Что посеешь, то и пожнёшь

      — Я думаю, это не очень хорошая идея… — ещё тише произнёс мужчина, не позволяя ей уйти. — Уверен, она будет рада остаться здесь.       — Саид… — с дрожью в голосе прошептала женщина, опустив взгляд и закрыв глаза.       По силе объятий Жади поняла, на что он намекает. Вот так просто, без слов можно всё объяснить.       Она не знает, сколько времени муж её обнимал. Она просто ждала, пока он отпустит её.       Наконец Саид ослабил свой охват. Жади испытала облегчение от этого. Рукой, лежавшей у него на груди в районе неистово бьющего сердца, она почувствовала, как он отдалился от неё.       Это заставило её открыть глаза.       В первые три секунды Жади не могла сконцентрироваться: мысли путались, тело не слушалось. Правая рука всё ещё помнила стук его сердца.

«Отпусти меня, мне тяжело…» — ей всё ещё казалось, что она во власти его рук, но он уже её не касался. Дело было не в руках, а во взгляде.

      Громкий звук закрывшееся двери развеял непонятное наваждение, заставив женщину вздрогнуть.       Вернулись слух и чёткость мысли, понимание того, что она не дома, а в гостях. Не в Фесе, а в Бразилии.       — Идём, спросим её, чего она хочет, — Саид, развернувшись, сделал шаг вперёд.

«Как хорошо, что ты хотя бы дочь не лишаешь права выбора…» — Жади улыбнулась, следуя за ним.

      — Амин, не спорь со мной! Щедрость — это не про тебя! — категорично заявила Самира, сидевшая вместе с братом и сестрой на диване.       — Это не так! — возмутился мальчик. — Это неправда! Не оскорбляй меня!       — А то что? Побежишь к отцу? — девушка скривила лицо: «Дай шоколадку, не то папе расскажу!» — передразнила она его недавние слова. — Ты со мной, родной сестрой, когда последний раз делился?       — Самира, тебе так хочется шоколада? Давай я завтра привезу? — предложила Хадижа.       — Да дело вовсе не в шоколаде, Хадижа, — Самира повернулась к ней. — А в том, что он постоянно выделывается и всячески добивается внимания родителей!       — А что тебе мешает делать то же самое? Тебе сложно о чём-то попросить отца? — негодующе воскликнул Амин.       Саид и Жади встали рядом с только что проводившими последних гостей Мохаммедом, Латифой и дядей Али. Глава семейства уже было приготовился делать замечание детям, но его остановили: Саид положил ладонь ему на плечо, а дядя Али прошептал:       — Пусть она говорит.       — Но дядя… — растерялся Мохаммед.       — Прислушайся к её словам.       Мужчина хотел возразить, но последовал совету дяди.       — Как будто это так просто! — саркастично рассмеялась Самира, чуть наклонив голову набок. — Ты думаешь, папа купил мне велосипед вот так сразу, стоило мне его попросить? — на секунду она замолчала, только чтобы до Амина дошёл смысл её следующих слов: — Я несколько дней подряд вместе с мамой его упрашивала!       — Он просто переживал, что ты, получив велосипед, уедешь так далеко, что потом мы тебя не найдём! — встал на защиту отца Амин.       — Да? — удивилась Хадижа. — А почему так долго?       Для неё это было странно. Ей никогда и ни о чём не приходилось упрашивать папу. Бывало, что она ждала, пока он привезёт ей какой-нибудь подарок из очередной командировки в дальнюю страну.       — Зато, когда тебе, Амин, купили велосипед, папа был рад, что он тебе нравится: «Пусть катается! Пусть катается!» — Самира словно не слышала себя — эмоции взяли вверх над девушкой, она смотрела прямо в глаза брату. — Аллах, ты не поверишь, но я хотела бы родиться мальчиком!       — Самира… — поражённо воскликнула Латифа, прикрывая рот рукой.       — Ты не понимаешь, как тебе повезло, Амин! У тебя больше прав, чем у меня! Хотя я, между прочим, старше тебя, а у нас вроде как принято уважать старших! — глубоко вдохнув, дочь Латифы и Мохаммеда негромко рассмеялась, не тая своей обиды: — Вот только это ничего не значит! Потому что, видите ли, я девочка, а ты мальчик! Тебе, Амин, можно всё, а мне — ничего! — в словах Самиры была зависть.       Никто не ожидал, что она выдаст такое.

