11. Петля Мироходца

Мироходец шагал по извивающейся, едва заметной тропинке. С момента его последней смерти прошло на удивление мало времени — время, казалось, сжималось. Ветви высоких, старых деревьев шуршали над головой, создавая тревожный, загадочный шепот, словно лес пытался предупредить его. Вскоре перед ним возникло жуткое видение: заброшенная деревня. Дома с пустыми, разбитыми глазницами окон и обветшалыми крышами стояли в зловещем молчании. Ло ощутил резкий прилив адреналина, который быстро сменился томительной, почти отчаянной надеждой: «Возможно... Не всё потеряно? Может, здесь, наконец, есть хоть кто-то живой?» Это чувство было для него чужеродным, но невероятно сильным. Ло осторожно пробрался сквозь заросли кустарника и ступил на пыльную, потрескавшуюся дорогу. Вокруг витал густой запах старого дерева и забытых воспоминаний — запах медленного, окончательного распада. Под его ногой с резким треском лопнула гнилая доска. Он остановился перед самым большим домом, который, как призрак, стоял на небольшом холме. Фасад его был покрыт мхом и лишаем, а окна затянуты густой паутиной. Сердце Мироходца билось тяжело и настойчиво, отмеряя каждый миг его растущего страха и одержимого любопытства. Дверь, сдавленно скрипнув, открылась, являя полумрак. Внутри он увидел старые, истлевшие сундуки. С крайней осторожностью, опасаясь, что на него может свалиться обветшалая балка, Ло подошел и открыл один из них. Там, среди кожи и шерсти, лежала длинная, толстая веревка — не поводок, а прочный альпинистский трос. В тот же момент, когда его пальцы коснулись веревки, странная, ужасающая идея овладела его сознанием. Он знал, что это будет его новый инструмент. Спрятав находку в рюкзак, он поспешил обратно к себе. Бремя воображения Обратный путь казался бесконечным. На его спине лежал не просто рюкзак, а физическое бремя всех его прошлых смертей и незавершенных циклов. Ветер в листве шептал, не успокаивая, а напоминая о необходимости освобождения. Ло не мог расстаться с этой тяжестью, потому что она была частью его, не давая ему остановиться. Когда на горизонте показался его уединенный, одинокий дом, Мироходец почувствовал не тепло, а холодную решимость. Он знал, что только здесь, в своем углу, он сможет освободиться от своего вечного бремени и найти покой. Наверное?.. Тропа становилась круче, но он шел вперед, направляясь не к новому началу, а к новому концу. Акт Удушья Внутри комнаты Ло, с ужасающей методичностью, скрутил длинный альпинистский трос в петлю. Страх сдавил горло раньше, чем веревка. Он обдумывал не последствия, а физиологию боли, которая ждала его. Ло надел петлю на шею и встал на край табуретки, установленной на деревянном полу. В его глазах отражалось отчаяние, смешанное с безумной, извращенной решимостью. Он думал не о неудачах, а о бессмысленности бесконечного цикла, о пустоте, которую не могли заполнить ни друзья, ни семья, ни даже смерть. С тяжелым выдохом, Ло резко шагнул вперед, сбросив табуретку. Сразу же он почувствовал оглушающую, разрывающую боль. Петля мгновенно врезалась в плоть, перекрывая дыхание и сдавливая артерии. Он ощутил, как колючие ветви, а не веревка, обвивают его горло, сжимая с каждым мгновением всё сильнее. Он судорожно дергался, инстинктивно пытаясь ухватиться за петлю. Глаза бегали по комнате в тщетных поисках воздуха. Вместо крика из его горла вырвался лишь хриплый, удушающий стон. Нарастающая тошнота и головокружение были невыносимы. С каждой секундой силы уходили, тело его беспомощно билось в петле. Он чувствовал, как жизнь медленно, мучительно оттекает, как будто он был сосудом, наполняющимся густой, жгучей темнотой. Зрение помутнело, мир вокруг замерцал и исказился. В последний раз его тело конвульсивно дернулось, а затем всё погрузилось в бездну, и его сознание угасло. ... Тело Лололошки безвольно висело на крепком альпинистском тросе. Ноги были неестественно вытянуты. На шее, где врезалась веревка, виднелась глубокая, темно-багровая борозда. Из-за резко возросшего давления крови лицо было сильно одутловатым и багрово-синюшным. Глаза были приоткрытыми и остекленевшими, а язык был прикушен собственной челюстью. В мертвой тишине комнаты, раскачиваясь на тросе, тело Ло являло собой ужасающее доказательство его последнего, самого простого акта завершения. И Мироходец снова был готов к своему неизбежному возрождению. Но вдруг получиться?