Паранойя

Оставаясь на грани сознания, я смогла разглядеть то, как один из теневых мечей пронзил тело советницы насквозь. Теперь она была словно мясо на шампуре. Фредерик все ещё стоял, закрывая своим телом дочь, хотя вся его мантия была окровавленной из-за раны в районе груди. Северный орден мстить красиво и жестока. Только вот я им уже навряд ли буду нужна. Кто знает, может за советницей придётся уйти и мне. В какой-то момент я ощутила себя мелкой букашкой в этой огромной мясорубке. Люди кричали, где-то загорелось огромное пламя, а под самым пьедесталом лежало по меньшей мере с десяток трупов. Реки крови, что пахла ещё хуже, чем у ревенанта. У меня даже меча нет, как теперь защищаться? Хотя о каком мече может идти речь, когда ты лежишь в луже собственной крови, а конечности онемели. Когда я падала, ударилась головой, что сейчас предательски кровоточила. Да уж… Северная обитель явно старалась не для того, что вынести с этой бойни мой труп. Не могу вспомнить точно, сама ли я попыталась опереться на локти и встать, или кто-то силой решил поднять меня, но это точно стало ошибкой. С каждым днём максимум моей боли все растёт и растёт. Из-за этого в глазах окончательно потемнело. Я совсем потеряла сознание. Тут темно и душно. Но тут — это где? Ответ не был известен. Однако здесь тихо и кровью не пахнет. Может я потеряла зрение, поэтому ничего не вижу. А находиться приходиться с собственной комнате обители или Северном ордене. Если в теневой обители, то без сознания я лежала, по меньшей мере, дня три. Но в Акраксе редко в середине лета наступает жара, а тут сейчас невыносимо находиться, хотя, судя по всему, на мне лишь лёгкая сорочка. Тогда я дома, в своей родной обители. Почему тут нет света и пахнет как-то не так? Какая-то сырость и пыль. Мои размышления заглушили неизвестные шаги. Уверенная и властная походка. Очень схоже передвигался мой муж. Значит, возможно, он выжил, это меня радует. Но, прислушавшись, стало ясно — идёт не Фредерик. Стук подошвы свободный и лёгкий, так шагают обычно более молодые ноги. Шагающий был уже совсем рядом, когда я додумалась притвориться спящей. Неизвестно, кем он был и с какими намерениями держал меня в этом месте. Если незнакомец не трогал меня, пока я находилась без сознания, то и сейчас ему нет смысла что-то со мной делать. Шаги стали совсем близкими. Послышался звук старых и несмазанных петель. Судя по всему, неизвестный зашёл в комнатку, где все это время прибывала я. Мне стало прохладней. Чирканье. Звук зажигающегося огня. Свет. Мои глаза, даже закрытыми, распознали его яркое свечение. Я ощутила, как кто-то смотрит на меня, но эмоции его были скрыты. Может это все-таки Фредерик забрал ограничитель обратно? —Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать. Как только найду, душу твою отниму. — прошептали мне на ухо, но я старалась продолжать дышать размеренно, делая вид, что не слышу. Обычно мой сон очень чуткий, поэтому для самой себя эту сцену пришлось играть не правдоподобно. — Все, Сара, хватит притворяться, я знаю, что ты не спишь. Владелец этого знакомого, но непонятного голоса снял с меня повязку, которую до этого момента я даже не ощущала. Рефлекторно я открыла глаза. Свет и вправду ненадолго ослепил меня, но зрение, хвала Дэвлату, осталось при мне. Надо мной наклонённым встал тот самый проповедник в маске. Я и удивилась тому, что он мог так ходить и говорить, и испугалась того, что мы находимся тут вдвоём. Под «тут» нужно обозначить место, которое вообще было неизвестно где. Через невыносимую боль я повалила его на своё место и, пытаясь понять куда делся кинжал, привязанный к моей ноге за чулок, держала его очень крепко. —Спокойно, Святая. Ты в безопасности. —Где мой меч и мои кинжалы? —Слезь с меня и скажу, — на удивление доброжелательно ответил тот. —Откуда я могу знать, что ты сейчас не врёшь? — я достаточно истерично спросила это — Ты заставил меня убить ребёнка и покалечить мёртвого Люция. Тот едва усмехнулся. Поворачивая голову, скрытую под маской немного