Глава 9. Не зная прошлого — нельзя построить будущее. Часть 1

      Наследующий день после приезда в клан Ван Хэй Му Дан решил прогуляться по городу. Мадам Юн осталась налаживать отношения с родным кланом, а сам заклинатель отказался от сопровождения. С направлением у него все хорошо, да и компанию ему составит Уиншэ.       Переодевшись в обычный черно-белый наряд, без пиона, и повязав волосы лентой, а также накинув теплую накидку на плечи, он отправился в город, чтобы не привлекать внимания. Так никто не поймет, что он тот самый заклинатель, который приехал на повозке вчера в именитый клан.       — Если обычные люди приглядятся, то увидят кольцо на твоей руке, так ты тоже можешь раскрыться, — сказал Уиншэ.       — Обязательно портить настроение в такой хороший день? — спросил Хэй Му Дан.       — Тогда поторопись и возвращайся в клан Ван, — сказал дракон.       — Почему? — удивился заклинатель.       — Потому что я чувствую, что место, на котором стоит клан Ван, особенное. Хотел бы осмотреть его и выяснить причину. Я мог бы остаться в клане, но я пообещал защищать тебя, так что пошел вместе с тобой, — ответил Уиншэ.       Теперь и заклинателю стало интересно. Место, на котором стоит клан Ван, особенное? В каком это смысле?       Пройдя еще несколько ларьков, заклинатель заметил, как кто-то продает шпильки и заколки для волос. И подошел к столику, на котором данные украшения продавались. Эти украшения сложно было назвать изысканными, и продавались они по дешевой цене. Но чем-то это очень привлекало.       Божественный зверь-дракон во всех этих тонкостях человеческой души разбирался неплохо. Но даже он мог сказать, что не понимает, что привлекло его подопечного к этим дешевым украшениям?       — Ты хочешь купить украшение для Мэйгуи? Иди тогда в ювелирный магазин. В таком городе он скорее всего есть. У тебя есть деньги, так что на подарок хватит, — сказал божественный зверь.       — Но мне кажется, что это намного лучше. У наставницы уже есть шкатулка с разными шпильками необычайной красоты. Но не все золото, что блестит, — сказал Хэй Му Дан.       Ему понравилась особенно одна из таких. И он попросил ее завернуть. Продавец, явно из простого люда, завернул выбранное украшение и принял плату.       — Господин, но тут вышло больше, чем украшение стоит, — сказал продавец.       Хэй Му Дан, убрав кулек за пазуху, только улыбнулся и ушел.       Перед отъездом обратно в столицу он хотел еще раз прогуляться по городу и купить подарки для Хуобайше и Зиана. А пока поторопился обратно в клан Ван, чтобы вместе с Уиншэ узнать особенность этого места.       Когда они прошли через ворота на территорию клана, то Уиншэ вышел наружу и пошел в направлении, известном только ему.       Они дошли до какого-то огороженного садика. Дальше пройти было нельзя: на входе в садик стояли два парня, видимо охраняющие вход. Увидев, что кто-то подходит, они встали в стойку. Лицо дракона, которого остановили, потемнело. И даже воздух вокруг него заискрился. Юные стражи побледнели от страха, но остались стоять на месте.       — Пропустите, — прорычал Уиншэ.       — Никак не можем. Приказ главы клана, — сказал один из юношей.       Хэй Му Дан успел вмешаться как раз вовремя. По пути сюда он немного отстал от божественного зверя. А как только догнал, то увидел, что от бедных охранников сейчас и мокрого места не останется, учитывая каким темным стало лицо дракона.       — Уиншэ, остановись! Успокойся!       Дракон замер и недовольно посмотрел на подопечного. Юные стражи расслабились совсем немного.       — Господин… простите, за нескромный вопрос. Но вы же Верховный заклинатель, который приехал вчера с молодой госпожой Ван? — спросил один из юношей.       — Да это я, — ответил с неловкой улыбкой Хэй Му Дан.       Юные стражи тут же бросились кланяться, но их остановили.       — Не надо. Не нужно этих формальностей, — сказал Хэй Му Дан.       А затем он перевел взгляд на садик, вход в который сторожили юноши, и спросил:       — Можно узнать: а почему вы охраняете это место?       — Глава клана приказал, — только сказал один из юношей.       Старший заклинатель перевел взгляд на недовольно сопящего дракона.       — Уиншэ, тебе прям очень надо именно в этот садик? — спросил Хэй Му Дан.       — Желательно. Ци там… особенная. Тебе надо туда попасть, если хочешь увеличить количество Ци в теле, — ответил дракон.       Хэй Му Дан на это только вздохнул. Как он и думал.       — Пошли. Я спрошу у главы клана можно ли посетить этот садик для недолгой культивации? Но если он не даст добро — я не буду настаивать. Со своими правилами в чужой храм не ходят, — ответил он и развернулся, чтобы уйти.       — Нельзя будет днем, тогда проберемся ночью. Это вопрос жизни и смерти, особенно твоей. И нет, я не шучу. Мне все равно, почему эти двое тут стоят и сторожат этот сад, но тебе это надо в первую очередь. Нужно пользоваться моментом, пока есть, — сказал Уиншэ по мысленной связи.       Хэй Му Дан через плечо кинул на божественного зверя холодный взгляд. Хотя тому было нипочем, но фыркнув, Уиншэ поплелся следом.       — Если бы Мэйгуи тебя услышала, то замучила бы нотациями, — сказал Хэй Му Дан.       — Если бы она меня услышала, то вместе со мной начала убеждать тебя последовать этому плану. Я ее знаю дольше и лучше тебя, так что мне виднее ее реакция, — заворчал дракон.       — Она не стала бы так поступать! — возмутился Хэй Му Дан, но внешне это никак не показал, только бросал прохладные острые взгляды на божественного зверя.       — 5 лет назад может и нет. Статус не позволил бы. Но сейчас ей ничего не мешает так поступить… если не веришь, можешь по возвращении сам у нее спросить, — ответил Уиншэ и бросил такой же прохладный острый взгляд на подопечного.       — А вот и спрошу! Но я надеюсь, что не буду претворять этот дурной план в жизнь, — сказал Хэй Му Дан, мысленно прикрыв лицо рукой.       — Надежда умирает последней, — ухмыльнулся Уиншэ.       После обеда, Хэй Му Дан все же решил хотя бы осведомиться у главы насчет садика и такой охраны. Глава клана Ван не смог скрыть изумление.       Мадам Юн удивленно смотрела на брата и сына.       — Какой садик? — спросила она.       — Вон в той стороне, — указал дорогу Хэй Му Дан.       Мадам Юн начала вспоминать планировку родного клана. Вроде бы за эти годы ничего особо не изменилось с ее молодости.       