День 4

Когда мы вернулись домой и я начала готовится ко сну, я задумалась о том, где спит Номен. Спросив у него я получила ответ: — У тебя на кресле. Я обычно не остаюсь надолго в одном измерении, поэтому ночлега у меня нет. — Давай я дам тебе раскладушку. — предложила я. — Не нужно, мне и в кресле удобно. Завтра с утра встанем и сразу в путь. — Не получиться. — Почему? — спросил парень. — Я работаю. — ответила я. — Жаль, ну что ж тогда вечером отправимся. — сказал он и волосы его слегка почернели. — А ты не работаешь? — спросила неожиданно для себя я. — Я преступник, Касси. Я поэтому и не задерживаюсь надолго в одном измерении. Ты же видела тогда в магазине. — ответил он и волосы еще больше потемнели. — Как ты меня назвал? — Касси. А что такое? Я тебе рассказал, что я преступник, а тебя волнует, как я сократил твое имя. — Да, прости. А почему ты преступник? — Я не единственный умею перемещаться сквозь измерения. Все измерения связанны, и был заключен некий договор со всеми мирами. Если в мире есть люди, которые могут перемещаться, то они должны собрать огромный пакет документов. А у меня не то что документов, у меня даже пакета нет. Вот и получилось так. Так как мне сокращать твое имя? — Не знаю... До этого никто не сокращал мое имя... — замешкалась я. — Даже родители? — Они точно. — саркастично ответила я. — Почему? — спросил Номен. — Мать не особо ко мне относилась. — А отец? — Его я никогда не видела. Исчез еще до моего рождения. Видимо испугался ответственности. — Да... Может быть... — задумчиво произнес он. Воцарилось молчание. Спустя минуту я все же решила его прервать, предложив лечь спать. Я сходила в душ и легла на кровать, а он сел на кресло рядом с моей кроватью. — Ты мыться не будешь? — спросила я. — А можно? — А почему нет? — Не знаю... У меня нет сменной одежды и полотенца... — замялся он, и даже в темноте я увидела, что его волосы порозовели. Надо кстати подвести маленький итог. Судя по всему розовый цвет волос — смущение, белый — страх, жёлтый у него чаще всего, видимо это радость. Я пока не поняла значения черного и синего. — Я могу дать пару своих вещей. Они — унисекс. Полотенце тоже дам. Шампунем и мылом тоже моими воспользуешься, а зубы видимо придется не чистить, а завтра уже постираешь свои вещи у меня в машинке. — У меня есть зубная щетка. Спасибо, ты очень добра. Я встала, открыла шкаф и выбрала вещи оверсайз, потому что очевидно он был больше меня. Я отдала ему вещи, и он пошел в душ. Я же легла спать, однако уснуть у меня не получилось. Номен в душе пел какие-то странные песни, на странном языке. Когда он вышел из душа я увидела, что несмотря на все мои старания, вещи все равно были слегка малы ему. С утра я встала по будильнику и впервые увидела Номена спящим. Он был похож на котенка, лежачего возле матери. Немного улыбаясь, он выглядел довольно мило. Я тихо приготовила завтрак, поела, оделась и ушла на работу, оставив записку со своим номером и пояснением, что это и куда вводить. Работаю я в отделе маркетинга в не особо крупной компании, хотя платят в принципе не плохо. Если ты, дорогой дневник, представляешь работу веселой и увлекательной, то ты ошибаешься. Хотя по факту у тебя нет разума. Этот дневник должен лечить мою психику, но похоже она поехала основательно. Примерно в обед мне позвонил Номен. Произошел диалог, который меня до сих пор веселит. — Меня слышно?! Привет! Меня слышно?! Слышно?! — кричал парень в трубку. — Слышно, слышно. — ответила я. — Отлично! — я его не видела, но была уверена, что волосы его сейчас необычайно желтые. — Ты говорила постирать мои вещи, а где у тебя дазгак? — Что? Какой еще «дазгак»? — Для стирки. — невозмутимо ответил он. — У нас есть только стиральная машинка. Нет, конечно, может быть, где-то на земле и есть дазгак, но я не слышала о таком и дома у меня его нет. После этого он сбросил трубку и я продолжила работать. Спустя около часа он вновь позвонил. — Привет, слушай... Тут это... везде