Глава 16. Хитрый подлого видит издалека*. Часть 2

      Прибыв в столицу Элу, Вейшенг убедился в том, что это место ничуть не изменилось с тех пор, как он был здесь в юности. Когда в цитадели закатили банкет в честь окончания реконструкций.       Он видел, что некоторые дома и магазины изменились, а также появились поместья некоторых кланов, но на этом все. Что бы не привлекать к себе внимание всевидящего Хранителя Элу, Вейшенг решил сначала просто побродить по городу и показать, что сначала хочет осмотреться, а уже потом что-то замышлять.       Так Верховный заклинатель темного пути и бродил, с помощью особых техник темного пути изменив свою внешность. Кто хоть раз видел его — вряд ли узнает, разве что по ауре. Он оделся как симпатичный властный господин из зажиточной семьи, в ханьфу темных тонов, не изменяя своим вкусам. Потому что ходи он в плаще — это привлекало бы еще больше внимания. Свой клинок он спрятал в безмерный мешочек, потому что всем известно — не считая Верховного заклинателя и его подчиненных в цитадели, прочие заклинатели бывают в столице нечасто. Тем более, что Хэй Му Дан решил проводить собрания еще реже — в конце каждого времени года. Поэтому заклинатели будут в этом городе еще реже.       Время перевалило к часу лошади. И тогда к нему обратилась Ксинуе:       — Вей-эр, я ощущаю, что Мэйгуи рядом, она вышла в город. С ней только хули-цзин.       — Рядом? Насколько близко? — спросил он.       — Я поведу тебя.       Вейшенг пошел в направлении, указываемом темным фениксом. И остановился у входа в чайную «Тиатанг дэ Аоми».       — Кстати говоря, внутри я чувствую знакомую ауру… кого-то из клана Юн! — сказала Ксинуе.       Вейшенг на миг крепко сжал руки, но тут же расслабился. Глава клана Юн после неудавшейся попытки напасть на цитадель, когда ее хозяин и Хранитель Элу улетели спасать Мэйгуи и хули-цзин, не приближался к столице. Старший отпрыск клана Юн умер 5 лет назад, самый младший — живет в цитадели со своим третьим братом. Остался только один молодой господин в клане Юн — Веньмин, который пошел по стезе ученого, а не заклинателя. И насколько знал Вейшенг, старый ублюдок со вторым сыном не в ладах, каждый живет своей жизнью. Веньмин также предоставил улики и доказательства против главы клана Юн на судебном собрании после Фестиваля талантов.       — Это точно Юн Веньмин — теперь единственный молодой господин клана Юн, — сказал Вейшенг, заходя в чайную.       — В любом случае, Мэйгуи в этой чайной. Найди место и жди, я приведу ее к тебе. Поговорите как следует по душам, — ответила Ксинуе через некоторое время.       Верховный темный заклинатель арендовал комнату на втором этаже и стал ждать, как хищник в засаде.

🃏🃏🃏

      Байху согласилась на это не только как способ развеять скуку, но и собрать информацию. Даже от амбициозной молодежи.       Она особо не вмешивалась в разговор, оставив за собой право не отвечать на некоторые вопросы и просто наблюдать. Само ее присутствие будоражило пришедших наследников, поэтому они не настаивали на разговоре. Когда вообще они смогли бы еще посидеть рядом с выходцем храма Хуа? Вот именно — никогда!       Когда собрание клуба закончилось, Байху все же позволила задать ей несколько вопросов и получить ответы. Она не дала наследникам поссориться из-за того, кто будет говорить первым. Дала свои исчерпывающие ответы, сохранив вокруг себя ауру таинственности. И собралась было уже уйти вместе с Хуобайше, которая сопровождала ее, как вторая заклинательница храма Хуа.       Но как только две девушки вышли из залы, где было собрание клуба, Ксинуе задействовала чары, наложенные на шпильку феникса, которую Байху носила повсеместно с тех пор, как получила ее. Хуобайше заметила эти колебания темной ци в воздухе, но промолчала. Ей пояснили ситуацию и рассказали затею, поэтому она молча последовала за своей подопечной.       — Подожди меня на первом этаже. Я постараюсь разобраться с этим как можно скорее, и мы вернемся в цитадель, — сказала Байху, когда вступила и немного поднялась по лестнице на второй этаж.       Хуобайше поджала губы и не стала дальше продолжать подниматься по лестнице. Она заняла место в самом углу и сделала заказ на одну персону. И немного закусок с собой — угостить Зиана и божественного зверя.       Байху открыла дверь одной из комнат для уединенных разговоров и вошла. Вейшенг перестал смотреть в окно, возле которого сидел, посмотрел на заклинательницу, снимающую доули с вуалью, и улыбнулся настолько дружелюбно, насколько мог.       Байху убрала доули за спину и села напротив. Ее с улицы было не видно. Ей даже чай налили.       — Как нежданно-негаданно в столице появился Верховный темный заклинатель. Что привело тебя на территорию Хранителя Элу? — спросила Байху с тенью улыбки. Но она чай не приняла, показывая, что не доверяет ничему, что он нальет или предложит.       — Это все приготовлено слугами второго молодого господина клана Юн. Или ты ему не доверяешь? — вместо этого сказал Вейшенг, заметив недоверие.       — Ты столько времени тут сидишь — я удивлюсь, если ты не подсыпал ничего ни в чай, ни в еду. И да, я доверяю Вень-лану, потому что я знала его еще мальчишкой, — ответила Байху, проверяя чай в чашке и чайнике, а также закуски на какие-то добавки. Но ничего не нашла.       Сидеть голодной она не собиралась, поэтому приказала все заменить. Слуга забрал все и вышел.       — Ты не удивлена, — сказал Вейшенг, припоминая только что сказанные слова.       — Ты тоже каждый раз удивляешься в открытую, когда что-то идет не по плану? Если да, то тебе дико повезло до сих пор удерживать позицию Верховного заклинателя темного пути, — колко ответила Байху.       Вейшенг хмыкнул. Находясь на территории божественного зверя его собеседница более чем уверенна в себе и может позволить более смелые и ядовитые слова, чем когда находилась у него в гостях.       — Смотрю, ты стала более «живой», чем когда была у меня в гостях. Впрочем, ничего удивительного — столица твоя территория, — озвучил темный заклинатель мысли, облокотив голову на обратную сторону правой ладони. И заглядывая в хмурые карие (персиковые) глаза, чтобы лицезреть смену эмоций.       Но Байху не дала ему того, чего он хотел, никак не отреагировав на эти слова.       — Какое интересное умозаключение. Я так же самоуверенна, как и ты, когда находился на своей территории, — ответила она сухо.       — Столица практически не изменилась с тех, как я был здесь в юности. Одни магазины сменились на другие, постройки обновились. Но улицы и ЛЮДИ те же, — перешел на другую тему Вейшенг, посмотрев на улицу через окно.       Байху посмотрела быстро и краем глаза тоже, но после отвернулась, прикрыв немного глаза. Да, внешний фасад и внутренний фасад практически не изменились. Почти. Чувствуя в его словах какой-то подтекст, она сказала:       — Столица на то и столица, что в ней фасад, скрывающий нутро, более искусно сделанный, чем в городах поменьше в Элу. Столица — театр, а остальное — уличное выступление.       — Довольно глубокая мысль. Это годы в роли Верховной заклинательницы или годы до вступления в храм Хуа привели тебя к такой мысли? — спросил Вейшенг, с искренним любопытством, а не как до этого пытаясь умаслить и подобраться поближе к душе своей «жертвы». Он находил эти слова довольно философскими. И не мог с ними не согласиться.       — До вступления в храм Хуа я была глупой маленькой девочкой, оказавшейся на улице и научившаяся там выживать, пока меня не забрали и не сделали из меня ЧЕЛОВЕКА. Однако уличное воспитание не удалось вывести из меня. Как и из тебя, судя по всему, — сказала Байху. Ее взгляд стал более нечитаем при воспоминаниях из прошлого. Далекого и покрытого дымкой.       3 года на улице любого превратят из человека в его жалкое подобие. Что уж говорить про маленького ребенка лет 4? А еще конкретнее: что уж говорить про девочку, которая даже не помнила, как оказалась на улице? Родилась на ней, но тогда откуда у нее талант к культивации, откуда такие черты, которые делали ее красавицей, когда она выросла?       Ее никогда не интересовало: кто ее родители? До момента встречи с главой храма Хуа, ее заботила только своя собственная жизнь. Суровая, лишенная радостей, привычных другим детям. А потом, будто солнце вышло из-за туч, она встретила «небожителя» — юношу с лицом Бога, оказавшегося главой храма Хуа. Светлого человека, к которому ее тянуло, потому что она больше не хотела жить во тьме. С тех пор, у нее появилась тяга ко свету в разных проявлениях. Тьма и люди с темными душами (алчные) ее отталкивали. А светлые люди — наоборот.       Храм Хуа стал для нее домом. Шиди, шисюны, шимэй и шицзе — братьями и сестрами, которых у нее никогда не было. Старейшины, наставники, глава храма — родителями, на много уровней лучше тех, что ее бросили. 3 года на улице не вымыть, не выбить линейкой по рукам, не стереть из памяти — это часть ее сущности, души, сознания.       Когда она поняла о том, что сказала про театр и уличную постановку? В прошлой жизни. Когда была ребенком. Когда покинула храм Хуа, чтобы познать себя. Когда руководила Элу.       — На это понадобилась моя прошлая жизнь. Это все, что я могу сказать, — ответила она.       Вейшенг не ответил на это. У него в отличии от собеседницы не было этого «света в конце темного туннеля». Он привык ко тьме и стал ее частью. И его отталкивало от светлых людей. А Мэйгуи он видел на границе между светом и тьмой — ее душа была покрыта приятным сумраком, не ослепляющий свет, ни мерзлая тьма, как у него. Что-то между. Поэтому он не мог оставить свою одержимость этим человеком в покое. Неужели ему все же нужен «свет», только его крохи в душе этой женщины, чтобы не слепили, а приятно обжигали теплом?       Они прервали разговор, когда вернулся слуга. Теперь чай разлила Байху. И тут же первой сделала глоток, и вздохнула, почувствовав мятный привкус.       — Ты не ответил на мой вопрос, — сказала она, посмотрев в глаза-черные бездны.       — Я подумал, что надо встретиться и обсудить план мести старому ублюдку. Ни к чему тянуть, — сказал Вейшенг.       Байху загадочно улыбнулась, а затем вернула бесстрастный вид. Она постучала указательным пальцем правой руки по столу в раздумьях.       — И у тебя есть какие-то идеи? — сказала она лениво, будто ее это не касается.       — Я считаю, надо заманить его в ловушку, — ответил Вейшенг.       Глаза Байху покрылись корочкой льда. Ловушка, да? Неплохо, но этого мало. То ли Вейшенг действительно об этом не думал, то ли дал ей возможность продумать детали. Она не знала и не желала знать, что творится в голове у ее собеседника.       Ей дали разрешение подурачить этого навязавшегося «союзничка» столько, сколько душе угодно. Она решила действовать осторожно, ведь одной беседы, когда ее захватили, ей хватило, чтобы понять — если захочет, Вейшенг сможет проглотить ее и не подавиться. С ним стоит быть аккуратной.       Придется походить по краю лезвия. Еще и это заклинание, наложенное демоническим зверем. Замечательно, просто замечательно! Она могла бы просто забросить шпильку феникса далеко и забыть о ней, но ей совесть не позволяла. Это же подарок Му Дана! Эта шпилька очень понравилась Байху. Поэтому она решила носить ее назло… кому-то, но кому она не знала.       Возвращаясь мыслями к плану с ловушкой. Байху сделала еще один глоток чая и взглянула на свое отражение в чашке.       Если уж играть, то крупному! Хотите ловушку? Хорошо! Она даст такую ловушку, что никто не поймет, для кого она предназначалось. Но это точно будет не Хэй Му Дан.       — Скажи, ты все еще поддерживаешь связь с главой клана Юн? — начала плести сети Байху, сложив руки в замок на столе.       — Нет. Я ее пока не обрывал, — ответил честно Вейшенг. Он хотел еще немного поддержать старого ублюдка в неведении, а потом сорвать маски.       — Отлично. Значит, слушай мое предложение. Этот старик не знает, что знаешь ты обо мне, не знает, что ты заключил со мной союз с целью разобраться с нашим общим врагом. Как ты сам и говорил — для него ты все еще полезная рабочая сила, на которую можно в случае чего скинуть вину, если что-то пойдет не так. Я понимаю, что у вас формальный союз, и вы оба друг друга используете, чтобы друг от друга избавиться при случае. Сыграем на этом, — сказала Байху.       Вейшенг только кивнул. Он знал, что ублюдок его боится и захочет избавиться раньше, чем Вейшенг решит разобраться с ним. Но глава клана Юн глубоко ошибается. Он уже давно носит на себе метку «смертника», просто Верховному темному заклинателю все не подворачивался повод. Предлагая напасть на цитадель, когда мальчишка и его ручная змея переросток покинут ее, Вейшенг смутно догадывался, что храм Хуа вмешивается. И надеялся, что из этой битвы старый ублюдок точно не вернется живым. Но тот оказался живучим, к сожалению.       — Я внимательно слушаю, — сказал Вейшенг, давая право говорить дальше.       — Светлый путь и темный путь замерли в ожидании, когда начнется эта война? Наш враг желает избавиться от Хэй Му Дана, не догадываясь, что мечи наставлены и на него тоже. Я предлагаю тебе такой план: сделать вид, что ты нападаешь на одну из школ заклинателей, например на ту, что уже находится у тебя на коротком поводке за то, что те рассказали о тебе Верховному заклинателю. Я останусь в цитадели, в бой отправится Хэй Му Дан с небольшим отрядом из храма Хуа. Пригласи старого ублюдка посмотреть на прекрасное шоу: как изобьешь Верховного заклинателя светлого пути, который сидит в печенках и у старого ублюдка. Он вряд ли откажется. И скажи, что предоставишь защиту от заклинателей из храма Хуа и божественного зверя.       — Вступишь в бой с Хэй Му Даном, но без намерения убивать. Поединок, чтобы сравнить силы. Не сражайся с заклинателями из храма Хуа. Однако также я оставляю за тобой допускать небольшое ранение людей старого ублюдка, мол — не успел их защитить. Но тоже не сильно, чтобы он не усомнился на чьей ты стороне.       — А в чем ловушка то состоит? — спросил Вейшенг, изогнув бровь.       — Это только первый этап плана мести. Покажи, что вы с Хэй Му Даном — враги, а не союзники. Ловушка же состоит в том, что ты можешь через этот поединок немного проредить ряды нашего врага, тому еще больше затмит глаза желание мести. Он станет менее бдительным. Вот когда это случится, и он ослепнет от ненависти и мести, раскроем карты. Ясно? — спросила Байху.       Вейшенг молча переваривал эту затею. То есть, фактически, ему надо устроить на пару с Хэй Му Даном подобие «спектакля». Пострадают только сторонники их врага, а не их люди. Пусть это не то, чего хотел Вейшенг, но он может просто очень хорошенько подурачить старого ублюдка и проверить способности мальчишки. То есть совместит полезное с приятным. Конечно, сражаться без желания убить будет сложно, но осуществимо.       — Мне нравится этот план. Очень коварный и хитрый. Что даже удивительно, что ты следуешь светлым путем, а не темным, — проворковал он, наклонившись ближе.       Байху сделала вид, что не заметила это.       — Такова моя натура. Ее не смогли вывести даже старшие и наставники в храме Хуа, — качнула плечом она, продолжая пить чай.       — Ты расскажешь об этом плане мальчишке?       — Конечно. Но только ему и божественному зверю. Адептам храма Хуа я говорить ничего не буду. Иначе это будет слишком подозрительно. Чем меньше людей знает, тем лучше, — ответила Байху.       — Это уже подло с твоей стороны, — промурлыкал Вейшенг, продолжая держать тень улыбки.       — Это жизнь. А она почти не бывает справедливой и честной. Природа же придумала возможность использовать яд для некоторых животных, например, змей. Только те кусают, если почувствуют опасность. Вот и я так — защитная реакция на тех, в ком я вижу опасность, это выплескивать яд, — спокойно ответила Байху.       Вейшенг только хмыкнул. Он мог понять такой ход мыслей. И ощущал еще больше общего. Однако как бы сильно он не хотел, Байху будет очень сложно переубедить. Она очень привязана к мальчишке, и это бесит.       — Можешь метать в меня невидимые молнии сколько хочешь, но я считаю, что с твоим умом и навыками «защищаться» тебе место в моих рядах, рядом со мной, а не с постным мальчишкой светлого пути, — сказал Вейшенг, с уже натянутой улыбкой.       Рука Байху, которой та приподняла чашку чая, застыла. Ее взгляд стал острее и холоднее.       — Таких как я там пруд пруди, а вот у светлых заклинателей таких людей, как я — явный недостаток. Тем более, не называй МОЕГО БЫВШЕГО УЧЕНИКА постным. Если ты не знал, Хэй Му Дан в 16 лет уделал своего старшего кровного брата и отобрал у него 1 место в Фестивале талантов и место в списке Прославленных заклинателей, — сказала она с натянутой улыбкой.       — Но не без твоей помощи. Ты же вроде готовила тело своего ДОРОГОГО УЧЕНИКА к принятию силы божественного зверя. Это не показатель, — фыркнул Вейшенг, сложив руки на груди и вздернув нос.       — Ты снова пытаешься переманить на свою сторону. И продолжаешь заблуждаться. Может по твоему мой характер и некоторые навыки годятся только для темного пути, но я следую светлому пути даже в этой жизни. Я ни за что не предам учений храма Хуа, который стал мне семьей. Не сравнивай меня с собой, мы разные люди, — сказала Байху, встала, снова одела доули на голову и скрыла свое лицо. — И да, спасибо за чай. Я отправлю весточку: где и когда исполнять первый этап плана. Не прощаюсь.       Она ушла, забрала хули-цзин, которая держала корзинку с заказанными с собой закусками, и вернулась с ней в цитадель.       Вейшенг не сразу отошел от того, что произошло. Что ж, попытка провалилась. Но он не собирался сдаваться. Сейчас он попробует по-хорошему. А потом будет действовать по-своему. Он обязательно получит эту женщину (девушку) в свою полную власть и исполнит свой давний план об захвате власти над Поднебесной.

🃏🃏🃏

      Цитадель Чэншуи дэ Лонг.       Когда Байху и Хуобайше вернулись, то узнали, что Хэй Му Дан продолжает оттачивать Драконью ци меча. У него пока не вышло добиться формы зверя выше «драконоподобной змеи», но мощь от высвобождения и скорость движений становятся все лучше. У погруженной в неприятные воспоминания об разговоре с озабоченным кобелем Байху, эти вести вызвали теплую улыбку.       Хуобайше пошла радовать частью закусок Мадам Ван и Зиана, а Байху на пустырь, чтобы посмотреть, как проходят тренировки.       Уиншэ бросил на нее лишь быстрый взгляд и продолжил наблюдать за своим подопечным. Байху встала рядом с божественным зверем.       Вся земля вокруг Хэй Му Дана была в порезах и проженных следах.       Наконец он закончил еще один выброс техники и убрал Хуаше в ножны. Выдохнул и обернулся. Его сосредоточенный взгляд потеплел, увидев Байху.       — Уиншэ, Хуобайше добыла закуски из чайной и ушла поделиться ими с Ван-фужэнь и Зи-эром, если поспешишь, то тебе может что-то остаться, — сказала она дракону.       У того взгляд загорелся. И он сказав, что Хэй Му Дан хорошо поработал, улетел серебряным вихрем (в прямом смысле этих слов) за своей порцией закусок из чайной.       — Как у тебя все прошло? — спросил Хэй Му Дан, подходя ближе со своей теплой улыбкой. Он взял возлюбленную за руку. И они отправились на неспешную прогулку к заднему двору дворца Чэншуи.       Байху как обычно становилось лучше от этой улыбки. Что в прошлом, что сейчас. Особенно сейчас.       — Это было... довольно интересно. Я про клуб. Но когда собрание клуба закончилось, я встретилась с Вейшенгом, — сказала Байху, крепко сжимая в своей руке ладонь заклинателя.       — Он правда рискнул сунуться сюда… о чем вы говорили, если не секрет? — спросил Хэй Му Дан. Тоже крепко сжав руку заклинательницы.       — Это не секрет, и тебе ни к чему ревновать. В своем нормальном рассудке, я ни за что не откажусь от тебя, — ответила Байху, другой рукой щелкнув своего «ученика» по носу. Тот немного расслабился. — Мы говорили об ловушке для старого ублюдка.       — И есть план? — спросил Хэй Му Дан.       — Есть. Представление, в котором ты и Верховный заклинатель темного пути сыграете главные роли, — хмыкнула Байху и рассказала план.       Брови Хэй Му Дана то взлетали ввысь, то сводились на переносице. Он находил это довольно замысловатым. Вряд ли кто-то узнает, что они намеренно станут частью этого спектакля. Тем более, что ему надо не сражаться показательно. А сражаться, только без намерения убивать. Как он понял.       