А когда вспомнила, вопросительно посмотрела на своего брата.       Мужчина вздохнул и ответил:       — Дело в том, что в этом садике в конце того года случилась трагедия. Утопился кто-то. Когда об этом стало известно, я запретил приближаться к этому месту и опечатал его талисманами, чтобы изгнать призрака. По какой-то причине призрак остался жив. Благодаря талисманам, он не может покинуть тот садик. Но даже когда появился запрет на посещение этого места, кто-то умудрился туда сунуться, и появились новые жертвы. Призрак стал сильнее, а мне пришлось также усилить талисманы. Чтобы больше трагедий не случалось, я поставил охрану. С тех пор все стало тихо.       — Это ж кто додумался наложить на себя руки в пруду? — спросил Уиншэ, сложив руки на груди.       — После проведения расследования выяснилось, что это был какой-то младший адепт клана, — ответил глава клана Ван.       — Бедняжка! Но почему он так поступил? Неужели что-то случилось? — прикрыв рот, спросила Мадам Юн.       — Скорее всего он стал жертвой травли от сверстников или старших соучеников. Такое бывает и в заклинательских школах, и в обычных семьях, — покачав головой, сказал Хэй Му Дан.       — Травля? В моем клане? Недопустимо! Я могу заверить, что в клане Ван все, кто пытается принижать других, строго наказываются. И после этого у них отбивается желание заниматься подобным, — сказал стальным голосом глава клана.       Уиншэ оценивающе посмотрел на главу своими аметистовыми глазами. А тот выстоял под таким взглядом божественного зверя, смотря все также упрямо.       — Он не врет. Или не знает правды. Не узнаем, пока не спросим у призрака причину смерти, — сказал дракон, обернувшись и посмотрев в сторону того садика.       Нависло молчание.       Хэй Му Дан смутно догадывался на что намекал дракон. И ждал, что тот скажет? Неужели правда решит поучаствовать в охоте на призрака?!       И кажется вместе с ним об этом же подумали глава клана и мадам Юн. Поэтому смотрели также потрясенно на божественного зверя.       Тот наконец обернулся обратно и сказал с ухмылкой, от которой становилось не по себе:       — Мы с моим подопечным поможем упокоить этого призрака, а вы позволите потом моему подопечному там помедитировать. Согласны?       — А что если у нас не получится? — мысленно спросил Хэй Му Дан.       — Под моим четким руководством — ты справишься. Мэйгуи тебя обучала, как поступать в таких ситуациях. Если все еще помнишь, то справишься и сам. Но мне в любом случае придется зачистить территорию от темной ци и обратить ее в светлую, — ответил лениво дракон.       Хэй Му Дан прикрыл глаза, чтобы успокоиться. Да, Мэйгуи его как-то обучала сражениям с призраками и даже несколько раз посылала на миссии, для закрепления знаний. Но это было очень давно! Ему придется основательно подготовиться к этой охоте. Нужно было учесть столько всего, чтобы все вышло как надо!       — Я не сомневаюсь в способностях Верховного заклинателя. Но может ему нужна будет помощь? — спросил глава клана у заклинателя.       — Помощь 2-3 старейшин не помешает. Ну хотя бы для того, чтобы призрак не покинул территорию садика. И мне понадобятся изгоняющие талисманы и флаги, — потирая висок сказал Хэй Му Дан.       — Хорошо-хорошо, мы все это дадим. Я поясню старейшинам ситуацию и спрошу, кто из них согласен оказать поддержку? И что касается уговора, — глава клана Ван посмотрел на божественного зверя, — если вы поможете нам, то можете воспользоваться садиком.       Уиншэ только кивнул.       — Собираемся и идем на охоту в час крысы. Полночь самое прекрасное время для ночной охоты, — сказал он.       Хэй Му Дан ушел в свои покои, чтобы подготовиться и вспомнить, что надо сделать для проведения ритуала? Божественный зверь пошел за ним. Мадам Юн тоже решила присоединиться. Может она чем-то поможет? А глава клана пошел выполнять поручения.

🐍🐍🐍

      Столица, крепость Чэншуи дэ Лонг.       Все было довольно спокойно. Чему был рад Гу Нин. Хотя отсутствие в цитадели Верховного заклинателя немного его нервировало.       Хуобайше была оставлена за старшую. И вместо божественного зверя следила за происходящим в цитадели в силу своего уровня культивации. Она постоянно находилась в движении, осматривая цитадель. И если нужно было к ней обратиться, нужно было просто позвать. И хули-цзин тут же появлялась рядом и отвечала.       Мэйгуи уделяла время на продолжение расследования, задействуя заклинателей-наблюдателей, чтобы искать доступную информацию. А также занималась с Зианом.       Вот в этот раз они занялись наконец изготовлением тунхулу на мини-кухне в павильоне Йонгхэнг. Зиан был прекрасным помощником, а также слушателем.       — Когда я была в твоем возрасте, то вместе с другими детьми помогала в храме делать сладости. У них (наставников в храме) был особенный метод изготовления сахаренных фруктов. И именно этим методом я и воспользуюсь. А ты смотри внимательно, — сказала Мэйгуи, размешивая продукты в миске.       Она одела простую одежду и подвязала волосы под платок. Зиан тоже оделся в простую одежду и повязал платок на голову.       И в силу своего возраста мальчик все норовился попробовать, что делает старшая заклинательница.       — Ну как вкусно? Или что-то надо добавить? — спросила Мэйгуи.       — Нет, все просто идеально, старшая сестрица! — сказал Зиан и широко улыбнулся.       Гу Нину, проходящему мимо мини-кухни, было удивительно видеть бывшую Верховную заклинательницу такой по-детски радостной. Когда он был простым экономом, Мэйгуи имела обычно довольно равнодушный или напряженный вид. Хэй Му Дан хоть немного вызывал у своей наставнице улыбку. А Зиан заставил экс-Верховную заклинательницу смеяться так радостно, искреннее, от души, будто она простая девушка, а не женщина, сбежавшая из мира мертвых.       Решив не мешать этой идиллии, Гу Нин ушел раньше, чем Мэйгуи обернулась. А та обернулась, но никого не увидела.       Занимаясь простым засахариванием фруктов, она чувствовала себя поистине счастливой. Будто снова вернулась в детство.       Но Мэйгуи не собиралась отбрасывать все то, что ей пришлось пережить, так как это сделало ее такой, какая она есть. Теперь она знает цену «поспешным» решениям. И не намерена повторять свои ошибки.       — Старшая сестрица? О чем ты задумалась? — спросил Зиан.       — Просто вспоминала о временах, когда была таким же счастливым ребенком, как ты сейчас. Может ты хочешь, чтобы я о чем-нибудь рассказала? У меня много историй, — сказала Мэйгуи, улыбнувшись мальчику.       Зиан немного подумал и сказал:       — Старшая сестрица, расскажи, что ты чувствуешь к моему брату? Я никому не скажу и своей матушке тоже.       — Что? — удивилась Мэйгуи и случайно толкнула рукой мешок с мукой.       Тот упал и покрыл обоих мукой. Но его не спешили убирать, так как заклинательница пыталась образумить в голове просьбу ребенка. А тот терпеливо ждал ответа.       Благодаря муке не было видно, как кровь прилила к щекам заклинательницы.       — Зи-эр, с чего ты это взял? Я и шицзе Хуобайше с Верховным заклинателем деловые партнеры. У нас общее дело: расследовать трагедию шизце Мэйгуи, наставницы твоего брата. И все, — сказала Мэйгуи, попытавшись придать своему голосу строгости, но кажется получилось не очень.       — Старшая сестрица, я же вижу, как ты смотришь на моего брата, когда он приходит к тебе о чем-то рассказать, — с умным видом сказал Зиан и ухмыльнулся, как его брат.       Мэйгуи прекрасно знала эту улыбку. Не раз видела у своего ученика после возрождения. Но не говорила, что это вызывает табун мурашек по спине.       — Хм? И как же я на него смотрю? — спросила Мэйгуи, сощурив взгляд на мальчика.       — Не как обычно. Не как на старшую сестрицу Хуобайше, или дракошу, или мою матушку, главного эконома и слуг в цитадели. По особенному. По родному как-то. Будто он что-то для тебя значит, — попытался пояснить Зиан.       Повисло неловкое молчание.       Мэйгуи попыталась осмыслить то, что сказал ее помощник на кухне. Мысли в голове собирались и разбегались в стороны.       Что для нее может значить юноша, который больше 10 лет был ее учеником? Мальчик, которого она подобрала и взяла под свое крыло, обучила и готовила к роли Верховного заклинателя? Юноша, который беспрекословно выполнял то, что от него просили, но также с которым можно было поговорить и посоветоваться?       Самодостаточный верный слову заклинатель, который был готов плюнуть на свою репутацию и статус «Верховного заклинателя», ради нее… чтобы помочь всем, чем может? Что он для нее значит?       Со своей согревающей душу улыбкой, устоявшейся преданностью, умением адаптироваться к любой ситуации, порой слишком беспокоищийся за ее состояние и безопасность? Что он для нее значит?       Мэйгуи открыла было рот, но не смогла издать и звука. А потом успокоилась и сказала:       — Ты очень наблюдательный, Зи-эр. Твой брат очень много для меня значит. Но никому не слова. Особенно ему, или он станет еще более самоуверенным… хотя куда еще больше?... Договорились? Когда-нибудь я сама ему расскажу.       — Обещаешь? — спросил Зиан и протянул руку с оттянутым мизинцем.       — Обещаю, — сказала Мэйгуи, закрепляя клятву на мизинчиках.       Они вернулись к готовке.       А когда пришло время ложиться спать, Мэйгуи после того, как помогла мальчику уснуть и вернулась к себе, уснуть никак не могла.       Мысли слишком громко шебуршились в голове, что заклинательнице казалось, будто этот шорох слышно за пределами ее головы и покоев.       Мэйгуи продолжила размышлять на поднятую тему.       До этого она всячески избегала мыслей в этом русле. Не до этого было. Да и ее устраивало то положение дел, которое имелось. Хэй Му Дан — ее бывший ученик. Она — его бывшая наставница. И все. Других ролей у них не было. И ее это вполне устаивало. До поры, до времени.       Скребущее чувство в груди уже давно там поселилось, но с недавнего времени этот «зуд» уже не было сил терпеть.       Смысл относиться к этому заклинателю, как к ребенку, если тот доказал, что уже давно не дитя? Со своими обязанностями справляется очень даже хорошо, практически не придерешься. В силах урегулировать ситуацию, вести собрания и руководить другими заклинателями. Мэйгуи очень гордилась, каким стал ее ученик.       И даже если родителем она не была, но должна была рано или поздно «выпустить птенца из гнезда». Ее смерть должна была стать таким поводом для взросления. Но с момента своего возвращения и до сих пор, даже на большом расстоянии, Мэйгуи видела и чувствовала, что ее ученик только сделал вид, что «повзрослел и остепенился». Ему и своей бы личной жизнью заняться. За 5 лет неужели не нашлось девушки, которая приглянулась бы ее ученику?       Учитывая репутацию Хэй Му Дана в обществе заклинателей на пороге цитадели должна была быть толпа незамужних заклинательниц, желающих стать спутницами в совершенствовании с Верховным заклинателем. Но все было тихо. Это было как-то странно, однако где-то в глубине души Мэйгуи была рада этому.       Продолжительная жизнь в качестве Верховной заклинательницы научила ее доверять только узкому кругу лиц и все тщательно проверять. Не дай Небеса притрется какой-то ушлый шпион и потом воткнет нож в спину! Впрочем, и круг ее доверенных лиц использовали против нее — вон! Юн Вей притворился ее учеником и убил, подставив Хэй Му Дана!       Так что Мэйгуи была рада, что в цитадели не появились «лишние люди», не дающие спокойно спать в своих покоях. Она не боялась интриг против нее, но не собиралась в цитадели, которую считала своим вторым домом после храма Хуа, перестать ощущать себя в относительной безопасности.       Ну, и если думать немного мелочно, Мэйгуи просто не смогла бы видеть рядом с ЕЁ бывшим учеником, таким преданным и верным, заботливым, радующим глаз и ласкающим душу одним своим видом и фирменной искренней солнечной улыбкой, какую-то девку.       Экс-Верховная заклинательница была уверена, что если бы Уиншэ или Хуобайше узнали бы, что она думает об Хэй Му Дане, то не отстали бы от нее до скончания веков! Поэтому накрыла голову подушкой и застонала от безвыходности из ситуации.       — Если простые кланы решат подложить под моего ученика какую-нибудь девку, чтобы иметь рычаг давления на Хэй Му Дана, то я превращу их жизнь в Диюй! А я чувствую, что после Нового года, они об этом задумаются! Ни за что не позволю этому произойти! — подумала заклинательница.       И тогда ей пришла идея, что можно сделать, если ее предчувствие сбудется. Но следует сначала обговорить с ее учеником по его возвращении. Мэйгуи не хотела бы вызывать недопонимание со стороны юноши. А то он и так какой-то немного нервный становится, когда с ней наедине ненадолго остается.       — Пора брать быка за рога!       И с этой мыслью, Мэйгуи уснула сладким сном.

