Глава 11. Кто прав? Кто виноват? Часть 1

      Хэй Му Дан не видел бывшую наставницу только один день. Даже Мадам Юн и Зиан не видели ее. Хотя обычно, они были с ней, так как Мэйгуи занималась с Зианом, а Мадам Юн просто составляла компанию.       Не только Мэйгуи, Хуобайше тоже не видели один день. Уиншэ стал реже проводить времени в кольце и больше проводить времени снаружи, а недавно еще и в компании огненной хули-цзин. Однако они не пересекались.       Хэй Му Дан уж забеспокоился, что что-то не так. Но его беспокойство развеял Гу Нин, который пришел в кабинет своего господина и поклонился.       — Что такое? — спросил Хэй Му Дан, скрывая беспокойство.       Уиншэ, который сидел на кушетке у окна, отвел взгляд от пейзажей снаружи и обратил все внимание на эконома.       — Госпожа Байху попросила встретиться с ней у храма Гуаньинь в час козы. Она будет ждать вас там, — сказал Гу Нин и не разу не заикнулся (!).       — Байху? — Хэй Му Дан не сразу понял про кого идет речь, а потом вспомнил, что это имя «таинственной заклинательницы храма Хуа», но какой смысл Гу Нину называть Мэйгуи этим именем?       — Госпожа сказала, что сама пояснит, — сказал Гу Нин, будто прочитав мысли заклинателя.       — Я тебя понял, иди.       — Слушаюсь, господин.       Гу Нин покинул кабинет Верховного заклинателя. Когда за ним закрылась дверь, Хэй Му Дан встал и начал ходить из угла в угол, размышляя над услышанным.       — Я конечно понимал, что некоторое время мы с ней будем избегать друг друга, но целый день от нее было ни слуху, ни духу! Я конечно рад, что она не пытается избегать меня после того, что произошло, но такие перемены меня напрягают.       — Видимо ей нужно было время на подумать. Возможно, она придумала новый план? Не пойдешь, не узнаешь. Но я не понимаю, почему она назначила встречу у храма Гуаньинь? — сказал Уиншэ.       Хотя он знал. В храме скрыт вход в гробницу, где погребено тело Мэйгуи.       Хэй Му Дан остановился, видимо также осознавая причину. Гробница. Мэйгуи хотела встретиться в гробнице, где погребено ее тело.       Час лошади подходил к концу. И скоро наступит час встречи. Дойти до павильона Йонгхэнг и переодеться он не успевал, поэтому решил закончить кое-какие дела и пойти так — в наряде Верховного заклинателя. Уиншэ пошел тоже.       На переднем дворе храма смотря на пустые клумбы для пионов стояла Байху. На ней было пепельно-голубое ханьфу, со струящееся как облако юбкой. Теплая накидка с меховым воротником. Она была без доули, от того ее луновидное лицо было открыто. В черных, как смоль, волосах, убранных в изящный пучок, была заколка с фениксом. На поясе висели ножны Кумеигуи. В любом случае, Байху походила на небесную фею. Однако красная подводка персиковых глаз делала ее больше похожей на снежную лису.       Огненная же хули-цзин не была в образе заклинательницы. Она была в ханьфу огненного цвета, с огненно-рыжими волосами, собранными в аккуратную прическу, с рыжими лисьими ушами на макушке. И с веером рыжих хвостов за спиной. На ней были украшения с рубином, которые ей подарил Хэй Му Дан после поездки в клан Ван. Алая подводка на кончиках золотых глаз.       Хэй Му Дан даже замер, когда увидел девушек. Уиншэ легонько подтолкнул подопечного вперед.       Байху и Хуобайше обернулись к Верховному заклинателю и божественному зверю.       — Рада, что вы пришли вдвоем. Нам есть о чем поговорить. Пошлите, — сказала Байху.       Она развернулась и пошла в храм. Хуобайше пошла с привычной улыбкой за подопечной.       — Наставница, у вас все хорошо? — не удержался от вопроса Хэй Му Дан, смотря на ставший непривычным знакомый облик заклинательницы.       Байху остановилась на пороге храма.       — Хэй Му Дан, сейчас я могу сказать только то, что решила сменить имя. «Бай Мэйгуи» умерла 5 лет назад. Отныне я «Байху»… Спустимся, и я поясню, — сказала Байху и не дала возможности задать еще вопросов.       Она вошла в храм и взглянула на алтарь подношений для богини милосердия.       Вчера она провела много часов в гробнице. Осознавая все, что понимала, по новой.       В год ее смерти появился храм Гуаньинь. В этом храме скрыт проход в гробницу, где стоит гроб с ее телом. А учитывая то, что произошло по пьяни между ней и Хэй Му Даном, она поняла значение этого храма.       Ее и раньше чуть ли не возносили на пьедестал, когда она одолела «тирана». Было ли дело в неместной красоте, или в ее договоре с божественным зверем (?) — уже неважно. Это было давно. Сейчас репутация «Мэйгуи» испорчена, она считается «злодейкой».       Однако оказалось, что кто-то даже спустя 5 лет после смерти злодейки считает ее сродни богине милосердия. Какая честь! Если бы Байху не знала Хэй Му Дана больше 15 лет, она бы не поняла, что он так относится к ней. Да, она его спасла от смерти на улице. Да, помогла раскрыть его потенциал, как заклинателя, дала еду, одежду и крышу над головой. И за это он считает ее, с ее то характером, «Гуаньинь»? Было неловко, и в то же время согревало ее.       Она уже решила, что эта война с простыми кланами не только из-за того, что ее убили, но и ради Хэй Му Дана. Она не хотела, чтобы кто-то помешал ему исполнить свою судьбу, ведь он достоин этого. А еще он часть ее семьи, а своих она никогда не давала в обиду.       Отставив в сторону статуэтку богини в сторону, Байху открыла проход в гробницу. Хуобайше создала огненные фонарики, чтобы осветить лестницу вниз.       Никто не произносил ни слова. Хэй Му Дан осмыслял то, что ему сказали. Он не ожидал настолько такого резкого решения в смене имени. Это для того, чтобы скрыть возвращение Мэйгуи? Хэй Му Дан находил все меньше черт во внешности той «служанки», направляющей на него меч в тронном зале Чэншуи; от образа «Верховной заклинательницы» остались только шпильки в знакомых прическах и персикового цвета глаза. Это был совсем другой человек. Отдающий чем-то знакомым из его воспоминаний. Но не было ощущения той «пропасти», как когда он был лишь учеником. Сейчас он был связан фиктивной помолвкой с заклинательницей из храма Хуа, с его «шишу Байху». И это было что-то новое и неизвестное, будоражищее кровь.       