«С ней Латифе будет непросто… очень непросто…» — тяжело выдохнул дядя Али.

      — Красавица моя, что случилось с нашей дочерью? — надломлено спросил Латифу Мохаммед. — Я не узнаю её! В неё вселился злой дух!       Саиду от последних слов брата стало смешно.

«Кое-кого она мне напоминает… — он искоса посмотрел на Жади, которая, похоже, была счастлива, уж так она боролась сама с собой, но в итоге не выдержала — улыбнулась от души. — В семье растёт ещё одна бунтарка…» — не удержавшись, он обнял её за талию.

      У Жади была причина для такой улыбки: она вспомнила отрывок из диалога с Зорайде в тот вечер, когда Саид организовал большой праздник по случаю известия о её беременности:

— Тебе не понравилось, что Саид танцевал с другой девушкой?

— Потому что он счастлив, а я — нет! Ему можно всё, а мне — ничего!

«Ах, Самира… В который раз я слышу от тебя слова, которые сама когда-то говорила…»

      — Дорогой, что ты такое говоришь… — у Латифы не хватило слов, чтобы объяснить мужу, что происходит.       — Латифа, я не верю своим ушам! — негодовал Мохаммед. — Ещё немного, и наша дочь превратится в феминистку!       — Хабиби… я… — женщина всё ещё находилась в шоке от слов дочери.       — Жаль, что здесь нет Назиры, Мохаммед, ей бы очень понравились твои слова! — насмешливо сказала она, встав между зятем и сестрой.

«Латифа, надо уходить отсюда, пока он не развёлся с тобой! — Жади молча взяла её за руку. — Как ты живёшь с таким истериком? Героиня! Я бы так не смогла!»

      Мохаммед, опешивший от такой дерзости невестки, посмотрел на Саида.

«Это что такое? Что твоя жена себе позволяет?! — заметя, как брат улыбается, он покачал головой: — О, Аллах… Ты безнадёжен!»

      Мохаммеду совсем не нравилось поведение брата. Ему казалось, что он не понимает, что происходит, уж слишком довольным выглядит. Но всё вдруг резко изменилось: Саид, видя, что Жади уходит, слегка нахмурился, разочарованно поджал губы. Мохаммед понял причину его недовольства по-своему:

«А-а-а! Вижу, тебе самому это не нравится!»

      — Девочки! Хадижа, Самира, радость моя, идёмте с нами! — Жади, не глядя на мужчин, решительно повела сестру наверх.       Хадижа, последовав примеру мамы, взяла руку Самиры, которая обрадовалась тому, что ей не придётся сгорать от несправедливости и стыда перед суровым отцом и родственниками. Девочки тоже покинули гостиную, оставив мужчин одних.       — Извините, я пойду спать. Спокойной ночи, — устало и совсем невесело произнёс Амин.       — Спокойной ночи, Амин. Пусть Аллах бережёт твой сон! — дядя Али сел рядом с Мохаммедом. Его голос всегда расслаблял и успокаивал всех, если не было серьёзных причин для того, чтобы он сердился.       Воцарилась тишина, заставившая всех задуматься.       Мохаммед, всё ещё пребывающий в шоке от поведения своей дочери, не знал, что делать, как быть. Ему казалось, что крыша над его головой если не рушится, то точно шатается.       Саид, вспоминая танец с Жади и последующую за ним мунуту страсти, думал совсем о другом:

«Аллах, дай мне сил дождаться! Нужно было, пользуясь случаем, увезти её отсюда! А теперь момент упущен… Я, как ни кстати, вспомнил о дочери… Когда ещё такое повторится?»

      — Саид, ты слышишь меня? — голос Мохаммеда звучал назойливым эхом, вырывая его из грёз.       — Что?       — Почему ты ничего не сказал ей? Она у тебя всегда такая? — в голосе брата Саид уловил недовольство смешанное с заинтересованностью.       — Какая? — он подошёл к креслу, сел и посмотрел на родственника, ожидая его ответа.       — Ну-у-у-у… — задумчиво протянул младший Рашид. Не найдя подходящих слов, он поднял руки в молитвенном жесте. Дядя Али, молча наблюдавший за всем происходящем, тихо рассмеялся.

«Ты не знаешь, какая она… — у Саида потеплели руки при воспоминании о жене. — У тебя даже слов разумных нет!»

