Орден Сорель

Я распахнула глаза. Яркий свет ослепил меня на мгновение, но через пару минут все прояснилось. Шоком стало то, что я находилась в карете, которая достаточно быстро двигалась в неизвестном мне направлении. Передо мной сидел встревоженный Фредерик… — Сара! Слава Богине, ты очнулась! — сказал тот, от кого бежала совсем недавно. Сердце подпрыгнуло в груди очень резко. В мыслях царил лишь один вопрос: — Почему я тут? — О чем ты? Ты со мной, как обычно. Где же ещё? Что же за привычка, отвечать вопросами на вопрос. Разве стало яснее? Разве нашлись ответы? — Что произошло? — я ничего не понимала, лишь знала, что брата тут не должно быть. На его месте должен быть Люций. Или на моем кто-то другой. — Дорогая моя, успокойся, — Фредерик взял меня за руку и посмотрел в глаза, — он больше тебя не тронет. Ему не позволят. Я не позволю. Он сжал мою ладонь очень сильно, суставы захрустели. Опомнившись, отпустил ее. Глаза дэва были очень широко распахнуты. Он также недоумевал, от этого стало противно и зябко. — Да что же творится, брат? Кто он? Где я? — в его лице промелькнуло более сильное непонимание, будто я сказала что-то нелогичное. — Сара, успокойся. Проклятый больше не сможет тебе навредить. Он теперь никому не сможет сделать плохо. Сейчас мы едем в орден, там тебе помогут. Сердце сильно заколотилось. Кто и что сделали с моим Люцием? Глаза распахнулись, дыхание участилось. Ещё секунда и взорвусь. Если Светлые достали его и смогли обезвредить, то жить долго ему не позволят. — Что ты сделал с Мораном? — горечь проникл в меня, слезы начали скатываться одна за другой. Голос дрожал, как и руки. Меня всю трясло. — Останови карету. — Сара, дорогая, все хорошо, это просто стресс. Фредерик отдал приказ. Лошади остановились и я вышла на улицу. С неба падали крупные капли. Небо было хмурое и серое. Серое… Как его глаза. И опять судьба не даёт ими любоваться. — Он вновь пытался использовать тебя, — незаметно подобрался брат, пока я смотрела на небо. Вся мантия промокла, но мне было плевать, вода, оказываясь на мне, помогала охладить разум, — ты не помнишь, Сара? Он смог околдовать тебя. Ты сама пошла в его объятия. Я резко повернула голову в сторону. Посмотрела дикими глазами. Фредерик был мне противен, ведь говорил ерись, но бежать было некуда. — О чем ты говоришь? — околдовал… сама пошла… конечно сама, ведь Люций всегда давал мне принимать решения. — Изабель поможет тебе, только нужно вернуться. — сказал див, положив руку на мое плечо, думая, что подобное меня успокоит. Но от имени этой женщины пробежала дрожь, хотя она давно умерла. Я ее убила. — Изабель?! ДА МАТЬ ТВОЮ, ПШЕНИЦА, ЧТО ЗА БРЕД ТЫ НЕСЕШЬ?! — я обратилась к нему этим старым прозвищем от теневых, сама не зная почему. Фредерик был удивлен такому резкому гневу. Желваки на его лице заиграли, а сразу после ослабли. Он всего лишь сказал: — Сара, ты сейчас ведёшь себя недостойно. Такое поведения не должно возникать у жены главы светлого ордене. — див на мгновения замолчал, переведя взгляд на лес, над которым шел ливень. — Я не ругаю тебя, ведь этот теневой промыл всем мозг. От сказанного им, в глазах опять начало темнеть. Ноги подкосило, а взгляд остекленел. Какая ещё жена… — Нееет… нет-нет-нет. НЕТ! Ты лжешь, такого не может быть! Брат, ты же шутишь? Что это значит? — голос не был похож на привычный, более, он был истеричным. Я бросилась в сторону леса. Туманный на поясе будто стал тяжелее: он бился об бедро, наверняка оставляя синяки. Бежала очень долго, лёгкие горели, голова кружилась. Резко остановилась и оперлась об ближайшее дерево, чтобы перевести дыхание. Слезы заполнили глаза и начали спускаться по щекам. Не знаю, сколько я так сидела. Откуда столько эмоций? Неужели все, что я помнила после своего побуждения в склепе было