Непослушная

Флер мне многое рассказала, объясняя всю жуть, что творилась сейчас. Не знаю, как так получилось, но я помнила все, чего никогда не происходило в этой реальности. А если точнее — в реальности, где я не падала в раскол и не засыпала на 27 лет. Не убивала Изабель Ларак, которая основательно переделала воспоминания. Но они возвращались со временем, поэтому ведию в меня вливали литрами. Также даэва поведала о том, что она тайный разведчик у Северного ордена. А Айвен уже много лет прячется и служит в обители Люция Морана. Что касается его — он не теряет надежды вернуть ушедшие воспоминания. И даже не потому, что хочет любви. Он смирился с мыслью о том, что у меня есть супруг и, что больше поразило, ребенок. Именно последний и стал той каплей, которая развеяла былые грезы о счастье. Див только мечтал закрыть портал на материке. Для этого нужно было покинуть стены ордена Сорель. Уже несколько раз Моран пытался организовать этот побег, но, из-за отсутствия почти всех воспоминаний, это сделать очень сложно. Младшая Ларак смогла бы быстро восстановить пробелы в памяти, но нас разделяло больше трёх суток пути. И сюда дэва попасть не могла. Ее объявили в розыск. Вернее, в обители прекрасно знали где она, но доступ в Северное королевство был закрыт, поэтому достать даэвы из ордена Сорель ее не смогли. Я же начала все вспоминать без чьей-то помощи. Теперь единственное, о чем просила Флер — не позволять напоить себя ведией. — Есть ещё один момент, но рассказывать о нем не мне, — очень неуверенно произнесла девушка, — Люций Моран сейчас находится в подземелье, в одной из темниц. Тебе как угодно нужно к нему попасть. Проси Фредерика, шантажируй его. Что угодно. Ты должна увидеться с Люцием. Дэва говорила настойчиво, но в тоже время шепотом. Если наш разговор услышат, то ей это будет стоить жизни. — Но ведь фактически я просто кукла в руках главы, что ему мои просьбы? Дэва безумно и безнадежно засмеялась. — Огромное заблуждение. Сара, ты одна из немногих, кто может крутить его на пальце, не напрягаясь, — с ноткой иронии прозвучало из ее уст. — Что ж, если другого выхода нет, то нужно пользоваться тем, что ес… Не успев договорить, бросила взор на дверь, к которой подошли. Без стука она распахнулась, впуская внутрь даэва, которого в академии прозвали Пшеницей и который, в силу обстоятельств, являлся моим супругом. — Глава, — Флер склонила голову в почтенном поклоне и вышла прочь, оставляя меня с этим сумасшедшим наедине. Все ещё стоя спиной к нему и смотря в окно, не хотела оборачиваться. Не могла видеть этот безумный взгляд, переполненный озабоченностью и жаждой. И заговорить первой не решалась. Раз он пришел сюда, значит ему самому есть что сказать. Брат стоял несколько минут возле двери, после же начал подходить ближе. Когда расстояние между нами сократилось до предела, он положил свои томные ладони на мои плечи, облаченные в мантию из плотной, но приятной на коже ткани. Думала, что Фредерик призовет посмотреть на него, заставляя развернуться, но мы остались в этой позе. Возможно только по этой причине самообладание сохранялось, а паника не захватывала без остатка. — Сара, у меня волосы дыбом встают, когда с тобой что-то случается, — проговорил мужчина возле самого уха. Его голос был спокойным и бархатистым, но по телу прошли мурашки, никто ещё не подходил ко мне так близко, не считая Морана. Особенно брат. — Каждую ночь молюсь, чтобы боги не забрали тебя и Долорес… Хватит жертв с нашей семьи. Я продолжала молчать. Теперь уже и дышать было трудно, что он себе позволяет? — А ты и слова не скажешь… я так соскучился. — прозвучало критически близко. После сказанного его лоб уперся в мою шею, теперь на