Bate forte o tambor!
31 марта 2026, 20:45«Мохаммед живёт тут уже почти двадцать лет. Почему? Нравится? Неужели за всё это время он не хотел переехать в более благополучное место? Может же себе позволить! — Саид глазами то и дело натыкался на старые жилые дома — Расслабился, — мужчина фыркнул, — а раньше был более цепким, предприимчивым!»
Его раздражало всё: ссора с братом, пробки, гонки мотоциклистов, огни большого города, вызывающе одетые, кокетливо идущие по тротуару женщины… Обычно, в спокойном состоянии, ему ни горячо, ни холодно от вида полуголых людей — годы жизни и учёбы в Сан-Паулу сделали из него понимающего, более-менее толерантного человека, но сейчас ему хотелось побыстрее оказаться дома, наедине с женой. Он посмотрел на неё. Грустная, уставшая, тихая, молчаливая… Совсем не такая, какой была совсем недавно.«Как будто ничего и не было… — заметил, что она даже не двигается. — Ни танца, ни флирта, ни улыбок, ни ласковых слов… Всё было прекрасно, но… — он шумно выдохнул, — на неё это мало похоже… Нам проще молчать, привычнее… — Саид также видел, что платок супруги недостаточно хорошо прикрывает её волосы. — Впервые, выходя на улицу, она… Я же просил. Так торопилась, что забыла, насколько это важно для меня?»
Смотря на быстро меняющееся от движения автомобиля пейзаж, Жади действительно всё больше и больше предавалась меланхолии и ностальгии, ожидать от неё чего-то другого не приходилось до тех пор, пока она сама не найдёт себе причину для радости:«Вот также беспросветно и незаметно проходит моя жизнь…»
По радио заиграла знаменитая песня шведской рок-группы «Roxette», заставившая женщину улыбнуться. Ей вполне хватало школьных знаний английского, чтобы понять, о чём поёт Мари Фредерикссон. О любви. Конечно же, о любви. О том, что нужно слушать своё сердце: — Listen to your heart when he’s calling for you… Listen to your heart there’s nothing else you can dо…«Я всегда слушаю своё сердце, и что в итоге? Ему нет покоя. С того момента, как я сюда вернулась, ему нет покоя. Если можно было бы вот так быстро и легко изменить свою жизнь, как это поётся в песнях… Иногда обстоятельства сильнее наших чувств и желаний…»
В песне прозвучали слова, которые косвенно подтвержали мысли женщины: — Sometimes you wonder if this fight is worthwhile. The precious moments are all lost in the tide yea…«Интересно, как он? Каким он стал? О чём он думает сейчас?» — мысли о Лукасе всегда волновали Жади так, что она порой не могла себя контролировать — они имели над ней невероятную власть: могли осчастливить в минуты печали, грусти, одиночества и в то же время причиняли ей сильную боль, так как она понимала — её жизнь проходит мимо.