      — Она слишком самоуверенная, прямолинейная, надменная… — Мохаммед решил всё-таки высказать своё мнение касательно свояченицы в присутствии её родного дяди.       Услышав последнее слово, Саид медленно повернулся к нему, наклонился вперёд, опёршись локтями о колени.       — Продолжай, — твёрдым, чуть приглушённым баритоном произнёс он, смотря на свои слегка сцепленные в замок пальцы.       — Слишком эпатажная, слишком откровенная, слишком холёная, слишком… — голос Мохаммеда слегка повышался с каждым словом, — слишком... — под влиянием эмоций, он на мгновение смолк. — Слишком... — часто дыша, мысленно пытался подбрать то слово, которым ему можно было бы более точно охарактеризовать свою непростую невестку. — Она слишком! — в конце концов громко воскликнул мужчина, на секунду зажмурившись.       — Мохаммед, я всё ещё тут, — подал голос доселе молчавший дядя Али, перебив супруга младшей племянницы.       Младший Рашид, поняв, что позволил себе лишнее, замолчал.       Прошла целая безмолвная минута, прежде чем он снова решился заговорить:       — Дядя Али, прошу прощения… — от взгляда старшего родственника ему стало не по себе. — Не поймите меня неправильно… — его голос прозвучал виновато. — Я понимаю, вы любите Жади, как свою дочь и будете защищать её, но прошу и меня понять тоже… — он вздохнул. — Я переживаю за своего брата.       — С чего это вдруг? — Саид, выйдя из ступора, откинулся на спинку и облокатился локтями на подлокотники кресла. Соединив кончики пальцев обеих рук так, что образовался треугольник, он исподлобья посмотрел на Мохаммеда.       — С того, что я не узнаю тебя! Ты потерял свою гордость! Ты уже давно сам на себя не похож! — воскликнул его кровник, резко встав с дивана.       — Что ты хочешь этим сказать? — в голосе старшего Рашида появились жёсткие нотки. — Говори, я слушаю.       — Ты настолько стёр свои границы, что позволяешь ей так себя вести! Ты позволяешь ей издеваться над собой! — зять Жади по привычке, в пылу эмоций, сжал поднятые руки в кулаки.       — Хватит нести чушь, Мохаммед… — устало выдохнул Саид, закрывая глаза.       — Хорошо-хорошо, ты любишь эту женщину! Ладно! Но послушай, пока вы танцевали, я думал, ты набросишься на каждого, кто посмотрит на твою жену! — голос мужчины резко сел. — Саид, иногда мне кажется, что тобою движет вовсе не любовь…

«Да что ты знаешь о любви?! — глядя в глаза брата, Саид почувствовал лёгкое напряжение на кончиках пальцев. Ему так хотелось сжать их в кулаки, но вместо этого он закинул ногу на ногу. — Что я здесь делаю?»

      — …тобой движет мания, одержимость, зависимость, желание обладать этой женщиной… — с нескрываемой грустью произнёс муж Латифы. Он обратился к самому старшему собеседнику: — Дядя Али, разве любящий человек может потерять голову от ревности?       — Конечно, может, Мохаммед. Беспричинной ревности не бывает. Человек не может ревновать того, к кому равнодушен.       — А не лучше ли отпустить того, кого любишь, и не мучить себя?       — Ты думаешь, это так просто? — угрюмо спросил Саид. — Не рассуждай о том, чего не знаешь. Не могу я... — он нервно сглотнул. — Не могу отпустить её… — нахмурившись, облокатился висками о пальцы правой руки.       — А я не могу понять природу ревности.       — И не надо! — воскликнул старший Рашид, сам того не ожидая. — Мохаммед, иногда лучше жить в неведении и не знать некоторых вещей!       — Дядя Али, успокойте его… — расстроенно прошептал младший Рашид.       — Оттого, что я его успокою, его ревность никуда не денется, Мохаммед, — по-отечески улыбаясь Саиду, произнёс сид Али. — В основе ревности лежит стремление сохранить свою семью. Ревнуют же не только люди, но и животные.       — Вы правы, дядя, — хозяин дома согласно кивнул. — Я только боюсь, что мой брат когда-нибудь в один момент из-за своей слепой ревности потеряет способность любить. При его доходах он мог бы жениться ещё раз! — мужчина улыбнулся брату, но, уловив его настроение, понял, что ему сейчас не до улыбок.       — Мохаммед, ты любишь Латифу? — прямо спросил его Саид.       — Конечно, люблю, что за вопрос?!       — Ты можешь, любя одну женщину, жениться на другой?       — Нет!       — Тогда почему ты предлагаешь мне снова жениться?       — Потому что вижу, что ты с ней несчастлив, Саид! Ты столько всего ей позволяешь, а она тебя даже не уважает! Всё кончится тем, что ты её потеряешь!       — Замолчи, брат… — тихим дрожащим голосом произнёс старший Рашид.       — За столько лет брака она так и не родила тебе сына!       — Замолчи, слышишь?! — отец Хадижи вскочил на ноги. — Замолчи!!       — Всё-всё, хватит! — вставая с дивана, прикрикнул сид Али. — Саид, не горячись, успокойся! — он ухватил его за локоть. — Мохаммед, ты перегнул палку! И— строго посмотрел на младшего Рашида.       — Эх, язык мой — враг мой... — муж Латифы понуро опустил плечи, желая провалиться сквозь землю. — Простите, дядя… Саид…       В гостиной повисла ещё более тяжёлая тишина, чем тогда, когда Мохаммед рассказал всё, что думает о Жади.