в сторону. —А ещё я увёл тебя из того ада и обработал все твои раны, спасая тем самым тебе жизнь. Ступор накрыл с головой. Действительно, только какой ему с этого прок? —Что тебе нужно?! —Мне? — с наигранным удивлением спросил он, — Ничего. Твоя подруга просто начала меня крайне бесить, поэтому придётся держать тебя рядом, чтобы вы друг другу не помогли. —Ты сейчас про Флёр? —У тебя подруг немного. — неоднозначно ответил он. Какое-то небывалое спокойствие накрыло меня, поэтому я встала с заваленного проповедника, давая ему возможность подняться. Параллельно с этим я выискивала то, чем можно будет его ненадолго оглушить, в случае чего. —Могла бы и не вставать, мне все нравилось. — омерзительно пролепетал он. —Как ты смеешь мне подобное говорить? — не выдержав подобных пошлостей, возмутилась я. Этот высокий мужчина начал размышлять вслух, поднимаясь: —Ну… просто во мне достаточно силы для того, чтобы говорить то, что другие сказать бояться или просто не могут. —Поэтому ты отобрал всякое оружие у меня? Потому что у тебя так много силы? —Нет. Это в целях безопасности. А ещё не смог устоять перед желанием обыскать тебя. Было интересно, прячешь ли ты оружия в тех местах, которые я помню. Которые он помнит… —Кто ты? — не скрывая весь страх, шёпотом спросила. —Ты ещё не догадалась? У нас с тобой был один общий друг, на которого я много чем похож. Мне это ни о чем не сказало. Нужно было придумать, как защититься. Для начала я попятилась назад. Боги, где же мой меч?! —Он у меня. —Что? —Ты же спросила сама у себя, где твой Туманный. Он у меня. —Откуда ты знаешь, как зовут мой меч? — имя меча — достаточно откровенная информация, о которой знают лишь самые близкие воина. Очень уж навряд ли мы с этим проповедником могли быть близки. — И как ты… —Прочитал твои мысли? — я уверенна, в тот момент губы под его маской расширились в довольной улыбке, ибо голос это очень сильно выдавал. — Легко. Я же сказал, что во мне достаточно разного рода силы. А про меч… скажем так, этой и многой другой информацией со мной поделился наш общий друг. Я была в ужасе, а он очень страшно смеялся. Не зная даже того, где сейчас нахожусь, нужно думать, как попасть домой. Но паника этого не давала сделать. Кто и как пробудил мои эмоции, спящие долгие года. А главное — зачем их нужно было пробуждать? —Святая Сара, ты смотришь на меня со страхом маленькой беспомощной Мары, когда ей сообщили, что она скоро умрёт. Что случилось? Боишься? Или хочешь к Проклятому на ручки? Не волнуйся, их и остальное тело уже давно сожгли. Мои глаза были и так по пять копеек, теперь же в них ещё и накапливались слезы. Это было не просто язвенное напоминание, а расковыривание едва затянувшейся раны. Как же я сейчас хочу домой к мужу. Да, с ним жилось не сладко, но его странности и способы их предотвращения мне были известны. —К мужу, значит, хочешь… — задумчиво процедил он. — А ты уверена, что он у тебя есть? Как, собственно говоря, и дочь. Сердце ёкнуло. Фредерик должен был совершить множество ошибок, чтобы его убили. Он не был беззащитным, поэтому, если и умер, то скорее от глупости. Но Долорес… — Что ты с ними сделал?! — не выдержала я. — Сара Сорель… Или лучше Моран? Оставишь фамилию мужа или сменишь её на фамилию господствующего рода Северного ордена? — он обошёл меня, а я напряжённо повернулась, не давая зайти мне за спину. — Не будем отвлекаться… Я, моя милая светлая Госпожа, ничего не делал. Вы же сами все видели. За меня все сделали наёмники из Акракса. Хотя можно ли назвать наёмниками тех, кто согласился отнять жизнь за одно лишь разрешение это сделать? Ты, как убийца, не знаешь ответа? — Фредерик мёртв, да? — едва я успела хоть немного отойти от одной смерти, так пришла вторая. — Тебе жаль его, серьёзно? Сама же смерти ему желала. Он был прав. Но все это были лишь слова, которые вызывали страх и обида. На самом деле я любила его. Нет, не той страстной любовью, что должны испытывать супруги. Тут замешено некое другое чувство. Я любила воспоминания с ним, где мы были