9. Детонация цикла

Парень медленно открыл глаза. Первое, что ударило в сознание, было осязаемое, одиночество, которое ощущалось не как физическая пустота, а как отчуждение души. Его взгляд скользнул по знакомой, но зловеще тихой комнате. В воздухе стояла абсолютная, давящая тишина, которая, казалось, обволакивала его с каждым судорожным вдохом, усиливая приступ беспричинного, иррационального страха. Он пытался вспомнить, как он здесь оказался, что предшествовало этому моменту, но в памяти была лишь гнетущая пустота, как след от стертого ластиком рисунка. Парень с трудом поднялся с кровати, чувствуя невероятную слабость. Каждый мускул ныл, каждое движение давалось с усилием. Он осмотрел комнату. Обстановка была прежней, но внутренний голос, тот самый, что гнал его по кругу, шептал, что что-то фундаментальное изменилось навсегда. Ступая осторожно, он подошел к окну. Вид был нереальным: улица была абсолютно пуста, ни единого звука, ни малейшего движения. В этой мертвой тишине Ло понял, что снова остался один наедине со своими демонами и своим предназначением. Он понял, что эта очередная смерть была не просто физическим испытанием, но возможностью для его души "перезагрузиться". Теперь перед ним открывалась новая глава в его вечном цикле.. Искусство Разрушения После каждого возрождения в его голове неизменно появлялась навязчивая, маниакальная идея о новом творении, которое должно было стать инструментом его следующего ухода. На этот раз воспоминания, словно острые иголки, привели его к забытой науке: изготовлению пороха. Он полностью сосредоточился на этой задаче. Дни превратились в недели, недели — в мучительные месяцы экспериментов. Мироходец не отступал, несмотря на взрывы, ошибки и едкие пары. Он ощущал себя не кузнецом, а химиком. И вот, однажды ночью, после бесчисленных трудностей, он добился успеха. Перед ним лежал самодельный, зловеще пахнущий порох. Этот опыт вселил в Ло чувство извращенной уверенности. Он понял, что его настойчивость способна не только творить, но и достойно уничтожать. Чиркнув спичкой В своей темной мастерской, пропахшей серой и едкими химикатами, Ло сосредоточенно смешивал последние, самые опасные ингредиенты. Его руки, несмотря на дрожь, работали ловко и точно, создавая концентрированную, смертоносную смесь. В его глазах не было азарта, но был холодный, животный ужас — он знал, что творит свою собственную гибель, и что малейшая ошибка отправит его в небытие раньше, чем он будет готов. Но этот ужас был единственным, что заставляло его чувствовать себя живым. Он был одиноким исполнителем своего приговора. Его разум был переполнен мыслями о неизбежной смерти, и он был готов заплатить самую высокую цену, чтобы замкнуть этот цикл. Наконец, смесь была плотно утрамбована в специальный металлический контейнер, к которому он осторожно прикрепил таймер с микросхемой. Сердце Мироходца бешено колотилось, а пальцы тряслись от напряжения, когда он выставил короткий таймер. В этот момент он чувствовал себя неполноценным и одиноким, но в то же время мощным, поскольку держал свою судьбу в своих руках. Он вышел в густой, темный лес, где кроны деревьев смыкались, создавая ощущение изолированного мира. Он остановился в самой чаще, положил рюкзак с бомбой и отошел ровно на то расстояние, которое, как он рассчитал, давало ему лишь мгновенную, но верную смерть. Дыхание его было прерывистым и мелким. Он слышал отдаленный шелест ветра в ветвях, и этот звук казался голосом, осуждающим его. Мироходец взял взрывное устройство в руки. И вот, последний, оглушительный отсчет. Он закрыл глаза, сжимая самодельную бомбу, и почувствовал, как холодный, липкий страх сменяется оглушительным облегчением. 3... 2... 1... Громоподобный взрыв разорвал тишину леса, вырвав из ночи ослепительный, белый свет и гулкий, сотрясающий землю грохот. Ло достиг своей цели. На месте, где стоял Мироходец, осталась лишь воронка в земле, окруженная обугленной травой и осколками. Его тело, отброшенное взрывной волной на несколько метров, лежало под обломками молодого дерева. Оно было ужасающе изуродовано: одежда полностью уничтожена, кожа обожжена дочерна, местами разорвана. Левую руку оторвало взрывом, и она лежала неподалеку. Лицо было неузнаваемо, искаженное не болью, а силой детонации, но в его потемневших глазах, в которых застыло последнее мгновение, не было ни ужаса, ни муки — лишь странное, пустое спокойствие. Это был конец, достойный его последнего творения. Мироходец исчез из этого мира, чтобы, как всегда, возродиться вновь. а может ...