Проезжая мимо знакомых мест, Жади каждый раз закрывала глаза, не желая вспоминать то, что её связывало с ними. Однако, когда женщина увидела почтовый ящик, в который она, будучи восемнадцатилетней девушкой, кинула письмо, предназначенное лично её родному дяде, у неё буквально перехватило дыхание.«Сколько лет прошло, а он всё ещё стоит на том же месте… — она вспомнила, что именно написала в письме. — Какой же дерзкой, смелой и влюблённой я была… Я готова была рисковать, следовать зову своего сердца… — как бы Жади не старалась взять себя в руки, тело её не слушалось. — Всё хорошо… Всё будет хорошо…»
Но легче не становилось: женщина вспомнила, как боялась гнева дяди Али. Мысленно сосчитав до десяти (обычно ей это помогало), она разозлилась на себя:«Почему я не справилась? Почему не осталась в Фесе? Я должна была! Должна была настоять на своём!.. — она видела, как муж смотрит на неё. — Он что-то мне говорит, а я не слышу его, не понимаю…»
Саид, конечно же, заметил, как его супруга, вдруг, мало того, что приняла довольно скованную, закрытую позу: обняла себя за плечи, так ещё и начала задыхаться. Её состояние и поведение в этот момент говорили о том, что ей максимально некомфортно и она хочет куда-то исчезнуть, убежать. — Жади, ты слышишь меня? Скажи что-нибудь! — Рашид второй раз за вечер снял с себя пиджак. — Может, отвезти вас в больницу, сеньора? — спросил её другой мужчина. — Она тут недалеко, за углом. — Нет! — резко ответила Жади. Она заметила в глазах Саида удивление. — Не надо. — Понял, — таксист ударил по рулю. — Проезжай-проезжай, чего стоишь?! — крикнул он другому водителю. — А я-то тут причём? — ответил ему сердитый голос. — Я бы с радостью, но ты сам видишь, что творится! На улице зазвучала сирена.«Как быстро меняется её настроение… Ещё каких-то полтора часа назад она улыбалась, смотрела мне в глаза… Но как только мы сели, поехали, она отвернулась от меня. А сейчас ещё и занервничала… Сколько тревоги и страха…»
— Чёрт, это уже четвёртая пробка… — таксист повернулся к паре, улыбнулся. — Добро пожаловать в Рио! Я-то уже привык к тому, что здесь каждый день — сюрприз и праздник, а вот вы… — он издал короткий смешок, глядя на Саида, ослабляющего галстук. — Не возражаете, если я отлучусь в магазин на пять минут? — Нет. Мужчина вышел из салона. Рашиды остались одни. — Тебе точно не нужно в больницу? — Саид привстал. Жади видела его сканирующий пристальный, но одновременно мягкий, беспокойный взгляд. — Уверена?«Нет, я ни в чём не уверена! Ты же знаешь, что я не хотела возвращаться сюда! Уже месяц я нервничаю. Плачу!»
Она хотела сказать то, что думает, но сказала совсем другое: — Да, Саид. Всё хорошо. Хорошо… — почувствовала, как его пиджак ложится на плечи. — Спасибо.«Уже завтра меня ждёт испытание: я снова, спустя двадцать лет, увижу Лукаса…»
«Если это будет повторяться, усиливаться, я запишу тебя к врачу, к психологу».
— Эй, красавчик! — к ним подошла молодая фигуристая блондинка. — Дашь выпить или покурить? — Он не курит и не пьёт, — ответила Жади, не растерявшись. — Ой… — девушка поняла, что попала не по адресу. — Какой правильный… Деньги даёт, обеспечивает? — Любит, да, — женщина улыбнулась, ощутив, как муж положил голову ей на колени. Она чувствовала себя победительницей. В глазах девушки появились зависть и обида. — Везёт тебе. Скажи, где мне такого найти? — не сдавалась блондинка. Жади открыто усмехнулась на такую фамильярность. Она хотела сказать ей: «На востоке», но, поняв, что девка не видит намёков, ответила: — Не знаю, — её улыбка стала шире. — Понятия не имею! Блондинка отошла, развернулась, бросив тихо и зло: — Стерва! Жадина… Жади чувствовала, как у Саида трясётся спина от сдерживаемого смеха. — Можешь сесть, она ушла. — Я не могу… — смех вырвался наружу. — Перестань, она просто глупая. — Однако, настойчивая… — Саид сел, закрыл глаза, начал делать лёгкую разминку шеи. — О чём ты? — Жади не поняла, почему он улыбается. — Ты ведь даже не смотрел на неё. По радиоприёмнику заиграла медленная, всем известная мелодия. — О-о-о… — Рашид замер. — Какая музыка… Сэм Браун… «Горькая