иллюзией? Может действительно разум помутился. Но наше прощение в последний день академии… его письма…занятия фларканским. Каждая минута, когда мы были вместе. Неужели все это можно было предать? Слух потревожили шорохи от шагов. Он догнал… Фредерик схватил меня за плечи, заставляя посмотреть в глаза, которые выражали гнев, привязанность, досада и зависимость. Даэв начал свои объяснения: — Сара, я тебе не брат уже более 15 лет. Морана поймали. Он и так не понес наказание за открытие раскола, поэтому сейчас ему точно несдобровать. — Фредерик говорил все четко, без пауз, хоть и волнение и переживания были в голосе. Но доверять всему этому теперь очень глупо, жизнь дала мне этот урок не единожды. Он обнял меня. Я не могла сопротивляться, хотя желала этого больше всего на свете. — Поехали домой, любовь моя. Наша дочь нас ждёт. Все же я отпрянула от него. Слово «дочь» вызвало резонанс. Наша… Наша дочь?! Этого просто не может быть. Узы, связывающее нас раньше, были для меня священы. Как же вышло так, что я согласилась предать свои устои? Или меня вынудили?.. Мой взгляд сверлил его. Наверняка сейчас он считает меня безумной. На самом деле такие яркие эмоции, несвойственные для меня, заставляли задуматься. — У нас ещё и дочь есть? — голос по-прежнему дрожал, я всё ещё ничего не понимала, — а как же Ирис? Замешательство опять скользнуло на его лице. — Я не понимаю о ком ты, пойдем. Только сейчас поняла, что Фредерик выглядит не так, как я помнила его в последнюю встречу. Он был более молодым, на вид чуть больше 30. По телу опять прошла дрожь… неужели все, что я помню, действительно было обычной фантазией. Но все же, как я могла предать Люция Морана? Как я могла выйти замуж за брата? Что вообще происходит? Всю оставшуюся дорогу мы провели молча. Руки до сих пор тряслись, даже спустя множество попытка успокоиться. Карета остановилась перед входом в орден. Ничего не поменялось, все оставалось таким же, как и при моем последнем визите. Дверь кареты открыли снаружи. Даэв, который это сделал, протянул руку, помогая выйти. Подобное отношение было непривычным. Я воин, а не напудренная кукла, почему никто этого не понимает? — Сара, врачеватель скоро придёт к тебе в комнату. Давай я тебя провожу? — спросил меня брат, или уже супруг… — Да, наверное так будет лучше. За время поездки я не обмолвилась с Фредериком и словом. Ехала все время с закрытыми глазами, пытаясь успокоить разум. Все же нужно себя сдерживать, ведь в ордене Сорель безумцев не любят. От них избавляются, как от Лоуза Прауда в годы Академии… Именно поэтому див всё ещё находился возле меня с целыми конечностями. Я уже собралась повернуть в крыло, где когда-то соседствовала с Долорес. Но Фредерик направил в сторону этажа, выделенного специально для семьи главы. Мы шли близко, одной рукой он придерживал меня за лопатки. Не уверена, что Фредерик задумывал что-то, но в голове все равно продолжала существовать настороженность. Дойдя до двери, он открыл ее передо мной и пропустил вперёд. Комната была в несколько раз больше моей прежней. В ней стоял большой письменный стол напротив широкого окна. Также в спальне имелись большая кровать с балдахином, несколько высоких книжных стеллажей и шкаф из темного дерева. Небольшая дверь находилась по одну сторону от кровати. Предположительно она вела в уборную. И самая бросающаяся в глаза вещь — зеркало. Оно было выше меня на, должно быть, 3 головы. Но не размер заставлял удивиться, а то, что рама его была выполнена полностью из серебра, а на верхушке красовалась одна необычная деталь — кусочек темного металла округлой формы, будто его откололи от чего-то. Что такой материал делал в обители? Все время я считала, что светлый и теневой металлы не должны использоваться понапрасну, а тут в моей же комнате