🐍🐍🐍

      Ранее, тем же днем, но в клане Ван.       Мадам Юн принесла несколько нужных книг. Хэй Му Дан обложился книгами, талисманами и прочими бумажками. И несколько часов к ряду готовился к обряду изгнания призрака.       В час петуха Верховный заклинатель решил сделать передышку. Он пересел за столик со своей матушкой попить чай.       — Матушка, ты обещала рассказать, помнишь? Как стала из законной супруги наложницей в клане Юн? — попросил Хэй Му Дан, смотря в свою чашку.       Мадам Юн спокойно отреагировала на этот вопрос и сказала только:       — Тогда слушай…       Рассказ снова вернулся к тому решению, к которому пришла Мэйгуи: отказать всем, кто хотел стать ее «спутниками» в совершенствовании и закрыться в цитадели.       Немного погодя до этого, как выяснил клан Ван, нынешний глава клана Юн сильно поссорился со своим отцом. Глава клана (а на момент рассказанных событий — наследник) Юн попытался получить поддержку своего клана для того, чтобы не уступать другим претендентам на роль «спутника для совершенствования» из более влиятельных семей. Но прошлый глава клана был взрослым человеком и смотрел на все более ясно, чем его «одурманенный» сын, и отказался. Он не верил, что Мэйгуи с такой силой станет с кем-то делиться. Скорее будет всем заправлять самолично. И заявил сыну, что у того уже есть невеста на роль законной супруги из именитого клана.       — В клане Юн был человек из клана Ван, чтобы следить за ситуацией. И он передал такие слова прошлого главы клана, как сейчас помню: «Вместо того, чтобы сокращать себе путь к славе и богатству таким способом, не учитывая чужое мнение, лучше бы спустился с Небес на землю и осознал, что ничего не дается так легко. И даже такая сила, коей обладает Мэй-сяньши, бремя», — сказала мадам Юн.       — Прошлый глава клана Юн был вдумчивым человеком, знающим о рисках и смотрящий на картину рационально. Однако, судя по всему, его слова не дошли до его дорогого сыночка? — сказал Хэй Му Дан, тем самым давая право продолжить рассказ.       — Ты прав. Нынешний глава клана Юн не послушал своего отца и все равно решил достичь желаемого. Он старался одарить Мэй-сяньши большим количеством знаков внимания, всячески пытаясь ей помочь в восстановлении жизни людей и заклинателей, после долгих лет тирании ее предшественника. И справлялся, на удивление, неплохо. Что сделало его слишком самоуверенным. Я думаю все решилось в день праздничного банкета, который дала Мэй-сяньши в цитадели, в знак признательности за оказанную помощь в восстановлении…       Стоило догадаться, что это также послужило причиной для того, чтобы впредь не пускать «посторонних» в цитадель. Мэйгуи, если и собиралась с главами кланов и заклинательских школ, помимо Нового года и Фестиваля талантов, а также во время своего дня рождения, то не в цитадели. На территории какого-нибудь клана. Редко и по очень важным причинам. Раз в год, в конце лета. Посещать цитадель можно было только с разрешения Верховной заклинательницы и срочности разговора, который требует приватной встречи.       В общем, на том праздничном банкете, на котором присутствовали главы заклинательских школ, представители от именитых кланов (от клана Ван поехал и нынешний глава и прошлый) и представители влиятельных дворянских семей, наследник клана Юн при всех признался Мэй-сяньши в чувствах, отметил сколь много он сделал, публично сказал, что готов отказаться от своего клана, чтобы стать «спутником по совершенствованию» Верховной заклинательницы. Чтобы ничего ему не мешало помогать делать Элу более благоприятной для жизни.       Он ожидал победы, получения желаемого, а получил только: выплеснутое вино, дабы «охладить пыл чувств», в коих Мэй-сяньши не нуждалась; скандал с родным кланом за такие смелые речи; скандал с кланом Ван за попытку разорвать помолвку, так как это бы сильно ударило по репутации молодой госпожи клана Ван; а также порицание от самой Мэй-сяньши в эгоистичности и лицемерности. Помогать ей в восстановлении Элу только, чтобы стать ее спутником на тропе совершенствования — Мэй-сяньши такое просто терпеть не могла. Потому не стала сохранять репутацию наследника клана Юн. Но убивать репутацию всего клана Юн из-за этого неприятного инцидента тоже не собиралась: так что на месте выдала указ, чтобы наследник клана Юн исполнил свою часть договора с кланом Ван и взял молодую госпожу именитого клана в законные супруги. Сказала, что в «такой» помощи не нуждается и будет руководить Элу сама. После праздничного банкета ворота цитадели Ченшуи Дэ Лонг закрылись.       Прошлый глава клана Ван и наследник клана (нынешний глава) после такого наглого заявления уже не хотели иметь ничего общего с вассальным кланом. Прошлый глава клана Юн слег из-за пережитого стыда за наследника и его поступка. Нервы не выдержали. Так что очень скоро после такой выходки, он скончался. И его заменил его опозоренный сын — нынешний глава клана. А с ним у прошлого главы клана Ван был долгий разговор «по душам». Мэй-сяньши издала указ: нынешний глава клана Юн обязан сдержать слово и взять в жены молодую госпожу клана Ван. И против этого указа Высшей заклинательницы нельзя было пойти против. Нынешний глава Юн и прошлый глава Ван бодались 3 года, пытаясь прийти к компромиссу. К тому моменту у Хозяйки клана Юн родился и вырос сын — Юн Вей. Возможно, нынешний глава клана Юн специально так долго оттягивал вопрос с женитьбой на молодой госпоже клана Ван.       Когда прошлый глава клана Ван это понял, то еще пуще рассердился и решил, несмотря на риск разозлить Мэй-сяньши из-за неповиновения указу, разорвать помолвку. Найдутся и подостойнее женихи. Это стало новой пощечиной для нынешнего главы клана Юн. И он собрался уже было высказаться, что не сдалась ему эта помолвка. Наследник уже родился и растет. На подходе еще один ребенок — вторая супруга на ранних сроках беременности.       