12. Пережить и отпустить

      Последующие несколько недель Цилла то и дело себя щипает, чтобы убедиться в том, что случившее — не затянувшийся сон. Она вновь и вновь прокручивает разговор на улице, поцелуй Кастиэля (Каса, мысленно исправляется, надо учиться и в мыслях обращаться к нему как к Касу) и их решение стать парой. Кажется, она была в здравой памяти, когда соглашалась с ним встречаться.       Цилла выплёвывает воду и выпрямляется, смотрясь в зеркало и проверяя, не смазалась ли стрелка или отпечаталась на нижнем веке тушь.       — Подбросить до школы? — до неё через приоткрытую дверь ванной доносится голос тёти. — Или ты сама?       — Сегодня сама. Ты заедешь после работы в магазин или мне зайти?       — Заеду, — Джеки мажет по губам блеском. — Взять тебе чего-нибудь вредного?       — Да.       — Чипсы?       Цилла кивает, натягивая куртку — хорошо же её знает тётя. Так, наверное, как и не знает родная мать.       На перекрёстке её перехватывает Кастиэль, притягивая к себе за талию, и, склонившись, целует.       — Забрать сумку?       Цилла закатывает глаза.       — Джентльмен, что ли?       — Моя девушка будет таскать какую-то сумку? Звучит ужасно. Она создана для чего-то более великого.       — Например?       — Например… — Кастиэль переплетает их пальцы. — Например, раздавать автографы.       — И выносить с утра мусор.       — Путь к славе тернист и скалист.       Цилла улыбается, прижимаясь щекой к его плечу. Будто ничего и не изменилось в их отношениях. Они всё также препирались, только теперь в более шутливой форме, и ей хотелось иногда не ударить его, а поцеловать.       Моя девушка. Когда Кас называл её так, Цилла не верила и старалась украдкой себя ущипнуть. Сбылся страшный кошмар Амбер, они стали встречаться. Но вроде бы мир не рухнул. По крайней мере, когда Цилла проверяла, утром всё было спокойно.       Перед школьными воротами они расцепляют руки — Цилла не готова объявить на всю школу об их отношениях, пока не готова, и хочет сама свыкнуться с мыслью, что они вместе. Кастиэль не давит — ему самому на это нужно время.       — Цилла! — к ним приближается Натаниэль. Не смотрит на Кастиэля, обращается только к однокласснице, чем вызывает у парня насмешку: — Твоя мама в школе.       — Мама? — переспрашивает она, меняясь в лице.       — Она в учительской, ждёт тебя. Я пытался сказать мадам Шермански, что это — плохая идея, ну… Оставлять вас двоих в одной комнате, — произносит Натаниэль, с сочувствием смотря на Циллу, — но она была непреклонна. Считает, что всё можно уладить разговорами. Я пыта…       — Всё в порядке, Нат. Рано или поздно, но она должна была тут появиться. Увидимся на уроках, — обращается к ним Цилла и, поправив лямку сумки на плече, входит в школу. — Если долго не буду возвращаться или услышите крики, вмешайтесь, пожалуйста.       Кас и Нат остаются в одиночестве. Староста не спешит уходить, стоит, опустив голову, пока Кас переваривает услышанное. Они с Присциллой не касались темы родителей, точнее, он знал, что она жила с мамой и тётей, и ему это было достаточно. Как и она знала, что он живёт один из-за постоянных разъездов родителей.       — Я не думал, что у неё настолько всё плохо с матерью, — говорит Кас. Натаниэль оборачивается, смотря на него, но во взгляде не читается раздражение. Кастиэлю даже удивительно — будь он на месте старосты, обязательно бы упрекнул за невежество.       — Ничего. Обычно проблемы из семьи не выносят.       — Но это ведь может длиться годами, — он хмурит брови, глядя на Натаниэля.       — Оно и длится, — подтверждает Нат, — пока не находится кто-то, кто готов разорвать этот круг.       Это их первый полноценный разговор после произошедшего с Деброй. Кас думает, что они никогда друг другу столько слов не говорили. Пять минут разговора, и они ещё не подрались.       Удивительно.       — Ты знаешь, кто её мама? — вновь подаёт голос Натаниэль. В любой другой день и момент Кас бы огрызнулся, что ему необязательно (да и не надо) знать родословную Присциллы, кто она вообще такая, но сейчас… Сейчас всё иначе.       — Кто-то, кого она сколько-то времени не видела? — предполагает он.       — Фэйт. Певица. Поёт попсовые песни — ты такое не слушаешь, ты уже у нас…       — «Мальчик-рок», — вспоминает Кастиэль прозвище, данное ему Пегги в одной из её статей на школьном сайте. И думает, что уже здесь с потенциальной тёщей они в интересах не сойдутся.       — Циллу воспитывают отец и тётя, пока её мать решила выбрать карьеру и славу. Иногда она…       — В общем, как сделала Дебра, — подытоживает Кастиэль.       — Кастиэль, послушай…       — Забей. Утро у меня началось очень хорошо. Не хочу разбивать тебе лицо сейчас. Да и смысла не вижу — история с Деброй закончена.       Нат кивает.       — Иногда Фэйт появляется в школе и пытается перетянуть Циллу на свою сторону, но каждый раз эти попытки заканчиваются неудачно, — договаривает свою мысль Нат. — В общем, сегодня у Циллы будет нелёгкий день. Поддержи её.       Кас делает глубокий вдох.       — И без тебя знаю, всезнайка.       Натаниэль хмыкает и направляется в школу, оставляя дверь приоткрытой. Кас в несколько шагов преодолевает ступени и заходит следом.