Когда они спустились в гробницу, два магических зверя и Верховный заклинатель замерли, когда Байху подошла к гробу и сняла крышку.       Она взглянула на полуразложившийся до голых костей труп, и даже провела кончиками пальцев по щеке покойницы. Это было так странно! Она жива, хоть и в другом теле. Но все равно видит свое прошлое тело, которое умерло и почти разложилось до праха. Она жива и в то же время мертва уже как 5 лет. Потом Байху взглянула на сложенные на животе руки, превратившиеся в костяшки.       Палец, на котором она носила кольцо божественного зверя, отсутствовал. Байху сняла со своего левого пальца копию кольца и надела на левый палец трупа. А после закрыла гроб. Она могла сделать это и вчера, но решила закрыть этот вопрос при свидетелях.       Обернувшись, она улыбнулась хули-цзин, дракону и Верховному заклинателю.       — Теперь меня точно не свяжут с бывшей служанкой молодого господина Хэ. Но это ладно, я хотела бы обсудить вот что, — сказала торжественно Байху. — До этого мы сидели в засаде и собирали информацию, но теперь перейдем в нападение. Защита тоже нападение, так что мы будем одновременно укреплять защиту цитадели — укрепляя союзы с именитыми кланами и храмом Хуа — и в то же время ослаблять противника, устраняя его союзников. Глава клана Хэ уже в наших руках, но этого мало. Судебное поднятное дело после Нового года станет ярким ответом от нас нашему врагу: временному перемирию пришел конец. Мы переходим в состояние войны.       — Ты уже знаешь, сестра Байху, что я на твоей стороне, — сказала Хуобайше с веселой улыбкой.       — Скажи честно, ты решила перейти в наступление, потому что осознала для себя что-то после случившегося позавчера? — спросил Уиншэ.       — Да. Этот старик считает меня — заклинательницу храма Хуа, чьего лица так и не увидел — человеком с дурными помыслами. В который раз приписывая мне образ «двуличной змеи». Ну что ж, в моих планах не было играть роль «белого лотоса». Он хочет иметь дело со «змеей», он ее получит. А также соблазнительницу-«хули-цзин» в придачу. Посмотрим, как он отреагирует? — криво усмехнулась Байху.       С детских лет она не отличалась послушанием и была бойкой. Давала сдачи тому, кто ее обижал. И пакостила за спиной, чтобы удовлетворить свою злопамятность. Но это не значит, что она бессердечная. Невиновных она не обижает. Наставники в храме Хуа не смогли перевоспитать ее «колючий» нрав. Но зато помогли направить ее нрав в хорошее русло: защищать себя и тех, кто дорог, привили свою философию, терпение и умение скрывать ее желание «напакостить».       И это помогло ей 20 с лишним лет быть Верховной заклинательницей, и твердой рукой руководить Элу.       Сейчас она направила все силы и все, что знала на то, чтобы защитить тех, кто стал ее семьей здесь в Элу. И защитить честь храма Хуа. Некоторые не понимают по-хорошему, значит надо проучить их по-плохому.       Уиншэ на ответ бывшей подопечной только хмыкнул. Ему ли не знать ее норов и методы пакостить?       Хэй Му Дан один продолжал сохранять молчание. Вроде бы та, кого он любит, изменилась. Но в то же время нет. А может у него чувства изменились? Да, стали еще сильнее и глубже. Он до сих пор был готов идти до конца за этой заклинательницей. Сопровождать и защищать ее.       Бай Мэйгуи или Байху — неважно, она это она. И он на все готов ради нее. И готов это доказать, если понадобится.       Он вышел в перед и сел на колени перед заклинательницей, чем вызвал у троих изумление.       Хэй Му Дан взглянул снизу-вверх на Байху своими яркими как звезды глазами.       — Я уже говорил это, но скажу вновь. На мою помощь, поддержку и защиту ты можешь спокойно рассчитывать. Это не только твой бой, но и мой. И я готов его принять, сражаться плечом к плечу. Позволь мне стать твоим мечом и щитом? Я хочу отомстить за тебя, за себя, восстановить репутацию своей «наставницы» и решить вопрос с ее предшественником, защитить восстановленный когда-то наставницей порядок в Элу.       Хэй Му Дан сложил размашисто руки на уровне груди так, что рукава темно-синего ханьфу взметнулись как птичьи крылья. И глубоко поклонился.       Нависло молчание. А потом на его плечо легла рука, отчего по его спине пробежал табун мурашек. Он заметил подол юбки перед собой. И невольно приподнялся, заглядывая в теплые персиковые глаза стоящей над ним заклинательницы. Байху коснулась правой рукой подбородка юноши и приподняла его голову, заставляя его закончить с таким глубоким поклоном.       — Ты и так это все делаешь. Просто не прекращай. Я хочу увидеть, как ты исполнишь свою судьбу, и никому не позволю тебе помешать. Ты более чем этого достоин. Но прошу: не приноси себя в жертву ради меня. Мне повезло чисто случайно сбежать из загробного мира благодаря моей обиде на убийцу. Но о тебе я, к сожалению, такого сказать не могу.       Хэй Му Дан сглотнул. В его глазах загорелась уверенность. Он мягко взял руку заклинательницы и сказал:       — Ради тебя я готов подняться до Небес и спуститься в глубины Диюя. Я же уже говорил, что если умру, точно также сбегу и вернусь в мир живых, как феникс. Верну всю силу и снова последую за тобой. Я не могу умереть с концами, пока ты есть рядом.       Байху прикрыла глаза и показала тень улыбки.       — Я тебя услышала. Прошу, сдержи слово.       — Обещаю. Иначе пусть меня поразит молния Уиншэ.       Дракон только закатил глаза. Хуобайше только ухмылялась. Байху кивнула и помогла юноше встать.       — Когда Новый год закончится, будет судебное разбирательство. Это лишь бой во время войны. Надо показать нашему врагу, что мы больше не позволим попирать нас ногами и готовы дать отпор, — сказала она.       — Нас ждет опасное противостояние с врагом, что уже долгое время скрывался в тени, — сказал Уиншэ.       — Но у нашего врага нет двух магических зверей Святого и Божественного уровня. Тем более, обо мне никто не знает, — сказала Хуобайше.       Байху улыбнулась. Она была рада, что рядом с ней были такие верные друзья и соратники. Несмотря на риск, они готовы вместе сразиться с их общим врагом.