стоит это недоразумение. — Любимая, приведи себя в порядок. Позже я тебя навещу. Врачеватель скоро придет и осмотрит тебя. Он обращался ко мне, как к возлюбленной. Это противоестественно и неправильно. Я открыла ту странную дверь. Мои предположения подтвердились — там находилась уборная и небольшая купальня. Воду туда набрали уже заранее, поэтому она была немного остывшей. Скинув с себя грязную и сырую одежду я посмотрела на небольшое зеркало, висевшее на одной из стен в небольшом помещении, и увидела неожиданное для себя. На моих ключицах были звёзды. Даже больше, чем в последнем воспоминании из академии. Вымывшись и одевшись, я решила посмотреть на книги, стоявшие в комнате. В основном это были старые хроники, легенды и различные справочники. Но на одной из полок красовались несвойственные для меня труды. Несколько людских сказок. Такая литература у даэвов считалась низкокачественной, из всех воинов, которых я знала, только мой второй наставник ценил подобное. По его наставлению я и прочла в прошлом несколько таких книг. Также на полке стоял знакомый до боли фолиант — рецепты вина от ордена Хранителей. Но почему же он здесь? Знает ли кто, что я могу прочесть каждое слово, написанное на его страницах? Но даже не это привлекло внимание. На полке стоял сборник колыбельных. Именно его и взяла в руки — было интересно узнать, зачем он стоит тут. На одной из страниц была закладка. Ее и открыла. Светлая богиня за тобой Спина к спине идёт. Спи дитя, во сне тебя Только счастье ждёт. Поутру проснешься рано, Распахнешь глаза. Спросишь мило «где же мама?», Часть Дэвлата отныне она. Поистине жуткая песня. Детям часто пели ее в деревни, когда я была маленькая. Ещё тогда казалось, что это очень странно. Если верить Фредерику, то у меня теперь тоже есть дочь, так неужели в голову пришло петь ей это? В душе до сих пор не укладывалось то, что происходит. Будто все это очень странный сон… Раздался стук. Я обернулась в сторону двери, в которую кто-то настойчиво колотил. Даже представлять не хочу кто это может быть. Все варианты сейчас ужасны. Только если это не Люций. Но его, конечно же, там точно не будет. — Войдите. — в конечном итоге отозвалась. В комнате появился врачеватель, я его не знала или не помнила. Он склонился в почтенном поклоне. И это было особенно странно. — Госпожа Сара, глава отдал приказ провести осмотр, — сказал див и подошёл ближе, — вам нужно пройти со мной. Идти, не зная с кем, было максимально глупым решением. Неизвестно куда он меня поведет и что будет делать. — Пройти куда? — задала вполне логичный вопрос. — В больничное крыло, Госпожа. Вы же знаете, для осмотра под ведией нужно находиться именно там. — Я никуда с вам не пойду. Никакого осмотра с ведией не будет, меня об этом никто не предупреждал, — немыслимо! Этот див говорил такое без всякой застенчивости. — Госпожа, это приказ главы. Если вы не пойдете сами, то мне придется вести туда Вас силой. Теперь понятно, Фредерик постоянно хочет напоить меня ведией. Это очень раздражает. — Пусть ваш глава в этой ведии хоть захлебнеться. Я никуда не пойду. Выплевав это, ощутила перемены настроения врачевателя. Недоумение и скованность. — Вы заставляете меня причинить Вам неудобства. Врачеватель устремился в мою сторону. Уже собирался схватить за руку, как в дверь ворвалась девочка. Я мгновенно ее узнала, хоть и видела лишь раз в жизни. Сейра — моя племянница. Странные чувства наполнили душу: потрясение, забота и… радость? Да, точно, я была рада ее видеть. Даже за нашу короткую встречу она и ее брат оставили на мне след. Несколько раз вспоминала об этих детях. Странно, но я успела их полюбить за те несколько секунд. Ответственность и какое-то тепло и теперь разыгрались в сердце. — Мама! Ты вернулась! — бросилась девочка ко мне. Я