***

      Циллу никогда надолго не хватает в такие дни. Она не может долго оставаться наедине с матерью, настроение сразу уходит куда-то в минус и никого больше видеть в этот день не хочется. Отец, тётя и она сама неоднократно говорили мадам Шермански, что это не тот случай, когда волшебными разговорами можно исправить ситуацию. Обида была нанесена слишком глубоко и такая, от которой вряд ли оправишься и сможешь понять человека (в самом невероятном идеальном исходе — простить). Так считали они втроём, но директриса упорно верила, что её метод сработает.       — Не делай такое лицо, будто съела лимон, — Фэйт, чьё настоящее имя — Мишель, склоняет голову, рассматривая дочь. Узкие чёрные джинсы, чёрная майка, красная клетчатая рубашка, подведённые глаза, собранные в высокий хвост ярко-рыжие волосы. Присцилла выросла красавицей. — Мы довольно давно не виделись, не хочешь обнять меня?       — Не хочу. Зачем ты здесь? — Цилла садится на стул, решив оставить диван в учительской для матери.         — Всё с тем же разговором. Считаю, что тебе нужно перестать валять дурака и заняться своей музыкальной карьерой.       — Мне это не нужно, — повторяет она в который раз.       — Тебе или твоему узколобому отцу?       — Не смей его оскорблять. Если разговор будет и дальше в таком тоне, я встану и уйду.       — Ладно. Я одна в этой семье беспокоюсь о твоём будущем.       — Какая невероятная забота, — цедит сквозь зубы Цилла. — В мире есть множество занятий, музыка — не единственное. Я найду, чем заняться.       — Талант пропадает, неужели ты не понимаешь?       — Зачем ты здесь? — вопросом на вопрос отвечает Цилла. — Ты просто так никогда не появляешься. Какая идея у тебя на этот раз? Хочешь собрать подростковую группу и меня туда позвать? Или мы будем продвигаться сольно?       — Ты понимаешь, от чего отказываешься? Я могу сейчас предложить это всё любому подростку в твоей школе, и никто не откажется от славы и денег.       Цилла хватает сумку и поднимается на ноги.       — Ты не меняешься. Не у всех на первом месте стоят слава и деньги, мама. Когда же ты уже это поймёшь?       Девушка касается дверной ручки, когда ей в спину прилетает вопрос:       — А как там Джеки? Уже прыгнула в постель к моему бывшему мужу? У нас ведь с ней схожий вкус.       Цилле стоит огромных трудов сдержаться.       — Пожалуйста, больше не появляйся, — максимально спокойно старается произнести она и покидает учительскую.       Она направляется на крышу, сталкиваясь в коридоре с Натаниэлем, смотрящим на неё с сочувствием. Цилла махнула рукой — потом поговорим, когда я буду в адекватном состоянии.       Через какое-то время к ней поднимается Кастиэль. Цилла бросает взгляд на часы — они прогуливают химию. Что ж, наверное, сегодня это простительно. Кастиэль становится рядом и говорит, что её мать поймала его в коридоре и предложила невероятный контракт.        — Как это… Я даже не знаю, какие слова подобрать, — говорит Цилла и отворачивается. — Нет, я всегда знала, что моей матери  плевать на меня, и что она думает только о себе и своей славе, но чтобы настолько…       Кастиэль разворачивает к себе Циллу.       — Я бы ни за что не согласился. Ни за какие деньги. И Лиз тоже.       — Знаю, но от этого мне не легче. Я просто…       Остаток фразы она ему в плечо бубнит — Кас обнимает Циллу, утыкаясь губами ей в макушку.       — Сегодня просто дурацкий день, — говорит он. — Такие ещё в нашей жизни будут. Их просто надо пережить и отпустить.       — Умом я понимаю, но вот сердцем…       — Кстати, говоря о сердце… Кажется, наш староста не такой уж и тупой и понял, что мы вместе.       — Кас, Нат не такой уж и тупой, — Цилла усмехается, отстраняясь. — И? Что-то сказал?       — Нет. Но он же не самоубийца рассказывать о нас всем.       — Ничего, что он знает.       — Правда?       — Я доверяю Нату. Я понимаю, что тебе с этим сложнее, — добавляет она, видя, что Кастиэль хочет открыть рот, — но Нат не самый плохой вариант. Попадись мы Пегги, давно бы красовались на школьном сайте.       — Ага, на аватарке.       — Так что переживи и отпусти эту ситуацию.       Кас кивает и, наклонившись, целует Циллу.       Вдвоём они, думает он, со всем справятся.