братом и сестрой. Ещё я любила некоторую привязанность, что пришла с появлением детей. Я любила даже одну мысль о том, что он примет меня любой. Теперь же мне так неосторожно заявили о том, что в этом мире его больше нет. И для меня это трагедия, ведь смерти по-настоящему я ему никогда не желала. Плакать при этом проповеднике в чёрном не хочется. Но настроение сразу стало меланхоличным. Только сейчас я поняла, что каких-то ярких эмоций во мне больше нет. Они будто бы сгорели на погребальном костре вместе с моим любимым дивом и той девочкой, которую коварно и подло пришлось обмануть. Я неожиданно поняла, что сердце моё еле бьётся. Немного опустив голову, я стала дышать глубже. Присев на небольшую кушетку, пыталась осознать и принять такие ужасные вести. —Что с моей дочерью? —Какой из них? Он давит на самое больное… —Той, что ты, наверное, так же приказал убить, — полу всхлипывая, произнесла дрожа вся. Нет, все-таки помимо страха остались и другие чувства. Отрицательные… Долорес стала очередной жертвой этого мерзавца, коих, по меньшей мере, насчитывалось не меньше десятка. Ни одного ещё не убил своими руками, это вдвойне мерзко. —Соболезную твоей утрате. Потерять семью, которой на самом деле никогда и не было — печально. Но ведь ты же не хотела никогда детей, вот твоя мечта и сбылась. Семья, которой и не было… но мы ведь ей были. Пусть не такой крепкой и дружной, но семьёй. Я попыталась сдержать слезы, запрокидывая голову. Вверху заметила небольшой абажур, обшитый сапфировыми бусинами. Этот проклятый камень преследовал везде… —Она просто ребёнок. Зачем же так? —Чтобы ты проснулась. Нельзя жить в фантазии. —О чем ты? —Как сама думаешь? — наверняка под маской его красовалась очередная улыбка. —Наверное ты про мечты о спокойной жизни. Я много на что закрывала глаза, чтобы создать иллюзию мирного существования. Это неправильно, сама знаю. Высокая фигура в чёрном задумчиво начала ходить по комнате, то приближаясь, то отдаляясь. По мере того как расстояние между нами сокращалось, я начинала чувствовать прохладу и даже холод. Такое огромное самовнушение очень удивляло. —Бедная наивная Сара… Во что угодно поверит, но не в истину… —Зачем ты говоришь загадками? —А ты спроси что-то конкретное, а я отвечу. Мне и спросить особо нечего. Какой вопрос я ему задам? Где я? А зачем мне это, если вся моя семья мертва и в ордене Сорель никто особо не ждёт. Но могут ли меня ждать в Северной обители? —На церемонии планировалось, что я сбегу. Нужно ли это теперь? —Ты о беременности? —Отчасти. —Нет. Ты им не нужна. Причём с самого начала. Не нужна — значит выкидыш точно был? Но с самого начала… может под моим сердцем находился ребёнок бывшего брата. Тогда он мог остаться живым. —Как это можно истолковать? Мой взор перепрыгнул на шкатулку из дерева. На ней виднелся похожий осколок от теневого металла, что висел на зеркале в моей комнаты. Неизвестный открыл эту шкатулку и высыпал оттуда множество сапфировых бусин. Потом он взял ещё несколько шкатулок, из которых высыпался тот же камень. —Нечисть! — дальше он выругался ещё сильнее. — Что происходит? — Кто тебе слово давал?! — гневно прорычал он. От такой злости в голосе, что никогда не удавалось услышать даже от Фредерика, стало по себе. Проповедник взял меня за руку. Кожу, несмотря на его чёрную перчатку, обдало невероятным холодом. Он будто был вылит из теневой силы… —Кто ты такой? — задала вопрос, когда поняла, что картина комнаты сменяется на что-то другое. Невообразимым образом мы оказались в открытом скошенном поле. Моросил дождь, на улице было зябко и сыро. Я стояла в одном лёгком платье, поэтому ветер и капли влаги ощутила мгновенно. —Кто я? Даю последний шанс. Пазл сложился. Знакомый голос, свечка за сына в храме и этот холод, пробирающий до костей. —Ты теневой двойник Люция… — ошарашенно пробормотала себе под нос я, когда тот уже снимал маску, показывая своё истинное лицо. —Ну наконец-то, — очень жёстко ответил он. Я заворожённо смотрела на лицо, что являлось точной копией лица моего