растерялась, ведь она назвала меня так. Огромная палитра эмоций была мне известна, для сильного эмпата это не удивительно. Но даже с ней я не нашла подходящего слова, чтобы описать чувства, которые вызвал во мне этот ребенок. — Долорес! Нельзя же просто так убегать! — из коридора кричала даэва. Ее голос я сразу же узнала — он принадлежал Флер. Но почему она гоняется за Сейрой и зовет бабушку брата — непонятно. Только подумала об этом и поняла: раз я жива и являюсь супругой Фредерика, то он бы не стал называть дочь моим именем. Что же касается варианта с Долорес, то это скорее всего идея, появившаяся благодаря мне, — Госпожа, умоляю, простите. Она бежала к Вам, сломя голову, — начала оправдываться бывшая советница брата, почему только она следит за «моим» ребенком и обращается ко мне с таким почтением? — Флер… Ничего страшного. Выйдите, пожалуйста, — обратилась к врачевателю, который все ещё стоял возле меня. Больше див не спорил и просто покинул комнату. — объясни что происходит с этим миром! Умоляю! — Госпожа, о чем в… — Нет, Флер! Я никакая не госпожа! Мы с тобой вместе учились и жили долгое время, не зови меня так! Взгляд дэвы был похож на мой, когда я очнулась возле Фредерика — полный непонимания. — Хорошо, Сара, но что случилось? — Нет, это ты мне ответь, что случилось! Я ничего не помню с момента раскола, что они сделали с Люцием? Они его убили, да? Пусть горит это Фредерик Сорель адским пламенем, клянусь, я задушу его собственными руками, если он это сделал, — звучит очень истерично, но это мои эмоции. Они, спустя столько лет, не спят. Они здесь, они вырываются и кричат. Глаза опять на мокром месте, а в груди все режет, будто стекла поела. — Мама! Зачем ты так говоришь? Папа же нас любит, не нужно его убивать. Не знаю почему, но слова Сэйры в тот момент стали последней каплей. Они добили меня, гнев переполнил душу. В следующую секунду, обращаясь к ней, я больше кричала на ее отца, который, к сожалению, меня точно не услышит. — Да что ты знаешь?! И никакая я тебе ни мать! Твой отец озабоченный сумасшедший, — было стыдно за эту злобу и крик. Она ребенок, а я так подло и эгоистично рушу ее детский мир, как когда-то разрушили мой. Девочка заплакала, а мой гнев вырос ещё сильнее, только теперь он был направлен на саму себя. Флер подбежала к малышке и, встав перед ней на колени, начала ее успокаивать. — Она ребенок, Сара! Зачем ты так с ней? — сказала дэва, прижимая к груди мою племянницу. Она была больше похожа на ее мать, чем я. Но Ирис тут никто не заменит, та была готова горло перегрызть за своих детей, — Тише, просто она устала. Мама сама очень сильно переживает, поэтому кричит. Я так и стояла оцепенев. А по щекам моим катились слезы. Опять. Казалось за этот день их было больше, чем за всю жизнь. — Наставница, я пойду в свою комнату. Не хочу ей мешать, — сказала девочка, а слезы взяли надо мной верх. Я очень громко всхлипнула и накрыла ладонью все лицо, не считая глаз. Она думает, что я ее ненавижу. Я просто монстр! Раньше мне казалось, что Изабель является самой деспотичной матерью, но мне удалось ее превзойти. Сейра, которую правильней бы было назвать Долорес, вышла. Со мной осталась Флер, которая скорее всего будет говорить об отсутствие моей совести. Около минуты прошло прежде, чем она заговорила. И заговорила о том, что я не ожидала услышать. — А многие ведь считали тебя чокнутой, когда ты замуж за него выходила… А я знала, что это все старшая Ларак. Она заменила многие твои воспоминания, а потом продолжала это делать, когда ты начинала вспоминать и догадываться. Даже сегодня тебя хотели ведией напоить. Пшеница будет очень зол, ведь ты опять вспоминаешь, а ему это невыгодно. — Откуда ты так много знаешь? И что ты знаешь ещё? — Ох, терпение Сорель… О всем не так быстро.