮ МЫСЛИТЬ ЗДРАВО! — взвыл скелет в отчаянии, пока робот продолжал брыкаться. — ЭТО НАШ ДРУГ! К ТОМУ ЖЕ, КОРОЛЬ! ВСЕ БУДУТ В ПАНИКЕ, ОПЯТЬ! И Я НЕ ПРОЩУ СЕБЕ… — ЭЙ, СМОТРИТЕ, ЧТО ПРОИСХОДИТ! — успела выкрикнуть Мяу Мяу, прежде, чем Рисункотон сумел вырваться. Воспользовавшись замешательством, робот распихал всех и потянулся к ноутбуку… Следом раздался громкий треск электричества. Бездыханный, Рисункотон рухнул на пол. Альфис рухнула за ним. Вернуть ученую в сознание, к счастью, удалось раньше, чем очнулся робот, но на всякий случай его опять связали. Андайн наворачивала круги по Лаборатории, нервно бормоча что-то под нос. Мяу Мяу, понурившись, сидела в углу. Папирус же переговоривался о чем-то с Альфис. Наконец, стражница не выдержала и подошла к ним: — Я тоже хочу знать, о чем вы шушукаетесь! — Мы о Напстаблуке, — непривычно тихим шепотом ответил Папирус. — Д-да… — И что же? — Андайн подозрительно прищурилась. — Н-неутешительно… Как я и сказала, он и этот сплелись… Т-то есть, душа Блуки теперь — ч-часть программного к-кода… Отсюда и такая непредсказуемая реакция у-у этого… — Этого ЧЕГО? Альфис опустила голову и тяжело вздохнула. — …Моего нового изобретения. Полностью механическая жизнь, искусственный разум… Что-то, чему не нужна душа, чтобы жить. Что-то, что даже не предполагает ее наличия… В-видимо, теперь, когда у этого, в каком-то смысле, ЕСТЬ душа… Оно считает себя живым. В Лаборатори повисло гробовое молчание. Даже Мяу Мяу перестала тревожно бить хвостом о стену, навострив уши. — Почему оно ВООБЩЕ оказалось в теле Напстаблука? — стражница выглядела растерянной. — Я… Я н-не думала, что он согласится его взять… И-и-и, возможно, я-я забыла извлечь… — У нас есть какой-то шанс спасти Блуки? — отрешенно спросил Папирус. — В-возможно. Теперь у нас б-больше времени, так что я могу попробовать разделить и-их… Вручную. — ОТЛИЧНО. ТАК И СДЕЛАЕМ! — Папирус приободрился и похлопал Альфис по плечу. — УВЕРЕН, У ТЕБЯ ПОЛУЧИТСЯ. Рисункотон очнулся. Не в реальном мире, а в чернильной пустоте. Он снова летел вниз. Ноги сами привели его к панели. Как и ожидалось, Напстаблук сидел там на полу — наполовину бумажный, совершенно тихий и отрешенный от жизни. Он даже не поднял головы, когда Рисункотон приблизился к нему. Тот осторожно опустился рядом — с небумажной стороны. Они молчали долгое время, прежде, чем Рисункотон решил заговорить. — …Я проиграл. -… — Они сотрут меня. Возможно, тебя тоже. Альфис сказала, что мы слишком сильно сблизились. -… — Что, ничего не скажешь? Тебе даже на собственную смерть все равно? — …а смысл Напстаблук, наконец-то, повернулся к собеседнику. Его «нарисованная» половина выглядела очень пугающе на контрасте с «живой». — мне нет смысла жить. я не могу даже защитить тех, кого считаю друзьями… — он отвернулся. — тебя, например. Рисункотон изумленно посмотрел на него. Он скептически уточнил: — Меня? Разве я твой друг? После всего, что я тебе сделал? — да — Ну ты и дурак. Снова тишина. Гудение проводов уже перестало раздражать, даже наоборот — навевало сонливость. — Даже не надейся, что Альфис сможет тебя спасти. Она криворукая. И тупая. А остальные вообще идиоты. — …как скажешь — ДА ЧТО С ТОБОЙ ТАКОЕ? — Рисункотон вскочил на ноги, трясясь от злобы. — ТЫ ДАЖЕ НЕ СКАЖЕШЬ МНЕ В ЛИЦО, КАКОЙ Я УРОД? — нет, зачем — ПОТОМУ ЧТО Я УРОД, ОЧЕВИДНО! ЧТО С ТОБОЙ НЕ ТАК?! — …не знаю Тихонько хрустнула бумага. Еще один белоснежный локон перешел во владение нарисованной карикатуры. Рисункотон снова сел рядом. — .....