Морана. Те же губы, ресницы, ланиты. Только глаза были кроваво-красными и жестокими. —Что тебе надо? — вырвалось первое, что пришло на ум. —Как что? Чтобы ты страдала. —Я уже и так хлебнула горя, сколько можно? —Ох, Сара, поверь, можно. Именно поэтому ты сейчас спишь, а я насылаю на тебя этот кошмар. Тень двинулась ко мне навстречу. Из-под своей мантии он достал Туманный. —Борись, Сара, если хочешь проснуться. Я быстро перехватила рукоятку меча. Он встретил меня родным теплом. В это время в руках моего врага появилась целая копия Терпеливого. Теневой Люций быстро и сильно атаковал. Во мне же все ещё оставалось слабость и потрясения. Я, буду честна сама с собой, ничего не понимала. —Что именно является кошмаром? — спросила, нанося ответный удар. Мне было сложно, ведь дождь так противно накрапывал в самое лицо, не давая открыть глаза полностью. —Все. —Я не понимаю… — а для меня непонимание — худшее наказание. — Что не понимаешь? То, что я, твои страхи и фантазия могут довести до первых седых волос? Только моя сущность может это сделать, а твои собственные фобии… Даже обидно, что я один, а их так много. Но нужно отдать тебе должное: скрываешь ты все очень искусно. Половину бы твоего кошмара я придумать в одиночестве не смог, если бы не читал прямо сейчас твои мысли. Даже не знаю, ты вот-вот проснёшься в объятиях Морана и почувствуешь себя вновь в безопасности. — с наигранным сожалением поделился он, — Нужно оставить какой-то осадок. Он очень сильно атаковал, заставляя Туманный выпасть из рук. Я упала на землю, а он выставил меч остриём к моему горлу. Небольшой шорок, и мне не жить. —Сейчас Люций места себе не находит, сидит всю ночь возле тебя, не смыкая глаз. —Я бы делала то же самое, будь он на моем месте. —Конечно, ты же его главная любовь. Жаль, что не единственная. Моё сердце замерло. О чем он говорит, я вновь не понимала. Вернее, не хотела в это верить. —Ты что же, действительно надеялась, что красивый богатый харизматичный глава Северного ордена не был бы завидной кандидатурой для мужа какой-нибудь даэвы? —Нет, он бы не ста… —Но ты же все равно ревновала. — жёстко отрезал Лжелюций. — Розалин Ликорис, Ренита из ордена Чёрного Лебедя… — он ненадолго задумался. — Сколько же девушек смогло побывать в его койке, насчитая тех счастливиц из Радужных домов? Даже если это и правда, то почему Люций, не знающий, точно ли я когда-нибудь проснусь, должен был отказываться от каких-то прелестей своей жизни? Но почему же тогда моё сердце так больно сжалось? —Живи теперь с этим, бедная и самовлюблённая Сара. Я старалась не думать. Просто резко взялась за рукоятку Туманного и встала, атакуя это зло во плоти. Несмотря на то, что внешне он ничем не отличался от Морана, бить его было не жалко. Более, я наслаждалась этим. Только странно, ведь он перестал сопротивляться. На наши головы неожиданно начали падать сапфировые бусины вместо воды. Этот див, состоящий из тьмы, вдруг сказал: —Айве Ларак, достаточно подслушивать. Выходи. И дальше все, как в тумане. В моей голове звучал стук метронома, сапфировые «капли» будто специально падали под него. Я ничего не понимала, пока не увидела, как Айвен появилась из неоткуда и дёрнула меня за плечо. В след нам донеслось множество брани и жестоких фраз. Сара Сорель —Проснись. — первое услышала, когда уже перевернулась и достала кинжал, что был привязан к ноге. —Тише. Знакомый и строгий голос подруги вывел из забытия. Я надрывисто дышала, хватаясь хотя бы за что-то. Этим чем-то оказался конец рубахи встревоженного Люция. Посмотрев на него, я увидела настоящий страх, но мне и самой было не лучше. Капли пота градом стекали с моего лица и тела, за ним вдруг нахлынули слезы, которые сдержать сил не было. Моран быстро сообразил: —Выйдите. Тон его голоса был настолько жёстким, что никто противиться не стал. Мы остались втроём: я, он и мои непонятные смешанные чувства. Как же я была благодарна Айвен, прижимаясь к нему — дышащему и настоящему. Стало непонятно, рада ли я тому, что это был сон или нет. Ко