💥💥💥

      Покинув гробницу, Байху позволила магическим зверям уйти вперед. А сама остановила Хэй Му Дана у алтаря богини милосердия.       — Не хочешь мне ничего сказать? — спросила Байху, заглядывая в омуты напротив.       — Я же вроде все сказал, — сказал Хэй Му Дан.       Но он не мог не сказать, как был взволнован.       Почему он раньше об этом не подумал? Он же считай прямо укажет на свою родственную связь с кланом Юн перед всеми и перед наставницей тоже! Он обязан обсудить это прежде, чем выносить на всеобщее обозрение! Но страх сковал его горло и сердце в тиски. Они наконец перешли через эту трещину и сблизились. Что если это разрушит все? Однако на обмане ничего не построишь.       Хэй Му Дан решил все же принять это испытание лицом к лицу, а не убегать как раньше. И предстать перед судом в лице его бывшей наставницы. Смогут ли они потом наладить отношения (?) — дело другое. Ему следует взять ответственность за сокрытие правды на себя, как взрослому самодостаточному заклинателю.       Хэй Му Дан опустил виновато глаза, обдумывая это, а после посмотрел решительно в персиковые глаза напротив.       — Да, мне есть, что сказать, прежде чем произойдет это судебное разбирательство. Выслушаешь меня? — начал Хэй Му Дан очень уверенно, но под конец его голос стал тихим.       — Конечно, пошли. Нужно закрыть все недомолвки как можно раньше, чтобы в будущем ложь не отравляла наши отношения, — сказала Байху и повела Верховного заклинателя за собой.       Уиншэ и Хуобайше ждали заклинателей у развилки к павильону Йонгхэнг.       — Не ждите нас, нам надо поговорить кое о чем, — сказала Байху, подойдя к хули-цзин и дракону.       Те заверили заклинательницу в том, что у них и свои дела есть. Но когда парочка ушла в сторону дворца Чэншуи дэ Лонг, два магических зверя скрыли свое присутствие и отправились следом. Они не стали заходить в тронный зал, а остались за дверью. Им и так было прекрасно слышно.       По пути сюда Байху попросила Гу Нина освободить дворец от слуг и пока не позовет, никого не пускать. И самому Гу Нину лучше не входить. Эконом сказал, что все сделает и ретировался с глаз долой.       Байху прошла тронный зал гордой и твердой походкой, как в прежние времена, когда была Верховной заклинательницей. Она села на трон и посмотрела на стоящего у подножия возвышения Хэй Му Дана.       Со стороны это смотрелось так странно и нелепо! Сам Верховный заклинатель (!) стоял с выражением провинившейся собаки у подножия трона, который принадлежал ему вообще-то, а его судьей была девушка лет 17 с луновидным лицом и тонкой талией.       — Ну, говори. Я слушаю, — сказала мягко красавица на троне.       Хэй Му Дан собрал всю волю в кулак и сказал:       — Я должен был сказать это раньше, но испугался. Хотел унести это с собой в могилу. Однако после недавнего... После всех сказанных слов тогда, я понял, что поступлю ужасно, если продолжу врать. Как можно мне доверять, если я так долго скрывал это от вас… от наставницы?       Байху прикрыла глаза за веером ресниц. Хотя она уже знала, что ей расскажут, ей все же хотелось услышать чистосердечное признание от Хэй Му Дана. Не из мести. Она хотела, чтобы он наконец принял эту неприятную правду и больше не мучился от этой ноши.       Хэй Му Дан рассказал все. По началу было тяжело выдавливать по слову, но после стало легче. Слова полились сами собой от всего сердца.       Он был не просто бездомным мальчиком, сиротой, как могла, наверное, подумать его наставница. Родители его были живы, хотя лучше бы чтобы была жива только его матушка. Так как его отец такая мерзкая мразь, что хотелось плеваться при мысли о родне с ним. Этот человек сначала дал ему такое ужасное имя, а когда не увидел, чтобы у ребенка имелись зачатки способностей в роли заклинателя — выкинул на улицу, как шавку! Еще и в начале зимы! Хэй Му Дан не стал умалчивать, что обиды на родную мать он не держал. Та была лишь слабой женщиной, еще и наложницей, потому с ее мнением не считались.       До 12 лет Хэй Му Дан жил не тужил, учился, тренировался, выполнял свои обязанности ученика. Но однажды, когда они с наставницей ездили на собрание кланов на территории клана Ван и остановились в его родном городе, его матушка неведомо как связалась с ним. Как понял Хэй Му Дан: его матери помогла мать Вэньмина. Две женщины неплохо ладили, потому мать Вэньмина была готова помочь 3 Мадам Юн связаться с Хэй Му Даном. Переписка после велась тайно.       Он делился с матерью своими успехами в учебе. И получал сведения об планах главы клана Юн и Юн Вея.       Что же касается Юн Вея, Хэй Му Дан лично познакомился с ним в 13 лет, когда впервые принял участие в Фестивале талантов. Он и сам был удивлен, что они с Юн Веем так похожи. По словам его матери, они оба видимо унаследовали внешность главы клана, когда тот был моложе. Но Юн Вей был еще хуже характером, чем его отец. С тех пор как они встретились: стали сначала просто соперниками на Фестивале, а после заклятыми врагами. Юн Вей много раз занимал высокое положение в списке.       Но 7 лет назад, он проиграл своему младшему единокровному брату и занял 2 место. Это стало последней каплей для Юн Вея. И 5 лет назад он проник в цитадель и убил Верховную заклинательницу, подставив своего брата.       Хэй Му Дан знал, что простые кланы что-то замышляют, однако он не знал, как это рассказать? Тем более, видимо простые кланы решили напасть раньше, чем говорилось в письме. То есть до его возвращения с задания. Если бы он не задержался по пути обратно, то успел бы спасти наставницу от смерти! Да чего уж там? Ему следовало давно рассказать обо всем, но он ужасно стеснялся признаваться в таких связях. В клане Юн хорошими людьми оставались его родная мать (и Зиан) и Вэньмин с его матерью. Все. Поэтому Хэй Му Дан и взял роль «героя, победившего злодейку» на себя. Он чувствовал себя виноватым в произошедшем.       