«Никогда не думал, что мне захочется уйти отсюда… Когда же она спустится?!» — расхаживая по гостиной, Саид каждый раз взирал на лестницу.

      — У нас уже был разговор, — дядя Али посмотрел на старшего Рашида. — Повторяться я не буду. Саид знает, на что идёт и чем рискует.       — Дядя… — мужчина отвёл глаза, снова садясь в кресло.       — Подумай, Саид, хорошо подумай! Ты привёз Жади в Бразилию. Она жила здесь, у неё здесь осталось много воспоминаний. Понимаешь, о чём я? — слова дяди Али заставили Саида вздрогнуть. — Ты привёз её в город соблазнов! — в его взгляде он увидел укор. — Если ты будешь давить на неё, всё начнётся сначала! Если ты продолжить так сильно ревновать, то возродишь в её голове те мысли, которых у неё не должно быть! — на такой невесёлой ноте сид Али закончил свою тираду.       — Какие мысли, дядя? — не понял Мохаммед.       — Поздно, дядя Али, уже поздно… — Саид шумно выдохнул. — Сделка состоится. Я не могу отказать Леонидасу Ферразу.       — Ферраз? Это тот самый? — Мохаммед, увидев взгляд старшего брата, не посмел продолжить, а лишь вскрикнул, взявшись за голову: — О, Аллах! Саид! Оно тебе надо?! Оно того стоит?!

«А то ты не знаешь, что я не из тех, кто пасует! — Саид поморщился от громких слов брата. — Жребий брошен. Назад дороги нет!»

      — А теперь я впервые не знаю, что мне делать… Сегодняшний вечер… — Саид запустил руку в волосы, рассеяно смотря по сторонам, показывая этим свою неопределённость.       — Когда у тебя встреча? — сид Али задал вопрос, который его сильно волновал.       — Завтра состоится деловая встреча, в ходе которой сеньор Леонидас должен пригласить нас к себе на ужин.       Сид Али обречённо вздохнул, мысленно готовясь к худшему.       — Ну что я могу тебе сказать… Будь осторожен. Что посеешь, то и пожнёшь!

«Жади… Где ты была раньше… Я столько шансов тебе давал… — Саид закусил губу. — А теперь нам, похоже, придётся переживать всё заново…» — последняя мысль заставила его сжать правую руку в кулак.