мне не пришло столько облегчения, сколько должно было прийти. Но пришёл страх. Он будто бы стал осязаемым. Даже когда в десять лет мои руки были по локоть в крови отца, я не испытывала столько ужаса. Люций все это время не пытался отстраниться, только его ладонь блуждала от макушки до спины и обратно, гладя мои волосы. —Сара, — очень тихо и нежно сказал он, — все хорошо, ты проснулась. —Я не могу быть так уверена. — немного просушив слезы, отозвалась, — так мне тоже тысячи раз говорили, что я проснулась и не сплю. —Что конкретно тебе снилось? —Много чего. Даже вспоминать не хочу. Прости, — я прижалась к нему ещё сильней. —За что, Сара? —Я напугала тебя и всех остальных. —Глупости. Все хорошо, все живы. —Нет. Он вопросительно посмотрел, отстраняясь, но не отпуская мои плечи. — Кто-то умер? —Да. Мне пришлось убивать, а ещё я видела, как убили тебя. Улыбка на лице Морана словно осветила полутьму комнаты. Она, как второе солнце, согрела меня лучиком надежды. —Не волнуйся, меня ещё нужно постараться убить. Слышать это было совершенно тревожно. Прижавшись к нему вновь, я вымочила собственными слезами всю ткань на плече его рубахи. Мы сидели так до самого конца рассвета. Я пыталась запомнить его тепло и осознать, что это дыхание — не поддельное и живое. —Сара, — спустя много минут молчания окликнул Моран, — мне бы очень хотелось просидеть с тобой так весь день, но возраст даёт на своё: спина очень уж затекла. — отпустив его, смогла пронаблюдать, как он встал и очень изящно протянулся, — Но даже боль я бы смог пересилить, а дела в обители — нет. Отдохни. Я навещу тебя через час. Он наклонился и чмокнул меня в висок, но я его только сильнее прижала к груди. —Нет, Люций, прошу, не оставляй меня одну. — почти плача, хотя это очень по-детски, молила я. —Сара, что случилось? —Мне пришлось пережить в эту ночь настоящий ад, но он не отстал. —Он — это…? —Да. — уверена ответила, хотя он не успел закончить. — Я боюсь, что и сейчас это все нереально. Во время кошмара я испытывала боль и прикосновения так же реалистично. Вдруг это всего лишь очередное ложное пробуждение… Он аккуратно ослабил мою хватку, но сел на кровать совсем рядом. Люций жестом призвал прилечь на его колени, а рука его гладила мои волосы, что частично слиплись от пота. —Сара, побудешь с Регисом один час? Он последит за твоим состоянием. Клянусь, я вернусь, и весь день ты проведёшь со мной. Я не отойду от тебя ни на шаг. —Хорошо. Я увидела, как его красивая и совершенная спина скрылась за дверью. Меня накрал ужас, когда я осталась в одиночестве, хотя за стеной все ещё находились Айвен и врачеватель. Люций спросил о состоянии моей подруги, которая, по наблюдениям светлого дива, скоро может потерять сознание. Её отправили отдыхать, а теневой осторожно сказал мужчине: —Побудь с ней, пока я буду выслушивать ночной отчёт о жертвах тьмы. Сара стала очень чувствительной к серой энергии, такое бы с ней не творилось, если бы ночью не произошло что-то ужасное. — теневой замолчал, наверное, задумался. — Осмотри её для приличия, а то подумает, что тебя ей в няньки запрягли. По моей спине пробежали мурашки, мне показалось, что на меня кто-то смотрит. Обернувшись, никого не обнаружила, поэтому страх возрос. Теперь опасности ждёшь в любой момент. —Получается, так и есть. — проворчал врачеватель, отвечая своему главе на его указания. —Регис, с ней не должно ничего произойти. Даже ни единого золотого волоска с её головы упасть не должно, понятно? — строго спросил Люций. Врачеватель ничего не ответил или просто махнул головой. Он сразу же вошёл в комнату, натыкаясь на меня. Люций и Регис странно переглянулись. Возможно, это от того, что мой вид ничего хорошего им не сказал. —Позаботься о ней. — сказал теневой, покидая нас. —Пойдёмте, Сара, — как-то слишком официально обратился див. Он разложил свою аптечку и начал что-то искать. Я же лишь теперь обратила внимание на огромную рану на всю руку. Она немного болела, но из-за шока боль не чувствовалась. Только теперь, когда ко мне пришло