Когда Хэй Му Дан вернулся, в цитадели происходило черти что. Заклинатели-наблюдатели и стражи цитадели сражались с кем-то, похожими на наемных убийц. Хэй Му Дан кое-как прорвался ко дворцу и не успел: Мэйгуи испустила дух к его приходу.       Но не это разозлило его, когда он пришел, а то, что сделал Юн Вей: тот отрезал правый палец у уже умершей заклинательницы и собирался снять кольцо, которое не снималось (!).       Между братьями завязалась борьба. Они сражались на мечах, даже просто дрались, катаясь по полу. Если бы Хэй Му Дан не убил Юн Вея, тот убил бы его.       Те стражники, что освободились и прибежали на помощь, забрали тело Юн Вея и унесли его сжечь. Поэтому, когда главы кланов и главы школ прибежали во дворец, они увидели только Хэй Му Дана, оплакивающего умершую наставницу, которую тот прижимал к себе.       Хотя было больно, Хэй Му Дан старался учиться жить самому. Еще бы этот старик не прилип, как намазанный смолой — жить было бы в разы легче. Теперь когда клан Юн лишился наследника, старик решил, что Хэй Му Дану это понравится. Юн Вей мертв, Вэньмин отказался ввязываться в планы старика, а Зиан был еще маленьким. Тем более, 3 мадам Юн, заручившись поддержкой 2 мадам и даже Хозяйки клана, не позволила сделать наследником Зиана, забирать его и воспитывать так, как хотел этого глава клана. Она уже лишилась одного сына, потерю второго сына она уже не переживет. Поэтому даже угрожала, что если у нее заберут Зиана, она убьет себя. Глава клана, по какой-то причине, не стал настаивать и отправил 3 мадам Юн и Зиана жить в отдаленном павильоне и влачить жалкое существование, а сам как пиявка присосался к Хэй Му Дану, когда-то являющимся 3 сыном клана Юн.       С тех пор, они и бодаются, уже 6 год пошел как.       На половине рассказа, Хэй Му Дан будто больше не мог стоять и сел на колени. Хули-цзин и Уиншэ за дверью сохраняли гробовое молчание.       Сев ровно, Хэй Му Дан положил руки на колени. Его спина была прямой, как и когда он был мальчишкой, только учеником.       — Я и раньше, будучи учеником, имел хорошие отношения с Вэнь-ланом. Он рассказал мне о том, как Зиана спасли от роли «наследника». В каком-то смысле я решил и это (роль наследника) взять на себя. Чтобы защитить единственных родных в клане Юн людей. Они также были залогом того, что я еще не уничтожил клан Юн и этого старого ублюдка.       — Я никак не смогу отрицать родство с Юн Веем. Тем более, мне было известно из переписки, что этот старик со своим старшим отпрыском что-то задумали. Они застали и меня врасплох, начав действовать до моего возвращения. Мне следовало настоять на том, чтобы вы меня никуда не отпускали, даже если бы я получил наказание. Как бы то ни было, я тоже причастен к смерти наставницы.       Байху молча смотрела на Верховного заклинателя.       Про переписку она не знала. Мадам Юн с ней об этом не говорила, но оно и понятно. Это не стоило внимания.       И все же наконец они разобрались с этим.       Ей следовало бы сказать, что она уже давно в знает, но скорее всего этим напугает юношу, и он заикой станет. А он просил больше его не «удивлять» как раньше.       — Этот старый ублюдок выгнал тебя на улицу, а спустя много лет решил «наладить отношения отца и сына»? Это в его духе. Если бы Юн Вей не погиб, старик так продолжил бы кружить вокруг него. Но ничего уже не поделаешь. Будем разбираться с тем, что имеем, — сказала Байху.       Потом опустила взгляд на Хэй Му Дана. Тот опустил голову, избегая смотреть прямо в глаза.       — Ты уже давно с ним один на один не говорил, да? — спросила Байху.       Хэй Му Дан вздрогнул. Он сначала удивился, что девушке это известно, а потом успокоился. Она могла кого-то расспросить об этом… И тут то ему пришло осознание.       Хэй Му Дан вдруг удивленно посмотрел на Байху.       — Ты уже все знала? — спросил он.       Байху только ухмыльнулась. Ну, раз он догадался, значит нет смысла скрывать.       — Да. С момента встречи с Зи-эром, — сказала она.       В такой ситуации следовало сесть, если стоишь. Но Хэй Му Дан уже сидел на коленях, поэтому он вскочил. Вид у него был пораженный.       — С тех самых пор? Почему вы тогда мне ничего не сказали??       — А что? Ты рассказал бы? — спросила Байху, изогнув бровь.       Хэй Му Дан прикусил язык. Ну да, если бы его так не размягчило то, что между ними произошло недавно, он так и продолжил бы молчать, как рыба об лед. Справедливое замечание.       — То есть ты ждала, когда я сам расскажу? Даже если знала?       — Мне нужно было, чтобы ты наконец принял это. Течет в тебе кровь клана Юн или нет — неважно. Главное, кто ты сам по себе. А ты не плохой человек. И мы с тобой знакомы уже больше 15 лет. Я не вижу смысла принижать тебя из-за происхождения. Этому меня учили в храме Хуа, а там поверь собралось много разных людей, с разным происхождением. Вэньмин, Цзиньсун, Зиан — выделяются не благодаря клану, которому принадлежат, а сами по себе.       — Да, я уже размышлял над этим. Вэнь-сюн построил себе репутацию, не благодаря клану Юн, а сам и с помощью девичьей семьи своей матери. Я тоже так сделаю.       — У тебя итак есть репутация. Тебе нужно лишь показать, что кровное родство с кланом Юн не влияло на то, кем ты стал. Ты сделал это сам. Так что если этот ублюдок снова захочет поговорить тет-а-тет, не отказывайся. Что он там все хочет от тебя?       — Он хочет, чтобы я признал Юн Вея «героем, который убил двуличную змею», — сказал Хэй Му Дан спокойно.       — Тогда скажи, что ты сделаешь это. Желательно поговорите до суда. А там мы ему устроим сюрприз, который он навсегда запомнит. Ах да, надо тайно пригласить Вэньмина на суд, как свидетеля в том, что ты не имеешь больше ничего общего с кланом Юн. Как бы это можно было устроить?       — Я разберусь с этим сам, — сказал Хэй Му Дан, показав тень улыбки и прикрыв глаза.       Рассказав все, что его так гложило столько времени, ему даже легче стало. На него не злились, не возненавидели. Что удивительно, зная характер этой заклинательницы. И все же очень хорошо, что гроза обошла его стороной. Кажется это только сильнее разожгло огонь ее ненависти к ее врагам.       — Отлично, тогда поручу это тебе. Мадам Юн и Зиан должны быть под охраной, пока суд не закончится. Я не хотела бы, чтобы с ними что-то случилось, пока мы заняты судом.       Они обсудили детали плана. И сошлись на том, чтобы не приплетать мадам Юн и Зиана. Переписку поможет доказать клан Ван. Хэй Му Дан рассказал из слов мадам Юн, что после смерти Мэйгуи, та отправила все письма из переписки в родной клан. С помощью силы божественного зверя можно быстро вернуться в клан Ван и забрать эти письма, чем Хэй Му Дан решил заняться незамедлительно.       — Мы же могли бы избавиться от этого ублюдка сразу на суде. Зачем его отпускать? — спросил Хэй Му Дан.       Байху только загадочно улыбнулась, продолжая сидеть на троне.       — Это было бы слишком просто. Тем более, просто убив его, мы не прекратим нападки заинтересованных простых кланов ни на силу божественного зверя, ни на того, кто с божественным зверем связан договором. Это только подогреет их интерес. Пусть идет, думая, что победил этот бой. Чем выше будет его самомнение, тем приятнее будет его окунуть в грязь и реальность, которую он отрицал, — сказала елейно сладким голосом Байху.       Но по ее холодным персиковым глазам Хэй Му Дан мог точно сказать, что на самом деле это были очень зловещие и ядовитые слова, которые он услышал от своей бывшей наставницы. Даже так: он ощущал, как сильно злилась Байху, но скрывала это за ядовитой улыбкой. Так что становилось понятно, что она родилась в год змеи по воле судьбы, а не случайно. План, который она предлагала, был рассчитан на игру кошки с мышкой: отпустить, чтобы потом поймать и прихлопнуть. И очевидно, кто кошка, а кто мышка. Байху явно была настроена ввести главу клана Юн в глубокое отчаяние перед смертью.       Отплатить ему тем же, чем он отплатил ей, застав врасплох и убедив в том, что ее убил ее доверенный ученик. Хэй Му Дан понимал, что скорее всего Мэйгуи было очень больно получить смерть от рук «ученика», человека, которому она очень доверяла. Очень больно. Но ведь не он это сделал, а Юн Вей. Который уже мертв. Так что за пережитую боль от «предательства близкого человека» она собиралась отплатить сторицей главе клана Юн.       — Теперь ты понимаешь? — уже более спокойным голосом спросила Байху.       — Да, я понимаю. Следует ли мне еще что-то говорить старику, когда мы с ним встретимся? — сложив руки за спиной, спросил Хэй Му Дан.       — Нет. Остальное оставлю в твое полное распоряжение. Как и судебное заседание. Я не буду сильно вмешиваться. Это же ты Верховный заклинатель, — сказала Байху и встала с трона, освобождая место его законному хозяину.       Когда она поравнялась с юношей, то сказала на полтона громче:       — Мы уже закончили, заходите уже. Нечего топтать порог.       Дверь тронного зала открылась, и внутрь заглянули с виноватой улыбкой хули-цзин и спокойный как гора дракон.       Два магических зверя подошли к заклинателям.       Хэй Му Дан вдруг кое-что вспомнил и решил больше не откладывать в долгий ящик вопрос:       — Уиншэ, я все хотел спросить. Ты что тоже не смог распознать Юн Вея? Ты же мог защитить наставницу.       Все трое воззрились на нахмуренного божественного зверя.       Байху вспомнила тот день. Тогда она не придала этому значение. Но действительно: раз она и прочие обитатели цитадели не узнали Юн Вея, неужели и Уиншэ не заметил разницы? Но это невозможно! Он точно должен был почувствовать враждебность Юн Вея и предупредить ее.       Уиншэ тоже вспомнил события того дня, и его лицо нахмурилось еще больше.       — Этот мальчишка был не глуп. Он скрыл свою враждебность. Оттого вас легко было спутать, если он не ходил как мрачная туча. Но его аура и запах отличаются от твоего, с которыми я сталкивался на протяжении 10 лет, так что в этом он не смог бы меня обмануть. Но и аура и запах — были как у тебя. Что невозможно! Только если… — дракон внезапно замолк.       — Только если что? — подначила закончить предложение Хуобайше, заглядывая в аметистовые глаза.       Уиншэ смотрел куда-то в сторону, о чем-то думая.       — Если так подумать… нет, это точно как-то связано с темными заклинателями. Юн Вей смог скрыть свою враждебность даже от меня, его аура и запах были как у Хэй Му Дана, поэтому до последнего я не чувствовал подвоха. А после уже было поздно — договор прекратил действие, и чтобы защититься до возвращения Хэй Му Дана, я запечатался в кольце. А после ушел в спячку, продолжая наблюдать за происходящим снаружи эти 5 лет.       — Это уже не первый раз, когда «темные заклинатели» вклиниваются в это дело. Те, кто напали на нас с Уиншэ во время Фестиваля, во время допроса, тоже скидывали все на темных заклинателей, — сказала Хуобайше.       — Нас хотят натравить на темных заклинателей. А их сделать «козлами отпущения». И так как уже давно светлый путь враждует с темным, кто-то хочет убить двух пташек одним камнем. Пока оставим это в сторону, хотя стоит наведаться к темным заклинателям. Может от них мы получим еще больше информации? — сказала Байху.       Обсудив все, что должно, магические звери вышли и пошли по своим каким-то делам. А два заклинателя остались снова вдвоем.       Они пошли на прогулку в саду за дворцом Чэншуи.       — Честно говоря, я удивлен, что ты так спокойно отнеслась к тому, что узнала обо мне, — сказал Хэй Му Дан.       Байху щелкнула юношу по носу. Из-за чего тот удивленно посмотрел на заклинательницу.       — Да, я сначала боялась снова довериться тебе. Боялась, что тебя снова могут использовать против меня. Однако посидев и подумав, а также поговорив с Уиншэ, я поняла, что если не возьму все под свой неусыпный контроль, мои опасения сбудутся. Да и ты доказал мне, что тебя не могут больше контролировать. Ты сам себе хозяин. Это радует. Предательство близкого страшнее самой смерти, поверь мне, — сказала Байху.       — Я тоже размышлял над тем, что ты мне позапрошлой ночью сказала. Я не хочу, чтобы прошлое продолжало сдерживать меня, связывать руки. Но я готов принять это прошлое. Больше подобное не повторится, я обещаю, — сказал Хэй Му Дан, протянув руку, чтобы взять заклинательницу за ладошку.       Он передумал в последний момент. И все же прикосновение кожи к коже произошло, и обоих будто прошила небесная молния.       Байху обернулась, так как уже успела пройти вперед. В ее персиковых глазах читалось удивление. Она опустила взгляд на их практически соприкасающиеся руки. Хэй Му Дан смутился и собирался уже убрать руку, но ему не позволили: Байху взяла руку заклинателя, переплетая пальцы.       — Ты сам говорил, что твоя жизнь принадлежит мне, разве нет? — елейно добрым голосом сказала заклинательница и улыбнулась.       У Хэй Му Дана пробежали мурашки по спине от этой улыбки. Потому что он знал, что ничего хорошего эта улыбка не предвещала. Но также в груди растекся будто мед, такое приятное чувство, от того, что он держится за руки с любимой заклинательницей.       — Говорил. И ничего не изменилось… Что ты задумала еще? — спросил он.       — Я просто хотела сказать, чтобы ты не забывал своих слов. Говори со старым ублюдком с тем высокомерием, которое иногда просыпается в тебе. Чтобы он увидел, что не властен над тобой, — покачав головой, сказала Байху.       — Высокомерно?.. А, ты имеешь в виду манерность «Верховного заклинателя»?       Теперь у Байху отнялся дар речи. Так ее ученик специально создал эту маску? Для своего статуса «Верховного заклинателя»? Но почему тогда этот высокомерный тон и поведение в целом той ночью походили на часть него самого? Не то чтобы ей тогда не понравилось. Но все же…       — Ммх, да. Я про нее, — кашлянув, чтобы скрыть смущение, сказала Байху.       Она думала, что ее это раздражало. Но после той ночи она поняла, что не так трактовала свою реакцию. Это правда, что у нее закипала кровь, колени подгибались, сердце начинало быстрее биться. Но это было не из-за раздражения. А смущения.       — О, понял. Тогда так и сделаю, — улыбнулся привычно — от всего сердца, согревающе — Хэй Му Дан.       Эта согревающая улыбка вызывала не меньший трепет в душе заклинательницы, чем это «высокомерное поведение». Но она была совсем не против. Ведь порой это очень помогало выбраться из трясины, в которую ее засасывали мысли об мести.       Она улыбнулась краешком губ, и не отпуская руки заклинателя, продолжила гулять. А Хэй Му Дан ее сопровождал, подстроившись под ее темп, и пошел уже плечом к плечу с любимой, до сих пор не веря, что это не сон, а правда. И все его страхи остались в прошлом.

💥💥💥

      И вот, когда закончился Лунный Новый год, в цитадель начали стекаться главы кланов и главы школ в сопровождении своих близких подчинённых. Никто приемов не устраивал. Так как это было не обычное в понимании собрание. А судебное разбирательство.       Мадам Юн и Зиан остались в отведенном им павильоне, под защитой стражников, посланных Хэй Му Даном.       Под четким руководством Гу Нина слуги расселили глав простых кланов, именитых кланов и глав школ с их спутниками в отведенные павильоны. А потом эконом отчитался Хэй Му Дану.       — Прибыли ли свидетели?       — Прибыли, господин. Молодой господин Хэ, как заселился, сразу пошел встретиться со своим отцом. А второго молодого господина Юн привезут к началу суда, чтобы не вызывать подозрений, — сказал Гу Нин.       — Замечательно. А как там «шишу Байху и Хуобайше»? — ухмыльнулся Хэй Му Дан, просмотрев отчет эконома.       Любой, кто увидит это подобие улыбки, посчитает Верховного заклинателя «улыбающимся тигром». Он вроде хорошо настроен, но стоит расслабиться, и тебе конец. Что ж? Он же примерный ученик своей наставницы, прослывшей «злодейкой» в народе. Она «двуличная змея», он — «улыбающийся тигр». Все по справедливости.       — Хули-цзин готовит госпожу Бай к выходу. Они пока не покидали павильон Йонгхэнг.       — А что там делает глава клана Юн?       — Слоняется без дела меж отведенными гостям павильонам, — с неким пренебрежением ответил Гу Нин.       — Отлично, пошли слуг передать, что суд начнется после часа лошади. И также приведи ко мне главу Юн. Мы с ним пройдемся.       — Хорошо, сейчас сделаю, — сказал Гу Нин, продолжая кланяться.       Он ушел, стараясь не смотреть на лицо Верховного заклинателя. Потому что знал, что там увидит злобный оскал и холодную усмешку в черных, как обсидиан глазах. И это вызывало табун мурашек.       Когда дверь за экономом закрылась, Уиншэ, все это время сидящий на кушетке у окна с закрытыми глазами, открыл их. Аметисты горели загадочным огнем. Он сидел, сложив руки на груди, и положив одну ногу на другую.       — Уиншэ, я встречусь со стариком один. Тебе не нужно меня сопровождать, — сказал Хэй Му Дан.       — А больше ты ничего не хочешь? Я загляну в павильон, а потом вернусь в пространство кольца. Тебе может в стенах цитадели ничего и не грозит, но это не значит, что надо ослаблять бдительность, — сухо сказал дракон.       — Тогда давай так и сделаем?       Уиншэ только кивнул и вышел, направившись в павильон Йонгхэнг. А Хэй Му Дан отправился на встречу.

