Часть 1

      «Эй, Вайоленс» — раздается насмешливый голос в моей голове. — «Неужели ты думаешь, что я не смогу тебя найти? Вылезай из-под парты, под ними не моют пол. Не пачкай свою чудесную косу!»       И правда, было бы глупо предполагать, что повелитель теней не сможет обнаружить меня внутри Академии, которую он к тому же знает, как свои пять пальцев. Ксейден невероятно силён, и я много раз видела, что происходит с теми, против кого направлена его сила. Жутко осознавать, что сейчас он нацелился на меня. После смерти Лиама и ещё двух детей отступников в битве с вэйнителями в Ксейдене что-то сломалось. Он едва ли смог принять смерть своих друзей и названных братьев. И, конечно же, он винит в произошедшем меня. А как иначе? Я и сама понимаю, что смерть Лиама — это полностью моя вина. Ночами я просыпаюсь от того, что мне опять снится тот бой. И в нём каждый раз, снова и снова Лиам умирает. И мне каждый раз, снова и снова, не удается ему помочь. Но, кажется, постоянно получать от Ксейдена побои за то, что я допустила смерть Лиама — это перебор.       К сожалению, даже у самых стойких может снести крышу. Ксейден невероятно стойкий, но когда на тебе лежит ответственность за 107, нет, боги, уже 104 твоих товарищей, за всю соседнюю страну, и в придачу ещё за генеральскую дочку, сложно представить, что нервы не сдадут. Ксейден долго держался, но после той ужасной битвы за деревню на границе Наварры, куда командование Басгиата бросило нас умирать, он стал устраивать себе разгрузки. На мне. Как сейчас.       «Тэйрн!» — зову я, пытаясь блокировать Ксейдена, чтобы он не смог услышать мой разговор с драконом. — «помоги. Ксейден навёл тени, и я ничего не вижу. Подскажи дорогу, пока он не пришёл сюда»       «Я уже лечу к тебе, Серебристая» — отвечает Тэйрн сосредоточенным голосом — «я не смогу лететь и одновременно подсказывать тебе путь. В кабинете есть окна? Найди их, а я подберу тебя снаружи. Заклинаю тебя, не упади раньше времени.» — я чувствую тревогу в голосе дракона. Ужасно, ужасно, что он снова вынужден прилетать сюда из-за моих неприятностей.       Хорошо, что Тэйрн летит сюда. Только в воздухе я могу быть в безопасности, Ксейдену хватает ума не нападать на пару Сгаэль. Я встаю и начинаю идти. Тени лезут под ноги, я спотыкаюсь. Ксейден знает, что я здесь, и при желании он может меня обездвижить и задушить одними своими тенями. Только он так не хочет. Он говорил, что не любит беззащитных женщин? Неправда. Он не любит покорных. Ему нравится, что я пытаюсь бежать от него, а он вроде может позволить мне уйти, но в последний момент всё же сцапает, как кот, играющий с мышью. А потом будет издеваться, как хочет, в моей же комнате. За эти кошмарные два месяца после битвы я, кажется, пережила уже всё. Но он, тем не менее, каждый раз придумывает какое-то новое извращение. Я уже давно не строю иллюзий, что могу противостоять ему. Может в каждый конкретный момент я и могу сопротивляться, но за эти два месяца ада стало понятно, что он просто сильнее меня. И на длинной дистанции побеждает намного, намного чаще. А что моя магия? Здесь она только мешает мне: мои замечательные молнии могут только убивать. А убить Ксейдена я не могу по известным причинам.       Наконец-то я добрела до стены. До какой? В темноте ничего не видно, а между тем неправильное определение местоположения может стоить мне ночи без побоев. Нужно вернуться к парте и наощупь определить, в какую сторону она повёрнута. Я ещё только заканчиваю формулировать свою мысль, а по комнате уже громыхают парты, переворачиваемые тенями, падают стулья, разлетаются книги. Со стены справа сорвалась и рухнула на пол меловая доска, зашумели листки плакатов.       «Милая, не забывай, что я всегда с тобой. Я в твоей голове» — от смеха Ксейдена мороз идёт по коже. Он уже близко, и он пробивает мою ментальную защиту. Нужно постоянно блокировать его, чтобы хотя бы в своей голове я была одна. А ещё нужно успокоиться. Тихо, Вайолет, тихо. Ты будущий воин, и в каждой битве тебе будет необходимо держать рассудок холодным.       Я прислоняюсь к стене и представляю свою библиотеку. Вот окно, из которого льется блестяще фиолетовая, жгучая, злая энергия Ксейдена. Мысленно налегаю на ставни, чтобы закрыть окно. Чёрт, и этому тоже научил меня Ксейден. Как и, кажется, вообще всему, что я узнала за этот год в Академии. Куда ни посмотри, всюду он. Чёрт… С усилием, медленно, но мысленное окно Ксейдена всё же закрылось, и в голове стало чуть тише. Так, теперь можно искать нужную стену.       Доска падала справа от меня, совсем недалеко. Скорее всего, Ксейден специально уронил её там же, где она и висела, чтобы дать мне хоть какой-то ориентир. Дать ещё одну возможность мышке убежать. Он всё равно сможет в любой момент поймать меня, как за хвост, за мою косу, которая почему-то так притягивает его внимание. Видимо, она больше всего напоминает о том, что я Сорренгейл. Носитель фамилии, из-за которой сломалась его жизнь. Но сейчас неважно, намерено он мне дал эту подачку или нет. У меня есть шанс спастись. Если доска справа от меня, значит я нахожусь у стены с выходом в коридор, а окна находятся напротив. От мысли о том, как близко я окажусь к Ксейдену, когда он зайдёт сюда, к горлу на секунду подступает тошнота и паника. Вайолет, иди. Ближе к окну и Тэйрну. Дальше от Ксейдена.       «Серебристая, я здесь, я готов тебя подхватить» — раздаётся голос моего дракона, и это хорошая новость. Значит осталось только добраться до окна и выпрыгнуть, и я спасена. На сегодняшнюю ночь. Идти через середину кабинета небезопасно, там свалены парты, и я опять потеряю направление. Нужно всегда касаться рукой стены. Я прикладываю ладонь к стене и насколько это возможно быстро иду вправо. На полу валяются разметанные погромом Ксейдена книги, стулья, упавшие полки. Тени тормозят меня, путают ноги. Идти нелегко. Наконец я нащупала угол стены. Осталось немного. За следующим углом уже окна. Тэйрн. Спасение. Если, конечно, Ксейден сегодня разрешит мне спастись. Эта извращённая игра проходит полностью по его правилам и под его же судейством. Но иногда он позволяет мне выиграть, чтобы я не переставала сопротивляться и каждый раз пыталась убежать, доставляя ему извращенное удовольствие. Устав от постоянного собственного страха за себя и других, тяжкого бремени ответственности, вины и необходимости бесконечно бороться, он теперь находит успокоение, когда видит страх, боль и необходимость бороться в моих расширенных от ужаса перед ним зрачках.       Я натыкаюсь на что-то высокое и понимаю, что это сваленные к стене парты. Ксейден поставил мне ещё одно препятствие. Шарю руками и нахожу узкую щель между партами и стеной. Я едва смогу туда пролезть, но зато не потеряю стену. Да, эту лазейку тоже оставил Ксейден. В голову бьёт злость. Всюду его руки! Даже спасаюсь от него я в строгом соответствии с его же планом. И в который раз выступаю в роли мыши в его развлечениях. Потому что так решил он. Грёбаные драконы с их брачной связью! Из-за их долбаной романтики ни я, ни даже Тэйрн не можем использовать своё оружие — огонь и молнии, против этого человека, всё больше уже похожего на монстра. Мало-помалу я преодолеваю щель и стараюсь как можно быстрее подобраться ко второму углу, отделяющему меня от спасительных окон. Ну же, Вайолет, осталось совсем немного!       — Эй, малышка! — голос Ксейдена раздается уже не в голове, а в комнате, от двери. Кажется, сегодня я всё-таки снова проиграла в эту отвратительную игру. Тени, плотно обхватившие мои ноги, подтверждают это. — Куда-то торопишься? Я надеялся провести этот вечер в твоей компании, любовь моя.       