Прежде чем два клана в конец бы разругались, мадам Юн все же вмешалась в беседу. Она не хотела навлекать на свой клан гнев Верховной заклинательницы, у которой был договор с божественным зверем, с которым шутки были плохи, и потому попросила взять ее не в качестве законной жены, а наложницы. Номинально она будет считаться 3 законной женой, но между двумя кланами — как наложница. Да, небольшой обман все же получался, но если тайна ее настоящего положения в клане Юн будет храниться только между двумя кланами — то не о чем будет беспокоиться. Нынешний глава клана Юн такое предложение принял. А вот наследника клана (нынешнего главу Ван) и старейшин это очень расстроило. После уезда «жениха» у юной леди состоялся довольно тяжелый разговор с родными по поводу ее решения. Нынешний глава клана Ван был очень недоволен и считал, что его сестру ослепила детская привязанность к тому, кто оказался таким подлецом. Так что он сильно обиделся… до недавнего времени.       И все же клан Ван решил материально поддерживать Мадам Юн, когда она вышла замуж в вассальный клан.       После такого потрясающего рассказа, оба долго молчали. Хэй Му Дан переваривал услышанное, а Мадам Юн углубилась в какие-то свои мысли.       — Тогда почему ты не можешь вернуться сейчас в родной клан? Я имею в виду — не подать на развод? Вряд ли бы это вызвало гнев у наставницы, — сказал Хэй Му Дан, качнув плечом.       Мадам Юн посмотрела на сына как-то скептически. Будто не верила ему.       — Если беспокоишься, я могу сам ей рассказать, когда пойду навещать наставницу в гробнице, — с привычной улыбкой сказал Хэй Му Дан.       — Да? Как есть так и скажешь? Во всех подробностях? А не ты ли не собирался и с риском вечного пленения и вечных пыток разглашать о своей связи с убийцей Мэйгуи? — спросил Уиншэ.       — Уиншэ! Ты же и сам понимаешь, что я преподнес бы это так, чтобы мой секрет не раскрылся? — зашипел Хэй Му Дан.       — Если она сама уже ни о чем не догадалась (?). А еще — да, ты раскрыл бы. Так как с какого перепугу 3 супруге (наложнице) клана Юн рассказывать, как ее из супруги наложницей сделали, ВЕРХОВНОМУ ЗАКЛИНАТЕЛЮ, который с ней никак не связан? Как будто за чашкой чая не о чем больше поговорить, кроме как о личной жизни супруги-наложницы простого клана? — привел весомые аргументы дракон.       Но говорил с таким ехидством, что Хэй Му Дану хотелось скрипеть зубами от того, как точно божественный зверь подметил ситуацию.       Внезапное прикосновение со стороны застало верховного заклинателя врасплох. Тот отвлекся от приватного разговора с божественным зверем и посмотрел на Мадам Юн. А та протянула руку и положила ее на руку сына.       — Ладно уж тебе, не надо. Не зачем еще сильнее тыкать в улей с пчелами. Оставим все как есть. Хотя я хотела бы поговорить вот о чем, раз выдалась возможность, — сказала женщина.       — О чем же? — спросил Хэй Му Дан и сделал глоток чая.       — Это касается твоего поведения, когда в цитадель прибыл Дэ-сяньши, шисюн Мэй-сяньши.       Намек был понят, а чай пошел в не то горло, чем вызвал кашель.       Хэй Му Дан откашлялся и удивленно посмотрел на собственную мать с покрасневшими мочками ушей. Тогда он не задумывался о том, как выглядит со стороны, а теперь ему стало так стыдно!       — Матушка, ты все не так поняла! Я не… — не успел сказать заклинатель, как его прервали.       — Ты не что? Не приревновал свою шишу Байху к ее шисюну? Можешь пытаться обманывать самого себя и дальше, но я тебя вижу насквозь. Вижу, как ты смотришь на Байху-гунян. Когда она представила своего шисюна тебе, ты приревновал, потому что у нее есть такой близкий человек, с которым она знакома дольше, что их возможно связывает что-то больше, чем твоя наставница. Я права или абсолютно права: ты любишь Байху-гунян? — спросила Мадам Юн и посмотрела на сына с безоговорочным мнением в своей правоте.       То, что юноша прикрыл лицо, которое тоже покраснело следом за ушами— было явным признаком того, что сказанные слова чистая правда.       Хэй Му Дан пытался успокоиться, но выходило так себе. Мадам Юн сама того не зная задела его за живое. За наболевшее. Правда конечно иная, но по поводу ревности и ее причины — тут в самое яблочко. Именно такие мысли и посетили юношу, когда он познакомился с Дэшэном.       Мадам Юн дала время успокоиться и ответить. Не торопила и просто наблюдала.       А ее меткие слова заставили даже божественного зверя усмехнуться.       — Да. Я приревновал. Да, я… люблю шишу Байху. Но я не собираюсь навязывать ей свои чувства. Это последнее, что ей нужно. Для меня сейчас важнее: раскрыть всех сообщников Юн Вея и разобраться с ними, чтобы вернуть спокойствие в Элу. Если после разрешения этого конфликта шишу Байху и шишу Хуобайше решат вернуться в храм Хуа, я не стану их удерживать в Элу. Не хочу портить с храмом отношения только из-за своих неуместных чувств, — с какой-то обреченностью сказал Хэй Му Дан.       Мадам Юн посмотрела сочувствующе. Она поставила чашку на столик, встала, и подойдя обняла сына за плечи. Начала поглаживать по волосам.       — Твои чувства не неуместны. Но прежде чем ставить крест, поговори с ней. Даже если она решит оставить между вами дружеские отношения (не ответит взаимностью), даже если это больно — время лечит.       Хэй Му Дан считал иначе. Но в слух не сказал, чтобы не раскрыться.       Время не лечит. Его по крайней мере не вылечило. 5 лет назад он лишился самого дорого сердцу человека, за которой был готов пройти огонь и воду. До последнего вздоха поддерживать и всеми доступными силами помогать. До этого он осознал, что чувствует совсем не то, что должен испытывать прилежный и верный ученик к своему наставнику (-це). И смирился, что его чувства останутся только при нем. 5 лет должны были подавить эти чувства. И это почти удалось. Он уже не верил, что сможет встретить реинкарнацию своей наставницы. Душевная боль немного притупилась.       И вот, любовь всей его жизни вернулась, думая, что это он ее убил 5 лет назад! Вернулась, и практически притупленные чувства возродились. Да и еще будто с новой силой. А что? Они больше не связаны, как «наставница» и «ученик». Может получится?       Время не лечит. А может это он неизлечимый влюбленный мальчишка? Кто знает?       К часу свиньи буря в душе унялась.       Пришло время заканчивать с приготовлениями.       Хэй Му Дан поблагодарил свою мать за разговор, что та дала возможность выговориться и морально поддержала его. Хотя он не сказал очень многого.       Он тщательно проверил и перепроверил, что все взял. Переоделся в свой наряд верховного заклинателя, чтобы выглядеть более солидно, не забыл взять свой клинок и покинул покои.