вода... Я не знаю, что пошло не так... — Возьми швабру и вытри, мне некогда. — Хорошо. — сказал он и сбросил трубку. Не прошло и минуты, как телефон вновь зазвонил. — Алло. — раздраженно сказала я. — Что такое Ш. В. А. Б. Р. А? — по буквам продиктовал он. — В туалете стоит палка ввиде перевернутой буквы "Т". Там еще низ мягкий. Вытрешь этой частью лужу, а потом над ванной потянешь за рычажек. — Хорошо. — сказал он и повесил трубку. Казалось, что все кончено, но нет, он вновь позвонил. — Над ванной нет рычажка. — сказал он. — Рычажек есть на швабре, но потянуть его нужно, когда он над ванной. — уставшим голосом пояснила я. — Понял. Только он повесил трубку, как вновь зазвонил телефон. — Что?! — взвопила раздраженно я. — Я потянул за рычаг и вода полилась на пол. — Я же сказала делать это над ванной! — Ну... Рычажек то был над ванной. — Вытри лужу и нажми на рычажек, когда верхушка буквы "Т" будет над ванной. После этого он меня не беспокоил. В принципе день прошел, как обычно. Я вернулась домой, где меня ждал необычный парень с необычными планами. Я не вижу смысла описывать, как мы поели, помыли посуду и т.д. Скажу только, что перед перемещением он сказал надеть самую теплую куртку, что меня немного удивило. Он надел какую-то шубу, я ее раньше не видела, может быть у него все же где-то есть склад с вещами? Чем ближе было перемещение, тем улыбчивее он становился, а волосы казалось, что сияли золотистым цветом. Он взял меня за руку и... Холодно не стало. Мы находились у какого-то кирпичного здания. — Где мы? — спросила я. — В Нью-Йорке, точнее рядом с ним. — заговорщимским голосом проговорил Номен. — А зачем куртки? — Мы здесь ненадолго. Мы перейдем в другое измерение. Дело в том, что все измерения связаны друг с другом. Они в такой огромной паутине, перейти из одного в другое можно в месте столкновения измерений. Излом в измерении ведет в некое межизмеренческое пространство, из которого можно пробраться а любое из возможных миров, главное знать куда тебе нужно. — Сказав это он вошел в какую-то брешь в стене и потянул меня за собой. Она выглядела словно трещина в зеркале, либо тысячи осколков от него. Кривой зигзаг из сотни отражений. Но они не отражали вещи вокруг, они отражали другие измерения. Этот проход завораживал своей таинственностью. Если бы он был картиной, я бы рассматривала его годами, но у меня было лишь мгновение, что бы оценить его красоту, однако то что было за пределами излома было еще красивее. Миллиарды измерений соединенных меж собой образовывали белую паутину. Их было так много, что нити связывающие их практически полностью скрывали тьму а которой все движется. Для меня это было просто буйством красок, в котором сложно разглядеть, что то конкретное, но Номен пошел вперед и потянул меня за собой. Хотя сложно сказать куда он меня потянул, понятие пространство стирается, когда ты находишься в этом месте. Хотя можно ли это вообще назвать местом? Это скорее "нигде". В общем он потянул меня в неизвестном направлении и спустя минуту ткнул в какую-то точку. Я даже не сразу поняла, что это измерение, все измерения здесь казались ужасно маленькими, размером с ушко иглы. Вдруг все переменилось. Я почувствовала, как будто меня втягивает внутрь измерения. Легкие сжало и стало трудно дышать, но лишь на мгновение. Через секунду я уже стояла на снегу. Позади меня была какая-то пустая ледяная арка полная удивительных вырезанных узоров. Я спустилась с небольшой лестницы изо льда и наконец осмотрелась шире. Вокруг все было сделано изо льда. Огромные дворцы с башнями уходящими в небо. Один из них выделялся особенно сильно. В лучах заката он переливался множеством цветов, словно миллионы сапфиров. Лед казался кристально чистым, так что можно увидеть что там внутри, однако это не так. Всмотревшись повнимательнее я увидела лишь тысячи граней ледяного хрусталя, сквозь которые не возможно было что либо увидеть. И все дома здесь были такими. Дорога была