      — Не ожидал от тебя такого, брат. Скажи, зачем тебе это?       — Оставь его, Мохаммед, — сид Али остановил младшего зятя, намеренно меняя тему: — Я хотел поговорить с тобой о детях.       Мохаммед сразу изменился в лице, стал более тревожным.       — Меня очень беспокоит Самира… Что мне делать, дядя Али?       — Уделять ей больше внимания, прислушиваться к ней. Хотя бы иногда.       — Это сложно…       — А ты как хотел? Она взрослеет, меняется! — хохотнул дядя. — Тебе нужно набраться терпения. У твоей дочери наступает сложный период... — он задумался. — А вот с Амином тебе стоит вести себя построже.       — С Амином? — переспросил Мохаммед.       — Да, с Амином. Постепенно приобщай его к своему бизнесу. Учи его быть ответственным. Он — твой наследник. Он всегда будет с тобой рядом. А Самира нет. Рано или поздно она выйдет замуж, уйдёт в другую семью. И только от тебя зависит то, каким она тебя запомнит. Понимаешь меня?       — Вы про отношение к дочери?       — Да, — кивнул Али и посмотрел на задумчивого Саида. — Вы для своих дочерей — главные мужчины в жизни. Через вас они учатся понимать мир мужчин. Вот почему так важно дарить им свою любовь и поддержку. Девочка, которая с детства ощущала любовь и поддержку отца, легко идёт по жизни. Она более уверена в себе, чем та, в жизни которой отец принимал минимальное участие.       — Вы правы, дядя Али, — в который раз согласился Мохаммед. — Это хорошо видно на примере Саида с Хадижей. Желаю ему ещё и сына для полного счастья. Как у меня.       Саид вскинул голову, бросив внимательный взгляд на брата. Выпрямился, расправил плечи.       — Спасибо, Мохаммед. Надеюсь, у нас с Жади ещё будут дети. Но, если честно, я счастлив уже и потому, что она родила мне дочь, — глаза Саида засияли при воспоминании о Хадиже, голос потеплел. — Я не променяю её ни на какое количество сыновей.       Дядя Али, услышав последние слова Саида, тепло улыбнулся.       — Я как-то пытался представить себе, что было бы, если бы сына мне родила другая женщина… — улыбка исчезла с лица Саида. — И знаете что? — он снова стал серьёзным. — Как-то плохо это всё представляется. Я понял, что не хочу этого. Думаю, что не смогу полюбить сына, рождённого от другой женщины, также сильно, как дочь, чьей матерью является Жади. То есть, я буду заботиться о нём, но сердцем вряд ли приму. Я буду к нему излишне строг. Какому ребёнку это понравится?       — Да, я понимаю тебя, Саид. Тоже не могу представить себе этого. Латифа всё боится, что я женюсь во второй раз, а у меня такого даже в мыслях никогда не было! —Мохаммед демонстративно коснулся своих висков.       — Если не представляется, значит, и не надо, Саид, — раздался спокойный голос сида Али.       — Просто странно, что у вас в семье только одна Хадижа… — задумался Мохаммед. — Не поймите меня неправильно, но Жади…

«Я не пойму, ты волнуешься за меня или давишь на больное?!» — Саид почувствовал, как в теле поднимается новая волна раздражения.

      — Не вижу ничего странного, — прервал он брата. Ему не хотелось говорить на эту достаточно болезненную для него тему. — Если в моей семье появится ещё один малыш — замечательно. Не появится… ну что ж… — он поджал губы, чувствуя, что может не сдержаться. — Некоторые женщины вообще не могут родить. Некоторые вообще не хотят детей. И что? Это плохо?       Саид не мог позволить брату как-то критиковать или ругать свою жену. Он считал, что только он имеет право предъявлять ей какие-то претензии, но никак не Мохаммед или дядя Абдул. Последний, кстати, стал значительно реже это делать после того, как Жади, родив Хадижу, изменилась просто до неузнаваемости. Её никто не критиковал, все удивлялись тому, какой она стала. Как-то Жади приготовила настолько вкусную баранину, что дядя Абдул сначала не поверил, что это её рук дело, а потом попросил добавки.       Вообще, Рашид никогда не воспринимал критику близко к сердцу, всегда слушал её вполуха.

«Мои отношения с моей женой тебя не касаются! — настроение у Саида окончательно испортилось. — Не лезь туда, куда не просят!»

      — Да-а-а… — замешкался Мохаммед. — На самом деле, здесь, в Бразилии, много таких женщин, много карьеристок.       — На самом деле, Мохаммед, — дядя Али, видя нарастающее раздражение Саида, решил, что надо заканчивать этот разговор, — столько всего должно произойти в организме женщины, чтобы наступила беременность. Это же такая нагрузка на организм… — он вдохнул. — Мы себе даже представить не можем, каково приходилось нашим женщинам в этот период… — дядя многозначительно помолчал несколько секунд. — Если бы всё было так просто и легко, то ваши жёны рожали бы вам детей с пулемётной очередью, без перерыва! — увидев вытянутые лица мужчин, дядя Али рассмеялся. — Аллах всё видит и слышит. Не стоит гадать и думать о плохом! Делайте благие дела, благодарите Господа за то, что есть. Всему своё время!       Внезапно раздались лёгкие шаги. Саид бросил быстрый взгляд на лестницу.