🐍🐍🐍

      Глава клана Ван, 3 старейшины, согласившиеся помочь удержать барьер вокруг садика, чтобы призрак не улетел, Уиншэ, вышедший из пространства кольца, Хэй Му Дан, и еще несколько опытных заклинателей клана Ван стояли и ждали нужного часа для проведения ритуала.       Они установили вокруг садика, снаружи, флаги, чтобы установить барьер.       Мадам Юн стояла в стороне. Она верила, что с поддержкой божественного зверя Хэй Му Дан справится с призраком. Хотя беспокойство все равно зудило нервы.       В час крысы толпа заклинателей подошла к охраняемому садику. Старейшины и опытные заклинатели с Мадам Юн остались снаружи. А Хэй Му Дан, Уиншэ и глава клана вошли в садик.       Старейшины поставили барьер.       Хотя светил неполный диск луны со звездами, в «обители» призрака было мрачно, будто его накрыла большая тень.       — Прячется. Чует, что мы гораздо сильнее. Так что надо его выкурить, — сказал дракон, наполняя руку концентрацией светлой ци.       — Уиншэ, только совсем немного. Или ты и камня на камне тут не оставишь, — сказал Хэй Му Дан, доставая из ножен Хуаше.       — Хватит уже мне об этом напоминать! — огрызнулся божественный зверь и грозно сверкнул на подопечного аметистовыми глазами.       А затем бросил искрящийся шарик светлой ци в пруд. Раздался такой душераздирающий вопль, что уши затыкай. И все, кроме дракона и старейшин, стоящих снаружи, так и сделали.       Талисманы на стенах и флаги затрепетали на сильном из ниоткуда взявшемся ветру. Отчего стало в разы зловеще.       — Тут сплошь и рядом темная ци. А еще по земле, как туман, стелется аура убийственного намерения. Он только год тут живет, но ощущение, что дольше. Этот дворик раньше кому-то принадлежал? — спросил Уиншэ.       — Бабушке, но она уже давно умерла. Мы с сестрой были еще детьми, до того, что случилось много лет назад, мы с ней часто приходили в садик почтить память бабушке, — рассказал глава клана.       — Почему кто-то решил тут утопиться? Вы первый труп вытащили со дна? — спросил Хэй Му Дан, приготовив талисманы, так как призрак пока не норовил показываться.       — Когда? Он не подпускает слишком близко к пруду! — сказал глава клана.       — Тогда я сам этим займусь. А вы двое — отвлеките призрака на себя. Если получим тело призрака, то получим на него рычаг давления, — сказал дракон и ухмыльнулся.       Хэй Му Дан вздохнул и достал талисманы. Глава Ван тоже приготовился.       Божественный зверь снова собрал на руке искрящийся шарик светлой ци и бросил в пруд. С яростным воем оттуда вылетел призрак. Пугающий и очень не похожий на юного заклинателя, скорее на взрослого утопленника.       От призрака разило убийственным намерением.       Уиншэ скрыл свою ауру и затаился в тени. А два заклинателя ауры светлой ци проявили, зарядили ци талисманы и клинки, и бросились в бой. Конечно же призрак не остался в долгу и тоже вступил в бой, размахивая длинными руками с острыми когтями.       Талисманы, заряженные светлой ци, при контакте с телом призрака оставляли ожоги. Как и летающие клинки заклинателей оставляли порезы. Призрак тоже атаковал скоплениями темной ци, от которых его противники уворачивались.       — Глава клана, держите! — сказал Хэй Му Дан и дал мужчине один из талисманов.       Увидев, что это за талисман, глава клана без подсказок сам понял, что надо делать. Он зашел со слепой зоны и воткнул в землю свой клинок. Тоже самое сделал Хэй Му Дан.       Когда призрак накинулся на самого «слабого», то бишь на Верховного заклинателя, тот задействовал талисман вместе главой клана. Тем самым запечатав призрака в барьерном поле. Призрак этому не был рад от слова совсем. И не стал сидеть сложа руки: начал метаться в замкнутом пространстве и биться об стенки барьера, и бить когтями, заряженными темной ци. А два заклинателя напрягали силы, чтобы барьер удерживать.       — Уиншэ! Действуй! — крикнул Хэй Му Дан.       — Не думал, что он такой сильный! Прошло так мало времени с тех пор, как он завелся тут и убил от силы человек 4. Откуда такая мощь?! — спросил глава клана.       — Сила призрака зависит и от обиды, которую он (призрак) таил в себе при жизни, — сказал Уиншэ, направляясь к пруду.       Призрак начал предпринимать еще более рьяные попытки выбраться. Лица заклинателей потемнели от натуги.       Зная возможности подопечного божественный зверь решил поторопиться и вытащить наконец тело призрака из пруда. Обратился в призрачный облик дракона и нырнул в ледяной пруд.       И очень скоро выскочил наружу, держа что-то в зубах. Бросив труп на землю, дракон принял иной облик.       В этот же миг призрак наконец вырвался наружу.       — Освободился! — отскочив в сторону, воскликнул Хэй Му Дан.       — Ничего страшного. Как раз вовремя, — ответил Уиншэ и оскалился.       Он зарядил руку зарядом светлой ци, так что атака может испепелить труп, лежащий у ног божественного зверя.       Уиншэ направил руку на труп и обернулся к призраку. Тот заметил опасность для тела и остановился в двух метрах от дракона.       — Хм? Похоже что-то элементарное ты понимаешь. Это радует. Значит, разговор предстоит коротким.       Призрак оскалился.       В воздухе повисло напряжение.       Хэй Му Дан и глава клана Ван приходили в себя. Поддержание барьера отняло много их сил.       И так как все внимание призрака взял на себя Уиншэ, два заклинателя могли потратить время на небольшое восстановление и зализывание ран.       Во время противостояния, Хэй Му Дан поранил плечо. Глава клана помог развеять темную ци на ране и напитать светлой ци. А перевязал уже рану Верховный заклинатель сам.       Тем временем, Уиншэ продолжил вести переговоры, имея заложника — тело призрака.       — Я не знаю, какого гуя ты решил наложить на себя руки? Но это не дает тебе право лишать в этом месте жизни других… Или ты убил тех, кто заставил тебя пойти на этот шаг?..       Уиншэ задумался и стальным голосом сказал:       — Если не хочешь лишиться того, что удерживает тебя в этом месте, то лучше по-хорошему — вытащи из пруда тела своих жертв.       