Ухмылка Ксейдена при слове «любовь» так же тяжела, как его удары под рёбра по ночам в моей комнате.       «Он безумен» — раздается в моей голове голос Тэйрна, в его словах сквозит неприкрытый ужас. Я слышу удар по стене снаружи, это он бьёт хвостом, пытаясь разбить стекло. Сотрясается пол, с потолка осыпается краска, но стена крепка, и окна, к сожалению, тоже. Хоть об этом и не говорится вслух, но в Басгиате всё-таки драконов не считают лучшими друзьями, и все сооружения построены так, чтобы выжить даже в случае, если сами драконы обернутся против своих всадников. Толстые стены действуют успокаивающе на учеников и преподавателей Академии. Но не в моём случае. Удары грохочут снова и снова, и я прислоняюсь к стене, чтобы не упасть. Ксейден убирает темноту и щелчком пальцев посылает под трещащий потолок несколько магических светильников. Я поворачиваюсь, всё ещё сдерживаемая тенями от побега в заветное окно, и устремляю взгляд на того, кто ещё пару месяцев назад вызывал у меня восторг и радость, а сейчас вызывает только гнев, ненависть, и, к сожалению, страх.       Ксейден же стоит в своей обычной, почти скучающей позе со скрещенными руками, прислонившись к дверному косяку.       — Ну и куда ты спешишь, Вайоленс? Сигануть в окошко? Не выйдет. — В подтверждение этих слов окна темнеют под силой теней. Теперь открыть их вряд ли удастся. — Угомони своего рукокрылого защитничка, если не хочешь потом своими нежными ручками перекрашивать потолки и делать остальной ремонт.       Ни к какому другому дракону Ксейден не рискнул бы применить такое пренебрежительное определение. Но Тэйрн, самый ужасный дракон долины, вынужден сейчас стерпеть это оскорбление, хотя мог бы испепелить Ксейдена одним выдохом. Я чувствую холод от его скрытой ярости. Меня пронзает горькая мысль: оказывается, человек может помыкать драконом! Потому что даже у драконов бывают слабости, и достаточно озверевшие люди могут за них зацепиться. Тэйрн тоже это чувствует, и отчаянно бьёт хвостом по стене ещё раз. Во мне закипает злость. Почему я всё время сопротивляюсь и бегу?! Ведь Ксейдену это и нужно! Я каждый раз надеюсь на лучшее, но мои попытки противостоять ему раз за разом оборачиваются неудачей. Я смотрю на надежду вместо вероятности. В голове вспыхивает мысль, от которой всё сжимается внутри, но уже через секунду я привыкаю к ней. Я смогу сломать его игру.       «Тэйрн, спасибо тебе, что прилетел сюда» — начинаю я. — «без тебя у меня не было бы даже малейших шансов на спасение».       «Как же мне больно за тебя, Серебристая» — отзывается Тэйрн. — «когда Сгаэль выбрала мальчишку, никто даже представить не мог, что он станет таким безжалостным уродом. И из-за этой ошибки теперь даже я вынужден терпеть его издевательства!»       «Да, Тэйрн, этот тип умеет заставить всех играть по его правилам.» — в моих мыслях отдается горькая усмешка. — «Но, возможно, у меня получится справиться с ним. Может стать ещё хуже, чем происходит сейчас. Хотя куда уж хуже. Но у этого плана есть хоть какая-то вероятность прекратить всё то, что с нами происходит.»       Тэйрн понимает без слов. — «Хоть я и не уважаю ваших богов, но сегодня я молю, Серебристая, чтобы ты смогла это пережить.»       «Я не умру сегодня. И завтра. И послезавтра. А значит, переживу. Спасибо тебе ещё раз, Тэйрнеанах.»       «Люди — самые жестокие существа на земле, хоть и обвиняют в этом драконов. Ты чертовски сильная, Серебристая, хоть и отрицаешь это.»       Больше ни Тэйрну, ни мне, нечего сказать.       Стены содрогаются под ударом драконьего хвоста в последний раз, хлопают крылья, и вот Тэйрн оставляет меня с Ксейденом один на один. Я сжимаюсь от осознания того, что сегодня Ксейден опять будет избивать меня. И сложно представить, как это, но, кажется, теперь он будет бить ещё больнее, сильнее и злее, чем раньше.