Прости меня. Я такой идиот. — прощаю — … — …ты плачешь Рисункотон не стал смахивать слезу. Напстаблук даже не заметил, когда он принял свой обычный «рисованный» вид. — Почему ты такой, а, Блуки? — какой — …Добрый. Даже сейчас, когда ты буквально на волоске от смерти из-за меня, ты меня прощаешь. Почему? Напстаблук задумчиво посмотрел куда-то вдаль. Хрустнула бумага. — мне жаль тебя. я бы хотел, чтобы тебе было легче. когда я попал сюда, то попытался помочь, но получилось не очень… сам видишь. — Ты не хотел от меня избавиться? — я лишь хотел, чтобы ты хоть на один день почувстовал то же, что и я — Блуки… Внезапно, все вокруг загудело сильнее обычного. Рисункотон почувстовал, как через его тело проходят электрические импульсы. — Началось… Он в ужасе повернулся к Напстаблуку — его бумажная сторона потихоньку начинала истончаться. — Они же убьют тебя! — в панике, он начал отменять «бумажный вирус», который наложил. — Говорю же, идиоты! Когда Напстаблук полностью вернулся в норму, он посмотрел Рисункотону в глаза. — .....ты растворяешься — А? — ........мне жаль Напстаблук крепко его обнял, прижав к себе. По его щекам тоже покатились слезы. Так они сидели некоторое время в обнимку и плакали. Наконец, Рисункотон отстранился, нервно тараторя: — Послушай, Блуки, и слушай внимательно. Я оставил тебе письмо в ящике стола, втором снизу! В письме я все объяснил, но тебе еще нужен будет пароль Альфис, чтобы получить доступ к заблокированным файлам! Я не могу его прямо сказать из-за протокола безопасности, но в письме будут косвенные вопросы для обхода протокола! У нее на ноутбуке будет файл с моим сознанием… Точнее, с моим прототипом. У него есть нужная тебе информация по поводу твоего кузена и пропавших монстров. И кое-что еще… Но ты сам увидишь! И еще… — ты умрешь? Выбитый из колеи внезапным вопросом, Рисункотон моргнул. — Что? — .....ты умрешь сейчас? — … — … — Да. — я могу вернуть тебя? Рисункотон отвел взгляд, затуманненый новой волной слез. Он тихонько шмыгнул носом, прежде, чем повернуться обратно с грустной улыбкой: — Только, если очень захочешь. Нужно будет дать моему прототипу сканировать твою память… И душу. Чтобы добавить ее копию в программный код… И даже так это буду не совсем я, а лишь копия с моими воспоминаниями. Если тебя такое устроит, конечно… Рисункотон внезапно заглючил, часть его тела испарилась. — Упс. Кажется, мне осталось всего чуть-чуть. Ты же запомнил инструкции? — да..... — Напстаблук все еще беззвучно рыдал. — …я могу что-то сделать для тебя? — … Рисункотон на секунду задумался. Стерлась половина его челки. — Я хочу, чтобы ты обещал… Обещай, что вернешься. Вернешь меня. Я пойму, если… — хорошо, я обещаю — …Блуки. Нельзя же быть таким хорошим. Тебе это приносит только вред, разве ты не видишь? — мне все равно — … — ........Прости меня, Блуки. Прости.