Глава 1. Новое место. Часть 1. Знакомство с героями.

15 месяцев назад.

15 ноября 1950 года, Гамбург

9:28

      — Эй, Курт! Долго ты еще там? Такими темпами мы опоздаем и нам влетит от Вольфганга. Этому старому хрычу только дай повод…       — Не паникуй, Генри… Я уже все. Просто искал отцовский меч.       — Сколько раз тебе повторять? Я не Генри! Я Генрих! — завопил мой адъютант.

***

      Сводка:       Курт Райнхард, тридцать лет. Родился в Бремерхафене (прибрежный городок).       Капитан эскадры эскадренных миноносцев береговой обороны, место дислокации — Гамбург. Командует миноносцем Z-5.       Отец: Максимилиан Райнхард (мертв). Главный конструктор отдела экспериментальных разработок третьей верфи Гамбургского судостроительного завода.       Мать: Ханна Райнхард (мертва). Старшая сестра отделения неотложной хирургии Гамбургского центрального госпиталя.       Характер и темперамент: тихий, спокойный, уравновешенный, рациональный, человек с трезвым и холодным умом, способный к быстрому принятию взвешенных решений в стрессовых ситуациях. Одним словом — флегматик. К романтике равнодушен (пока что).       Внешность: высокий парень (сто восемьдесят семь сантиметров), атлетического телосложения. Квадратное лицо, светло-коричневые волосы, серо-голубые глаза, прямой нос средней длины, тонкие равномерные губы. Носит короткую бороду с усами по контуру лица и вокруг рта (а-ля доктор Хаус или Тони Старк).       Детство, юность и служба: закончил девять классов общей школы, затем Гамбургское военно-морское училище. Во времена Второй мировой войны служил в рядах Кригсмарине.       Сводка:       Генрих Бирман, двадцать восемь лет. Родился в Бремерхафене.       Офицер связи и адъютант Курта Служит на миноносце Курта.       Отец: Ральф Бирман (жив). Офицер Кригсмарине.       Мать: Лиза Бирман (мертва). Старшая медицинская сестра отделения пульмонологии Гамбургского центрального госпиталя.       Характер и темперамент: вспыльчивый, активный, романтичный и влюбчивый. Словом, полная противоположность Курта. Несмотря на постоянные перепалки, является единственным и надежным другом Курта, и всегда готов помочь и встать в его защиту.       Внешность: Высокий парень (сто восемьдесят два сантиметра), худощавого телосложения, треугольное (к низу) лицо, рыжие волосы, зеленые глаза, нос длинный, задран вверх, тонкие равномерные губы. Всегда гладко выбритый.       Детство, юность и служебная деятельность: закончил девять классов общей школы, закончил Гамбургское военно-морское училище вместе с Куртом. Во времена Второй мировой войны так же служил в рядах Кригсмарине.

***

      — Ладно-ладно. Извини, дружище, больше не буду…       — Увидим, ты готов? Нам надо уже выезжать, если не хотим опоздать.       — Да, готов, надо только комнату закрыть.       — Ты так всегда будешь? — двусмысленно спросил Генрих.       — О чем ты? — я не понимающе повернул голову к другу.       — Об этой железячке… — недовольно хмыкнул парень, кивая головой на мой меч.       — Давай не начинай снова. Я тебе уже говорил. Это все, что осталось от отца.       — Ладно-ладно, проехали. Пошли уже. Нас ждет машина.       Закрыв комнату в отеле, я с Генрихом вышел на улицу. Там нас уже ожидал черный BMW 326. Сев в него, Генрих тихим голосом обратился к шоферу:       — К зданию совета ЛМН, пожалуйста.       Пока мы ехали, в салоне царила тишина. Люблю тишину, она помогает сконцентрироваться. Всю дорогу я размышлял о целях этого собрания и смотрел в окно. Снаружи мелькали знакомые тихие улочки и здания уже относительно мирного Гамбурга. Однако то там, то где-то еще, остались следы той тяжелой для всего человечества войны.       После того, как в окне я мельком увидел полуразрушенный загороженный дом (видимо, хозяева уехали и не вернулись, убегая от войны, либо погибли под завалами своего же дома), на меня тут же нахлынули воспоминания тех дней. По спине пробежали мурашки, а на висках выступил пот. Я старался всем видом показывать, что со мной все хорошо. Но, видимо, с меня плохой актер.       — О чем задумался? — резко прервал тишину поездки Генрих.       — Да так, обо всем и ни о чем… — тихо ответил я, продолжая смотреть в окно.       — Может, обратишься к психологу? У тебя на лице написано, что у тебя… этот… как его? А, точно, послевоенный синдром! — с легкой ухмылкой продолжал разговор мой адъютант.       — Поствоенный синдром, болван, — кривя губами я парировал подкол. — Не нужен мне мозгоправ, сам же знаешь. Я уже засиделся у себя дома, ничего не делая. Мне нужна хоть какая-то работа…       — Лучше бы в парк сходил или в библиотеку, — все продолжая улыбаться, будто издеваясь надо мной, говорил Генрих. — Нашел бы себе уже какую-нибудь тихую и милую фройляйн и женился. Детишек завел и воспитывал бы их. В какую-нибудь альпийскую деревеньку переехал и домик на окраине купил. У тебя же нет проблем с деньгами. Притом сейчас, считай, все границы открыты, а не как семь лет назад…       — Как семь лет назад… — я повторил так тихо, как только мог.       — Что ты там мямлишь опять… Не начинай снова! Забудь уже все, что было. Живи сегодняшним днем! Ей богу, мне скоро придется на психолога выучится, чтобы принудительно тебя лечить! — почти злясь завел Генрих.       — Ладно-ладно, не заводись, приятель, — спустя пару десятков секунд я добавил: — я постараюсь внять твоим советам.       — Увидим. Клянусь своей фуражкой, если сам не возьмешь себя в руки, то это сделаю я. И видит Бог, ты об этом пожалеешь, — сказал Генрих с серьезным выражением лица и под конец, слегка улыбнувшись, повернул голову в сторону окна автомобиля.       Тишина длилась недолго.       — Как думаешь, Хаято тоже будет на собрании? — теперь первым начал разговор я.       — Не знаю, скорее всего да. Как мне сказал Вольфганг, сегодня на собрании будет очень много офицеров всех главных флотилий.       — Ясно.       Остаток дороги мы провели в тишине, каждый смотря в свое окно. Все это время я размышлял: что же будет дальше? Зачем нас всех собирают? Что могло произойти, ведь таких собраний не было последних шесть лет? И самое главное — что предпримут и прикажут главнокомандующие?       Я много чего допускал, логически раскладывая в голове причинно-следственные связи, но что действительно произойдет, так и оставалось для меня загадкой.       Как говорил мой отец: «грядет восточный ветер и он тебя снесет…»