луна...» — прикрыл глаза. — Ты не смотрела этот фильм? — Нет, в Фесе ничего нельзя смотреть. — Со мной можно, — Саид снова улыбнулся. — Я тебе покажу. Ты должна его увидеть. — А ты смотрел? — Да. Это серьёзный, откровенный, драматический фильм для взрослых, думающих людей. — И что же там такого драматического? — Не скажу, иначе тебе не интересно будет его смотреть. — Так я итак не собираюсь это делать. Рассказывай, о чём он? Саид помотал головой, но через минуту молчания и переглядываний, сдался: — Фильм показывает, чем опасно слияние в отношениях, желание жить исключительно чьей-то, а не своей жизнью. Там героиня, красивая девушка, жила с мужчиной и потеряла чувство собственного достоинства. Несмотря на то что вначале отношений у пары всё было хорошо, ярко, замечательно, со временем герой устал от того, что жена жаждёт его внимания все двадцать четыре на семь… — С её стороны это похоже на одержимость… — Жади выдохнула, поражённая от услышанного. — Да, — согласился Саид. — От такой женщины-липучки устанет любой, любой мужчина. — Любой, говоришь? Даже Мохаммед? Латифа всё делает для него. Как она боится, что он женится во второй раз! — Я имею ввиду неверных, Жади. Потому что фильм западный. Но она его не слышала. — И он от этого счастлив! Как ему не нравится, когда что-то идёт не по Корану! Сразу бычится, истерит, ругается! — Становится похожим на дядю Абдула, — её муж хмыкнул, соглашаясь с ней. — Да-да! — Жади любила, когда её понимают и поддерживают. — А если бы я тебя любила-боготворила, ты бы быстро устал от меня, разлюбил, ведь так? — Я? — Рашид заморгал, озадаченный вопросом. — Не знаю… У меня с тобой до сих пор всё сложно, — его голос упал до шёпота. — У нас нет взаимности. Ты меня не любишь. Никогда не любила… В салоне автомобиля возникла неловкая тишина. Не часто Рашиды вели откровенные разговоры.«…но разве я виновата, что не люблю тебя?
— Жади опустила глаза, отвернулась к окну. На стенке каменного дома были надписи граффити, одна из них гласила: I LOVE YOU! — Сердцу не прикажешь, пойми…»
Ей тяжело было долго думать о мужчине, которого она не любит. Гораздо интереснее подумать сразу о двух — супруге и любовнике, гораздо приятнее просто помечтать:«Если бы я вначале нашего брака вела себя с Саидом также, как Латифа с Мохаммедом, как быстро он бы разлюбил и освободил меня? — Жади искоса посмотрела на задумчивого мужа. — Всё-таки, он не такой, как его брат! Он живёт по более современным принципам… — она снова посмотрела на улицу за окном, которую помимо фонарей освещала полная луна. — Но я не могла вести себя так, как девушка из фильма! С самого первого знакомства с ним я уже была влюблена в Лукаса…»
Если Жади утопала в мечтах и догадках, то у Саида мысли были куда мрачнее, тяжелее:«Правильно ли я поступил, решив привезти Жади сюда? Может, не стоило? Может, надо было прислушаться к дяде Али? У нас с ней никак не получается разговаривать по душам… — от бессилия он на секунду закрыл глаза. — Почти все наши личные откровенные разговоры так или иначе сводятся к одному… к одному человеку — к Лукасу…» — он неосознанно сжал пальцы в кулаки.
Чтоб избавиться от навязчивых мыслей, Рашид решил отвлечься. — Ох уж эта Бразилия… — услышала Жади через несколько минут тихие слова мужа. — Ничего удивительного. — Что? — она заметила в его руках яркую бумагу. — Реклама, — Саид протянул ей буклет. — Обрати внимание, в дверных отсёках несколько таких листовок. С твоей стороны их больше. Жади взяла лист, сложенный в несколько раз. — Бразильский карнавал, — она слегка улыбнулась. — Это для привлечения туристов. — Не скучаете? Стоите тут одни. Все разъехались, а я на пять минут задержался, ничего? — вернувшееся таксист сел в машину. — Сейчас быстро доедем до вашего дома, — он чуть прибавил скорости, повернул направо. — Ты чего? — Саид заметил, как его жена вздрогнула и засунула буклет в карман его пиджака.«Так живо среагировала, как будто поймана за чем-то нехорошим… — он слегка покачал головой. — Обычно так ведут себя те, кому есть что скрывать… — вздохнул. — Рассеяная… Ну ничего, я напомню».
