12. Поглощение

Парень проснулся от собственного, глухого ужаса. Его ладонь, прижатая к лицу, была не просто потной — она была ледяной и липкой. Он не знал, сколько времени прошло, но чувствовал, что это был не сон, а вязкое, мучительное погружение в бездну своих самых глубоких и страшных страхов. Он был один. Комнату наполняла абсолютная темнота и тишина, настолько плотная, что, казалось, она давит на барабанные перепонки. Сам сон был полон липкой тревоги: бесконечная, тошнотворная гонка от неудач, которые обрели физическую форму. Он видел себя, отчаянно ищущим работу, но каждое собеседование, каждое предложение оказывалось ловушкой, обманом, который загонял его все глубже и глубже в долговую яму. «Долги» в его сне были не просто финансовыми; это были долги перед самим собой, невыполненные обещания, упущенные возможности. Сны были наполнены не криками, а оглушительным шепотом осуждения и глухими стенами, которые вырастали перед ним, закрывая любой путь к свободе и спокойствию. Но теперь он проснулся. Мироходец лежал на холодном полу, и этот холод пробирал до костей. Он едва мог разглядеть бледное пятно своих рук. Ло попытался вспомнить, как оказался здесь, на полу, а не в кровати, но память была туманной, как туман на озере в предрассветный час. Он с ужасом чувствовал, что «долги» и его всепоглощающее беспокойство не оставляют его даже в реальности. Они преследовали его, как тени, не давая ему спокойно дышать и жить. Этот кошмар был лишь концентрированным отражением его жизни. Проснувшись от этого ужаса, он с леденящей ясностью понял: ему нужно не просто изменить свою жизнь. Ему нужно бежать. Бежать из этого бездонного колодца страха и неудач, пока он не поглотил его окончательно. Он с трудом поднялся. Ноги дрожали. Нащупав в темноте одежду, он медленно, как вор, направился к двери, надеясь не на то, что снаружи его ждут свет и возможность начать все сначала, а лишь на то, что там будет воздух. Лололошка бежал. Он выскочил из дома и просто пошел прочь, пытаясь ходьбой вытрясти из себя остатки ночного ужаса. Он шел в одиночестве, полностью погруженный в вязкие, панические мысли, и совершенно не заметил, как знакомый пейзаж сменился другим. Когда он наконец поднял глаза, вокруг него были только песок, безжалостное, раскаленное солнце и абсолютная, оглушающая безысходность. Он пришел в пустыню. Паника ударила с новой силой. Он отчаянно пытался вспомнить, как здесь оказался, но в памяти был лишь тот последний момент, когда он, дрожа, вышел из дома. Что произошло после, он не помнил. По всей видимости, он шел несколько часов, ослепленный собственным страхом. Сначала Ло попытался убедить себя, что это всего лишь продолжение сна. Но раскаленный воздух обжигал легкие, а песок забивался в обувь. С каждым шагом вперед он с ужасом понимал — это реальность. Он попытался найти дорогу назад, определить, откуда пришел, но со всех сторон видел лишь бесконечные, волнистые дюны. Усталость, жажда и голод навалились мгновенно, но он продолжал идти, цепляясь за последнюю надежду найти дорогу домой. Наконец, когда силы были уже на исходе, он увидел на горизонте что-то темное, не похожее на песок. Это должен был быть дом, спасение. Он собрал остатки воли и с новыми силами побрел в ту сторону. Но когда он, спотыкаясь и падая, наконец добрался до этого места, он осознал, что это лишь иллюзия. Мираж. Просто искаженный жаром воздух над камнями. Его последняя надежда рухнула. Он издал тихий, задавленный стон и рухнул на песок, чувствуя, что это конец. Он не выживет в этой пустыне. Удушье песком Он лежал без сил, когда неожиданно почувствовал, как земля под ним странно просела. Внезапно песок вокруг него пришел в движение, он стал вязким, как густая, засасывающая грязь. С леденящим ужасом он понял, что оказался в зыбучем песке. Мироходец начал отчаянную, инстинктивную борьбу за жизнь. Он попытался вырваться, сделать рывок, но каждое его движение лишь помогало песку поглощать его все сильнее и сильнее. Жидкая масса неумолимо ползла вверх. Он закричал, взывая о помощи, зная что никто не придёт, но сухой воздух мгновенно поглотил его вопли. Паника достигла своего пика. Мироходец понял, что его судьба предрешена. Его долгая борьба с неудачами заканчивалась здесь, в безымянной пустыне, в ловушке, из которой не было выхода. Он перестал бороться. Он думал о своей жизни, о мечтах, которые так и не сбылись, и о тех немногих, кого он когда-то любил. Ло почувствовал, как тяжелый, влажный песок добрался до его груди, сдавливая ее, мешая дышать. Он задыхался еще до того, как песок коснулся его лица. Мир вокруг становился темнее. В конце концов, вязкая масса покрыла его голову, и для него наступила только пустота и тишина.

***

Мироходец погиб в абсолютном одиночестве, поглощенный зыбучим песком. Там, под ровной поверхностью дюны, осталось его тело. Оно застыло в той последней, отчаянной позе, в которой он пытался бороться: руки были раскинуты, пальцы скрючены от напряжения. Его тело, лишенное жизни, было сдавлено со всех сторон тяжелой, влажной массой. Легкие, которые так отчаянно искали воздух, были теперь полны не им, а густым, удушающим песком. Глаза под слоем песка остались широко открытыми, навсегда запечатлев последний миг ужаса перед тем, как темнота стала окончательной. На поверхности, над его могилой, не осталось ничего, кроме ровного, нетронутого песка, который уже разгладил ветер. Ну может все таки ?..