некое спокойствие, смогла увидеть рану, скрывающуюся всё это время под рукавом. —Нужно нормально зашить, иначе долго заживать будет. —Откуда у меня этот порез? —Мы пытались вывести тебя из сна, но все безуспешно. — ответил врачеватель, обрабатывая иглу. В протёртую спиртом плоть вошла игла, болезненно протыкая края недавней раны. Умелые руки врачевателя достаточно быстро справились с задачей. Если бы на его месте рану бы пришлось зашивать главе Северного ордена — страшно представить, к какому бы месту сейчас пришили мою руку. —Мне снилось, как для ритуала у меня в этом же месте собирали кровь. — Значит, сон был действительно настолько глубоким, что любое воздействие из вне приходило в твой кошмар. — достаточно серьёзно поделился мужчина, — Тебе никто, случайно, не целовал руки? — неожиданно живо поинтересовался он. —Целовал, а что? —Просто Люций тут на коленях просил тебя и силы небесные о том, чтобы ты не уходила. Я начинал думать, не съест ли он кожу на твоих ладонях. Неожиданно в моей груди появилась толика веселья, которое преобразовалось в смех. Регис действительно помог немного позабыть о плохом. Люций Моран —Десяток ревенантов за ночь… — смотря в отчётность, прочитал Моран, сидя за стол в своём кабинете, — давно такого не было. —Ты сказал, что Саре не здоровится, — напомнил Люцию Рафаиль, который сидел напротив друга. На первый взгляд теневой никак не отреагировал, но Руньян знал его слишком хорошо, поэтому заметил, как брови дива едва опустились, а и без того уставший взгляд потемнел на глазах. Он сделал вид, что зачитался и не услышал, но на самом деле переживания на его душе отнимали все слова и заставляли обречённо молчать. —Люций, что с ней? — не отступая, продолжил расспрос даэв. —Сегодня ночью она чуть не умерла. — он сглотнул, — Во сне. — вновь пауза. Безусловно, вспоминать это было для дива не меньшей мукой, чем для Сары. — Её мучают кошмары. Думаю, что серая энергия их только усиливает. —Почему ты тогда тут, а не с ней? Люций задумался. Раньше он считал, что больше не сможет испытать той радости, как в тот раз, когда Сара очнулась после двадцати семи лет сна. Но этим утром он испытал это облегчение вновь, чтобы после разочароваться; Саре не стало легче: её глаза наполняло безумие и паника, а поведение просило о помощи, которую впервые в жизни Моран не смог дать. Он злился сам на себя, знал, что она просила не уходить. Но вот чего он не знал, так это то, что Сорель от него утаила, боясь чего-то. Вдруг она подумала, что её сочтут сумасшедшей? Дэва все ещё не верила, что точно проснулась. Никому не было ведомо, что же настолько страшное могло прийти к ней этой ночью. —Не знаю. Я эгоист — ушёл, ведь смотреть мне на неё крайне больно. Не хочу, чтобы она вновь страдала. Комната погрузилась в молчание. Руньян посмотрел за окно. Этой ночью земля покрылась зимним покрывалом, заставляя белеть все вокруг. Мужчина перевёл свой взгляд на главу Северного ордена, который был белым подобно снегу за окном. Но небритая щетина и измученное лицо давали ему вид полежавшего как минимум неделю у обочины холодного осадка. —Она никогда в жизни не согласиться создать с тобой одну семью, — неожиданно выдал Рафаиль, поднимая тем самым ошарашенный взгляд друга на себя, — ведь ты сейчас прячешься в кабинете, а не пытаешься её поддержать. Иди и приведи себя в порядок, а потом успокой Светлую. Будь для неё крепкой опорой, а не шаткой тростинкой, которая ломается при виде одной негативной эмоции на её лице. Она живая, поэтому боится. Покажи ей, что возле тебя она в безопасности. Когда Моран объявился на пороге собственной комнаты, Сары там уже не было. Он в недоумении пошёл искать её по обители, но нигде не обнаружил. —Где ты? — задал вопрос, надеясь, что Святая даст знак. Не осталось больше непроверенных мест, кроме его собственного кабинета, с которого он начал. Идя до него, он уже задумался о том, не могла бы она вновь уйти к брату. Но опасения оказались ложными. Она стояла возле стола и читала различного рода бумаги, которые