Призрак сузил свои красные глаза.       Молчание длилось казалось очень долго. Тишину прерывал только ветер.       Наконец, призрак двинулся и исчез. А через меньше половины сгоревшей палочки благовоний вернулся. На сушу волна воды вынесла 4 трупа.       — Глава клана Ван, сможете распознать трупы? — спросил дракон.       — Они несколько месяцев находились в воде, вряд ли удастся узнать сразу. Для этого понадобится время, — ответил мужчина.       — Ясно, — ответил дракон и тут же обернулся, когда ощутил приближающийся со слепой зоны удар.       Уиншэ увернулся от кулака, покрытого темной ци. А призрак увернулся от когтей, покрытых светлой ци.       Вдвоем они стояли над телом призрака.       — Напрашиваешься быть развеянным по ветру без разбирательств. Я большим терпением не отличаюсь, — прошипел дракон.       Глаза призрака потемнели. Он дернул другой рукой.       — Уиншэ, берегись! Позади тебя! — предостерег Хэй Му Дан.       Он направил свой клинок Хуаше на помощь божественному зверю. Но разве такому могущественному и древнему существу нужна помощь?       Призрак из-за причины своей смерти — утопление в пруду — получил какую-то связь с этим водоëмом и мог управлять водой. Видимо научился, пока находился запечатанным в этом садике.       Так что он направил на дракона осколки льда (замороженную ледяную воду). Много осколков.       Аметистовые глаза дракона сверкнули, когда он повернул голову к несущейся к нему опасности. И даже уворачиваться не стал.       Осколки при столкновении с мишенью подняли в воздух снег и землю, отчего не было видно, что стало с драконом.       Когда облако снега и земли осело, удивился даже призрак — так как его красные глаза выпучились.       Уиншэ остался целехонек. Даже его бело-серебряное ханьфу не пострадало. Разве что на рукавах остался иней.       Божественного зверя окружала его аура, переполненная светлой кипучей ци. Которая (аура) и стала доспехами от осколков.       Аура медленно начала расти и принимать облик дракона, который накинулся на противника. Призрак отскочил в сторону. Но медленнее, чем раньше.       — Зараза! Он забрал свое тело! Отберите его! — рявкнул Уиншэ, заряжая на ладонях шары искрящейся ци.       И начал швыряться этими шарами. Когда шары сталкивались с землей, то взрывались. И по полю боя прокатывался тихий громовой рокот.       Хэй Му Дан вернул свой меч и бросился догонять призрака, не давая тому снова спрятаться с телом в пруду.       Призрак видел, что его начинают зажимать с трех сторон. А убегать дальше сада он не мог. Оставалось только сражаться.       Выбрав слабое звено из троих, призрак набросился на Хэй Му Дана. Тот успел выставить свой клинок перед ладонью с острыми когтями и темной ци.       Призрак не мог оттолкнуть Верховного заклинателя в сторону. И будто оказался привязан к нему: даже руку не отодрать от меча. Так что толкал Хэй Му Дана к пруду.       — Хэй Му Дан! В сторону! Или он и тебя утащит на дно пруда и там сожрет! — сказал Уиншэ, мчась следом.       — Я пытаюсь, но он будто как насекомое в смоле, приклеился к моему мечу, — прошипел Хэй Му Дан.       Он пустил по мечу заряд светлой ци, думая, что это заставит призрака отскочить. Тот завыл от боли, но не выпустил меч. Призрак как-то криво ухмыльнулся, что нагоняло жути, будто о чем-то догадался. Например, что у него появилась хорошая такая закуска, с которой он станет еще сильнее, если сможет затащить в пруд и съесть, получив силу.       Хэй Му Дан по одной кривой улыбке понял, что попал в сильную передрягу. И пустил заряд более мощный, вкладывая остатки своих сил, надеясь наконец выбраться из собственной ловушки, в которую попал вместе с призраком.       Этот удар светлой ци причинил еще больше боли, но призрак даже тогда отказался выпускать хорошую добычу. Они были все ближе и ближе к пруду.       Сил для заклинаний не осталось, поэтому Хэй Му Дан вложил физические силы в ноги и затормозил на самом краю берега.       Призрак продолжил напирать спереди, но не смог сдвинуть заклинателя. Будто упирался в гору Тайшань.       Видя это Уиншэ приготовился ударить с того места, на котором находился, по остановившейся цели.       Руки у призрака были заняты. Так что он слегка качнул головой.       Водяная застывшая стена приняла на себя два удара. И волной взрыва отбросило главу клана, а божественный зверь отлетел лишь немного.       Он снова бросился в атаку.       Призрак повернул голову к божественному зверю и блеснул алыми глазами, переполненными яростью.       Из пруда снова вырвалась вода, принявшая облик змеи с раскрытой пастью. Эта волна на полной скорости, и в полете покрывшаяся льдом, врезалась в дракона и отбросила его. А после схватила в плен, оплетя кольцами и сжав.       Призрак знал, что это не удержит божественного зверя надолго. Поэтому решил закончить наконец дело.       Повернувшись обратно к Хэй Му Дану, призрак силой воли направил воду и схватил заклинателя за ногу.       — Вот черт! — успел подумать Хэй Му Дан.       Его концентрацию нарушили этим резким захватом за ногу.       — Хэй Му Дан! — крикнул Уиншэ, который увидел этот хитрый маневр прежде, чем концентрация подопечного была нарушена.       Его глаза загорелись, как фонари во мгле.       Дракон наполнил свою ауру искрящейся светлой ци и разнес на тысячи осколков ледяную змею. Обратился в небольшого дракона и как ветер метнулся к подопечному, уже начавшему падать в пруд.       Время будто замедлилось.       Уиншэ уже был близко к призраку и пруду. Глава клана тоже отправил свой клинок на выручку.       Но никто из них (дракона и старшего заклинателя) не успел спасти Хэй Му Дана. Раздался всплеск воды.       Прежде чем призрак нырнул следом, снова раздался всплеск воды. И во тьме ночной в воздух метнулась тень.       На другой берег вышли двое. Мужчина в точно таком же темно-синем ханьфу (!), как и у Хэй Му Дана, но без меховой теплой накидки и с распущенным каскадом темных волос. Мужчина был сухим (!), в отличии от Хэй Му Дана, которого держал как котенка за задний ворот.       