Отрицание очевидного

— …Неблагодарные, мерзкие, блядские неудачники! — закончил тираду Адам. Лица окружающих были откровенно раздражёнными и заебавшимися. По правде говоря, большая часть жалела, что Чарли не позволила Люциферу прикончить этого упыря. Блевать хотелось от его гордыни, жадности, гнева, зависти, похоти, чревоугодия, да и вообще от присутствия. Совсем иные эмоции чувствовала ближняя к Адаму Лют. Скорее, эмоций особо не было. Непрошедший адреналин быстро разгонял золотистую кровь по венам, не давая дыханию восстановиться. На оторванную руку было совершено плевать, казалось, что с ней и вовсе ничего не было — настолько боль была притуплена. Внезапно Лют замечает маленькое быстрое существо, что незаметно подкрадывается к Адаму сзади. Виднеется маленькая макушка малинового цвета. Лейтенант напрягается. Что это за маленькая хрень? Внезапно в воздухе заблестело лезвие. Забыв о себе, Лют напрягла крылья и, молнией приблизившись к Адаму, оттолкнула его. Точнее… Его она оттолкнула, но себя нет. О чём она думала? Карл, у неё одна рука! Но это неважно. Ей было важно лишь благополучие командира, а на собственное — плевать. И неважно, что в животе криком проносится боль, а в глазах темнеет. Главное — рай, главное… Адам непонимающе разворачивается, смотря на картину перед собой. И внезапно он забывает о всей ненависти, что испытывал к адским отродьям, и вообще обо всём. Перед ним корчится от боли и падает Лют. Вскочив, первенец человечества подходит к ней, судорожно проверяет грудную клетку. — Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт! — шипел он себе под нос, пытаясь не терять самоконтроль и не истерить. — Лют, мать твою! — Но получалось плохо. Фраза вырвалась как отчаянный вопль. Первый человек падает на колени. Он не верит в происходящее, кажется, что это всё нереально. Адам уверен, Лют сейчас встанет и все будет хорошо, ранение окажется не таким серьезным, но этого не происходит. Главнокомандующий хватает своего лейтенанта за плечи, трясет, зовет вернуться. Все безуспешно. Перед Лют проносились поезда всякого бреда, но даже так она слышала крик своего командира, даже сквозь призму бесконечного оттенка красного она могла различить его лик. Она будет мертва. Будет мертва ради блага рая. Ради… Ради… Лют производит ртом и грудью лёгкий слабый вздох, чуть-чуть приподнимая краешки губ, измученно улыбаясь. Голос Адама звучит всё дальше, да что там голос, этот мир стал совсем далёким и чужим. Смерть манила в тёмные объятия. Но такие мягкие, такие приятные и спокойные… Не в силах совладать с соблазном, усталая девушка поддаётся и утопает, засыпая. Адам застыл. Он не чувствовал. Не чувствовал дыхания. Не слышал сердцебиения. Паника всё больше захватывала разум. Взгляд цепляется за объект, шныряющий в разные стороны. Маленький кровавый нож истекает золотистой кровью, что капает на бордовую землю. И внезапно вновь просыпается ненависть. Она убила Лют. Он заставит её пожалеть о том, что эта проклятая блядская душонка вообще когда-то появилась на свет. Но неожиданно сзади него возникает сильная аура. Звук её силы и скорости громко отдаётся в ушах, и тот, не в силах отразить мощный удар, телепортируется. Зарычав себе под нос, Адам поднял глаза. Он вновь в раю. Тогда, отдышавшись, Адам оглянулся по сторонам. Вокруг не было не души, он был в месте, где не очень часто можно было кого-то встретить. Рядом, словно на неслышимый зов, появились частички. Они собрались в целостную высокую фигуру с огромными крыльями. Сэра. — Что случилось? — Взгляд её был явно обеспокоен. — Что случилось?! — чуть ли не вскрикнул Адам с нотками истерии, начиная ходить из стороны в сторону. — Что случилось, что случилось, что случилось… Эти твари, они использовали против нас наше же оружие! Лют! Лют, она!.. *** Истребители, увидев отсутствие что первого лидера, что второго, растерянно оборачивались по сторонам. Не найдя ничего, за что можно было бы зацепиться, они воспарили в воздух, словно птицы, летя обратно, отступая. Наконец, когда последняя «птичка» скрылась в портале, он с шумом закрылся. — Смотри-ка! — Энджел