Пролог.

      Морская гладь, что тянулась до горизонта, всегда манила меня. Мое детство и юность были связаны с морем. И, как мне кажется, остаток моих дней так же будет связан с ним. Море многое у меня забрало и много дало. Каждый вечер я прихожу посмотреть на морской закат. Так сказать, привычка из детства.       Меня зовут Курт Райнхард, мне тридцать лет. Женат не был. Я из тех, о ком говорят, что они женятся на работе. Насколько это выражение касательно меня было одновременно и смешным, и правдивым…       Я управляю этой военно-морской базой всего лишь пятый месяц, но уже сумел добиться уважения как всего персонала, так и всех кансен под моим командованием. Всех, кроме одной. И именно эта единственная корабледева сумела разжечь огонь в моей груди. Любой другой бы радовался на моем месте — непыльная на первый взгляд работенка, почет и слава, а также внимание большого количества очаровательных и «огненных» девиц. Но я всегда отличался от других. На данный момент я адмирал этой базы, а эта корабледева — моя подчинённая, и по совместительству лидер железнокровных. Любая моя ошибка может стоить ей жизни. Как ей, так и любой другой кансен на этой базе.       Она же — с проблемами в построении социальных связей. Кучей проблем. Упертая до безобразия, своенравная. Притом, как подобает девушке, ранимая и чуткая, но всячески это отрицает и пытается скрыть ото всех. Ну, практически всех. И самое главное, с гиперболизированным чувством ответственности за все, что происходит вокруг. И, как полагается, с сопутствующим чувством вины. Притом за все и вся. И, что самое отвратное, она вообще не умеет принимать помощь, как делом так и советом. Вечно пытается все сделать самостоятельно. И, как следствие, вечно рискует.       Любой мужчина бы обходил этот чудной букет качеств десятой дорогой. А я? Что-то в ней цепляет меня. И если бы не это «что-то», то я бы уже давным-давно был пленен какой-нибудь другой кансен. Наверное… Вот именно, что «наверное». Не люблю это слово. Оно всегда несет некую неопределенность, а я привык всегда иметь контроль над ситуацией. Ну или пытаться построить иллюзию контроля. Хех. Да, мы идеально подходим друг другу… Два сапога пара. Очень дерьмовых сапога, отмечу.       Я никогда не придавал значение всем этим любовным и душевным делам. Никогда ничего не испытывал к противоположному полу. А тут, mein Gott, нате, при виде нее щемит в груди…       Но что я чувствую к ней? Любовь? Да быть не может… Сексуальное влечение? Вряд ли. А если это и так — я тот еще мазохист-извращенец. Или, может быть, это всего лишь приязнь или сочувствие ей? Или просто ощущение родственной души?       И чем дольше я нахожусь с ней, тем больше меня накрывает чувство тревоги. Я уже три проклятых месяца стараюсь держать дистанцию с ней, но это дается мне все тяжелее и тяжелее. Надо что-то с этим делать… Но что? Написать рапорт и увольнительную? Бросить все и вернуться в Бремерхафен? А что, неплохая, может быть, идея…       От моих раздумий меня отвлекла мой секретарь Лейпциг:       — Адмирал, все готово. Мы ждем Вас, — кивнула мне девушка.       — Отлично, идем. — Ответил я ей, после того, как в последний раз кинул взгляд на закат.

***

      Мы никогда не властны над своей судьбой, и только в борьбе с ней мы можем познать себя. Только в борьбе я смогу понять, что она значит для меня…