Люций по неосторожности оставил в открытом доступе. Дэва очень сильно вздрогнула, приметив кого-то чужого. Она словно ожидала, что кто-то вот-вот нападёт и была готова напасть первая, по чем свидетельствовала рука, лежащая на ножнах Туманного. Сара Сорель. Я немного вздрогнула и быстро схватилась за рукоять меча. Обернувшись, увидела Люца и обрадовалась очень сильно. Вздох облегчения последовал сам по себе, не смогла его сдержать. — Ничего хорошего среди новостей не нашла? — спросив меня, начал подходить мужчина. Слова были излишни, хватило лишь маха головой. Мне просто не хотелось говорить, лимит слов уже потрачен на утро. —Я искал тебя, — подойдя ещё ближе и смотря прямо в мои глаза, поделился див, — сегодня тебе следовало бы отдохнуть, а ты собралась. Он тронул мою ладонь, которая до этого держала пергамент, таким лёгким и почти неосязаемым движением, но в животе моем вспыхнул жар, распространяемый на щеки. —Сара, скажи хоть слово. Мне больше ничего и не надо. Не знаю, что со мной, но я боялась произнести даже звук. Мне мерещилось, что по ним нас найдут и разлучат. Будь моя воля, Моран бы тоже говорил тише. Хотелось его ощущать, но не слышать. Его рука скользнула по моей щеке, согревая теплом. Все его поведение твердило о том, что чувствует он себя виновато, но почему — не ведаю. Я до сих пор не верю, что он тут. Живым и здоровым наяву он выглядит менее реалистично, чем искалеченным и мёртвым во сне. Нечисть, если и это сновидение, то путь сейчас оно не заканчивается. Мои губы впились в его. Всю кожу от мизинцев на ногах до макушки обдало жаром. Только места, где наши тела соприкасались, охлаждались нежным увлажнением. Первые несколько секунд он словно не понял, что прямо сейчас произошло, но после, стараясь вернуть упущенное, он навис надо мной, заставляя сесть на дубовый стол. Моран не забыл придержать меня за спину, чтобы я не отбила себе все внутренности, приземляясь на столешницу. Поразительно, как у него получалось думать о моем комфорте во время поцелуя, когда мои мысли не успевают толком анализировать происходящее. Так я и забыла, что за нами может кто-то следить. И что я боялась произнести даже маленький звук. Теперь сама себе позволила очень громко промычать, когда он провёл своим ловким языкам по моим зубам. Но не забылось это пугающее ощущение, когда в моем собственном сне Фредерик начал расстёгивать мантию, насилуя после этого. Вот и теперь тело бросило в холодную дрожь, распугавшую жар. Люций это мгновенно заметил и без всяких слов отстранился, помогая встать и мне. Он подошёл к полке с книгами, отворачиваясь и претворясь, что он что-то ищет. Я же знаю, что просто заставила его думать о том, что он сделал какие-то неверные действия. Не поправляя мантию или волосы, сама бросилась к нему, поворачивая ко мне лицом и обнимая. —Прости, я… —Сара, ты не сама себя напугала, это целиком и полностью моя вина, — прижимаясь, начал успокаивать он. —Нет, Люций, ты все делал, как и должно было быть. Просто мне за ночь несколько раз снилось, как в обители Сорель меня пытались использовать или использовали. А силы дать отпор не было. Когда ты навис надо мной и столом, в голове всплыла чёткая картина произошедшего. Ещё секунда и я бы её поборола, но ты все понял раньше. —Зачем же ждать эту секунду, если бы ты страдала от неё? — лишь спросил он. Я прижалась к его крепкому плечу и увидела зеркало, в котором мы отражались. Выждав пару мгновений, ослабила хватку, разрешая мужчине дышать свободнее, а сама подошла к стеклу, рассматривая себя. Скулы не такие впалые, глаза блестят немного больше, а на коже есть хотя бы лёгкий румянец. Я выглядела лучше, чем во сне, хотя не была выряжена в роскошные одежды. Потом я перевела взгляд на Люция, подошедшего сзади и взявшего меня за талию в обнимку. Он поцеловал меня в щеку, довольный тем, что я не шарахаюсь. —Ведёшь, твои глаза открыты. Ты, Сара, красивая и настоящая. —Я верю тебе, Люций. —Но все равно боишься. Не волнуйся, я тебя больше никуда не отпущу, поэтому никто не посмеет