Темные заклинатели, которых возглавит их главарь с демоническим зверем. Простые кланы, которые следуют за стариком Юн. Светлые заклинатели: той школы, адепты храма Хуа и он с Уиншэ. Ну, вроде ничего сложного. Тем более, что у него появится возможность испытать технику Драконьей ци меча в реальном бою. Может так он сможет достичь финальной формы ауры меча?       — Пусть Вейшенг и наш союзник. Но я уверена: его желание избавиться от тебя даже так никуда не денется. Поэтому будь осторожен и внимателен. Он может обставить твою смерть — как несчастный случай, при чем не от его руки, а по твоей собственной глупости. Хэй Му Дан, будь готов к тому, что поединок для сравнения сил, может стать дуэлью не на жизнь, а на смерть. Твоя рука не должна дрожать, когда надо нанести решающий удар. Ведь если ты оступишься, то умрешь. И тогда я точно попаду в лапы к этому кобелю озабоченному, — сказала Байху, в конце состроив печальное страдающее выражение. Подло, но иначе она не сможет достаточно замотивировать Хэй Му Дана действовать жестче.       Хэй Му Дан был мягко говоря удивлен. Но он понимал всю серьезность ситуации. Без него и Уиншэ, Вейшенгу ничего не стоит получить в свои грязные лапы Байху и хули-цзин.       — Ты ни за что снова не окажешься в его лапах в том самом смысле. Не должна сдаваться и верить: даже если мне придется пройти все круги Подземного мира, я вернусь и спасу тебя. Я уже говорил и повторю еще сотни и тысячи раз: за тобой и ради тебя я поднимусь на Небеса и опущусь на дно Преисподней, если понадобится, — сказал Хэй Му Дан таким проникновенным уверенным голосом, что Байху закусила губу и опустила взгляд. Сердце билось очень гулко в груди.       — Ты права. Этот человек не понимает по-хорошему. А также он видит во мне сопливого мальчишку, который на мало, что способен. Придется ему показать, что именно делает меня таким особенным. Придется вспомнить, что за чувство заставило меня убить Юн Вея и тех 7 заклинателей, — сказал Хэй Му Дан, прижав Байху к себе и положив руку ей на талию.       Байху уткнулась кулачками в грудь заклинателя. Теплое дыхание проносилось прямо рядом с ее порозовевшим ухом. Байху не видела, ведь не поднимала головы, но она знала, как именно улыбался сейчас Хэй Му Дан. Улыбка «улыбающегося тигра».       В такие моменты, солнце будто закрывалось тучкой… или луной. Такую сторону Хэй Му Дана Байху видеть приходилось крайне редко. Особенно, во всей красе. При чем она не могла понять: это часть его сути, или такие черты в нем проявились из-за поста Верховного заклинателя? Или же заняв этот пост, такие его стороны пробудились ото сна?       Байху слегка отстранилась и заглянула в глаза заклинателя. И обняла его лицо ладонями, положив их на щеки. Она пыталась рассмотреть незнамо что на дне глаз, направленных только на нее. Но видела только звездный свет и какой-то загадочный огонь. Хотя почему загадочный? Это его чувства к ней. И больше ничего. Свет и пламя чувств. Никакой тени.       Хэй Му Дан стоял и не двигался, позволяя провести это небольшое исследование.       — Что ты пытаешься отыскать? — спросил он наконец. Его это немного позабавило и вызывало любопытство.       — Не знаю. Тень в душе, — ответила как есть Байху, сохраняя серьезное выражение лица.       Хэй Му Дан рассмеялся с этого. Заставляя заклинательницу покраснеть. Но она его не выпустила и продолжала испытывающе разглядывать.       — Хм, тень в душе, да? Когда ты только вернулась и сказала, что хочешь взять молодого господина из клана Хэ в ученики, то тогда я испытал сильную жадность — не хотел никому отдавать свое место «ученика», подумав, что тогда третий лишний человек встанет клином между нами. Это единственная мелочная мысль посетила меня. Наверное, потому я еще не отошел от 5 лет тоски по тебе? Но мне просто нужно было привыкнуть к тому, что я больше не УЧЕНИК, а ты больше не моя НАСТАВНИЦА. То, что между нами произошло во время Нового года, я о таком даже подумать не мог. Я наконец побыл искренним с самим собой.       — Я подумал, что все же надо проявить немного жадности, или кто-нибудь более амбициозный отберет то, что мне дорого. Как это было 5 лет назад. Но как тот, кто прожил с тобой с детских лет и до 18 лет под одной крышей, я понял, как следует и не следует поступать. Сильное принуждение только отталкивает. Слабое принуждение не может заинтересовать. Нужно двигаться аккуратно и мягко, как настоящий тигр, чтобы мои чувства оказались взаимными. В общем, я хочу сказать, что тебе не стоит переживать. Моя рука не дрогнет. Если это ради защиты Элу и мести твоим обидчиками за твою смерть, то определенно я не должен бояться снова пролить кровь. Особенно, после того, что мы устроили в том темном клане, — сказал Хэй Му Дан.       — Я и не говорила, чтобы ты стал таким, как Вейшенг. Он познал вкус крови и теперь его не остановить. В мире заклинателей самое главное, но в то же время, о чем многие забывают — сохранить благородство в сердце, даже если вокруг творится хаос и ужасная несправедливость. Твое сердце должно сохранить память об доброте, но закалиться и не дать себе дрогнуть в самый нужный момент. Заклинательский мир это не мир для детей. Это жестокая реальность. И я буду очень рада, если ты — Хэй Му Дан… Хэиманг Ше — будешь именно тем, у кого будет закаленное в несчастьях доброе сердце, — ответила Байху, заглянула в глаза напротив и улыбнулась.       