— Потом посмотрю, здесь неудобно. — М-м-м, понятно… — игриво протянул Рашид. — Ну да, там есть что посмотреть. — Можно побыстрее? Я не могу больше ждать! Эта фраза заставила Саида прикусить губу, чтобы не рассмеяться в голос.«Иногда она бывает такой дерзкой… Совсем непохожей на женщин востока!».
— Да, сеньора. Две минуты, — ответил мужчина, делая последний поворот. И правда, они уже подъезжали к отелю, расположенному на набережной вблизи Ботанического сада. — Ближе нельзя, территория ограждена. Жади, уставшая сидеть в такси, сью же секунду выскочила из него и, хлопнув дверью, быстрым шагом пошла в сторону отеля. — Всего доброго, — раздался напряжённый голос Саида на расстоянии. Женщина зашла в красиво освещённый сад, утопая и теряясь в густой высокой зелени, оранжерее.«Наконец-то можно подышать нормально, побыть одной, подвигаться, полюбоваться…»
— Ну, ты даёшь! — но очень скоро она снова увидела вдали мужа. Он не торопился к ней подходить. — Выскочила из машины как ужаленая.«Долгие поездки выматывают…»
Она ускорила шаг, а потом и вовсе побежала в отель, так как чувствовала в этом необходимость. Ей мешал его пиджак, но избавиться от него она, как от ткани и платков десять лет назад, не могла. Это было бы странно и бессмысленно. — Добрый вечер, сеньора! — стоило Жади зайти в отель, как к ней обратился администратор. — Чего-нибудь желаете? — Нет. Ничего. Спасибо! — слегка задыхаясь, она нажала кнопку вызова лифта.«Седьмой, шестой… — нетерпеливо считала Жади, напряжённо смотря на табло. — Аллах, и почему Саид любит всё такое высокое, дорогое, богатое?»
— Первый этаж, — прозвучал спокойный женский голос. Двери открылись. Жади вошла в просторный, наполовину зеркальный лифт. — Bate forte o tambor, que eu quero é tic tic tic tic tac! — пропела она, закрывая глаза и ожидая, когда двери закроются. — Как хорошо быть одной! Но её одиночество было нарушено: двери так и не закрылись, так как этому помешал её муж, в последний момент заскочивший в лифт. — Почему не поёшь дальше? — вместе с ним в лифт вошла интелегентная семья: мама, папа, четверо детей. Один из них держал в руке бубен.«Ох, ну я как всегда…» — Жади от неожиданности смутилась.
— Ну? Кто продолжит? — с улыбкой спросила женщина. — Пабло, Кристина, Марио, Марина? Дети переглянулись и вместе, пританцовывая под звуки инструмента запели хором: — Bate forte o tambor! Que eu quero é tic tic tic tic tac! Bate forte o tambor! Que eu quero é tic tic tic tic tac! — в лифте поднялся весёлый шум и гам. — É nesta dança que meu boi balança, e o povão de fora vem para brincar! É nesta dança que meu boi balança, e o povão de fora vem para brincar! — младшие дети пели громче, танцевали ярче всех. — As barrancas de terras caidas faz barrento o nosso rio-mar! As barrancas de terras caidas faz barrento o nosso rio-mar! — Саид приблизился к Жади вплотную, обнял за талию. — Amazonas, rio da minha vida imagem tão linda, que meu Deus criou! — детям стали подпевать все взрослые. — Fez o céu, a mata e a terra! Uniu os caboclos, construiu o Аmor! Fez o céu, a mata e a terra! Uniu os caboclos, construiu o Аmor! — Какая энергетика! — сердце Жади забилось быстрее. — Потрясающе! — Да, — согласился с ней Саид. — Вы откуда? — Из Мексики, — спокойно ответил темноволосый мужчина в очках. — Так, ребята, мы уже целую минуту стоим на четвёртом этаже. Все на выход! Не задерживаемся! Спокойной ночи! — уходя, бросил он Рашидам. — Попробуй усни после такой тусовки! — сказал улыбчивый высокий худой парень, слова которого приглушили закрывающиеся двери лифта. — Это будет непросто… — прошептал Саид. — Я точно не усну, — он нажал на кнопку с цифрой девять. — Почему? — спросила его жена, смотря в зеркало, снимая с себя пиджак. Сложив и повесив его себе на левую руку, она увидела выражение лица супруга: глаза серьёзные, улыбка нежная.«Я никогда не знаю, о чём он думает…» — женщина сильнее сжала бамбуковые ручки сумки.