тебя тронуть. —Надеюсь. Действительно с Люцием паранойя ослабила свою удушающую верёвку. Но молчать все ещё хотелось, Моран же смирился с этим. Но я не могла избавиться от желания раствориться в воздухе. Солнце уже почти скрылось, когда я и глава стояли на балконе и, оперившись об перила, разговаривали о том и сём. Люций пытался незаметно отвлечь меня, а я делала вид, что не понимаю этого. Он весь день провёл рядом, как и обещал. —Не хочешь в купальню сходить? — спросил Люций после того, как я сказала о том, что уже хочу расслабиться. Предложение, скажем честно, пикантное, но мне удалось не потерять самообладание, хотя щеки на йоту времени покраснели. —Вообще, я бы не отказалась. —Тогда пойдём. Уже все готово. Он обхватил мою талию рукой и повёл в сторону купальни. Моё сердце сделало кульбит от воспоминаний, связанных с этим местом. Но я старательно подавила волнение, чтобы не упасть в обморок раньше дозволенного. В месте, куда мы пришли, было теплее, чем снаружи. Это оказалось, как никогда, кстати, ведь зимняя прохлада коридоров постепенно возвращалась в Северную обитель. Тёплый пар же обдал лицо и благоприятно воздействовал на мою тревожность. Хотя на второе влиял все же не он, а див, приведший меня сюда. На мне уже осталась одна нательная рубашка, когда Моран скромно произнёс: —Буду ждать снаружи, если что-то случится — зови. Во мне ненадолго вспыхнуло возмущение. Внутренний бунт преобразовался в совершенно странные слова: —Ты же обещал не оставлять меня одну. Я скинула рубашку на пол и пошла по ступенькам в воду, оборачиваясь вслед. Так, за спиной, стоял не наводящий на мир ужас глава Северного ордена, а смущённый Люций Моран — студент Академии Снов. —Мне страшно. — хрипловатым голосом дополнила я. —Ты уверена? — ошарашенно поинтересовался див. —Да. Я спустилась в воду, прочувствовала её теплоту каждой клеточкой своего тела. Опустившись по плечи, пригрелась. Горячий пар придавал наслаждение, вызываемое приливом эндорфина, которого давно не видел мой организм. Спиной почувствовала, как Люций приблизился к купальне. Он не ожидал, что моя настороженность сможет победить смущение. —Люций, я просто… — не смогла подобрать слов, чтобы высказать все своё опасение по поводу собственной расшатанной психики. Если кто-то и правду пытался свести меня с ума, то у него это, определённо, получилось. —Ничего. Все пройдет. — Сказал он, присаживаясь возле края купальни. На нем не было мантии, а рукава он закатал. — Давай разотру спину? Я опешила, но потом сразу одобрительно замахала головой, поджав губы. Заботливые руки Морана убрали мои волосы в небольшой пучок, который держался на добром слове, и, искупавшись в душистом масле, стали тереть кожу от шеи к плечам. Я прикрыла глаза, а он стал развлекать меня речами. —Сара, твой сон меня пугает. Лучше не давать тебе больше спать. — шутливо произнёс тот. — Но если серьёзно, то нужно будет думать над тем, как избавить тебя от кошмаров. Сара, я волнуюсь. Мой пост очень нестабильный, а везде и всегда брать тебя не получится. А оставлять тебя наедине с чем-то, что неизвестно никому, кроме тебя, опасно. —Мне снилось, что Фредерик насильно взял меня в жены. — перебила его я, чтобы развеять это тёмное пятно. — И я понимаю, что в действительности его истинная жена для него не помеха. Это и пугает. — Если дело только в этом, то он не сможет жениться на уже замужней женщине, вопрос легко решим. — тихо пробормотал Люций как бы невзначай. Сердце пропустило удар. — Но тебя явно напугало нечто большее. — Да. Но рассказать об этом я сейчас тебе не смогу. Тёплая вода начала постепенно остывать. Я попросила Люция подать мне полотенце и, вытиравшись, пошла с ним по коридору в полном молчании, ведь боялась произнести и звук. Шея только изредка поворачивалась назад, когда шестое чувство начинало просить оглянуться. Просто он меня напоследок предупредил… —Я и твои кошмары всегда прячемся за спиной, Сара. Ходи и оборачивайся. — были последними словами. В параноидный кошмар превратилась вся моя жизнь.