Даст взглянул на оставшееся лежать тело Лют. — Эта сука похожа на живую! — Бредни, — плюнул Хаск, с презрением осматривая труп. — Ниффти бьёт нередко, но метко. — Кот с лёгкой улыбкой погладил «малиновку» по голове. — Молодец! Мы тобой гордимся! *** Адам зашёл в дом. Дом был выстроен белыми стенами, посередине огромного зала висела золотая люстра с красивейшим узором прекрасного цветка — нарцисса. Адама не сказать, что вообще когда-то интересовала красота и что-то подобное, а особенно, если это касалось декора дома, но однажды он, зверски напившись до лампочки в глазах, вдребезги уничтожил старую люстру. Тогда пришлось срочно менять на новую, и именно в этот момент на глаза Адама попалась эта модель. Что ж, плевать, когда её там придумали, но это была любовь с первого взгляда. Чуть меньшей по размеру была кухня. В холодильник вмещалось столько еды, сколько ему было нужно. Адам был голоден. Но есть не хотелось. Он сам не понимал, от чего, но он даже не посмотрел в сторону битком набитого едой железного морозильного шкафа. Наверное, ему стоит сходить в бар. Точно! Как всегда происходит после каждого истребления, Адам пойдёт и напьётся свеженького крепкого винца! Один. Но ведь это неважно, правда ведь? Он просто вновь повеселится, напьётся до угару и подцепит себе какую-нибудь девчушку на ночь, да? Ничегошеньки не изменится из-за отсутствия одного человека? Адам заметил себя за тихим редким истерическим хохотом. Раздражённо взяв тело в свои руки, он вышел из дома и поплёлся к бару. Вообще-то алкогольные напитки в раю не были запрещены, единственное, что было под запретом — их количество. «Порядочный Человек» может пить, но не имеет права напиваться. Это уже грех. Однако кто встанет перед ним, первым человеком на земле, что своим семенем породил огромное множество людей, рас, национальностей? Вот именно — никто. Поэтому Адам отрывался, как мог, совершенно не волнуясь, что ему могут предъявить достаточно серьёзные заявления. А кто посмеет? … Было достаточно темно, когда он заявился в бар. Самый обычный, коих в Раю было немерено. Пахло дорогим вином и ликёром. Здесь не было окон, освещение давали только те тусклые конусообразные лампы, свисавшие с деревянного потолка у стойки. За ней, как обычно, стоял неизменный бармен. Поздоровавшись с частым клиентом, он продолжил вытирать бокалы белой салфеткой. Самым частозаказываемым и желанным напитком здешних носителей было красное вино. Трудно было устоять перед соблазном отведать крови сына Божьего. Сев за своё привычное место, Адам достаточно быстро получил желаемый спиртной напиток. Но вечно хотелось обернуться, посмотреть на рядом стоящий стул, что отныне пуст и тих. К чёрту. Адам залпом опустошил первый же бокал. Чокаться было всё равно не с кем. Но даже уже явная далеко не трезвость не позволила забыться. Голову забила лишь одна беловолосая девушка, воинственная и бешенная, для остальных — лейтенант Лют, для него можно и без должностей. Нет. Он просто… Он просто позволил себе за эти тысячи лет привязаться к одному-единственному человеку. И чего он добился? Да ничего! А если он ничего не добился, то и смысл вспоминать это «ничего»? Адам стал вертеть головой, глазами ища кого-нибудь охуенно-красивого. Но все казались одинаковыми. Одинаково приторно-красивыми, наивными, чистыми. Не такими, как он. Раздражённо пробубнив себе что-то под нос, он одним хлопком оказался в своём доме. Словно невидимый «кто-то» не позволял ему нормально повеселиться! Сегодня дом казался ещё более унылым и безжизненным. Мир окрасился серой краской. Уже с порога хотелось просто упасть и остаться лежать на месте около лет ста, пока тени будут сгущаться вокруг и не очернят всю душу без остатка. Зайдя в спальню, Адам улёгся на кровать, сжавшись и сложив крылья под себя. Хотелось спать, хотя раньше такого никогда не происходило. Сука, почему так больно? Хотя в это истребление адские никчёмные твари впервые за тысячи лет смогли причинить ему реальную физическую боль. Но только ли физическую? Сматерившись себе под нос, Адам проникся в сон, погружаясь в тёмную пучину волнений.