Саид отвернулся, сделал шаг вперёд.«Какая она хрупкая, беззащитная, милая…»
— Работа, Жади. Планирование, управление… — он сделал паузу. — Подготовка к переговорам. Эта пауза была более выразительной, более говорящей, чем любые другие слова.«Это удивительно: я никогда не знаю, о чём он думает, зато почти всегда заранее знаю, что скажет…» — веселье Жади окончательно испарились, уступив место уже месяц как появившимся страху и беспокойству за своё будущее.
— Девятый этаж, — известил голос. Двери открылись, но Саид не спешил выходить: он отошёл в сторону. — Что? — не поняла Жади. — Дамы вперёд. Она пошла. Ей было не до правил этикета. К светской галантности мужа племянница Али относилась как к должному, давно привычному.«Если в рай после смерти меня поведут без тебя, — Саид шёл на два шага позади Жади, любуясь её стройной фигурой.
Я закрою глаза, чтобы светлого рая не видеть. — Он слышал стук её туфель.
Ведь в раю без тебя мне придётся сгореть, как в аду, — он любил наблюдать за ней издалека.
Нет, Аллах не захочет меня так жёстко обидеть!» — И сегодняшний вечер не был исключением.
Они подошли к номеру с табличкой «9025». — Откроешь? Я забыла карту в номере. — Можешь сама открыть. Она в правом кармане. Жади засунула руку, достала карту-ключ вместе с рекламным буклетом. Открыла дверь, вошла в номер. Вставила ключ в электронный замок. Загорелся свет, включился вентилятор. — Наконец-то! — она положила пиджак на пуфик, сняла туфли. — Сколько мы добирались? — Часа два, не меньше, — Саид тоже снял обувь. — Мне иногда так хочется забрать Самиру к нам. Чтобы Хадижа не уезжала… — зайдя в гостиную, Жади сбросила платок. — Вы можете все вчетвером устроить себе шопинг. — Заманчивая идея, но перед поездкой твоя дочь итак привысила лимит своих трат! — женщина многозначительно посмотрела на супруга. — Она привыкла к тому, что ей можно всё, только попроси! — Да, наша дочь привыкла, что всё моё внимание достаётся только ей одной. Она единственный ребёнок в семье. Если бы были ещё дети… — мужчина расстегнул манжеты. — Всё было бы также, как у Самиры с Амином? Он резко посмотрел на неё. — К чему гадать, как всё было бы, если у нас всё не так, как у твоей сестры и моего брата? И снова между ними возникла невидимая стена молчания, взаимного недопонимания, недоверия, разочарований, взаимной боли и обид. Эта стена строилась годами, становясь всё толще и толще от каждого нового слоя негативных чувств и эмоций. Жади ничего не могла ответить, сказать. Она молча ушла в другую комнату. А Саиду вдруг захотелось крикнуть ей в спину:«Вот и молчи дальше, у тебя это прекрасно получается!»