Губы юноши дрогнули. Он по немногу привыкает слышать настоящее имя без ненависти, без издевок в тоне. Именно от любимого человека, для которого это имя не клеймо, а просто часть него, которую принимают, а не пытаются насмехаться. И оттого из уст его возлюбленной его первое имя звучит так… приятно, тянуще и горяча любимо.       Он порывисто прижал Байху к себе и получил ответное объятие.       — Думаю, мне все же стоит поприсутствовать. Но я не стану вмешиваться…       — Нет. Пусть ты и смешаешься с толпой, Вейшенг и демонический зверь тебя почувствуют. Останься в цитадели и защищай ее. Я справлюсь, когда получил все инструкции. Я вернусь. И если это произойдет, хочу получить награду.       — Награду? Это какую же? — спросила Байху, улыбнувшись краешком губ и изогнув бровь. В ее персиковых глазах горели игривые искорки.       — Я пока не выбрал. Как выберу так скажу, — подтрунивал Хэй Му Дан, усмехнувшись. В его глазах горели такие же искры.       — В таком случае, только попробуй пасть от клинка этой похотливой псины, ты меня понял? — сказала Байху.       — Ни за что, это самая позорная смерть во всей Поднебесной! Я не умру такой жалкой смертью, — продолжил игру Хэй Му Дан.       Они вместе рассмеялись. И направились в сторону павильона Йонгхэнг.

🃏🃏🃏

      Тем временем, в первом темном клане — Ксихонг дэ Мануэ.       Вейшенг вернулся в свой клан и пришел к Ксинуе. Он снял с себя маскировку и снова одел свой наряд Верховного заклинателя.       Темный феникс как обычно лежала на боку, в довольно привлекательной позе, обмахиваясь лениво веером с перьями. Она подняла глаза на подошедшего подопечного. И тут же села.       — Ну как твоя вылазка в столицу? — спросила она.       — Мы с ней составили план, в котором поредеют ряды единомышленников старого ублюдка. И все, — только сказал Вейшенг.       Ксинуе сузила глаза, пытаясь выяснить правду. Однако Вейшенг не собирался делиться крохами времяпровождения с причиной своей больной одержимости даже с демоническим зверем. Ни с кем не желая это делить: ни воспоминания, ни человека.       Поняв намерения подопечного держать самое ценное при себе, феникс закатила глаза, будто имеет дело не в взрослым темным заклинателем, а с капризным избалованным ребенком. Она встала и подошла ко своему столику, на котором стояло медное зеркало и шкатулка с драгоценностями.       — Ладно, ладно, успокойся. Меня совсем не интересует, что ты там делал и о чем говорил с этой девчонкой. Вцепился в эти мгновения счастья мертвой хваткой, — фыркнула Ксинуе, немного паясничая и поддевая за больное. Потому что ей ничего не будет за это. — Лучше подойди ближе, я тебе дам кое-что.       Вейшенг покинул свои размышления и воспоминания об этой короткой встрече и подошел ближе. А после удивленно посмотрел на то, что ему вложили в руку. Кольцо в виде свернувшегося в спираль дракона, как у Верховного заклинателя светлого пути, но другое. Это кольцо обладало зловещей негативной энергией. И оно было не серебряным, а темным, как уголь или будто испачкавшееся в чернилах. Вместо глаз — крохотные кусочки рубинов.       — Это… — он не мог даже описать весь спектр чувств, накрывших его при виде реликвии.       — В гробу, на руке останков Верховной заклинательницы, было это кольцо — жалкая копия настоящего кольца дракона — реликвии, с которой связана сущность божественного зверя. Я не такая идиотка, как этот летающий змей, чтобы связывать с какой-то реликвией свой духовный камень. Я забрала кольцо с мыслью, как-нибудь при случае использовать его против Уиншэ. Но потом вспомнила кое-что и решила связать это кольцо со своей марионеткой, — сказала Ксинуе и подошла ближе, накрывая кольцо и ладонь своего подопечного своей, заставляя его взглянуть в ее глаза, на дне которой тлели языки адского огня.       — Уиншэ из своей ци может создавать вполне разумных марионеток — драконоподобных змей. А я привязала к этому кольцу свою марионетку — огненного феникса, обладающего половиной моей силы, — Ксинуе одела кольцо на указательный палец правой руки.       — Вей-эр, помнишь недо-предсказание того святоши — главы храма Хуа? «…Сейчас ты восходящая алая звезда, но кто знает, может в ближайшем будущем свет другой восходящей звезды затмит тебя?». Я думаю нельзя дать новой звезде затмить и свергнуть с вершины неба, — закончила феникс.       Эти все слова взбудоражили его душу. Он высвободил свою правую руку и сжал в кулак, посмотрев на темное кольцо.       — Очень своевременный подарок, спасибо, Ксинуе. Думаю, я смогу испытать его в предстоящем «поединке» с тем мальчишкой, — сказал он, осклабившись.       — Разве Мэйгуи позволит подвергнуть своего драгоценного ученика такой опасности, как бой с тобой? Она знает разницу между тобой и ее учеником… — спросила Ксинуе.       — Она предложила план мести, где у меня будет шанс немного проредить ряды старого ублюдка. Небольшое представление. У тебя тоже будет шанс снова «пообщаться» с божественным зверем. Я не могу убить мальчишку, ибо это будет слишком подозрительно, но потрепать для правдоподобности мне не помешает даже его наставница, — пояснил кратко Вейшенг, убрав руки за спину и осклабившись.       Глаза темного феникса блеснули языками адского огня от слов, что она снова встретится с божественным зверем.       — А она сама? — спросила она, облизнувшись.       — Нет. Она останется в стороне. Хватит уже того, что она придумала этот план. Эта медленная, как патока, месть… что ж, думаю это более заслуженно, чем мой план долгих жестоких пыток перед смертью. Больше всего пострадала именно Мэйгуи, так что пока поиграем по ее планам. Согласившись на это, я добьюсь небольшого доверия от нее. Спешка ни к чему, — злобно оскалился Вейшенг.       — Я уверена, она предупредит своего ученика об этом плане. Так что что-то «внезапно» выкинуть не удастся. И придется довольствоваться издевательствами над кучкой стариков, — сложив руки на груди и цокнув языком, сказала Ксинуе.       — Да, придется довольствоваться малым. Но это тоже уже что-то.       — В любом случае, тебе надо вспомнить и отточить техники, которые я тебе когда-то показывала. Очень высока вероятность, что Хэй Му Дан изучает активно техники, хранящиеся в кольце, увеличивает ци в теле и укрепляет свою связь с божественным зверем. За эти 20 с лишним лет не нашлось достойной «мишени» на которой можно испробовать те техники, которым тебя научила я. И вот она наконец появилась. Так псевдо-поединок будет выглядеть более реалистичным, — сказала Ксинуе искушающим голосом, зашла за спину подопечного и приобняла, положив руки ему плечи. При этом коварно улыбаясь.       Вейшенг улыбнулся на эти слова краешком губ на забаву демонического зверя.       — Тебе и божественному зверю придется поумерить свой пыл. Если вы будете сражаться в полную силу, как это было недавно — то от поля боя ничего не останется. И от нас тоже, — сказал он.       — Мы и тогда не сражались не в полную силу. Но я учту твои слова. Думаю, он это тоже понимает. Сейчас осталось мало нормальных мест — без людей и помех — где спокойно могут сразиться во всю силу могущественные магические звери. Большая часть Элу заселена смертными, — буркнула Ксинуе, надув нижнюю губку с алой как киноварь помадой.       На том и порешали: Ксинуе осталась заниматься своими делами — ничего не делать и просто красиво лежать на кушетке, как уставшая от мирской суеты небожительница (хотя она их на дух не переваривала); а Вейшенг отправился действительно тренироваться и отточить по новой давно изученные навыки и техники.

🃏🃏🃏

      В то же время, храм Ксингшия Хуа. Пагода Тиатанг дэ Янлэй — обитель главы храма.       Когда оранжевые лучи заходящего солнца лизали верхушки деревьев и сосен, в пагоду зашла Мейфэнг. На первом этаже никого не было. Поэтому она поднялась на второй этаж. Тоже пусто. А затем через пару мгновений, прежде чем она даже подумала о том, чтобы отправиться к лестнице на 3 этаж, сверху послышались шаги и шуршание ткани.       И с верхних этажей пагоды спустился хозяин этого места. Он не был удивлен присутствию здесь своей ученицы. Та стояла ровно и тепло смотрела на приближающегося наставника. В знак уважения и приветствия только склонила голову. Отношения «наставника» и «ученицы» у них только на словах. Старейшины храма знают, какие у них на самом деле отношения и как долго они знакомы.       — Мей-эр, ты пришла что-то доложить? — спросил глава храма, встав рядом с заклинательницей перед круглым окном, вид из которого открывался на тренировочную площадку и учебные здания с общежитиями для младших, средних и старших адептов.       — Разве Е-сянгуну не известно все, что происходит в Элу? — с приподнятой бровью и шальной улыбкой спросила Мейфэнг, сложив руки за спиной и посмотрев на своего собеседника.       Бессмертный даос-глава храма закатил глаза. Но нисколько не злился.       — Опустим это. Что произошло? — спросил он.       — Шимэй прислала весточку, что ей нужна наша помощь исполнить ее план. Но в детали плана она посвящать не стала. Тут только сказано, что это связано с местью за ее смерть. И все, — сказала Мейфэнг, достав из рукава записку-журавлика.       Глава храма забрал журавлика, разложил его и прочитал сам весточку. И хмыкнул. А после вернул форму журавлика и вернул заклинательнице.       — Если она не стала посвящать нас в свой план, но попросила помочь, значит нужно, чтобы об этом плане знало как можно меньше людей. Она сообщила место и время. И не более, — сказал бессмертный даос, сложив правую руку в печать. — Мейфэнг, возьми несколько наших и окажи поддержку Хэй Му Дану. А Дэшэн — окажет поддержку в защите цитадели. Темные заклинатели и простые кланы могут воспользоваться случаем. Даже если ничего не произойдет — все равно.       Зная этот жест, Мейфэнг спросила:       — Е-сянгун, вам Небеса ниспослали видение об будущем?       Ей только улыбнулись краешком губ. Затем бессмертный даос сложил руки за спиной и взглянул на проливающее последние лучи солнца.       — Я видел все смутно. Много народу: светлые и темные заклинатели в перемешку. Наши и враги. Два могущественных зверя сражаются в небе. И подопечные этих двоих сражаются на земле, используя разные сильные техники и двигаясь подобно своим зверям-хранителям… — рассказал даос.       — Действительно, очень смутно. Понятно одно: это сражение света и тьмы, — покивала головой заклинательница.       — Меня больше смущает одна деталь, которую я заметил во время этого смутного видения, — выждав театральную паузу, глава храма снова заговорил, — Хэй Му Дан использовал незавершенную технику, хранящуюся в кольце — Драконья ци меча.       — Незавершенная техника? — удивилась Мейфэнг. Ей как заклинательнице меча были интересны техники использованием ее меча и необычного дара. Она бы хотела изучить эту незавершенную технику.       Догадываясь об мыслях своей ученицы и ее возбужденного взгляда глава храма ничего не сказал на этого и ответил:       — Я сам тоже только наслышан. Кольцо, которое носит Хэй Му Дан, обладает карманным безмерным измерением, в котором хранятся разные древние редкие техники и манускрипты. И я слышал, что «Драконья ци меча» одна из древних незаконченных техник. Даже ее создатель достиг только формы ци меча — драконоподобной змеи. Вопрос: почему техника названа «драконья ци» (?) остается в висячем положении. И возможно мы никогда не узнаем правды. Однако я считаю, что у Хэй Му Дана, учитывая его судьбу, получится добиться этой законченной формы ци меча. Научиться ей — не зная, как нужно дышать, какие движения и стойки выполнять — невозможно. Легче в таком случае схлопотать искажение. Но если Хэй Му Дан тебе покажет основы и что делать… может у тебя и появятся шансы изучить эту технику.       — Шансы? Е-сянгун, вы настолько в меня не верите? — удивилась и шутливо обиделась Мейфэнг, пытаясь заглянуть в лицо отвернувшегося собеседника. По дрожащим губам было понятно, что тот еле сдерживается, чтобы не рассмеяться. Но из-за статуса и образа — сдерживается из последних сил. — Е-сянгун! Вы смеетесь надо мной?       — Нисколько. Я знаю твой путь заклинательницы, Мей-эр. Но и ты должна понимать разницу между СУДЬБОЙ и ТАЛАНТОМ, понимать, когда эти понятия идут как две параллельные линии, а когда объединяются в одну. Ты вторая по силе в Элу, после меня, даже если никто не знает, на какой ступени культивации я нахожусь на самом деле. И никто не может оспорить твой талант и сколько труда ты вложила в свою культивацию. Но у Хэй Му Дана, ученика А-Мэй, в судьбе написано черному по белому — он взмывающий в небо следом за фениксом дракон, — надев маску спокойствия, ответил глава храма. А после положил руку на плечо «ученицы».       Мейфэнг нисколько не злилась на своего шичжи. С первого взгляда и не скажешь, но она вообще-то живет в храме Хуа с тех пор, как он был основан. А это было 500 лет назад! Уже несколько столетий она занимает ступень Бессмертного магистра. Хэй Му Дан был намного младше, но этот… ребенок развивался с небывалой скоростью. Договор с божественным зверем очень благотворно влияет на него. Будто у тигра появились крылья (и учитывая одного такого тигра — Шоушана, с которым имеет договор Дэшэн, это не просто крылатые слова).       Она желала своему шичжи только счастья, удачи и терпения на совместном пути с ее шимэй — Байху. С ней будет непросто. Но если он за 10 с лишним лет жизни с ней под одной крышей, как с наставницей, остался и не сбежал, то с ним ничего не случится.       — И все равно я попрошу шичжи Хэя показать мне движения, стойки и правильное дыхание этой техники. А попытки изучить я отложу до удобного случая. Вдруг шимэй и шичжи понадобится моя помощь? — сказала Мейфэнг, показав тень улыбки.       — Предупреди об весточке своего шиди Дэ и ждите дополнительной весточке, когда вылетать. Мое благословение все еще действует. Но лучше часто им не пользоваться, чтобы не привлечь внимание СВЕРХУ, — сказал глава храма с натянутой печальной улыбкой.       — Я понимаю и внемлю вашему совету, Е-сянгун, — сказала Мейфэнг, повернувшись только корпусом и склонив голову, в знак почтения.       — И еще пожалуйста — прекрати так обращаться, — сказал глава храма.       — Но я уже выросла из того периода, когда могла звать вас — Е-шицзунь, — сказала Мейфэнг с искорками веселья в вишневых глазах.       Глава храма уже хотел вернуться на верхние этажи. Но эти слова заставили его замереть. Он повернул голову и сказал:       — Тогда обращайся как и все прочие старейшины и заканчивай со своими шуточками.       — У моего обращения много значений. Я придаю ему значение, которое вы, Е-ДАЖЭНЬ, носили 500 лет назад, когда мы только познакомились. Но вы думаете об другом значении? В таком случае какие ко мне вопросы? — продолжала паясничать Мейфэнг. И ушла прежде чем, чем бессмертный даос повернулся и начал читать ей нотации, как какой-то маленькой девочке. Как в старые добрые времена.       — Избаловал на свою голову, называется. Вроде почти не общалась со своей шимэй, но словечек и манеру спорить со старшими набралась у нее каким-то манером, а каким — неизвестно, — заворчал бессмертный, уходя на верхние этажи и потушив взмахом рукава свечи на 2 этаже.