«Ну наконец-то ты пришла! Любишь ты побуждать меня ждать!»

      — Как хорошо, что вы приехали! — раздался нежный голос Латифы. — Я просто счастлива! Мне так не хватало тебя, Жади, и вас, дядя Али… — она обняла сестру. — И Зорайде! Жаль, что она не с нами.       — Я здесь ненадолго, Латифа, — деловито произнёс сид Али. — Дома, как всегда, много дел.       — Да-да, мы понимаем вас, дядя… — двусмысленным тоном произнёс Саид, вставая и подходя к жене и дочери. — Мохаммед, вызови такси.       Все заулыбались, понимая, что он имеет ввиду. Все знали, что дядя Али не может долго находиться в разлуке с Зорайде, потому что спустя несколько дней он начинает скучать без неё.       — Что с тобой? — Жади не могла понять, что происходит с мужем. Ей не понравилось его состояние: причёска взьерошена, глаза горят так, как будто он сто лет её не видел.       — В смысле?       — В прямом. Ты какой-то слишком нервный. Разговоры с родственниками не пошли тебе на пользу?

«Жади... Не иронизируй. Тебе не идёт. Мне итак сейчас тяжело. Я сыт по горло этим всем... — Саид моргнул, пытаясь скрыть разочарование. — Ты не могла спросить меня о чём-нибудь попроще?»

      — Я просто рад тебя видеть... — мягко, но без улыбки произнёс он.

«Аллах! С каждым днём всё хуже и хуже! — Жади по привычке отвела взгляд. — А что будет завтра, Саид?»

      — Папочка, можно я останусь? — Жади и Саид одновременно посмотрели на дочь.       — Конечно, Хадижа! Оставайся у нас сразу на все дни, если хочешь! — предложила Латифа.       — Было бы здорово, если бы ты осталась... — Амин, пытаясь скрыть зевоту, закрыл руками пол лица. Он, оказывается, не ушёл спать, как говорил.       — Да, вместе нам было бы веселее, — Самира отбросила свои длинные волосы назад. — Папа, ты же не против?       — Я никогда не был против этого.       — Мам, пап? — Хадижа вопросительно посмотрела на родителей.       — А ты сама на сколько дней хочешь остаться? — Жади, нежно улыбаясь, смотрела дочери в глаза. Ей не хотелось надолго расставаться с ней.       — Когда я заскучаю, я попрошусь обратно домой.

«Дочка… — мама, не сдержав чувств, обняла её. — Как же я рада, как счастлива, что у тебя есть выбор…»

      — Да, Хадижа, оставайся здесь, — Саид улыбнулся ей, видя, как она радуется. — Всё равно у нас пока нет своего дома в Бразилии.

«Он собирается покупать здесь дом??» — по спине Жади пробежал холодок. Она перестала улыбаться.

      Если она задала вопрос мысленно, то дядя Али спросил это напрямую.       У неё задрожали руки. Оставив попытку красиво повязать платок, Жади просто накрыла им голову, яростно перекинув один его конец через плечо. Это не скрылось от глаз Хадижи.

«Мама снова нервничает… — забеспокоилась девочка. — Почему?»

      — Не знаю, дядя Али… — Саид взял со стула свой пиджак. — Не знаю. Сейчас я ничего не могу сказать: может да, а может нет, — он посмотрел на Жади. — Идём?       Все вышли на улицу, чтобы дождаться такси.       — Мамочка, может, останешься со мной? С нами? — тихо спросила Хадижа, обнимая Жади.       Саид, услышавший эти слова, несколько удивившись предложению дочери, замер, поочередно смотря на своих девочек.

«А как же я? Я не хочу спать один!»

      — Нет, моя принцесса, я поеду с папой, — чувствуя на себе говорящий взгляд мужа и обнимающие руки дочери, прижимающееся к ней, Жади улыбнулась. — А к тебе, то есть к вам, приеду завтра. Днём.       — Обещаешь? — Хадиже важно было услышать утвердительный ответ. Но, чувствуя поцелуй в щёку, видя улыбку и грустные глаза мамы, девочка поняла, что таким образом она говорит «Да».       Через минуту она провожала взглядом жёлтое такси.

«Что происходит с папой? В последнее время он так изменился… — девочка посмотрела на небо. Там была полная луна, окружённая тысячами звёзд. — Аллах, прошу тебя, пожалуйста… Помири маму с папой!»