Но он промолчал. Только подумал:«Со мной лучше не разговаривать о детях! — он взял пиджак, поднял с пола немного помятый рекламный лист. — Время прошло! — первую вещь повесил на спинку стула, вторую хотел выбросить, но бросил на стол. — Как ни пытайся — всё напрасно! Какие дети в её возрасте?!»
— Всё это бессмысленно, бесполезно… — он сел за стол, пододвинул ноутбук, поднял экран. — Деньги тратить всегда проще, чем зарабатывать, Хадижа… — мужчина с трудом подавил смешок, в итоге он вырвался стоном. — Твоя мать — бестолочь… — он сжал губы до боли. — Это я… Я выбрал её! — горько усмехнулся, вспоминая слова своей сестры Назиры, не раз и не два напоминавшей ему об этом и том, как важно иметь сына. — Как бы сильно я не любил тебя… — ему сложно было остановить тихий поток слов, речь, которую слушала только безмолвная глухая тишина. — Я столько лет надеялся… А теперь… Кому? Кому я передам свой бизнес? Амину? — Саид подумал о племяннике-озорнике. — Или, что ещё хуже, будущему зятю? — от последнего слова его всего передёрнуло. — Для меня это даже звучит паршиво! Неприемлимо! Поработав совсем немного, он снова молвил в тишину: — Честное слово… Зачем всё это? Зачем этот запад, эти планы, мечты, амбиции?! — мужчина чувствовал, как разочарование и ярость застряли в горле, как сердце бьётся в груди. — Дьявол, как хочется от всего отказаться, продать, бросить, в конце концов! Он вспомнил отрывки из разговора двух сестёр, что услышал сегодня:— Я боюсь снова встретиться сама с собой…
«А я хочу видеть тебя настоящую, живую, а не холодную, инертную, безразличную особу!»
— …как только я увижу Лукаса, я снова почувствую себя молодой… Как будто он — моё зеркало, понимаешь?
«Я тоже хочу. Кто ж не хочет чувствовать себя молодым и красивым человеком, у которого вся жизнь впереди?»
— Всё, о чём мечтала, всё, во что верила, всё, что я представляла с самого начала своей жизни, снова окажется передо мной…
— Да чтоб тебя! — не выдержав потока воспоминаний, Саид в гневе захлопнул ноутбук, мысленно проклиная соперника. Он облокотился на стол, запустил пальцы в волосы, задышал глубже.— Я боюсь… Боюсь столкнуться лицом к лицу с девочкой, которой я была… Я боюсь себе признаться, что моя жизнь была не такой, какой я её представляла…
— Нет, я не могу… — хрипло произнёс Рашид, в одной руке сжимая снятый серый галстук, другой держа себя за волосы. — Не могу так рисковать… Особенно после того, что было сегодня… Он вспомнил свой танец с Жади, вспомнил то жгучее чувство ревности, заставившее его выглядеть глупо в глазах окружающих. Мужчина вспомнил мимолётный, счастливый взгляд жены в момент, когда она просто ела медовую пахвалу с ореховой начинкой.«Как мало, оказывается, женщине надо для счастья… Не золото, бриллианты, дорогие ткани, духи… А простая... простая липкая сладость…» — Саид рассмеялся от осознания своей многолетней глупости.
Он вспомнил, как она облизывала губы. Вспомнил свои мысли в тот момент, необычное поведение и ощущение обжигающего кипятка на языке… А также её неожиданный комплимент: .«Поступок истинного восточного мужчины…»
— Аллах… — Рашид вдруг понял, что его рубашка полностью растёгнута. — Нельзя... Нельзя со мной так играть... — он знал, что Жади уже спит. — Я не железный… Опустошив ещё один стакан воды, он закрыл глаза. Долгие три минуты ему потребовались, чтобы успокоиться и даже зевнуть.«Нет желания работать, пойду спать…»
Зайдя в тёмную, хорошо проветренную спальню, он разделся, лёг в постель. У него даже мысли не было потревожить покой жены, разбудить её посреди ночи.«Так и живём из года в год. Втроём…» — подумал он, проваливаясь в крепкий сон.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!