устлана из ледяного кирпича, а вдоль нее стояли ледяные фонари с невероятной красоты абажурами. Они слегка напомнили мне хрустальную чашку под салаты, которую в детстве я так любила. Возле каждого дома были клумбы, я до сих пор не знаю настоящие там цветы или искусственные. С одной стороны они из льда, с другой кто знает какие здесь цветы. Виднелись так же ледяные деревья. Листья на них словно сделаны из хрусталя великим мастером. Наконец я оглянулась на людей во круг. В основном они не отличались от обычных людей, у всех одинаковые серо-голубые шубы, высокие валенки. Лишь иногда можно было разглядеть иных существ. Это были люди с кожей ледяного синего цвета, словно они сами были сделаны из льда. Из головы росли оленьи рога цвета индиго. На них не было шуб, они были одеты в лёгкие пальто, классические штаны. Босиком они ходили по снегу и льду, словно не чувствовали его. — Это архитекторы. — пояснил Номен. — Они построили все что ты видишь. У них врожденный дар управлять льдом. Хотя сложно назвать это даром, честно говоря. Это не какая-то отдельная раса или же род, это проклятие. Матери этих людей умирают при родах от переохлаждения, а родится они могут у любого человека. Отца как правило ждет та же участь, да и всех в их окружении. До 5 лет они не могут контролировать силу, поэтому приносят много боли в этот мир, но без них не было бы всего этого. Такие люди, как правило, одиноки. Когда-то в этом мире существовали ледяные олени. Они замораживали все на своем пути и превратили эту планету в снежную. Они приносили лишь страдания людям. Здешний народ истребили всех еще тысячи лет назад. Говорят, что архитекторы расплачиваются за ошибки предков, но это лишь одна из теорий. Много слухов ходит, некоторые поклоняются архитекторам, а некоторые опасаются или даже ненавидят. — Да, тяжелая им жизнь досталась. — согласилась я. — Несмотря на это, они создают настоящие шедевры из льда. Номен повел меня по городу, а я наслаждалась живописными зданиями и скульптурами. Хочется записать все это, чтобы не забыть, но кажется, что это невозможно. Мы проходили мимо продуктовой лавки, но Номен сказал, что это не лучшая идея, потому что мой желудок не готов к этому. Мы гуляли всю ночь (по моему времени), а в конце вышли к небольшому холму с видом на город. Там стояла ледяная скамейка и мы уселись на нее и стали ждать закат. Мы не переставая болтали, обсуждали этот мир, он рассказал, что здесь тоже есть разные страны и в некоторых из них нет снега, рассказал и о том, как сам впервые попал сюда. Наконец небо начало краснеть и город залило кровавой краской и он начал весь переливаться красным. Это было невообразимое зрелище. Минут десять мы сидели молча и просто наблюдали за этой красотой. Я боялась даже шелохнуться, лишь бы не спугнуть этот момент. Порой я забывала дышать, завораженная закатом. Когда солнце село, стало холоднее, а может быть сказалась моя неподвижность. Меня непроизвольно затрясло. Номен заметил это и СНЯЛ СВОЮ ШУБУ и накрыл меня. Это не могло меня не возмутить. Я тут же попыталась вернуть ее ему, но он начал от меня убегать. — Ты же от переохлаждения сейчас умрешь! — завопила я. — Да мне не холодно! — воскликнул он, хотя это было очевидной ложью, он весь трясся и уже начал синеть, а волосы поседели. К счастью в таком положении быстро не побегаешь и я мигом его догнала и накрыла шубой. Я обхватила его тело обеими руками, закрывая нахлёстом его тулуп и сдерживая его, чтобы не вырвался, а он и не пытался, смиренно стоял. Я не знаю сколько мы так стояли, но мне нравилось вот так стоять и кого-то обнимать. Если так подумать, то он первый человек, которого я обнимаю, и мне это нравилось. Из этих мыслей меня выдернул колкий мороз, который я почувствовала на щеке. Уйдя в свои рассуждения, я не заметила, что Номена так близко, а сейчас я еще и коснулась его. Его щека была ледяная и медлить было нельзя. — Пора домой. — сказала я ему в ухо, и наше приключение закончилось.