коже ощущалось дыхания дива. — Что этот мерзавец с тобой сделал? Лишь скажи. Я перережу ему глотку. Он покусился на кровь Сорель… На кровь моей супруги, — даэв поднял голову, руки его опустились на талию, а после прижали к себе, обнимая очень крепко. — Фридерик, отпусти меня, — потребовала, но просьба будто была обращена к стене, — я должна увидеть Люция Морана, у нас остались нерешённые вопросы. Все так же прижимаясь, он лишь спросил: — Дорогая, какие у вас могут быть вопросы? Он похитил тебя, а ты опять к нему рвешься. Его голос стал суровей. Точно эта фраза не стала сладкой, не это от меня хотели услышать. Возможно див ждал, что я брошусь к нему на шею и начну говорить, что Проклятый должен понести жестокое наказание. Но этого не будет. Хватит, и так многие желания уже оправдались. Пусть скажет спасибо за то, что Туманный все еще покоится в ножнах. — Прости, возможно недостаточно четко выразилась. Что ж, повторю: отведи меня к Люцию! — уже громко и ясно потребовала. Пусть сомнений у него не останется. Развернувшись на каблуках, увидела взор Фредерика. Глаза по пять копеек и отвисшая челюсть. Полный комплект недоумка, которому наконец-то не стали потакать. — Нет уж, Сара, ты спятила. Изначально я зашёл выразить свое глубочайшее недовольство за скандал с врачевателем. Поэтому сейчас мы пойдем в санитарное крыло, ты извинишься и забудешь про теневого, как про страшный сон. Каждое слово было отчеканено. Тон настоящего главы. Только меня подобным не впечатлить. — Хватит! — вырвалась из рук мужчины, — Что б тебя пробрало! — зачем-то выругалась и отошла от него на большое расстояние. Теперь при необходимости от дива можно было бежать. — Сара, тебе точно нужно провериться, — уже без былого спокойствия парировал брат. — Да хоть захлебнись в своей ведии! Дыхание участилось, давление поднялось. Гнев накрыл с головой, сдерживаться не получалось. — Я никуда с тобой не пойду, — прошипела с угрозой в голосе. — Сара, твоего желания никто не спрашивает. Это факт. Послушав, начала вытаскивать Туманный из ножен. — Все понятно. Жди. Вечером все равно за тобой приду. Не хочешь по-хорошему — будешь страдать. Фредерик ушел, закрыв за собой дверь на замок. Теперь я точно заложница. Все-таки из нас двоих сошел с ума именно брат, ведь думать, что какая-то дверь меня остановит — наивно. Дождавшись, когда в коридоре никого не будет, я взломала замок. Дар не чувствует никого на пути, даже странно. На свой страх и риск стала спускаться в подземелье. Легкие горели. От происходящего случилось дежавю. Перед открытием второго раскола я также бешено бежала по коридорам обители. Но надеюсь, что сегодняшний исход будет не таким печальным. Наконец стены обители сменились подземельем, теперь осталось выбрать правильную дверь. Ощущала нескольких даэвов поблизости. Но Морана мой дар не видит. Я старалась понять, за какой стоит именно он. Лишь одна, ничем не отличающаяся, привлекла взгляд: на ней откуда-то взялась бабочка-глашатай. Насекомое сидело, пестря ярко-алыми крыльями. Она указывала лишь на одно — внутри сидит теневой. Она распахнулась без всякого труда, главное не допустить ее закрытия. Первое, что я увидела — почти бездыханное тело Проклятого. Он либо спал, измученный пытками, либо просто был без сознания. — Люций! — не смогла сдержать радости, когда увидела дива. Но после нескольких секунд ликования, гнев накрыл с головой. Они посмели издеваться над ним. Теневой даэв полу сидел в луже крови. На руках его красовались обездвиживающие браслеты. Волосы на концах стали красными от ран, на которые те спадали. — Люций, что они с тобой сделали… — прошептала себе под нос и подбежала, встав перед ним на колени. Светлая мантия местами