Аккуратно опустив мокрого до нитки пострадавшего на землю, мужчина обернулся к божественному зверю, призраку и главе клана.       Уиншэ замер на месте, как каменная статуя, и широко раскрыл глаза. С выпученными глазами смотрел и глава клана Ван.       Незнакомый мужчина достал свой клинок, висящий на поясе, и сделав всего один шаг, резко сократил расстояние с призраком.       Откашлявшись, Хэй Му Дан обернулся, услышав вой боли призрака. И тоже удивился. Но по другой причине.       Незнакомый мужчина за одно движение лишил призрака руки, которой тот недавно схватился МЕРТВОЙ хваткой за Хуаше, и даже несмотря на боль, отказывался отпускать.       Прежде чем призрак успел прийти в себя, незнакомец сложил руки в печать. Лезвие клинка покрылось аурой светлой ци.       Незнакомый заклинатель снова бросился в бой и отрубил другую руку. Потом была отрезана левая нога.       Призрак сделал два прыжка и упал на спину. Он продолжил скалиться.       Была отрублена правая нога призрака.              Незнакомец поставил свою ногу на грудь призрака и приставил лезвие меча к шее. И быстрым четким ударом снес голову.       Хэй Му Дан, Уиншэ и глава клана Ван все еще находились в шоковом состоянии и только наблюдали за работой мастера.       А «незнакомец» убрал ногу с поверженного врага. Что-то зашипело. В воздух поднялся черный дымок. В свете луны, вышедшей из-за облака, этот черный дым исчез.       Когда лунный свет упал на мужчину в темно-синем ханьфу, то прошел насквозь. Да и вообще облик безымянного заклинателя немного засветился в лунном свете. Он тоже был призраком!       Призрачный заклинатель зачехлил свой клинок и поднял за плечо призрака поменьше — мальчишку лет 12-13. Вот как выглядел настоящий утопленник.       — Теперь, когда ты избавился от лишней злобы, то можешь отправиться наконец на покой. Тех, кто заставил тебя пойти на такое уже нет, незачем тут больше торчать, — сказал призрачный заклинатель глубоким приятным голосом.       У Хэй Му Дана пробежали мурашки от этого проникновенного голоса. Или это из-за промокшей одежды?       Мальчишка с большими глазами, наполненными слезами, посмотрел на того, кто ему помог, и принял руку помощи.       — Что ты должен сказать этим троим? Они пытались тоже помочь тебе, — снова спросил призрак-заклинатель.       Мальчишка каждому из троицы отвесил малый поклон и сказал:       — Спасибо, и простите за неудобства. Я не знал, что творил. Обида взяла вверх над разумом.       Хэй Му Дан кое-как поднялся на ноги и ответил:       — Извинения приняты. Даю тебе слово Верховного заклинателя, что разберусь с твоим делом. Твое тело будет по всем правилам придано земле. И если у тебя есть родня, им будет выплачена компенсация. Можешь упокоиться с миром.       Мальчишка кивнул.       Призрачный заклинатель посмотрел на Хэй Му Дана, оглядев своими серо-голубыми глазами с головы до ног, и сказал:       — Неплохо справился. Но до той девчонки тебе еще расти и расти.       А после исчез вместе с мальчишкой.       Хэй Му Дан на эти слова только хлопал недоуменно глазами. Он пришел в себя, когда почувствовал, как кто-то схватил его за плечо.       Это был Уиншэ, уже принявший иной облик. Он тут же окружил подопечного теплым ветром, высушивая одежду и волосы Хэй Му Дана. А потом дал легкий подзатыльник.       — За что? — удивился Хэй Му Дан, без обиды посмотрев на божественного зверя.       — За то, что напугал до чертиков! — рявкнул Уиншэ, вздохнул и сказал уже спокойным тоном, — по возвращении не говори, что упал в пруд, или твоя шишу Байху меня замучает. А она может, поверь мне.       Хэй Му Дан был удивлен. Хотя ему хотелось улыбнуться, несмотря на риск снова получить от дракона. Хотел улыбаться, потому что понял, что Уиншэ за него переживал. И не хотел получить от Мэйгуи за то, что не уберег подопечного от ночного купания зимой в пруду. И хотел улыбнуться, потому что слова божественного зверя означали, что экс-Верховная заклинательница очень переживала за своего бывшего ученика и готова задать трепку даже такому могущественному существу за то, что тот подверг Хэй Му Дана опасности.       — Да ладно тебе? Зачем ей это делать? — спросил Хэй Му Дан, решив все же убедиться в том, о чем подумал.       Дракон уже собрался ответить, но не стал, так как к ним подбежал глава клана Ван.       — Все хорошо?       — Все хорошо, глава. В этом пруду невозможно утонуть такому взрослому человеку, как я. Я только наглотался воды… Лучше скажите, тот кто меня спас… это тот, о ком я подумал?.. В цитадели не сохранилось его портретов, а моя наставница не любила рассказывать о том, как стала Верховной заклинательницей, так что судить я мог только по учебникам истории, — сказал Хэй Му Дан.       Уиншэ и глава клана Ван вздрогнули от косвенного упоминания призрачного заклинателя. Что наталкивало на мысль, что Хэй Му Дан был прав.              Тем, кто его вытащил из пруда, был предшественник его наставницы — позапрошлый Верховный заклинатель, который стал кошмаром для жителей Элу!       Лицо дракона потемнело при воспоминаниях об этом человеке, но он ответил:       — Да. Ты не ошибся. Это был предшественник твоей наставницы. Точнее его призрак.       — Но разве его прах не был развеян Мэй-сяньши уже давно? Откуда взяться его призраку здесь? В моем клане и вдали от столицы? — хватая ртом воздух спросил глава клана Ван.       — Понятия не имею. Но он ушел. И гуй с ним. Если вы не против, мне надо еще очистить это место от темной ци. Пусть ваши люди уберут эти 5 трупов из сада и уберут флаги. Ты тоже иди, я сам справлюсь. До утра управлюсь, — сказал Уиншэ.       Он отправил двух заклинателей прочь.       Глава клана тут же пошел к старейшинам и сказал, что те могут больше не держать барьер — призрак был упокоен. А также приказал присутствующим заклинателям вынести из садика трупы и начать их распознавание.