15. Тишина земли

Солнце еще не взошло, и комнату обволакивал густой полумрак. Ло, открыл глаза, ощущая себя полностью разбитым и опустошенным, будто его тело пережило долгую, изнуряющую битву. Голова гудела тупой болью, а все тело отзывалось ломотой. Он попытался собрать осколки воспоминаний о своем последнем, уходе, но они были размыты, словно испарения в тумане. С трудом поднявшись, Мироходец оглядел свою комнату. Мебель стояла на своих местах, но в воздухе витала особая, удушающая тревога, словно само пространство замерло, ожидая его следующего, неизбежного шага. Он потянулся за стаканом воды, и в этот момент в его сознание прорвалась ужасающая ясность о том, как он умер в прошлый раз. Тело его пробила волна ледяного страха и отвращения, кожа покрылась гусиной кожей. Он изо всех сил ударил себя по щекам, чтобы прогнать наступающую панику. Он снова здесь. И снова должен пройти через это. Но внезапно его пронзила новая, жуткая мысль, рожденная отчаянием: «Что, если... если я похороню себя заживо? Может быть, тогда цикл, наконец, прервется? Может быть, это будет окончательная, неотменяемая смерть?» Последний дом из досок Парень взял в руки топор. От небольших ударов по дереву в его истощенных руках, потерявших мышечную массу от бесконечных смертей и возрождений, проходила резкая боль. С огромным усилием Ло повалил дерево. Он чуть не оказался погребен под его тяжестью, но справился и начал распиливать ствол на доски. Работая с лихорадочной одержимостью, Ло начал совмещать и сколачивать свой "новый дом". Он работал так долго, что уже видел, как на западе догорает закат. Он не чувствовал ни голода, ни жажды, только острую потребность завершить. Оставалась самая трудная часть: выкопать могилу. Взяв лопату, Мироходец, движимый только силой воли, направился в густой лес. Руки его ныли от усталости, но он продолжал копать, пока перед ним не возникла зияющая, трехметровая яма — достаточно глубокая, чтобы имитировать настоящее захоронение. Он перетащил свой тяжелый гроб. Теперь нужно было решить, как засыпать его землей, находясь внутри. Используя прочную, неплотную ткань, найденную в заброшенной деревне, он создал массивный мешок, наполнив его землей и камнями (примерно 50–60 килограммов). С невероятным трудом он подвесил этот свёрток над центром ямы, закрепив его на ненадежном рычажном механизме. Теснота Ло спустился в холодную, сырую яму и залез внутрь гроба. Он не учел, насколько давящим будет ощущение тесноты и насколько ненадежна конструкция. Он с силой захлопнул крышку. В тот же миг ткань, не выдержав веса, с громким треском порвалась. Земля и камни с ужасающим, оглушающим шумом обрушились на крышку гроба, придавливая его, создавая полную темноту. Паника ударила, как электрический разряд. Мироходец осознал весь ужас своего положения. Мысли, которые он пытался подавить, хлынули в голову: «Это конец! Я ошибся!» Он начал биться, с силой колотя по крышке, пытаясь выбраться, но земля держала его в своей мертвой хватке. Воздух стал заканчиваться с катастрофической скоростью. Дыхание Ло стало рваным, судорожным. Его легкие горели от недостатка кислорода. Он чувствовал, как липкий, удушающий страх сдавливает его горло. Тело обмякало, мышцы отказывали. Он чувствовал, как его кожа становится холодной и бледной. Взгляд затуманился, мозг начал отключаться, но даже в последней попытке он судорожно открывал рот, тщетно пытаясь поймать хоть каплю воздуха. С этим последним, отчаянным движением его сознание погрузилось в темноту. Ло добился своей цели — был ли этот гроб его последним пристанищем, или он снова откроет глаза? Тело Мироходца лежало внутри самодельного гроба, засыпанного сверху слоем земли и обломков. Его поза отражала яростную, отчаянную борьбу: руки были скрещены перед лицом в последней попытке защититься. Кожа была мертвенно-бледной с явным синюшным оттенком вокруг губ и под ногтями . Из-за паники и напряжения мышцы лица были сведены судорогой, а на лбу и висках проступили вздувшиеся, лопнувшие от давления мелкие кровеносные сосуды. Он умер в приступе клаустрофобии и удушья, но его цикл, возможно, только начинался..