окрасилась в алый. Мне казалось, что каждое движение может сделать хуже. Заправила его волосы за ухо, а скулу едва накрыла ладонью. Он никак не отреагировал, будто не понимая, что тут кто-то есть. Но эти опасения оказались ложными, див почти сразу сказал: — Сара, не отпускай, прошу… — с огромной хрипотцой шептал Моран. — Не отпущу, не бойся, — веки наполнили слезы, другая рука скользнула по его изрезанной голой груди, — скажи, что случилось? Див открыл свои глаза, они выражали тоску. Голову поднять он не смог. Место, где при моей памяти вырисовывался змей, было порезано в мясо. Больше Моран не пах душистой мятой, теперь на смену ей пришел железный смрад. Неподготовленного человека подобное бы вывернуло наизнанку. Что скрывать, мне тоже было страшно смотреть. Особенно осознавая, что искалеченный див — Люций. — Он стирал тебе память столько раз… — теневой сделал долгую паузу, пытаясь отдышаться, — я думал, что ты больше никогда не вернёшься… Жуткий кровавый кашель потряс грудь мужчины. Он оперся на меня. «Наконец-то я могу быть не только проблемой, но и помощью» — пронеслось в мыслях. Когда Моран немного отдышался, стёрла кровь с белоснежной щеки рукавом мантии. Плевать хотелось на чистоту одеяния, когда возле страдает близкий сердцу див. — Я собственными руками придушу эту Ларак… хватит ей портить судьбы, — с все ещё сильной хрипотцой сказал даэв, — Сара, берегись моего двойника. Это он хотел тебя убить, Пшеница этого не знает. Я бы… не причинил тебе и твоему ребенку вреда… Немного отпрянула от мужчины, посмотрела в глаза, будто убеждаясь, что это все ещё он. — Как мы могли это допустить? Как так вышло, что мы не вместе? Моран не ответил ничего. Лишь прикрыл глаза, выражая тем самым скорбь по прошлому. — Сара, я не надеялся, что ты все вспомнишь… но и простить ты меня наверняка не сможешь… Во взгляде дива были сострадание и тоска, но я до сих пор не понимала, чем они конкретно вызваны. — Мне не в чем тебя винить. Див всё ещё смотрел измученными глазами. Будто сканировал мое лицо, запоминая каждую деталь. — Я ведь не смог защитить твоего сына… Пшеница до сих пор считает, что его убил я, а не тень. Но столь низко может поступить только орден Сорель. Разия тоже была ребенком, но ее не пожалели. — О чем ты? Какой сын? — почти шепотом начала выведывать. — Как хорошо, что ты не помнишь эту часть своей жизни. Может сон твой станет немного спокойней. Я всё ещё держала голову Морана, гладя пепельные волосы. Ему было больно даже дышать, как мы сможем выбраться? — Люций, ты сможешь идти? — Преглупейшей вопрос, но мне нужно было узнать на него точный ответ. — Не пытайся меня спасти. Надеюсь, что ты сможешь быть счастливой, — он замолк, задумался, — Главное береги свою дочь, в ее любви к тебе я не сомневаюсь. Но моя привязанность все равно всегда будет сильнее. Мурашки который раз пробежали по спине. В голове возникло множество возмущений. Шепотом я начала: — Нет… слышишь, нет… ты сейчас отдохнешь, мы встанем и уйдем. Они уже скоро придут, Люций. Я не позволю тебя убить. Если ты умрёшь, то вместе со мной… — Морана казнят в любом случае, это стало понятно сразу. — Я почти смог тебя отпустить, Сорель. Так и ты отпусти ме… Не выдержав этих слов, впилась своими губами в его, чувствуя, как по щекам текут крупные слезы. Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, когда наши уста соприкоснулись. Должно быть — целая вечность. Отпускать их не хотелось, хотя дрожь сотрясала все тело. Послышался звук распахивающейся двери. Она впустила внутрь Фредерика, который крайне ошарашенно наблюдал за тем, как я на его глазах изменяю ему с теневым. — Что здесь происходит?! — не скрывая возмущения, спросил мой нынешний супруг, — Сара, немедленно объясни! Только спустя несколько секунд Моран отпрянул, поправив мне волосы, которые упали на лицо, закрывая часть глаза. Теперь див выглядел бодрее. В голове вспыхнула фраза «поцелуи богов лечат», в моих воспоминаниях он часто ее произносил, когда хотел к себе внимания. За эти мгновения щеки немного запылали. Было неловко от того, что Фредерик нас застал. И не из-за того, что он называет себя моим мужем. Просто я не любила выставлять свои отношения напоказ. Чувства - слабость. Найдутся те, кто пожелает на них надавить. Только вот были ли эти отношения на самом деле — история умалчивает. — Происходит то, Пшеница, что твоя жена бежит ко мне, чтобы утешиться. Видимо не в твоих силах ее успокоить. — див взял небольшую паузу, а потом с ухмылкой добавил слова, от которых лицо Фредерика перекосило. Для него это настоящие оскорбление. — Да ты и сам сразу понял, где Сара. Наверное всему подсказка — моя обворожительность, — слабость в голосе была огромной, по Моран продолжал вести беседу, раздражая тем самым брата. Если теневой див будет общаться с ним так, то мучения его продлиться долго. — Люций, не надо, — почти неслышно произнесла. — Зачем ты его прощаешь? — в который раз он спросил и в который раз не услышал ответ. — Убери свои поганые руки от Сары! — с претензией подошёл светлый и схватил меня за запястье, оттягивая от Люца, — А с тобой я позже поговорю. — уже тихо, но не менее грозно проговорил Фредерик, — Ты слишком сильно позоришь наш орден. — Отпусти. — рычаще проговорила, но он только сильнее толкнул к двери. — Люций, прошу, только терпи! Фредерик почти поднял меня, чтобы вывести из камеры. Когда мы покинули ее, див навис всем своим огромным сильным телом, заставляя посмотреть в глаза, и почти шепотом начал: — Что ты делаешь? — на секунду показалось, что его ярость стала ощутима, несмотря на ограничитель на шеи, — Если себя не бережешь, то о дочери подумай! Это же полный эгоизм. Молчать я не собиралась, поэтому мгновенно отозвалась: — Мы ведь с тобой так похожи, брат. Оба эгоистичны… Ещё и договорить не успела, как раздался хлопок. Спустя мгновение, когда шок отступил, поняла, что он ударил меня лицу. На его же скулах играли желваки. — Пошел в бездну! — развернулась на каблуках и убежала прочь. — Сара, я ещё с тобой не закончил, — опять, схватив больно за запястье, притянул к себе даэв. В голове среди гнева и досады, как маяк в открытом море, разгорелась идея. Флер говорила, что мне можно легко им манипулировать. Настал момент это проверить. Он уже было вновь прижал меня к стене, дабы начать воспитательную беседу, как я, двинувшись навстречу, обняла его очень крепко. Казалось, если план не сработает, то можно будет его просто задушить. Фредерик в ответ обнял меня, но уже не с такой силой. Его рука прошлась по моим волосам. — Все, Сара, ничего страшного не случилось. — брат сказал это таким спокойным тоном, будто никто не целовался у него на глазах, — Как на тебя можно злиться? Даэв задал этот вопрос сам себе. Я же в то время почти вытащила из-под его ворота цепочку с ограничителем. — Проклятого будут пытать ещё раз, но теперь при тебе. Ты должна увидеть его настоящие лицо, чтобы больше и мысли не возникло бежать к нему. Слезы, которые не до конца высохли, опять начали катиться. Я всхлипнула. — Сара, душа моя, почему ты расстроена? Злодеи должны получать по заслугам. Только див договорил, как я дернула за цепочку со всей силой. Она порвалась, давая возможность прочитать и изменить эмоции брата. Теперь можно его усыпить, что и собиралась сделать. — Да, Фредерик, ты прав, должны. Я докоснулась до мужской руки. Он сначала замычал от боли или потрясения. А после — упал.