💥💥💥

      Глава клана Юн и ждал, и немного волновался, дня суда. То, что контроль над ситуацией и Верховным заклинателем вытекает из его пальцев, его беспокоило и злило. Но если уж он не мог этим владеть, пусть никому не достанется.       Так было и раньше. Если он не смог получить доступ к силе божественного зверя, то никто не имел возможности ею владеть. А под никто он имел в виду всех, кто был против него: главы школ, главы именитых кланов и… главное, ЕЁ.       Видеть, что годы нисколько не портили красоту этой жестокой и холодной, как лед, женщины, а наоборот делали ее все лучше, будто не из мира сего — тяжело, до зубного скрежета бесило и тревожило что-то в глубине души.       Все было идеально спланировано, но все полетело к черту с возвращением Хэиманг Ше. Он вернулся и убил Юн Вея. А после занял пост Верховного заклинателя. То, что не удалось получить — близость с этой жестокой «богиней» (но точно не Гуаньинь!) и договор с божественным зверем — ему, досталось легко его самому нелюбимому сыну, от которого он когда-то отказался. Слишком похож, вот в чем проблема! Но только внешне похож. А его норов воспитала эта змея в обличии человека!       Доведя главу клана Юн до Верховного заклинателя, Гу Нин откланялся и ушел по своим делам.       А отец и сын остались наедине, смотря друг на друга неприязненно.       — Для чего ты хотел видеть меня? — спросил глава Юн.       Обычно, это он пытался всячески встретиться с Верховным заклинателем. А тут вдруг Хэиманг Ше его опередил и сам пригласил встретиться (!).       — Просто поговорить. Пока есть время до суда. А то после ни тебе, ни мне будет некогда, — сказал Хэй Му Дан с таинственным светом в темных очах.       — И о чем же? — не удержался от вопроса глава клана Юн.       Хэй Му Дан лишь махнул рукой, приглашая пройтись. И они отправились, куда глаза вели Верховного заклинателя.       — Возвращаясь к теме по поводу Юн Вея. Ну, того, что его «подвиг» надо обнародовать. Я подумал и решил, что надо. А то что он зря умер что ли? — лениво говорил Хэй Му Дан, поглядывая на собеседника.       Глава клана Юн был удивлен, показав это только приподнятыми бровями.       — Почему вдруг Верховный заклинатель решил это сделать? — не мог не спросить он.       Доверяй, но проверяй. А Верховный заклинатель имел такой нрав: может легко передумать, если его что-то не устроит.       — Да так, поговорил с невестой. Она сказала, что надо чтить семью: связаны вы кровью или нет, семья — это где друг другу все доверяют и принимают, как есть. Значит, и мне надобно уважить почившего дагэ, — сказал Хэй Му Дан.       Он специально упомянул Байху, чтобы посмотреть реакцию старика. Но тот кажется был слишком доволен тем, что все идет, кажется, по его плану. А на самом деле все идет по плану бывшей Верховной заклинательницы.       — Что ж, правильные вещи гунян-Байху говорит. Но я все же спрошу: сделав это, ты подтвердишь репутацию Мэй-сяньши, своей наставницы. И вернуть все назад уже будет невозможно, — сказал глава клана Юн.       Уж в чем-чем, а в том, что этот мальчишка неровно дышит в сторону своей обожаемой наставницы, глава клана Юн знал лучше всех остальных. И обычно Хэй Му Дан очень яро реагировал на то, что кто-то пытается оскорбить почившую. Почему он вдруг так поступает? Это сбивает с толку.       — Я уже все решил. И не поверну назад. Сегодня все решится: кто на самом деле прав, а кто виноват? Что же до репутации моей наставницы — мертвецу все равно на то, какая у него репутация в мире живых. Можно было бы тоже самое сказать и про дагэ, но он все-таки мой единокровный старший брат… — сказал Хэй Му Дан.       Он через большую силу воли сдерживался, чтобы не разбить нос этому старому ублюдку. Который стоит и довольно кивает. Его волнует только репутация этого подколодного змея. А Хэй Му Дану важна репутация наставницы. Он всего лишь делает выбор в сторону самого близкого ему человека. Давно пора...       Невольно, Хэй Му Дан вспомнил, какой большой шаг навстречу друг другу они сделали во время Нового года. Он видел, как Байху немного смущается, но все же не отстраняется. Порой даже оставляя терпкие и пьянящие, как вино, поцелуи на его линии челюсти, когда они находились наедине. Но это все, что они себе позволяют, даже когда рядом никого не было.       Если бы он не видел ее смерть своими глазами, то не поверил бы, что его любимая мертва, кости которой он сторожит, как верный пес...       Нет, он ни в коем случае, не должен допустить их новой разлуки! Пережить подобное снова будет выше его сил!       — Глава клана Юн, давайте условимся. После этого суда, нас с вами тобой… больше ничего не будет связывать. Я делаю это не из родственных чувств, а чувства долга, так как убил Юн Вея. Но более, я не хочу иметь ничего общего с твоим кланом, — холодно сказал Хэй Му Дан.       Чего-то подобного мужчина ожидал, но спорить не стал. Если Хэй Му Дан огласит о поступке брата, то закроет этот долг. Но это не значит, что глава клана его отпустит. Они станут чужими, а значит ничего такого в войне против Верховного заклинателя не будет.       — Я согласен с таким условием. Значит, договорились: после этого мы окончательно разорвем эти узы, что оба презираем.       — Вот и замечательно, я пойду, у меня до начала суда куча дел, — сказал Хэй Му Дан, развернулся и ушел в сторону своего кабинета.       Он специально подвел старика к перепутью. Одна дорожка вела обратно ко дворцу Ченшуи, откуда они пришли. Вторая в сторону храма Гуаньинь. А третья к павильону Йонгхэнг. Старику следовало бы пойти обратно ко дворцу, потому что две остальные тропинки это путь в никуда. Но он остался стоять и смотреть то в сторону храма, то в сторону павильона.       И не зря он остался стоять на месте. Ибо на дорожку, ведущую из павильона, вышли заклинательницы храма Хуа. Как обычно лицо Байху было скрыто за доули с вуалью. И ее сопровождала заклинательница в ханьфу огненного цвета.

