4. Разбитый Сосуд

Пробуждение было мучительным, словно меня силой выдернули из вязкого, глубокого небытия. Я с трудом разлепил веки, но сразу понял, что нахожусь в очень странном месте. Мои глаза, медленно привыкая к тусклому, безжизненному свету, различали лишь хаотичное нагромождение камней и пыли. Я лежал на чем-то холодном и твердом. С каждой секундой осознание не нарастало, а впивалось в меня ледяными иглами. Я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. В теле не было боли — в нем вообще не было ощущений. Оно стало чужим. Только тогда я понял: это не комната. И это не пробуждение. Это — финал. Я не находился в коме долгое время; я, кажется, только что вышел из нее, и это были мои последние мгновения.

***

Медленно собирая обрывки мыслей, я позволил сознанию уцепиться за последнее яркое воспоминание. Я вспомнил свой дом. В памяти вспыхнула яркая картина: вот я, Лололошка, стою под ласковыми лучами утреннего солнца и старательно собираю урожай с ухоженных грядок. С каждым движением руки я ощущал живое тепло рыхлой земли, а густой аромат свежих овощей и влажной листвы наполнял ноздри. Вокруг стояла благодатная тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра и тихим журчанием воды в арыке. Я, Мироходец, вечный странник, был полон такой пронзительной благодарности к природе за этот дар и к своим рукам, которые с такой любовью всё это вырастили. В тот момент я чувствовал себя не просто связанным с землей — я был ее частью. Я понял, что мое сердце безраздельно принадлежит этому месту. Меня всегда неодолимо тянуло к земле, к ее стабильности, к ее жизни. Именно поэтому, как это ни парадоксально, меня позвала смертельная высота.

***

Воспоминание о саде померкло, уступая место другому, последнему. Я с мучительной тоской поднялся на ту высокую гору. Эта тоска была не печалью, а странным, всепоглощающим зовом пустоты — зовом к абсолютной противоположности той земле, что я так любил. Ветер играл с моими волосами, словно нашептывал, приглашая в свои бездонные объятия. Я закрыл глаза, сделал глубокий, пьянящий вдох прохладного горного воздуха и оттолкнулся от края. Падение было стремительным, почти мгновенным. Воздух не свистел — он ревел в ушах, превращаясь в оглушительный белый шум. Сердце не колотилось от страха; оно билось как сумасшедшее, будто хотело вырваться из груди и улететь раньше меня, празднуя этот выбор. В этот ослепительный миг я почувствовал себя абсолютно свободным, словно птица, которая наконец-то нашла свой истинный путь в бездну. Внизу меня ждало неизвестное, и я был готов принять его с открытыми объятиями. Только в этот миг, отважившись на прыжок в неизведанное, я по-настоящему ощутил вкус абсолютной воли. А затем... это "пробуждение". Здесь, среди пыли и камней. Мое сознание, уже почти нематериальное, отстраненно взглянуло вниз, на то, что было моим телом. То, что осталось от парня. Оно превратилось в жуткую, неподвижную массу. Все кости были безнадежно сломаны, а внутренности, принявшие на себя чудовищный удар, уничтожены. Это больше не был я. Это был просто разбитый сосуд.