💥💥💥

      Немногим ранее…       Когда Уиншэ пришел в покои бывшей подопечной, та сидела перед медным зеркалом. А хули-цзин делала ей прическу, вставляя шпильки, которые Байху носила в прошлой жизни.       — Уиншэ, что случилось? — спросила Байху, посмотрев на дракона через зеркало.       — Ничего особенного. Просто пришел сказать, что Хэй Му Дан позвал старого ублюдка на беседу. Ты будешь участвовать?       — Почему бы и нет? Пусть тогда Му Дан приведет старика к перепутью. И оставит там, — сказала Байху, загадочно улыбнувшись краешком губ, на которых уже была помада цвета киновари.       Уиншэ долго смотрел на подопечную и наконец сказал:       — Ты видимо очень хочешь выйти замуж за того, кто был твоим учеником?       Байху вздрогнула и обернулась. Но ее взгляд персиковых глаз был нечитаем.       — Даже если и хочу, у нас сейчас фиктивная помолвка. Может в будущем, когда это все закончится… посмотрим, — сказала она.       Дракон на это ничего не сказал, но его аметистовые глаза сверкнули загадочным светом. Он ушел, вернувшись в пространство кольца, передав подопечному слова заклинательницы.

💥💥💥

       Возвращаясь в настоящее...       Глава клана Юн внимательно следил за тем, как заклинательницы подходят к нему. Байху приподняла голову и взглянула в лицо мужчине.       — Добрый день, глава клана Юн. Чего вы тут стоите? Ждете кого-то? — спросила она.       — Просто наслаждаюсь видом и уже планировал пойти обратно. Две эти тропы мне заказаны, не хочу помирать раньше срока. У меня еще есть незаконченные дела, — сказал глава клана.       И тут вдруг до него кое-что дошло. Он с посеревшим лицом посмотрел на заклинательниц, которые до этого пришли со стороны павильона, в котором жил Верховный заклинатель.       А ведь тот запретил кроме некоторых слуг и эконома приближаться к павильону, иначе ждет неминуемая смерть! На месте от рук Хэй Му Дана. Но эти две девушки пришли оттуда, будто ни в чем не бывало.       — Гунян-Байху, вы со своей спутницей… что вы делали в павильоне Верховного заклинателя? — спросил он.       — Мы там живем, — сказала Байху.       И не могла не ухмыльнуться за вуалью, все равно ее лицо не видно. Но она знала какую рожу скривит этот напыщенный петух.       А у того лицо стало темным, как дно старого котла. Он даже задрожал от сдерживаемых эмоций. Но почему его это так волновало? Только потому что был запрет на посещение павильона Йонгхэнг?       — Гунян-Байху, вы серьезно не знаете? В этом павильоне раньше жила Мэй-сяньши с Хеиманг Ше, а теперь только он.       — Он что намекает, что Верховная заклинательница спала со своим учеником, когда тот достиг возраста вручения шпильки?! — подумала Байху, стискивая челюсть.       Она уже смирилась с титулом «злодейки». Но не ожидала, что начнут сплетничать о том, что она якобы совращала своего ученика!       Хуобайше заметила, что теперь ее подопечная задрожала от злости.       — Глава клана, на что вы намекаете? Моя шимэй Байху невеста Верховного заклинателя, что такого в том, что они будут жить в одном павильоне? А что касается Мэй-сяньши, я думаю, что она рада знать, что ее ученик нашел любимую девушку и женится. Что он не мучается в одиночестве. Да и вам ли лезть в личную жизнь Верховного заклинателя? Вы ему кто? Брат, дядя… отец? Насколько известно храму Хуа: Мэй-сяньши нашла своего ученика на улице, он брошенный ребенок с большим талантом. Если вы правда его родственник, почему тогда Хэй-сяньши оказался на улице в начале зимы? — напала на мужчину с обвинениями и вопросами хули-цзин, лишив дара речи главу клана.       Тот несколько побледнел от того, как легко противница мазнула по важным местам, но не стала углубляться в них.       — Я ничего такого не имел в виду. Просто удивился. Хэиманг Ше же за это и убил 7 заклинателей, за то что они приблизились к павильону Йонгхэнг, — ушел в защиту глава клана Юн.       Еще бы он дал понять этим девицам, что с момента их появления подозревал в том, что они шпионки! Не дождутся!       — Прошу прощения, — кашлянув, сказал кто-то.       Троица обернулась и увидела Гу Нина. Тот поклонился заклинательницам храма Хуа с должным уважением.       — Собрание уже скоро начнется. А мой господин попросил сходить за Байху-гунян.       — Веди нас. Встретимся на собрании, глава клана Юн, — сухо бросила Байху.       Хуобайше и Байху ушли следом за экономом. Глава клана Юн постоял на месте, бросил хмурый нечитаемый взгляд в сторону павильона и ушел в сторону дворца. Не зная, что за ним наблюдали. В сторону дворца Чэншуи также мелькнула серебристая тень.